Настёна СПб:
Consuelo писал(а):
Можно же и козлов показать интересно. А тот же Тесей козёл скучный и не интересный.
Можно и женщин показать интересно без страданий и угнетений
.
Consuelo:
Настёна СПб писал(а):
Можно и женщин показать интересно без страданий и угнетений .
Ну здрасьте, Анастасия, а на эмоцию-то как иначе пробить?
Вообще, жаль, конечно, потому что и у Ариадны, и у Федры был отличный потенциал. С Федрой вроде автор начала разгоняться: волевая, смелая, умная, неоднозначная, решительная. И дальше не раскрыла эти качества. Вроде Федра там чуть ли не власть у Тесея перехватила, но об этом автор говорит, но не показывает. А так Федра всю дорогу ненавидит отца, мужа и детей. Самая сильная эмоция.
Тем не менее попробую прочитать и другие работы Дженнифер Сэйнт, потому что "Электра" уже получилась получше, хотя не Электра сама, а Клитемнестра.
geyspoly:
дубль
Артистка (Крестовская Мария)
Роман Марии Крестовской «Артистка» напомнил мне пьесу Александра Островского «Таланты и поклонники»: и там, и тут главной героине приходится выбирать между любовью и сценой. Это драма о чувствах, которые были обречены изначально.
Ольга Леонтьева и Юрий Чемезов знали друг друга ещё в молодости и спустя годы встретились вновь. Она — талантливая актриса, любимица публики, полностью отдавшая себя театру. Он — чиновник, трудоголик, привыкший к спокойной и размеренной жизни. При новой встрече их юношеская влюблённость переросла в зрелое, глубокое чувство, которое принесло героям лишь мучения вместо счастья.
Я давно не читала русскую классику, поэтому отвыкла от подобного стиля и поначалу удивлялась многословию автора. Подробно описывая быт, привычки и взгляды персонажей, Мария Крестовская стремилась помочь читателю глубже понять их характеры и внутренний конфликт. Однако мне этот объём показался излишне монументальным и немного утомительным.
Могли бы герои быть счастливы вместе? Нет и ещё раз нет. Если есть любовь, но отсутствует взаимопонимание, построить счастье на таком зыбком фундаменте невозможно. Принято считать, что противоположности притягиваются, но это далеко не всегда гарантирует счастливый финал. Импульсивная, живущая страстями Ольга не мыслит себя без оваций и восторга зрителей. Юрий же — закрытый, далёкийот мира искусства, сдержанный и привыкший скрывать эмоции человек. Для него богемная жизнь является чем-то чужеродным и неприемлемым.
После переезда Ольги из Москвы в Петербург их отношения превратились в сплошную пытку. Грустно было наблюдать и за тем, как рушатся их дружеские и семейные узы, ведь родственники с обеих сторон не одобряли этот союз. Юрий надеялся переделать Ольгу под свой идеал, но его мечты изначально были утопией: сформировавшегося, взрослого человека изменить невозможно. В итоге Ольге пришлось сделать тот самый выбор, встающий перед любой талантливой артисткой. И хотя для неё это решение является единственно правильным, думаю, ей ещё не раз придётся о нём пожалеть.
Оценка: 4
Consuelo:
Жорж Лефевр «Великий страх: Истерия и хаос Французской революции»
Фундаментальное исследование французского историка Жоржа Лефевра посвящено анализу социального нерва в преддверии и в первый этап Французской революции. Внимание автора уделено вовсе не высшему эшелону власти или дворянским кругам, а крестьянам и рабочим. В центре исследование феномен паники, тревоги и страха. Предпосылки их, как вполне реальные (сильнейший экономический кризис; вековое расслоение общества; сильный отрыв привилегированного и титулованного слоя, находящегося в меньшинстве, от всех других сословий; стремление буржуазии, обладающей образованием и финансами, но не властью, стереть те самые привилегии аристократии, уже не соответствующие новому времени, и многие другие проблемы, которые должны были быть решены вчера, а лучше позавчера), так и довольно нервические (кто-то что-то где-то услышал, кто-то кому-то прямо наврал, у кого-то предрассудки выстрелили), сформировавшиеся на фоне тотального кризиса.
