Nadin-ka:
Фердиа Леннон СЛАВНЫЕ ПОДВИГИ дубль из ЧЗ
Сицилийские Сиракузы, 412 год до Н.Э. Два года афиняне держали город в осаде, и когда сиракузяне уже готовы были сдаться, на помощь подоспели спартанцы. В результате в Сиракузах оказалось очень много афинян, которых заковали в кандалы и сбросили в карьеры. Пленных почти не кормят и они умирают в мучениях. Местные жители наблюдают за всем этим и радуются, ведь враги убили их близких и разрушили их дома. До войны Гелон и Лампон были гончарами, но теперь мастерская разрушена и они остались без работы. Гелон во время осады потерял маленького сына, после смерти мальчика жена сбежала. Гелон в тоске бродит по городу и всюду видит свою жену. Однажды он пришел к карьеру и, увидев умирающих пленных, подумал, что вот прямо сейчас спартанцы стирают с лица земли Афины, а ведь именно там творит его любимый Еврипид. Только в Афинах понимают что такое театр и знают как играть в пьесах Еврипида. Нельзя допустить, чтобы великого драматурга забыли. Среди пленных афинян наверняка найдутся те, кто знаком с его пьесами. Идея поставить "Медею" прямо в карьере кажется Лампону безумной, но как не помочь другу? Неожиданно нашелся спонсор - некий богатый господин, приплывший в Сиракузы на галере. Он скупает окровавленные доспехи и разные вещи, связанные с интересными историями. Спектакль в карьере с умирающими от истощения актерами - это ли не диковинка? О том, что в Сиракузах есть театр не упоминалось, но мастерская, где рабы делают уникальные театральные декорации, костюмы и маски - есть. Хозяйка берет дорого, но спонсор платит. Платит он и за еду для актеров. Лампон с Гелоном стараются накормить как можно больше людей еще и местных детишек записали в помощники, чтобы их кормить. Сначала Лампон не нравился. Вечно ерничал, опускал циничные замечания, мог пнуть пленного, склонившегося над телом друга в лицо. Но он меняется, близко столкнувшись с трагедией несчастных. А еще он влюбился в рабыню. Как трогательно и нежно ухаживал за девушкой. Очень красивая история любви получилась. Спектакль состоялся и зрители пришли. И вот, казалось бы, великая сила искусства объединила врагов, ничего не забыто, но можно постараться простить, да не все так просто...
История эта страшная, читалась со слезами на глазах. Особенно в последней части, когда Героям предстояло совершить славные подвиги во имя человечности. Я буквально молилась, чтобы у друзей все получилось.
Эта книга прежде всего о том, что война имеет одинаково разрушительные последствия для победителей и побежденных. Об античном театре, о боли и потерях, о любви конечно же. И еще о том, что в любых обстоятельствах можно остаться Человеком.
Книга написана современным языком. Да какая разница? Пятый век до нашей эры, двадцать первый век нашей - ничего не изменилось... (5+)
Настёна СПб:
Nadin-ka писал(а):
Надя, спасибо за отзыв Фердиа Леннон СЛАВНЫЕ ПОДВИГИ
! Взяла книгу на заметку.
Настёна СПб:
КОНСТАНТИН СОМОВ «ДНЕВНИК 1928 – 1929 гг.»
Итак, Константин Сомов уже несколько лет живёт во Франции. У них с Мефодием загородный дом, в Париже они снимали небольшую квартиру. Константину Андреевичу регулярно поступали заказы, проходили его выставки, картины покупали; у Лукьянова служба в картинных галереях вполне успешна. Так что жили они хорошо, спокойно, с протянутой рукой, как, по словам автора дневника, Добужинский, не ходили.
