Идущие по краю бездны. 18+

Маnasша:

Лерочка привет.

Спасибо за главу.
Так жалко Эм, но она намеренно шла на все это. Думаю все же правда восторжествует и она обретет покой.

...

tina bairon:

Красотуличка моя привет!



Такова цена ее гордыни, а как известно за все в этой жизни нужно платить, а дороже всего стоит глупость
Роднульчик, спасибо за отзыв, была очень рада тебя видеть.



Привет Сара! Твои слова не лишены логики, ну посмотрим, что будет.



Это уж точно.



Привет Дана, не ничего не путаешь.



Мариночка привет!

Я так рада видеть тебя в этой теме
И очень рада, что понравился роман!



Спасибо за цветочек, внимание это всегда очень, очень приятно!

С нетерпением буду ждать твоего вердикта по 2 книге.



Ликочка, спасибо, что поделилась своим мнением, было очень интересно его узнать.



Привет Светульчик ! Торопыжка ты он еще толком не заслужил, у нас все впереди.



Спасибо за твои эмоции они вдохновляют меня!



Иришечка, красотуличик привет!



С головой бедулька произошла.



Еще не вечер....



Девчонки правы он ряхнулся от безысходности и своего бессилия.



Не буду зря обнадеживать.



Может позже его и можно будет понять, кто его знает. А с Чарли постарался его отец, теперь на свою невестку у него конкретный зуб.



Думаю скоро определишься.



Спасибо роднульчик за шикарный отзыв.



Танюшенька привет!

Очень, очень рада тебя видеть!



Хваленная мужская логика, сейчас не подвластна Рику то, что с ним происходит сравнимо разве, что с истерикой. Разбившись о каменную стену ее гордыни он не ведает, что творит и любыми путями желает добиться желаемого. Ну, а о последствиях думать он просто не в состоянии.

Танюшенька, спасибо за твой эмоциональный отзыв, он так меня порадовал!



Анжи привет!



Как ты меня порадовала своими Эмоциями, спасибо роднулька!



Ритульчик привет!



Хотелось чтобы это было так, но к сожаленью у него совсем другие не столь благородные намерения. Хотя кто знает может со временем он будет прощен, а может нет.
Ритуль спасибо за отзыв.



Ленусик привет!



Спасибо, мне очень приятно. :tender Была очень рада тебя видеть!



Настенька привет!



Хотелось бы так, но нет и заслуживает он бранные непечатные слова. Хотя может и найдем ему оправдание

Настенька спасибо за отзыв.



Ташенька привет!



Ой, спасибочки!



Я бы сказала справедливо, но кто знает может мнение еще изменится...



К сожалению нет. Наш парень просто невменяем, находясь на стадии нервного срыва как блаженный не отдает отчета своим действиям преследуя одну лишь цель.



Неа, папик его, решил избавиться от ведьмы погубившей его сыновей.



Спасибо моя хорошая очень приятно читать подобные слова. И за отзыв огромнейшее спасибо, он прекрасный стимул к работе!

...

tina bairon:

 » ГЛАВА 10

Глава 10


Длинный, мрачный, серый коридор казался бесконечным, но вот охранник остановился и открыл дверь, жестом руки указывая Эмилии войти. Девушка переступила порог и оказалась в ярко освещённой дневным светом большой, просторной комнате.

– Подождите здесь, леди! – сказал он, прикрыв дверь. Вытянув вперед картонную папку с подшивками её дела, охранник шагнул к большому письменному столу, за которым сидело «что-то», прикрывая лицо такой же папкой и откинувшись на стуле назад, скрестив ноги, обутые в сапоги, на столе.

Но вот это «что-то», отложив папку в сторону, пристально окинуло взглядом Эмилию и, сделав затяжку кубинской сигарой, взяло её дело и, раскрыв, уткнулось в него.

Девушка так сразу и не поняла, какого рода это «что-то». Короткая стрижка тёмно каштановых волос. Еле заметные брови, узкие щелочки вместо глаз. Прямой нос с вздернутыми вверх ноздрями, узкая полоса ярко накрашенных губ. И только грудь, сильно выступающая вперед, даже несмотря на свободный покрой рубахи болотного цвета, намекало на то, что неопределённого пола существо является ни кем иным, как женщиной, хотя очень далёкой от совершенства.

Эмилия, опустив голову, тихо вбирала ноздрями прокуренный воздух комнаты. Ещё пару затяжек, и начальница тюрьмы, отбросив в сторону дело, впилась в Эмилию острым, презрительным взглядом.

– С виду кажешься овечкой, а репутация хуже последней шлюхи! Вдова, и развлекаешься со своим любовником! Еще и с кем? Родным братом покойного супруга!

Женщина поднялась со стула и заходила кругами вокруг Эмилии. Та, вытянувшись, как тростинка, с высоко поднятой головой и непостижимым спокойствием смотрела в окно, словно прозвучавшие слова вовсе её не касались. Начальница продолжала кружить, вынужденно задирая голову вверх, так как Эмилия была значительно выше ростом.

– В нашей тюрьме для ледей и бледей условия одинаковы, только леди, к сожалению, не встречаются здесь. Ты первая за десять лет моей работы в этой тюрьме, и я сумею позаботиться о тебе, маленькая шлюшка. Тем более, когда эту заботу неплохо будет оплачивать твой заботливый свекор, – пуская дым в лицо девушке, говорила начальница.
Последнее утверждение женщины заинтересовало девушку, и она опустила глаза, взглянув на говорившую. А та как будто только этого и ждала.

– Вытаращила свои бестыжие глаза! Не смотри, а то они засверкают на моих пальцах! – злобно прорычала она и, ухватив руку девушки, на которой по-прежнему были надеты наручники, затушила о её ладонь сигару.

Эмилия, стиснув зубы, даже ни пискнула, лишь надменно ухмыльнувшись, приподняла уголки губ. И это просто взбесило ту. Она подошла к столу и взяла с него толстую деревянную палку и, игриво постукивая ею о ладонь, вновь заговорила, всем своим видом пытаясь высказать своё преимущество и презрение к девушке.