Великим страхом называют масштабные волны массовой паники и крестьянских бунтов и восстаний, которые охватили почти всю Францию в июле и в августе 1789 г. Основные факторы страха включали ограничения зерна и хлеба, отсутствие работы и толпы нищих, банды разбойников, а также «заговор аристократов», согласно которому дворяне решили уморить народ, по сути. Автор прослеживает путь или цепочку распространения тревоги и страха по стране. То есть достаточно подробно описывается состояние различных регионов, городов и городков, сельской местности. Приводится много примеров частных случаев реализации страха: вот в одной древне парнишка увидел странных мужчин, что-то там в лесу разглядывающих, и вот уже побежали волнения в селении. А эти новости дошли до другой, соседней деревни, а там уже бьют в набат и идут сжигать замок местного дворянина. Правда, не всегда цель состояла в физической расправе над угнетателем, а в уничтожении документов, закабалявших легально крестьян.
Атмосфера вполне благоприятствовала массовой истерии. И довольно часто не на пустом месте. В связи с этим Лефевр рассматривает понятие «коллективной ментальности», сопоставляет проявления её, как во время Французской революции, так и в периоды бунтов прошлых столетий.
Научное исследование очень интересное и полезное для всех интересующихся Французской революцией на её первом этапе и в определённом социальном классе, а также для изучения примера массовой истерии. Лучше всего читать условно с картой в руке, чтобы ориентироваться в цепочках распространения паники по городам и весям. Оценка – 5.
Настёна СПб:
ВЕРА КРАСОВСКАЯ «РУССКИЙ БАЛЕТНЫЙ ТЕАТР второй половины XIX века»
Очень долго читала я эту интересную и насыщенную информацией книгу. Красовская разбирает процесс развития русской хореографии второй половины XIX в., рассказывает о деятельности театров Петербурга и Москвы (на столичной сцене музыкальная выразительность преобладала над чисто драматической), творчестве балетмейстеров (Сен-Леона, Соколова, Петипа, Иванова) и артистов (Муравьёвой, Вазем, Гердта, Карсавина и многих других).
Цитата:
«Хотя вас [С.П. Соколова] и назвали “балетным Вагнером”, но вы этому не верьте». («Антракт», 15.05.1868 г.)
Красовская пишет об упадке содержательности балетных спектаклей, о погоне за зрелищностью в ущерб глубине, о критике в прессе. При этом она показывает и светлые стороны — усилия артистов и балетмейстеров, которые закладывали основы будущего расцвета. Но в целом в то время мода требовала от балета нарядности, «маскарадности», что сказывалось на качестве балетной музыки и хореографии.
Цитата:
«Танцев в балете [“Дочь фараона”] много, и все они составлены в современном вкусе, то есть при полном отсутствии содержания и мысли они блестят разнообразием и причудливостью фигур. Желая вознаградить недостаток содержания избытком формы, современные балетмейстеры употребляют все, чтобы только занять глаз зрителя танцем, который сам по себе не может ничего сказать ни уму, ни душе его». («Антракт», 25.11.1864 г.)
«Скучней и тошней этой хореографической новинки [«Кащея»] нам никогда не приводилось еще видеть на московской сцене», для «бессмысленной толкотни», которая была выдана за танцы, совсем не следовало «нарочно выписывать немецкого танцмейстера». («Русские ведомости», 30.12. 1873 г.)
«Скучней и тошней этой хореографической новинки [«Кащея»] нам никогда не приводилось еще видеть на московской сцене», для «бессмысленной толкотни», которая была выдана за танцы, совсем не следовало «нарочно выписывать немецкого танцмейстера». («Русские ведомости», 30.12. 1873 г.)
К счастью, русский балет сумел сохранить традиции прошлого (что, в погоне за «мюзик-холлом», растеряли на Западе), позаимствовать лучшее от заезжих артистов (как Вирджиния Цукки или Энрико Чекетти) и смело идти в будущее. Прорыв случился с приходом в «низкий балетный жанр» композиторов-симфонистов, как Чайковский и Глазунов, но не все хореографы оказались готовы работать с музыкой наивысшего качества. И всё же «Раймонда», «Спящая красавица» и со второй попытки «Лебединое озеро» смогли победить рутину и ширпотреб, и именно они прошли проверку временем.
Интересно почитать о творческих судьбах танцовщиков (которых опять же в Европе где-то растеряли). Да, романтическим принцам танцевать нечего, но в характерных танцах мужчинам было где развернуться. Позже бы родиться Николаю Домашёву, по сравнению с которым, как вспоминал Николай Легат, «прыжок Нижинского был детской игрой.»
Меня очень тронула глава про Льва Иванова, автора всех «лебединых» сцен в знаменитом балете. Тихий, скромный, не амбициозный человек, на котором ездили все, кому не лень, смог создать волшебство. Его «Половецкими плясками» вдохновлялся Фокин, который, естественно, влияние Иванова на своё творчество некрасиво отрицал. Хотя невооружённым глазом видно, откуда ноги растут у «Умирающего лебедя».