Художник позволял себе полениться, не работать, весь день проваландаться, поругаться из-за котлеты. А ещё Константин Андреевич какой-то галстучный маньяк – за раз мог купить 12 штук
. Посещали театры (правда, чаще по контрамаркам), музеи. Мне было интересно почитать, какое кино они смотрели (например, Сомову не нравился Чарли Чаплин), что Константин Андреевич думал о Русском балете (несмотря на взаимную личную неприязнь с Дягилевым, творчество друг друга в целом им нравилось), как писал, что танцы в «Блудном сыне» (современную хореографию художник, видимо, не принимал) напоминают пляску святого Витта, а «Лифарь извивается червяком».
Ощущение, что жизнь Сомова в эмиграции не сильно отличалась от дореволюционной в Петербурге, даже круг знакомых тот же – Гиршманы, Леоны, Бенуа… Даже по-французски говорить не надо. Так же, как и в Петербурге, регулярно ходили по гостям. Сомов иногда ныл, что опять увидит эти рожи и этих дур, но от обеда редко отказывался. Ну как отказаться от поросёнка с хреном?.. Конечно, заметно, что Константину Андреевичу очень не хватало сестры, он за неё переживал и регулярно переписывался.
Основная трудность Сомова в Париже – собственная творческая неуверенность. Это даже как-то трогательно, когда признанный мастер сомневается в своих силах, что ему постоянно не нравится то, что он сделал, «написал гадость». Но если творческие неудачи, как с рисунком по ткани, действительно случались, то переживались довольно безболезненно.
Того, о чём сейчас нельзя – много и несколько утомительно. Как заметил Сомов: «Я свободных нравов.» Лукьянов тоже. И вечерами за чашкой чая они обсуждали свои авантюры. Но мне запомнились слова Валечки Нувеля, что Сомов никогда в жизни не любил и не влюблялся – и художник с этим согласился.
Оценка – 5.
Consuelo:
Хельга Романова «В тени трона: страсть и судьба»
В центре сюжета – роман Наполеона Бонапарта и его «польской супруги» Марии Валевской. Не мало написано и снято по этой истории, как правило, романтического, повествующего о любви Марии к Наполеону и о её высоких патриотических чувствах к родной Польше, которые и толкнули замужнюю молодую даму в объятия женатого императора. Автор романа начинает повествование с детства Марии и завершает финалами жизней Марии и Наполеона.
Практически не читаю авторов СИ именно по тем причинам, с которыми в полный рост столкнулась при прочтении этого романа. Тексту не хватает редактора, его нужно было обязательно вычитать. Дело не в орфографических или грамматических ошибках, тем более, я не снижаю за это балл. Вся проблема в стиле изложения материала и в фактических ошибках, причем таких, которые можно было избежать да просто заглянув в ту же Википедию.
По стилю: перед нами вроде художественный роман, так заявлено, но, по сути, автор просто описывает события. Нам рассказывают, но не показывают. Читателю сложно погрузиться в описываемые события, прочувствовать героев, потому что это просто описание. При этом одна и та же мысль мусолится на протяжении всего повествования. Страшно утомило. Нет действия, не раскрыто именно взаимодействие между персонажами. Нам говорят о чувствах героев, но не показывают их.
По фактическим ошибкам: ну уж, извините, постоянно неверно называть фамилию главной героини – это что-то с чем-то. Девичья фамилия Марии – Лончинская, а не Лещинская. Мария Лещинская – это польская принцесса, королева-консорт Людовика XV. Польское написание этих двух фамилий действительно схоже, но не одинаково. Для проверки самой себя я просто прослушала польское произношение обеих фамилий. Почему автор этого не сделала? Хорошо описаны терзания Марии перед встречей с Наполеоном, а вот сама встреча…Есть несколько вариантов событий первого свидания Наполеона и Марии, автор взяла самый худший, после которого Наполеон должен был получить статью, а не сердце Марии. За что она его полюбила после того, что он с ней сделал, — это описано плохо, вообще не раскрыто.