– Запомни раз и навсегда, без моего разрешения в этой тюрьме никто и дышать не имеет права. Видишь палку в моих руках, она очень прочная и очень больно бьёт.

Но Эмилия даже не взглянула на неё.

– Снимай одежду! – скомандовала начальница. Теперь девушка взглянула на неё, но словно на безумную, и решительно заявила. – Нет!

– Я сказала, раздевайся! – взвизгнула та, вцепившись в волосы на затылке девушки, так как не смогла дотянуться выше.

– Может, стыдно? А раздеваться перед своими многочисленными любовниками, дрянь, не было стыдно? А ну-ка, быстро снимай одежду, посмотрим, чем же ты приманивала их. Если ты ещё не знаешь, малышка, то наряд в тюрьме для всех одинаков! Хоть ты леди, хоть ты шлюха, хоть ты сама королева! – выкрикивала она, сопровождая свои слова ударами палки по спине Эмилии.

Терпение девушки было на пределе, это унизительное положение окончательно вывело её из себя. Вопреки здравому смыслу, сильно дёрнув головой, так, что её нехитрая причёска в момент развалилась, а в руке начальницы осталась лишь густая прядь её волос, она моментально развернулась и своими тонкими пальцами вцепилась в горло той.

– Легко измываться над святыми и немощными, не так ли, мисс правосудие? Но сейчас вы пытаетесь сделать это с великой грешницей. Большая глупость!

Хищная улыбка на лице Эмилии вынудила начальницу почувствовать себя не такой уж могущественной, как ей казалось.
– Вы говорите, что вам неплохо платят Теречи… – продолжала она, слегка оторвав женщину от пола. А в это время сзади к девушке подкрадывался охранник. Эмилия резко умолкла, затем продолжила, но сменила тему.

– Я могу вас убить лишь одним движением, свернув шейные позвонки, а это я умею! Ваша оплошность, мисс «справедливость», в том, что вы невнимательно просматриваете вновь поступившие дела. А там указанно, что, кроме того, что я низкая шлюха, я ещё безжалостная убийца, и если вы не желаете это проверить на деле, то прикажите охраннику оставаться на месте, иначе я буду вынуждена убить вас обоих. Если вы не глупая женщина, то должны понимать, что с моей распрекрасной репутацией я утратила всяческий интерес к жизни.

Поскрипывание сапог явно свидетельствовало о том, что охранник, не дожидаясь распоряжения начальницы, отступил к двери. Эмилия опустила ту на пол, но не убрала с руки с ее шеи.

– Я продолжу! Вы говорите, что вам неплохо платят Теречи! – холодно и спокойно говорила она, – они вам платят за то, чтобы вы превратили мою жизнь в Ад, но откуда вам знать, что я живу в нём уже долгие месяцы и привыкла к этой адской жизни. Если для вас эти деньги не лишние, то придержите свой пыл, мисс «справедливость», для других заключённых, иначе для вас закончатся денежные поступления от Теречей. Я ведь не только шлюха и убийца, но еще и сумасшедшая, и жуть как не люблю, когда меня унижают.

Она закончила говорить, и в тот же миг, разжав пальцы, отпустила начальницу.

Потирая руками шею, женщина отступила назад и некоторое время молчала, пристально глядя на Эмилию, застывшую, что соляной столб.

– Нрав у тебя бунтарки, а происхождение аристократки! Какая несовместимость! Я уважаю смелых людей, тем более, когда это женщины, что не часто встречается. Но моё уважение ни в коей мере не помешает мне тебя ненавидеть. Не следовало бы тебе так поступать! Я этого никогда не забуду! Твой горделивый, непокорный нрав, вскоре приобретёт совсем другие формы! Это, девочка, тюрьма, здесь свои законы! А чтобы ты это быстрее поняла, посидишь недельку в общей камере, тогда и посмотрим, останется ли хоть что-то от твоей гордыни.

Начальница тюрьмы, сама того не желая, прониклась к девушке симпатией, но её горделивый нрав не позволял ей простить осуждённой содеянный проступок. Но желание поглумиться над ней бесследно исчезло, испарилось. Усевшись за стол, и вновь взяв в руки её дело, она приказала охраннику отвести девушку в общую камеру.

Вскоре на Эмилию надели полосатый балахон, состоявший из брюк и свободного покроя рубахи, и повели в камеру.

Эта каменная тюрьма состояла из двух этажей и по форме напоминала квадрат, что было очень удобно. Свободное пространство внутри этого квадрата служило площадкой для прогулки заключённых, а с четырех сторон этого здания находились вышки с охранниками, надсмотрщиками, что делало побег невозможным или, по крайней мере, смертельно опасным.

Подвалы, серые стены, бесконечные решётки, полосатая форма заключённых вызывали в душе Эмилии такую бурю протеста, что перехватывало дыхание. Она никак не могла поверить в реальность происходящего и тешила себя мыслью, что это всего лишь страшный сон.

Охранник остановился, снял с девушки наручники и, отворив зарешёченную дверь, произнёс. – Входите! Эмилия вошла. Он закрыл за ней дверь.

Перед глазами девушки предстала большая камера, в которой, кроме сена на полу и не менее десятка заключённых, ничего больше не было. Бегло оглядев лица своих сокамерниц, она отыскала глазами свободный уголок. Молча прошла вглубь камеры и присела на пол, прислонившись спиной к железным прутьям и поджав коленки под грудь.

Почувствовав на себе множество любопытных глаз, опустила взлохмаченную голову, покрыв пол своими длинными волосами.

Сначала послышалось хихиканье, потом кто-то подошёл и сел рядом с нею.
– Как тебя зовут? – прозвучал мягкий женский голос. Эмилия подняла голову. На неё смотрела пара голубых глаз, совсем такого же оттенка, как у Тома.