Цитата:
«Вряд ли думал присяжный критик “Петербургской газеты” как многозначительно прозвучат его слова…, когда писал в новогоднем обзоре 1 января 1901 г.: “Балет XIX века окончился вчера, 31 декабря, “Лебединым озером”. Лучшего конца и придумать было нельзя.»
Оценка – 5.
Настёна СПб:
Фонд культуры «Екатерина»: КАТАЛОГ «ВИДЕНИЕ ТАНЦА. СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ И РУССКИЕ БАЛЕТНЫЕ СЕЗОНЫ»
Издание стало частью проекта к 100-летию Русского балета Дягилева в 2009 г., подготовленного Фондом культуры «Екатерина» совместно с Третьяковской галереей и Новым музеем Монако (музеями, в которых проходила выставка). Монако молодцы, но поздно спохватились: когда Лифарь предлагал им создать полноценный музей Русского балета, князь интереса не проявил.
Каталог, в котором история Русского балета разворачивается поэтапно, рассматривать и рассматривать. Дягилев умел слышать эпоху, потому над его спектаклями работали выдающиеся художники различных направлений. Бакст и восточная «Шехеразада», Ларионов и русские «Русские сказки», Якулов и советский «Стальной скок», Челищев и «звёздная» Ода» и многие другие.
Интересно сравнить два балета «Байки про Лису». В первой версии Нижинской Михаил Ларионов (художник обеих постановок) создал Кота, самого серьёзного персонажа сказки, по образу и подобию самого Сергея Павловича (похож!). В версии Лифаря…
Или две версии «Песни Соловья»: хореография Мясина с Карсавиной и Баланчина с Марковой.
А какое буйство красок в балете «Бал» (художник де Кирико)! Я бы ради потрясающего «итальянского» костюма сама отказалась от главной роли, чтобы на меня надели оранжевые штаны и нарисовали татуировки в виде сердец (главную роль исполнял Долин, «итальянца» – Лифарь).
В альбоме приведены интересные фотографии (увы, некоторые неверно датированы), какие-то я увидела в первые. Очень симпатичное групповое фото из класса Чекетти 1925 г. (у меня есть другое, с поимённым списком): сам маэстро с супругой, Долин и Лифарь, Соколова и Дубровская, Данилова и Никитина, Маркова и Савина… Вспомнила, что недавно читала, как Долин приглашал юную Алисию Маркову в кафе и кино, чтобы ей было не так грустно и одиноко… Печальные фото с похорон (всё же мне кажется, что в чёрном Шанель, а не Мися Серт)…
Хороший каталог. Но мне осталось непонятным, почему в нём (и на выставке?) не представлены многие интересные балеты. Нет почти классического «Лебединого озера», нестандартных «Ланей», шедеврального «Блудного сына» (последней дягилевской премьеры)…
Оценка – 5.
geyspoly:
дубль
Девушка с ножом (Блейк Одри)
Англия XIX века. Время, когда женщинам путь в медицину был закрыт — им отводилась лишь роль сиделок. Во время эпидемии холеры восьмилетняя Нора Биди остаётся сиротой и попадает в дом доктора Крофта — талантливого хирурга, не боящегося рискованных экспериментов. Со временем Нора становится его тайной ученицей и незаменимой помощницей. Но появление в доме официального ученика-мужчины, Дэниела, ставит это хрупкое равновесие под угрозу.
Я очень люблю сюжеты, связанные с историей медицины. Всегда поражало, как врачи того времени пытались спасать жизни, практически вслепую сражаясь с природой:
* Эпоха до микробиологии: О микробах и антибиотиках ещё никто не слышал.
* Отсутствие асептики: После хирургического вмешательства выживали единицы, ведь руки и инструменты не стерилизовались, а операционные больше напоминали анатомические театры.
Особенно яркой получилась сцена, когда Дэниел застаёт Нору за препарированием трупа. Забавно наблюдать за его замешательством: что шокировало молодого человека сильнее — посягательство женщины на сугубо мужскую профессию или вопиющее нарушение правил викторианской благопристойности?
К сожалению, медицина середины XIX века двигалась вперёд вопреки закостенелому консерватизму. В книге наглядно показано, как ретрограды от науки препятствовали прогрессу. Для медицинских чиновников того времени спасение человеческих жизней часто казалось вторичным — куда важнее было отстоять незыблемость старых догм.