Первая любовь Марии к сыну русского аристократа – здесь поле воображения. Автор приписала аж беременность. Ничего себе поворот! При этом молодые люди просто расстались. Это начало 19 века, он её обесчестил, и потом они просто разбежались. Серьёзно? При этом такой опыт должен быть травмирующим, но таким он не показан, даже как-то походя. Первый сын Марии теперь непонятно от кого? Зачем нужно было это выдумывать? Брак с пожилым графом Валевским не нуждался в выдуманной попытке прикрыть «стыд», да просто это был выгодный союз из-за денег и положения графа в обществе. Такие браки совершались сплошь и рядом.
Герои не всегда ведут себя сообразно времени. Андрей, первая любовь Марии, говорит ей «привет» (это начало 19 века!). Часто герои обращаются друг к другу сразу на «ты», и это в то время, когда супруги между собой и дети с родителями были на «вы». На балу к Марии подходит внезапно Мюрат, отвешивает ей комплимент и на «ты». Это что за скандальное поведение! Наполеон с Марией вальсируют: есть же информация о том, в каких танцах кружились Наполеон и Мария, да и вальс не был распространенным танцем в тот период (а ещё считался скандальным).
Автор называет Александра, сына Марии и Наполеона, его первенцем. Ну здрасьте, открытая информация: первый сын – Шарль Леон от Элеоноры Денюэль (это при рождении именно этого ребёнка Наполеон понял, что проблема с зачатием не у него, как он думал долгое время, а у Жозефины), второй – Александр, а третий и единственный законный – Наполеон (будущий Наполеон II). При этом Наполеона-младшего автор упорно именует Евгением. Видимо, спутала с Евгением де Богарне, сыном Жозефины. Мужа Марии звали Анастазий, автор его называет «Анастасио», а один раз «Анастаз» (вот это как раз последствия отсутствия вычитки текста). Первого ребёнка Мария тоже любит, о его существовании автор временами всё-таки вспоминает, но тут же всё внимание и любовь достаются ребёнку от Наполеона. Это не очень хороший показатель материнского отношения к разным детям. Да, и Жозефина после развода сохранила титул императрицы, по личному указу Наполеона.
Есть какие-то провалы в логике. Вот Мария на балу, к ней подходит дама, желает поговорить о политике. Марии всё это не нужно, она хочет поскорее домой, а разговоры и балы терпеть не может. Буквально на следующей странице автор нам говорит, что Марии скучно дома, она хочет жизни и борьбы на благо родины, политикой интересуется. Вот Мария среди толпы, встречающей Наполеона: он в седле, в конце сцены – он уже в карете. Опять же, это нужно было просто всё вычитать.
Конечно же, Наполеон никогда не собирался жениться на Марии. Скорее всего, она сама прекрасно всё понимала, и ни на что не рассчитывала. Жаль, что не показаны какие-то размышления Марии по поводу связи с женатым мужчиной и той болью, которую она причиняет его жене. Несмотря на трогательность чувств Марии, ну нельзя отрицать особенного места именно Жозефины в сердце Наполеона. Понятно, что автор хотела сфокусироваться только на отношениях между Наполеоном и Марией, но они не в вакууме существовали, нужно было всё-таки показать эту историю более объёмно, в контексте происходящих вокруг событий и взаимодействия с другими людьми. Хотелось бы раскрытия характера Марии: кто и что она, кроме любви к Наполеону? Или в ней больше нет ничего?
Оценка – 2.
Виктория В:
Consuelo писал(а):
Герои не всегда ведут себя сообразно времени.
Часто герои обращаются друг к другу сразу на «ты», и это в то время, когда супруги между собой и дети с родителями были на «вы». На балу к Марии подходит внезапно Мюрат, отвешивает ей комплимент и на «ты».
Герои не всегда ведут себя сообразно времени.
Часто герои обращаются друг к другу сразу на «ты», и это в то время, когда супруги между собой и дети с родителями были на «вы». На балу к Марии подходит внезапно Мюрат, отвешивает ей комплимент и на «ты».
Кристина, возможно такое употребление местоимения связано с правилами польского языка.