– Эмилия, – прохрипела она, чувствуя, как сердце больно закололо.

– А меня Ким! – проговорила девушка, её голосок был нежен и лёгок, как летний ветерок, а внешность соответствовала голосу. Её нельзя было назвать красавицей, но, тем не менее, она была настолько хороша, что не хотелось отводить глаза.

– За какое преступление ты наказана? – поинтересовалась она, аккуратно откинув назад нависающую на глаза Эмилии густую прядь волос.
– Ни за какое! – печально выдохнула та, не зная, с чего это вдруг она с ней разоткровенничалась. – Я не совершала никакого преступления!

– Такова наша женская судьба – терпеть несправедливость. Вот и я из-за денег моего отца, оставленных в наследство, попала сюда. Мои свекровь и муж хотели сжечь меня. Я спаслась, а свекровь сгорела. Мне присудили немалый срок.

– Моя судьба зависела не от Бога, а от человека, он то и превратил мою жизнь в Ад! – выдавила из себя Эмилия и вновь опустила голову.

– Вы только посмотрите, девочки, какой ангелочек к нам попал, ну, прям богиня Афродита спустилась с Олимпа к нам в камеру! – заносчивый голос, доносившийся сверху, вынудил Эмилию вновь поднять голову.

Перед ней стояла девушка, лет двадцати пяти, с длинными прямыми, иссиня-черными волосами, огромными раскосыми глазами. Если бы не жесткое выражение её лица, явно настроенное враждебно, её можно было бы назвать красавицей.

Эмилия поднялась, вытянулась перед ней во весь рост, их плечи сравнялись, но воинственная Амазонка была гораздо крупнее и шире в плечах, хотя толстой её назвать никак было нельзя. Она очень походила на итальянку, да и темперамент, несомненно, был южным.

– Кем бы я ни была, леди, но желания говорить на эту тему у меня нет! – тем же ответила Эмилия, со спокойствием удава глядя той в глаза.

Амазонка рассмеялась, и смех был похож на грохот лавины, затем резко умолкла и, схватив руку Эмилии, развернула её ладонью кверху.

– Вы только посмотрите на её руки, ни одной мозоли, эти руки не знали труда! Удивляйтесь, девочки, перед нами аристократочка, особа голубых кровей! Сама воспитанность и добропорядочность! – злобно продолжала та.

Эмилия отдёрнула свою руку и тяжело вздохнула, убеждая себя в том, что должна быть очень сдержанной.

– Что же натворила наша богиня, если её свергли с небес?

Смутьянка протянула руки вперед, потянулась к лицу Эмили. Та, тряхнув головой и откинув назад нависающие на глаза пряди, перехватила её руку почти у самого подбородка.
– Мне не нравится, мисс, когда меня трогают, не делайте этого больше никогда! – спокойно произнесла Эмилия, откинув руку той в сторону и, как ни в чем не бывало, принялась собирать свои волосы в косу.

– Биатрис, оставь новенькую в покое, ей и без тебя нелегко! – внезапно вмешалась Ким, немного выйдя вперед, как бы прикрывая Эмилию.

– Заткнись, тебя никто не спрашивает! – процедила Амазонка сквозь зубы и лёгким толчком в плечо отшвырнула Ким на несколько шагов.

Эмилия, пронаблюдав падение той на пол и то, как она поднялась, без чьей-либо помощи, поняла, что из восьми человек в этой камере друзей у них не может быть, и помощи ждать не от кого.

– Я вижу, ты не понимаешь, что тут происходит!? – насмешливо улыбаясь, произнесла Биатрис.

– Отчего же, мне хорошо знакомы повадки животных в волчьей стае, вождь тот, кто сильней! - ответила Эмилия и расплылась в насмешливой улыбке.

– Если мы живём по волчьим законам, то по каким законам живёте вы, аристократы? – раздуваясь, как мыльный пузырь, со злобой рявкнула Биатрис.

– Классовая принадлежность здесь не причем, звери есть среди тех и других, и они живут по своим, звериным законам, – ответила Эмилия, затем, сделав короткую паузу, ещё раз окинула взглядом своих сокамерниц, которые застыли с открытыми ртами, затем добавила.

– Если у вас нет ко мне больше вопросов, мисс, тогда будьте любезны оставить меня в покое! Этот день был слишком утомителен для меня!

– Это уж вряд ли, уж больно ты раздражаешь меня, красавица! – взревела Амазонка и с техникой боксёра отправила прямую правую, метя в челюсть Эмилии. Та же, ловко увернувшись от удара, отступила назад, тяжело выдохнула, как бы теряя терпение.

– Я же говорила, мисс, что не люблю, когда ко мне прикасаются. Пожалуйста, успокойтесь, у меня и в мыслях не было вас обижать!

Амазонка, даже её не дослушав, вновь подлетела и нанесла удар, Эмилия снова уклонилась и отошла назад.
– Поймите меня правильно, я не хочу делать вам больно!

Последние её слова, рассмешили не только Биатрис, но и всех остальных девушек, кроме Ким. Держась за животы, они дружно захихикали.

– Подумать только, эта пигалица не желает сделать мне больно! Вы слышали это? – давилась смехом Амазонка. Эмилия спокойно наблюдала за ней, так же и за остальными.

Заключённые близлежавших камер поднялись со своих мест и прильнули к решёткам, с любопытством наблюдая за происходящим.

В конце длинного тоннеля, по обе стороны которого находились камеры заключённых, развалившись в стуле, сидел охранник. Он даже глазом не вел, он был человеком привычным к такого рода разборкам, что в тюрьме встречалось нередко.

Камера, в которой находилась Эмилия, была единственной общей камерой на этот блок, и в неё обычно попадали те, кто в чем-то очень провинился. А очень, это когда до полусмерти кого-то избил или вообще убил.
Многие после недельной отсидки там, в обществе себе подобных, уже возвращались совсем другими людьми, не такими самоуверенными. Более эффективного воспитания, чем метод кулака, трудно было придумать, а если ещё взять в расчёт поговорку, что «нет страшнее оружия на свете, чем женщина в гневе», то этому методу вообще не было цены.