Именно поэтому первые попытки применения эфирного наркоза и рискованная, но успешная операция, проведённая Норой и Дэниелом, вызвали такую бурю негодования в медицинском сообществе. Прогрессивные методы сочли опасным самоуправством, и даже авторитета доктора Крофта не хватило, чтобы защитить молодых коллег от жестокой травли.
Огромным открытием — как для меня, так и для героев — стал тот факт, что в Италии того времени был совершенно иной, куда более прогрессивный подход к медицинскому образованию и роли женщины в нём. Книга отлично передаёт дух этой переломной медицинской эпохи. С удовольствием продолжу следить за судьбой Норы и её борьбой за право ломать стереотипы и спасать жизни наравне с мужчинами.
Оценка: 5
Настёна СПб:
КОНСТАНТИН СОМОВ «ДНЕВНИК 1923 – 1925 гг.»
В странной последовательности я читаю дневники Константина Андреевича, но так получилось. И читала этот том так долго, что чуть не забыла, с чего всё началось
.
Итак, в конце 1923 г. Сомов с выставкой выехал в США, где остановился у родственников. В Америке художник пробыл в два этапа – с января по июнь 1924 г. и с сентября 1924 г. по май 1925 г. Здесь он познакомился с семьёй Сергея Рахманинова, с его дочкой Танечкой очень подружился. Константин Андреевич записывает, что она в него влюблена, но я не поняла, шутит он или всерьёз (также я не поняла, по какой причине позже художник не хотел с ней видеться). А уже во Франции Сомов подробно описывает начало душевной болезни Петра Волконского, мужа старшей дочери Рахманинова, что произошло на глазах у художника.
Американский уклад Сомову совершенно не понравился. Он не умел заводить полезные знакомства, хвастаться, рекламировать себя. Жизнь была дорогой (в этом томе Сомов обозвал Шаляпина то ли жмотом, то ли скупердяем?
), да ещё Константин Андреевич умудрился попасть в неприятную историю с шантажом (видимо, нью-йоркский vespasienne не то, что парижский), что прибавило ему волнений.
Во Франции же Сомов воссоединился с Мефодием (третий не лишний Кралин) и едва не заделался самым настоящим фермером с натуральным хозяйством. Мефодий с Кралиным разводили коз, кур, кроликов, но дела шли не очень хорошо... В Париже Сомов возобновил отношения со старыми друзьями по Петербургу (Нувелем, Бенуа, Гиршманами и другими) и явно чувствовал себя прекрасно.
Дневник полон творческой саморефлексии. Только Константин Андреевич принимается за работу, сразу начинает переживать, какой он бесталанный и неумелый художник. Доставалось и его окружению – урод, кретин, старая макака, глупая рожа – все получили по «доброму» слову в записях. И к этим же людям Сомов, как ни в чём не бывало, ходил обедать
.
Интересно, как Сомов рассказывает о прочитанной книге или увиденном фильме: «Сюжет глупый и пошлый, но мне понравилось, т.к. у меня склонность к мелодраматическим историям.»
Оценка – 5.
Тина Вален:
» «Мария, королева Франции»
"Мария, королева Франции" Джин ПлейдиФранцуженки довольно часто становились королевами Англии, а вот англичанок на французском троне побывало не так уж много. Одной из самых известных является Мария Тюдор. Хотя королевой Франции она пробыла всего несколько месяцев, ее личность весьма интересна и без этого. Избалованная, яркая, красивая принцесса не была готова стать пешкой в государственных играх. Она влюбилась в Чарльза Брэндона, но на брак с ним рассчитывать не могла. Но перед свадьбой с французским королем, Мария все же вырвала у брата обещание, что следующего мужа она выберет себе сама.
Чисто по-женски Марию было жаль. Молодая девушка выданная замуж за старого (по тем меркам) и больного мужчину, не может не вызывать сочувствия. Тем более, что любила она другого и, несмотря на всю свою доброту, Людовик не смог завоевать ее симпатии. Что касается «великой» любви к Брэндону, я верю, что со стороны Марии она была. А вот любил ли он ее так же сильно – сомневаюсь.
В романе не только история Марии, в нем рассказано еще и о Франциске, дофине Франции, о его матери и сестре, об их амбициях. Читать было интересно, впрочем, как и всегда.
5 баллов.
Consuelo:
Тина Вален писал(а):
"Мария, королева Франции" Джин Плейди
Тина, а это отдельный роман или серийный?
Видимо, переведённый недавно?
Тина Вален:
Consuelo писал(а):
Тина, а это отдельный роман или серийный?
Видимо, переведённый недавно?
Видимо, переведённый недавно?