«Wy» («вы»)
В польском языке «wy» не используется как вежливая форма обращения к одному человеку — это грубая ошибка.
Использование: только для обращения к группе людей, с каждым из которых вы бы говорили на «ty» ("ты").
Consuelo:
Виктория В писал(а):
Кристина, возможно такое употребление местоимения связано с правилами польского языка.
«Wy» («вы»)
В польском языке «wy» не используется как вежливая форма обращения к одному человеку — это грубая ошибка.
Использование: только для обращения к группе людей, с каждым из которых вы бы говорили на «ty» ("ты").
«Wy» («вы»)
В польском языке «wy» не используется как вежливая форма обращения к одному человеку — это грубая ошибка.
Использование: только для обращения к группе людей, с каждым из которых вы бы говорили на «ty» ("ты").
Мюрат - француз, он точно не по-польски обращался к Марии, но почему-то сходу на "ты".
В том-то и дело, что герои то на "ты", то на "вы", нет никаких правил.
Виктория В:
Consuelo писал(а):
В том-то и дело, что герои то на "ты", то на "вы", нет никаких правил.
Да, это явная недоработка автора.
Настёна СПб:
ДАЙНИ КОСТЕЛОУ «СЁСТРЫ ИЗ СЕН-КРУА»
На солнце закате и утром туманным
Их будем помнить мы!
(Лоуренс Биньон)
Роман о памяти. О дружбе. О долге. Об ответственности. О храбрости. О надеждах. О любви. О несбывшемся…
Когда в 2001 г. старожилы, желая защитить от вырубки небольшую старую ясеневую рощицу, напомнили, что это мемориал в честь восьми местных парней, не вернувшихся с Первой мировой, не многие в деревушке Чарлтон Амброуз приняли это близко к сердцу. «Это всё история, а деревня, чтобы не вымереть, должна развиваться», – что ж, вполне логичные рассуждения… Но история – это память. А память необходима живым.
Имён восемь, а деревьев – девять.
В 1915 г. дочь местного сквайра отправилась служить сестрой милосердия во французском монастыре. Сара обладала решимостью и силой воли, она не оказалась прирождённой сестрой милосердия, но в госпитале ещё одна пара рук никогда не будет лишней. Зато способной к медсестринскому делу оказалась Молли, бывшая горничная Сары, взятая ею в компаньонки. Очень скрупулёзно и без сантиментов описана работа госпиталя.
Рассказ Тома о том, как он вынес с поля боя товарища, потрясает тем, каким будничным тоном рассказан. Из таких маленьких, в масштабах всей войны, героических поступков и состоят каждые дни, иначе – без дружбы, взаимовыручки – не выжить. А начало битвы при Сомме описано столь реалистично, что мне казалось, что я тоже там, в мясорубке, рядом с теми ребятами, которым не суждено вернуться из боя.
Цитата:
«Гранатами мы их выбить не могли, но надеялись ослепить взрывами на минуту, чтобы подобраться к лейтенанту Холту… Как только Гарри меня освободил, этот чёртов пулемётчик открыл огонь. Вот тогда Гарри ногу и разворотило… Лейтенант Холт ещё ночью умер…»
Очень красиво, нежно, тонко описаны чувства Молли и Тома. Их мечты о будущем, семье. Ох, Молли, Молли… Чудесная жизнерадостная девушка, которая, не желая отпускать любимого, приняла, по-моему, ошибочное решение. Последствия оказались трагическими. И Том – хороший, честный, храбрый парень – наворотил дел. Ничем не могу объяснить его поступок, когда вместо возвращения на свои позиции он осознанно пошёл к Молли. Перед законом, как ни крути, Том виноват, даже если бы у него был этот чёртов пропуск.