Ну вот Биатрис, наконец-то, успокоилась, вдоволь нахохотавшись. И как только она вновь взглянула на Эмилию, всё её благодушное настроение как ветром сдуло, и лишь потому, что лицо той было невозмутимо спокойным.

– У этой куколки аристократки, по-моему, опилки вместо мозгов, и я вовсе не прочь убедиться в этом! – раздувая ноздри для острастки, выкрикнула она, и, вытянув руки вперед, шагнула к Эмилии. Та ещё некоторое время, оставалась без движения, но когда Амазонка подошла опасно близко, она в прыжке на месте с выбросом правой, а затем и левой ноги вверх прошлась по подбородку воительницы. Та, не удержав равновесие, рухнула прямо на спину, а Эмилия вновь застыла, вытянувшись струной.

Подруги Амазонки на некоторое время замерли с округленными ртами, но не успела их предводительница подняться на ноги, утирая с подбородка кровь от разбитой губы, как некоторые из них кинулись к Эмилии. Из дальних камер послышались неодобрительные возгласы.
– Не трогайте её, я сама! – рявкнула Биатрис и, вскочив на ноги, вновь ринулась в атаку. Теперь коронный трюк Эмили, встретив её, закружил в диком вихре, потом опрокинул на пол прямо лицом.

Зрители других камер радостными возгласами подбадривали Эмилию. На этот раз Амазонка не смогла так быстро подняться и не проронила даже ни слова, когда три её подруги яростно сверкая глазами, шагнули к Эмилии.

Шум в блоке нарастал, он даже растормошил ленивого охранника. Неторопливо поднявшись со стула, он медленно побрёл к общей камере, чтобы посмотреть, что там творится.

А там уже страсти накалялись. Враждебность трёх девушек, окруживших Эмилию, была более, чем очевидна. Публика других камер застыла, ожидая развязки. Эмилия оставалась спокойной и неподвижной, терпеливо ожидая нападения.

Первой ринулась к ней та, что наступала прямо. Эмилия, сделав стойку на руках, взмахом правой ноги сначала вниз, потом вверх, откинула девушку к глазеющим на них подругам.
Нападающая с правого бока рухнула, как подкошенная, сбитая подсечкой, девушка с левой стороны получила удар ногой в прыжке с разворота в живот и долетела до железных прутьев решётки. Эмилия дружелюбно улыбнулась и, слегка запыхавшись, произнесла.

– Извините меня, леди, но я предупреждала, что не хочу никому делать больно. Я ведь совсем не злая, и если вы, наконец-то, оставите меня в покое, мы вместе можем попытаться забыть, что произошло, - сквозь нарастающий шум, чем-то схожий на одобрение, доносившийся со всех сторон, громко проговорила Эмилия, и в её тоне не было даже тени враждебности, лишь утомлённость и нетерпение.
Она вовсе не боялась этой толпы, куда сложнее было воевать с мужчинами. А эти почти цирковые трюки, цирковые потому, что нападавшие на неё девушки не только не видели подобного вида боевого искусства, но и не знали, что такой существует, об этом красноречиво говорили их выпученные глаза. Но они не веселили, не развлекали Эмилию, у неё было настолько паршиво на душе, как никогда. Ведь понемногу ужасающая реальность прорезала её сознание, заполняя душу отчаянием и гневом.

Её внимание ослабевало, воспоминания судебного процесса вновь поплыли перед глазами, и на этот раз она уже не стала убеждать себя, что это лишь сон. Как раз в этот момент поверженная Амазонка, не желая уступать свой титул вожака, собравшись с силами, вновь набросилась на Эмилию. Но, оказавшись уже рядом, наткнулась на согнутую в локте руку противницы, которая врезалась в её грудь, ну, а крепко сжатый кулак другой руки Эмилии гулко чмокнул ту в переносицу. Амазонка, ахнув, с широко расставленными руками полетела назад и приземлилась в руки только что вошедшему в камеру охраннику.

– Я же просила, оставь меня в покое! – яростно взревела Эмилия, ещё не видя вошедшего, а через мгновение испуганно уставилась в лицо своей противницы, вспомнив слова Юпаки, гласящие о том, что подобный удар может оказаться для человека смертельным. А также то, что однажды она это уже проверила на деле, когда сын английского посла более двух недель не приходил в себя. Но это была случайность, она совсем не желала того и даже не понимала, как всё произошло, но, как бы то ни было, этот удар, всё же, поверг Биатрис в беспамятство.

Гул в голове Эмилии нарастал, страх, смятение, беспокойство. Широко раскрыв глаза, она беспомощно смотрела, как охранник, уложив Биатрис на пол, стегает её по щекам, пытаясь привести в сознание. Затем что-то проорал, через мгновение в камеру вбежали ещё трое. Двое подхватили девушку на руки и вынесли из камеры. Оставшиеся двое, скрутив Эмилии руки за спину, куда-то её повели. Всё спуталось и смешалось в ее голове, она ничего не понимала и не слышала, лишь молилась о том, чтобы на её душу не легло ещё это преступление, именуемое убийством.

Первый день пребывания в тюрьме начался для Эмилии не очень удачно, но это было только начало, худшее ожидало впереди. Вот охранник остановился посередине длинного коридора, распахнул дверь и втолкнул девушку внутрь.

– Что случилось, Бартон? Зачем вы привели ко мне эту осуждённую? – прозвучал низкий мужской голос.

Девушка прищурила глаза, чтобы получше разглядеть говорящего. Это был мужчина лет тридцати пяти, довольно привлекательной наружности, со светло-карими, лукавыми глазами. Он сидел за столом и медленно покуривал сигару, пристально разглядывая её.

– Сэр! – обратился к нему один из охранников. – В четвёртом блоке опять произошла драка, организаторша перед вами. Осуждённую Биатрис Россели отправили в санчасть без сознания.