9-я в серии Тюдоры. Любительский перевод
Настёна СПб:
ВЛАДИМИР КАРЛИК «ДВОЙНОЙ ПОРТРЕТ: Сергей Григорьев и Любовь Чернышёва»
Симпатичная брошюрка с картинками. С одной стороны она ни о чём – книжка вышла в 2013 г., а воспоминания Сергея Григорьева «Балет Дягилева» были изданы в 1993. И что-то, кроме того, что Сергей Леонидович на протяжении 20-летнего существования Русского балета Дягилева и 20-летнего существования Русского балета Монте-Карло/ полковника де Базиля (до сих пор путаюсь, в какой последовательности как правильно его называть) – был «хребтом» труппы, узнать сложно. Но зато это самое главное – на незаменимом режиссёре и администраторе держалось очень и очень многое.
Сергея Леонидовича безмерно уважали у Дягилева и любили у де Базиля, чьи юные балерины называли его «папа Григорьев». Две труппы были очень разными. Дягилев – реформатор и первооткрыватель, де Базиль берёг созданное ранее. Зато благодаря его бесконечным гастролям искусство русского балета распространилось по всему миру. Но без Григорьева балета полковника, может, вообще бы не существовало.
Кстати, интересна более поздняя оценка Григорьевым балета «Лиса» в постановке 1929 г. (название даётся как «Лисичка», и это забавно, т.к. «лисичку» танцевал Войциховский
). Обычно эту редакцию хвалил только сам хореограф, но вдруг и Сергей Леонидович отмечает, что балет Цитата:
«в новой версии получился очень интересным, и на первом представлении… был принят с большим интересом и имел больший успех, чем первый раз в 1922 г.»
Оценка – 4.
Настёна СПб:
ЕКАТЕРИНА ВАЗЕМ «ЗАПИСКИ БАЛЕРИНЫ»
«Павел Андреевич, будьте добры подождать немножко там в воздухе, – у меня здесь маленькая пауза!» (Просьба дирижёра А.К. Богданова к танцовщику П.А. Гердту)
Екатерина Оттовна Вазем служила балериной Санкт‑Петербургского Большого театра в 1867–1884 гг., затем 10 лет преподавала в училище. Она подробно рассказывает, что и когда танцевала, но мало рассуждает о том, как менялись требования к балерине, как трансформировался балетный язык и как она сама относилась к этим переменам.
Любопытно, что «карьерный потолок» в то время был задан сразу при выпуске из училища. Дорасти из кордебалета до балерины возможности не имелось, а на просьбу денежной помощи от руководства можно было получить совет такого рода: «Они обе хорошенькие и сами виноваты, если не умеют себя обеспечить.» Многие обеспечивали. Например, Вазем упоминает ограниченных талантом танцовщиц скандальную Екатерину Числову и скромную Анну Кузнецову, сожительниц великих князей.
Сама Екатерина Оттовна обладала сильной технической стороной и недостаточной выразительностью. Может быть поэтому между балетмейстерами Сен-Леоном и Петипа она отдавала предпочтение первому. Сен-Леон был приверженцем чисто танцевального, технически-изощрённого балета, в котором содержанию отводилось второстепенное место. Петипа ставил развёрнутые сюжеты, хотя тоже был мастером эффектных танцев. Мариуса Петипа Вазем вообще откровенно недолюбливает – он и протекционист, и в музыке не понимает, и выслуживается, и т.п. Но умел признать свою ошибку: «Мадам, прости, я дурак.»
Упоминает Вазем и методы работы известных штатных балетных композиторов Цезаря Пуни и Людвига Минкуса. Пуни писал музыку прямо во время репетиций и в процессе с лёгкостью переделывал вариации. Минкус был серьёзнее, работал дома, на репетициях не показывался.
Стиль записок достаточно сухой, протокольный, с перечислением огромного количества балетов и имён театральных деятелей, с которыми Вазем работала или пересекалась. Запуталась я быстро, и в памяти отложились только уже хорошо знакомые мне имена.
Оценка – 4.
Gal-ka:
Настёна СПб писал(а):
Жизнь была дорогой (в этом томе Сомов обозвал Шаляпина то ли жмотом, то ли скупердяем?
Настя, привет!
А я неоднократно читала, что он вообще был жадным. Не помню где, но там вообще нелицеприятный портрет певца даётся в этом смысле. В том числе по отношению к своим близким.
Настёна СПб:
Gal-ka писал(а):
А я неоднократно читала, что он вообще был жадным
Галя, да, об этом многие пишут. И, как я помню, Шаляпин этого не отрицал и говорил, что боится бедности и голода, которые он пережил в детстве. А, может, это просто такая черта характера.