Оценка – 5.
geyspoly:
дубль
Акушерка Аушвица (Стюарт Анна)
В канун 9 мая, дня Великой Победы, я решила почтить память всех павших — солдат, мирных жителей, узников гетто и концлагерей. Обычно я избегаю литературы о Второй мировой войне: тема слишком болезненная, слишком тяжёлая. Но память требует не забывать, а прошлое — осмысления. Поэтому я выбрала книгу «Акушерка Аушвица», основанную на реальных событиях.
Прототипом главной героини Аны Камински стала польская акушерка Станислава Лещинская. За попытку помочь евреям Лодзинского гетто она оказалась в Аушвице, где в нечеловеческих условиях принимала роды у заключённых. Она делала всё возможное, чтобы спасти хотя бы крупицу человеческого достоинства — и хотя бы надежду. Детям, которых забирали в программу «Лебенсборн», она наносила татуировки с номерами матерей, веря, что когда-нибудь они смогут найти друг друга.
На одном из сайтов я встретила отзывы, что книга якобы «отдаёт театральщиной» и «не пробивает на слезу». Честно говоря, я не понимаю, каких ещё ужасов ожидали эти читатели. Мне описанного хватило с головой. Захват Польши, создание гетто, голод, болезни, отчаяние — а затем Аушвиц, куда попадают Ана и Эстер. Разве можно читать спокойно о новорождённых еврейских детях, которых топили в ведре, как котят. О младенцах, вырванных из рук измученных матерей и отправленных в Германию. О рождественской ёлке, под которой лежали трупы. О крематориях, газовых камерах, бесчеловечных опытах Менгеле и «поездах смерти». Это не художественные преувеличения — это реальность, которую пережили люди.
И знаете, я не могу осуждать женщин, которые, пытаясь выжить, вступали в связь с фашистами. В той страшной реальности каждый спасался как мог. Но я осуждаю старосту Лодзинского гетто, который призывал отдавать стариков и детей на смерть, лишь бы выжить самому. Осуждаю еврейскую полицию, которая порой свирепствовала не меньше эсэсовцев. И то, что старосту в итоге забили насмерть свои же, не вызвало у меня отторжения — только горькое понимание того, до чего доводит людей абсолютное безысходное зло.
«Акушерка Аушвица» — книга, которая не даёт забыть. Она напоминает, что за сухими цифрами статистики стоят судьбы, боль, выборы, которые никто не должен был делать. И что наша главная обязанность — помнить, чтобы подобное никогда не повторилось.
Оценка: 5
Настёна СПб:
ЖЕРАР ДЕНИЗО «ПАРИЖ ГЛАЗАМИ ХУДОЖНИКОВ»
«По сравнению с этим городом все другие города выглядят маленькими: Париж кажется огромным, как море.» (Винсент Ван Гог)
Прелестный небольшой альбом приглашает совершить прогулку по Парижу. Как писал Виктор Гюго: «Бродить свойственно человеку, фланировать – парижанину…» Картины показывают и рабочие окраины, и богемный Монмартр, и укромные уголки, и величественные Елисейские поля. Можно подняться на крыши, постоять на мосту Пон-Нёф, пройтись вдоль Сены и по Центральному рынку, прогуляться вокруг Эйфелевой башни и по саду Тюильри, полюбоваться видом города с Триумфальной арки.
Столицу Франции писали многие художники – Жорж Сёра, Густав Кайботт, Поль Синьяк, Камиль Писсаро, Клод Моне, Максимельен Люс, Эжен Гальен-Лалу, Марк Шагал… Каждый передавал своё настроение, видение, свои стиль и атмосферу.
Художники отмечали и общественные проблемы. Например, Жан Беро упомянул о пагубном пристрастии к абсенту и о велосипедистках, разумно взбунтовавшихся против светских приличий. Максимельен Люс увидел в Нотр-Даме символ коллективного труда. Гюстав Кайботт свёл на мосту Европы два не замечающих друг друга мира, рабочих и буржуа. И сам автор книги не забывает напоминать о Парижской коммуне и коммунистическом (именно так) Сопротивлении.
Оценка – 5.