– Биатрис? – удивлённо произнёс мужчина и, поднявшись со стула, медленно направился к ним. – Так, что с Биатрис, вы можете, Бартон, ответить поподробнее? – приближаясь, спросил он.
– Не имею понятия, сэр, у неё разбита только губа, но она, почему-то, не приходит в сознание! - пожимая плечами, ответил тот.

Эмилия беззвучно вздохнула и ещё ниже опустила голову. Но вот её схватили за подбородок и резко дёрнули голову вверх. Почти с минуту мужчина пристально разглядывал девушку, затем, хитро улыбнувшись, произнёс.

– Вы можете идти, Бартон, когда Биатрис придет в себя, сообщите мне о её самочувствии.

Проводив взглядом удаляющегося охранника, он резко развернулся и пошёл к столу, но не сел за него, а взгромоздился сверху, предварительно расчистив себе место от папок и бумаг.

Ещё где-то с минуту он пристально разглядывал Эмилию, но теперь уже целиком, с головы до ног и обратно.

– Так, что случилось, милая? Что вы не поделили с Биатрис и как, в конце концов, вам удалось, сделать то, что вы сделали?

– Несовместимость нравов послужила причиной ссоры, сэр! – ответила Эмилия и вновь опустила голову.

– Подойдите сюда! – скомандовал мужчина. Эмилия, не поднимая головы, приблизилась. – Не понимаю! – задумчиво произнёс он и, взяв руку Эмилии, хотел было сжать кисть в кулак, чтобы посмотреть на его размеры, но внезапно передумал и развернул её ладонь к себе, а через пару секунд обратно и легко провёл кончиком пальцев по ней.

– Какая холеная кожа! – утвердительно произнёс он, затем указательным пальцем поднял Эмилии подбородок. – Кто ты? – нагло ухмыляясь, поинтересовался он, по-прежнему удерживая пальцем её подбородок.

– Эмилия Тереч, сэр! – вздёрнув на него глаза, невозмутимо произнесла девушка.

Произнесённое имя подействовало на мужчину, как хороший разряд тока, он отдёрнул палец от её подбородка и, вскочив со стола, запинаясь, переспросил.

– Тереч?

– Да, сэр! – подтвердила Эмилия, оставаясь стоять к нему спиной. Она слышала его взволнованные шаги туда, обратно, и не могла понять, чем вызвана такая реакция. Минуты через две шаги затихли, и он опять оказался перед ней на столе, буравя девушку любопытным взглядом.

– Если не ошибаюсь, Эмилия Грайфест, а уже позже Тереч, невестка Вильяма Тереча, – наконец заговорил он, обдуманно сделав вывод.

– Да, сэр! – с присущим ей спокойствием ответила Эмилия. Мужчина тихо захихикал.

– За какое это преступление столь знатная и богатая леди оказалась в нашей убогой тюрьме? - с надменностью в голосе спросил он, когда перестал хихикать.

– Покушение на жизнь, сэр! – ответила она.

– Что вы говорите? – иронически всплеснул руками мужчина. – И на кого же покушалось столь нежное и прекрасное существо?

Он изгалялся над ней, и это, конечно же, не могло понравиться Эмилии, поэтому следующий её ответ прозвучал дерзко.

– Загляните в моё дело, сэр, там обо всём сказано.

Мужчина слегка замешкался с дальнейшими словами, затем соскочил со стола и сел за стол, взял бронзовый колокольчик и позвонил в него. Почти сразу на пороге появился охранник.

– Ступайте к начальнице и возьмите дело миссис Тереч, скажите, что его хочет просмотреть её заместитель.

– Да, сэр! – произнёс тот и исчез за дверью. Заместитель, ещё раз пристально оглядев девушку, лукаво ухмыльнулся и предложил ей присесть на стул с противоположной стороны стола.
Эмилия подчинилась, он же, опершись локтями о крышку стола, подбородком уперся в сдвинутые вместе ладони и молчаливо уставился на неё. Эта пытка взглядом длилась не менее десяти минут, пока охранник не положил на стол дело.

– Можете идти, вы мне больше не нужны, – буркнул заместитель, раскрыв папку. Глаза мужчины быстро забегали по страницам, иногда он их поднимал и, сощурив хитро правый глаз, смотрел на Эмилию, но вскоре, перевернув последний листок, отложил папку в сторону.
– Да! –сделал он немногословный вывод и, потянув руку через стол, продолжил. – Репутация у вас, леди, конечно... Но я обожаю таких женщин! – он вцепился в её руку и с силой вытянул на середину. – Не пойму одного, зачем вам был нужен Рик Тереч, ведь с вашей красотой можно было взять в мужья и какого-нибудь принца! А теперь они искалечили тебе судьбу…

Эмилия, не желая выслушивать эти гадости, рванула руку на себя и, не скрывая раздражения, произнесла.

– Это, моя судьба, сэр! Но руку ей отдёрнуть не удалось, мужчина крепко удерживал её, буравя девушку похотливым взглядом.

– Моя маленькая леди, вы, наверное, забылись, здесь тюрьма, и свой строптивый нрав мне незачем показывать. Вам прохлаждаться здесь три года, и мистер Вильям Тереч, ваш свекор, вряд ли позволит после этого инцидента выйти раньше положенного срока. А за такое длительное время, моя красавица, с вами может случиться всё, что угодно. Здесь очень жестокие нравы, разве вы ещё в этом не убедились?! Поэтому не советую портить отношения со мной, что вы теряете, свою непорочность? Свою добродетель? Не стоит притворяться и строить из себя недотрогу. Вы сами настояли на том, чтобы я просмотрел ваше дело, и мне теперь ясно, кто вы такая! – он говорил и нежно гладил её по руке. Эмилия, стиснув зубы, терпела, понемногу начиная понимать, что её ожидает в дальнейшем.

– Я облегчу вам жизнь в этих стенах, вы почувствуете себя королевой, – его рука начала дрожать и, перебирая пальцами материю, поползла вверх к её шее.

Эмилия сгорала от желания ударить кулаком ему в лицо, которое перекосилось в сладострастии, и, возможно, это сделала бы, если бы внезапно широко не распахнулась дверь, и в комнату не вошла начальница тюрьмы, а за ней охранник.

– К осуждённой Тереч посетители. Рон, отведи её в помещение приёма, а после обратно в камеру, – строго скомандовала она, пристально глядя на своего заместителя.
– Мисс Джулия Торнор, я думаю, не следует эту заключённую отправлять в общую камеру, вы же знаете, кто она! – отдёрнув свою руку от девушки, смело заявил заместитель.

– Мистер Питт Маккой, я, конечно, знаю, кто эта особа, но, тем не менее, не намерена выслушивать от вас никаких возражений. Сейчас она моя, а когда истечёт неделя, переводите её, куда угодно, хоть к себе в кабинет!
Эти слова Эмилия услышала, уже выйдя за дверь, и невольно содрогнулась, подумав. – О, Боже, если я даже переживу неделю в этой камере, то что же будет со мною потом?

Навестившими Эмилию посетителями были Чарльз и отец. Девушка сначала поговорила со своим отцом, он её обнадёживающе уверял, что вот-вот решит все проблемы, и она покинет стены этого мрачного места. Чарльз говорил обратное, поясняя тем, что губернатор Техас-Сити - давнейший приятель Теречей, и деньги её отца, да и чьи угодно, вряд ли чем-то помогут. Он настаивал на побеге и обещал всё устроить. Возможно, Эмилия теперь бы и согласилась, но страх перед тем, что при попытке к бегству может пострадать и Чарльз, вынуждал её отказаться.

Дни шли один за другим, спать по ночам в камере Эмилия не могла, так как в любой момент могла быть задушенной ненавидящими её сокамерницами. Ким постоянно крутилась возле нее, не скрывая своей симпатии. Отец, Клайд, Чарльз каждый день навещали её, но никаких сдвигов не наблюдалось.

С каждым днём лицо Спенклера Грайфеста всё больше и больше серело. Эмилия хорошо знала, в чем причина, её отец, наконец-то, понял, что его мечта неосуществима, а деньги не стоят ничего, когда дело касается Теречей и его дочери. Нездоровый блеск в его глазах насторожил девушку, но, ка, она не пыталась выведать, что он задумал, мужчина упрямо придерживался прежней позиции, то есть, надежду на выкуп.

Чарльз выглядел не лучше, казалось, совсем перестал следить за собой, печальные чёрные глаза мужчины приняли матовый оттенок, как у мертвеца, опухшие веки свидетельствовали о том, что он много пьёт. Всё это делало жизнь Эмилии в тюрьме ещё невыносимей.

Но, помимо всего этого, явно назревал ещё один конфликт. В отведённое время, прогуливаясь по внутреннему двору в обществе Ким, Эмили всё чаще начала наблюдать девушек и женщин, собирающихся в группы, что-то оживленно обсуждающих и тыкающих пальцем в них.

Сердце Эмилии замирало в предчувствии неведомой беды. Первая неделя шла к концу, бессонные ночи окончательно выбили её из сил, и когда она, слегка пошатываясь, бродила по двору, то на своей спине постоянно чувствовала взгляды Питта Маккоя, следившего за ней из окна своего кабинета, и в голову приходили подобные мысли:

«Когда же закончится эта неделя, и я смогу хотя бы на час уснуть, если даже рядом окажется этот мерзавец, какая разница, ведь я так хочу спать».

На пятый день в камеру вернулась Биатрис. Она уже не была так агрессивна, но не сводила с Эмилии ненавидящего взгляда, который словно выжидал чего-то.

Утро следующего дня Эмилия дождалась с большим трудом, как ни уговаривала её Ким немного поспать, она, всё же, не сомкнула глаз, но и Биатрис не спала этой ночью. К десяти часам утра возле камеры появилась сама начальница. Отворив двери, она повелительно скомандовала:

– Заключённая Тереч, следуйте за мной. Эмилия, удерживаясь за прутья, так как от бессилия у нее уже начала кружиться голова, медленно поднялась и последовала за ней, перебирая в мозгу причины, по которым она могла бы ей понадобиться.

– Не торопись, мы уже пришли, – остановила женщина её возле одной из дверей коридора. Девушка вопросительно уставилась на ту. Начальница распахнула дверь и втолкнула внутрь Эмилию.

– Ты хотела спросить, зачем, но узнаешь об этом сама! – хитро улыбнулась она и закрыла перед нею дверь.

Эмилия развернулась и в тот же миг непроизвольно выкрикнула.

– Вы?

– Значит, ещё помните! – прозвучал насмешливый голос Рика.

Эмилия прошла вглубь комнаты и опустилась на стул, её головокружение с каждой минутой всё больше усиливалось, а глаза непроизвольно слипались.

– А вы считаете, что я когда-нибудь смогу забыть вас? Вас, бешеного пса, который изрезал моё сердце своими острыми клыками, не оставив ни единого живого кусочка. Нет, Рик Тереч, я никогда не забуду вас и буду помнить до самой смерти! Вы чудовище, которое превратило мою жизнь в ад, которое своей безбожной ложью сравняло меня с грязью, лишило мужа, друзей, сестры, всем этим я обязана лишь вам! – её голос был тих и замедлен, словно звучал из могилы.

– Но, я говорил и говорю: всё в ваших руках, сделайте то, о чем я прошу, и вы уже не вернётесь в свою камеру. Ваша жизнь из Ада превратится в Рай! – опустившись перед ней на колени, необычайно мягким тоном проговорил он.
Эмилия, утомлённо воззрившись на него, молчала.

– Моя маленькая, горделивая принцесса, своим упрямством вы истязаете не только меня, но и себя, – он протянул к ней руку и лёгким движением кисти убрал со лба нависающие на глаза пряди волос и мученически простонал, уронив ей голову на колени.

– Эмми, милая, это выше моих сил, я не могу смотреть на ваши страдания. Моё сердце разрывается от боли! – не поднимая головы, шептал он, и в голосе звучала такая боль, такая человечность, что она невольно обратила на него глаза, которые доселе были погружены в пространство.

И что же, перед её затуманенным взором - густая белокурая шевелюра с длинными прядями, на затылке достигающими почти до ключиц. Руки девушки задрожали и потянулись к ней, а губы беззвучно зашептали.

«Том! Том» Но вот Рик поднял голову, и она, лихорадочно заморгав глазами, будто пытаясь снять с них пелену, медленно опустила руки. Он взял их в свои ладони и поднёс к губам.

Эмилия не шелохнулась, лишь тем же тоном, что и ранее произнесла:

– Вам больно на меня смотреть, Рик Тереч, тогда не смотрите, я не приглашала вас сюда и не нуждаюсь в вашем сочувствии! Что вам угодно от меня, какой каприз привёл вас на этот раз?

– Нет, милая, не каприз, это любовь привела меня к вам! Пощади меня, я не в силах так больше мучиться, – простонал он и лихорадочно принялся целовать её руки.

– Я, что, должна растаять от ваших пылких, страстных слов и забыть всё то зло, которое вы мне причинили? - оставаясь неподвижной и холодной, как статуя, спросила она.

– Моя любовь поможет вам всё забыть, она растопит обледенелость вашего сердца, а иначе не может быть, ведь я так сильно люблю вас, я боготворю вас! Я готов целовать землю, по которой ступали ваши ноги. Я готов на всё ради вас! Не надо меня любить, моей любви хватит на нас обоих, только будьте рядом, – бормотал мужчина, словно в бреду, казалось, не понимая, что лепечет, с полуприкрытыми веками, водя её ладонью по своему лицу.

– Одного желания не достаточно, Рик, чтобы мечту превратить в реальность. К вашему сожалению, других чувств, кроме ненависти, вы не вызываете во мне, так что, лучше смиритесь с мыслью, что проиграли, я никогда не была хорошей актрисой, и играть предлагаемую вами роль не намерена! Видит Бог, как я уже устала повторять одно и то же, я лучше умру, Рик Тереч, но не буду вашей! А сейчас ступайте прочь, пока я не сделала то, в чем вы меня лживо обвинили в суде! – произнесла Эмилия, с безразличием глядя на него, а затем пнула ногой, как надоедливую собаку.

Рик растянулся на полу, но, спружинив, сразу же поднялся, затем нервно заметался по комнате, будто собираясь с мыслями. Правое его плечо бесконечно дёргалось, мышцы лица тоже, но вскоре он успокоился, и когда вновь повернулся к Эмилии, жёсткая ухмылка искривляла его рот.

– Всё та же гордыня, непоколебимая, как камень! Всё то же упрямство, граничащее с безрассудством! Я то, думал, хоть тюремная жизнь вас немного изменит, но теперь вижу, что нет! Ничто не в силах вас изменить, разве что, только смерть может сделать уступчивой и мягкой! Вы не желаете понять очевидного, милочка! От меня вам никуда не деться, нигде не спрятаться в этой жизни! Я буду следовать за вами, как тень, и не оставлю никогда в покое! Моя жизнь - это вы, и мы должны быть вместе! А если нет, тогда смерть, на другом свете мы уж, точно, будем вместе! – пытаясь сдерживаться, говорил Рик, но его слова, несмотря на все старания, звучали в тоне крика.

Договорив, он рванулся к двери, распахнув её ударом ноги, внезапно, почему-то, застрял в пороге. Эмилия услышала его яростный голос:

– Вы слишком много позволяете себе, мисс Джулия! – и его тяжёлые шаги загремели по коридору.

Где-то, через минуту, в комнату зашла начальница, её голова была опущена, а на лбу горело розовое пятно. Эмилия с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться, ведь оно красноречиво указывало на то, что та их подслушивала и подсматривала, а резко распахнутая Риком дверь угодила бедняжке прямо в лоб.

– Осуждённая Тереч, присядьте на диван! - наконец-то произнесла женщина после некоторого молчания, рукой указывая на небольшой диван, стоявший перпендикулярно окну с правой стороны комнаты.

Эмилия молча выполнила приказ, хотя ничего не понимала, совершенно сбитая с толку подавленностью в голосе начальницы.

– Сегодня твой последний день в общей камере, завтра тебя переведут в другую, но до завтра надо дожить! Вижу по твоим глазам, что ты не смыкала их всю эту неделю, поэтому решила позволить тебе поспать до обеденной прогулки, – в её тоне звучала надменность и пренебрежение, но глаза тускло поблёскивали печалью и жалостью.

Эмилия поблагодарила её, но так и не смогла понять, почему это вдруг эта железная женщина прониклась к ней сочувствием, которое тщетно пыталась скрыть.

Начальница уже подошла к двери и почти из неё вышла, но внезапно вернулась, и подошла к Эмилии, подхватив на ходу стул. Поставив его рядом с диваном, тяжело опустилась в него и, устремив любопытный взгляд на девушку, заговорила.

– Почему ты не уступишь ему? Тебе ведь не досидеть в этой тюрьме до конца своего срока! Ты это знаешь не хуже меня! А этот придурок действительно тебя любит! Но его же любовь, девочка, может отправить тебя в могилу! Разве ты не видишь, что он обезумел от этой любви и ни перед чем не остановится, чтобы добиться своей цели. Может, ты думаешь, что спряталась здесь от него? Но это не самое удачное место, чтобы играть в прятки! Или ты надеешься, что деньги твоего отца вытянут тебя из этого дерьма? Нет, милая, это может сделать лишь твой свекор, Вильям Тереч! Подумай хорошо, я уверена, твой обожатель вскоре вновь заявится сюда! Подумай, что для тебя лучше, иногда разумнее поступиться гордостью, тогда целее будешь.

Столь неожиданный, откровенный разговор, поразил Эмилию, словно ударом молнии, и первой реакцией было произнести в ответ что-нибудь колкое, ведь, по ее нерушимому мнению, Рик мог испытывать к ней все, что угодно, но только не любовь. Немного подумав, девушка отсеяла эту мысль и, тяжело вздохнув, тихо произнесла.

– К сожалению, я не могу этого сделать, а если бы могла, то сделала бы гораздо раньше и уберегла своего супруга! – после этих слов она рухнула лицом на подушки и уже не поднимала головы. Начальница, тихо, беззвучно вздохнув, вышла из комнаты.

...

Margot Valois:

Лерочка, спасибо за продолжение!
До чего же тяжко нашей бедной девочке, но, и в таких нечеловеческих условиях она умудряется выживать и заслужить уважение.
Рик меня очень и очень разочаровал - не представляю, что он должен сделать, чтобы оправдаться в моих глазах.

...

Len-ta:

Да уж, " весело" Эмилии, но она молодец, держится!
Лера, спасибо за главу, жду продолжение

...

Маnasша:

Лерочка привет.

Спасибо за главу. Но думаю что это только начало для Эм.

Жду с нетерпением проды.

...

Sexi Ladi:

Лера, привет. Оу! И где же теперь поклонницы Рика?! Почему не защищают его мерзостное поведение?! Каким нужно быть тварью чтобы прийти в тюрьму и заставлять девушку шантажом выйти замуж?! Противно даже подумать об этом! Прости Лер, я опять возмущаюсь, но молчать не могу! Ей, богу хочется двинуть этому мерзавцу сковородкой по башке может поможет, как думаешь?! или последний мозг потеряет?! Спасибо тебе, за главу БРАВО!

...

Misss:

Девушки, всем огромный
Лерочка, привет! Вот это сюрприз....Спасибо тебе огромное за проду!!!
Хочу забрать назад, все свои предположения и оправдания Рика!!! Рик ГАВНЮК !!! Ну и что осталось в нем от мужчины?!! Лечиться срочно!
Зла не хватает...,ИДИОТ...., страдает он....., бедненький, своими же руками себе эти страдания устраивает, и нечего жаловаться!!! Мало еще, добавила бы!!!
Говорит, что жизни не видит без нее, умереть ему легче....., БОЛТУН на букву Г!!!!! Вперед...., кто же тебе мешает???
И что же нет на него никакой управы!!!! Кто бы по башке по- сильнее дал, может мозги на место встанут!!!
Что творит с Эмилией, вот кому плохо, действительно, через что приходиться ей пройти, благодаря его так называемой "Любви".
В голове не укладывается, как так можно поступать с женщиной, которую любишь, не понимаю......
Эмилия...., девочка, как же жалко ее. И как руки не опустились еще...., что же ее жизнь бьет со всех сторон. Когда же появится свет в конце тоннеля.....
Лера, спасибо тебе дорогая за все эти эмоции!!!
Ждю, ждю, ждю продочку!!!

...

Grethen:

Привет всем!



А вот одна из них. И готова принять удар

Если судить с позиции героини, вы правы Анжи, Рик выглядит мерзавцем!
Но если попытаться понять его, то все очень даже объеснимо.



Да мне его жаль! Ведь эта любовь его убивает, она терзает не только ее, но и его самого и думаю еще больше.

Кто из них виновен в происходящем, это спорный вопрос.
Вот Рик с первых минут их встречи относся к Эмилии довольно терпимо, а ведь у девчонки характер несносный.
Затем она покушалась на Тома, реакция Рика вполне опрвдана! Что бы делали мы в подобном случае?
На протяжение всего романа он только то и делал, что помагал ей, а в благодарность слышал " Я вас ненавижу"
Она обвиняла его во всем, он все терпел и никогда не причинял ей боли!
Ведь если бы не Рик не известно чтобы с нею было.
Разве его вина, что он до безумия ее любит? Потерять ее равноценно смерти!
Считаю что Эмилия себя глупо ведет и то что сейчас происходит ее вина.
Любое живое существо загнаное в тупик скалит зубы, и рвется на пролом пытаясь вырваться из ловушки!

...

Sexi Ladi:

Да, ну?! Неужели?! Значит, если за вами будет бегать такой Рик-шизонутик, вы выйдите за него замуж? Даже боюсь представить совместную жизнь с таким мужчиной-истеричкой, который любя посадит в тюрьму или будет шантажировать самоубийством! И всё это любя вас!

...

Misss:

Согласна с Анжи Взрослый мужик, а ведет себя действительно, как истеричка...., пытается сломать девочку 17 лет. За что его жалеть!!!

...

Grethen:

Думаю если бы я оказалась на ее месте, то была бы в состоянии оценить все что он зделал для меня и не перекладывала свою вину на его плечи. Наша героиня не желает понимать то, что ей неудобно. Она бы могла найти общий язык с Риком, но не стала себя утруждать.
А сейчас, у него поехала крыша, Думаю вскорем времени он поймет, что натворил и попытается исправить. Что не говорите но он, не отрицательный герой, и что сделаешь, если он любить по другому не умеет.

...

Misss:

А что он сделал???

...

Sexi Ladi:

Он прямо ангел, весь в белом!! Хоть бы брата пожалел, мерзавец!!

...

Grethen:

Оберегал ее от Тимоти насколько мог, и как мы помним даже пострадал не хило.



А вот брат, если вспомнить сцену в лесу, она помоему все поясняет.

Он не верил в то, что Том влюблен в Эмилию, но когда все же понял отступился, даже был намерен жениться на Элеоноре чтобы заручиться поддержкой ее отца. Думаю это самопожертвование было для него не легким. Почему то Том понял брата, даже выразил желание чтобы она осталась с ним если он погибнет.
Том знал своего брата, а дурного любимой бы не пожелал, так что девочки возможно мы его еще плохо знаем.
Но меня привлекает этот герой своей необузданной любовью.

...