Исторические романы и книги по мировой истории и культуре

Настёна СПб:

МИХАИЛ ФОКИН «ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ. Воспоминания балетмейстера»

Сегодня идеи молодого Фокина кажутся очевидными и само собой разумеющимися. Он утверждал, что балетные движения должны быть созвучны стилю постановки, музыка — выражать главную идею спектакля, а костюмы – соответствовать сюжету. Фокин стремился поставить балет, где танцевальные сцены не прерываются пантомимными монологами и тем более поклонами посреди спектакля, не делятся на отдельные эпизоды, а объединяются идеей и создают целостный художественный образ. Идеал мирискусников. При этом хореограф считал, что «фундамент» танца должен быть классическим. Но на следующей странице (иногда и на этой) Фокин, противореча сам себе, отвергает академическую базу как искусственность движений и выступает за природную естественность.
Императорская сцена была консервативной и неповоротливой, но Мариинка принимала некоторые новые постановки Фокина, например, «Шопениану» и «Павильон Армиды». И всё же не было бы никакого оглушительного успеха и проведения идей в творческие массы без него – Дягилева. Фокин сетует, что будь у него деловые способности, то ему бы не пришлось выступать по чужим антрепризам. А не разорись дедушка Дягилева на постройке театра, вся история русского театра могла развернуться по-другому.
Пять сезонов, проведённых в сотрудничестве с Дягилевым, стали пиком карьеры Фокина как хореографа. Вместе с единомышленниками – Бенуа, Бакстом – он воплотил свои мечты, его работы («Половецкие пляски», «Жар-птица», «Шехеразада», «Петрушка», «Видение розы» – обожаю и могу пересматривать бесконечно) стали символом новой эпохи в балете. Однако Фокин недолго оставался на вершине популярности – XX в. требовал новых форм и новых талантов.
Подробно Фокин описывает, почему произошёл его разрыв с Дягилевым. Но здесь он в корне не прав, чего так и не понял: Сергей Павлович охладел к творчеству балетмейстера из-за того, что тот начал самоповторяться. Но если Фокин так гордо удалился из Русского балета в 1912, почему, спустя чуть больше года, вернулся? А потому что ради дела Дягилев многое мог проглотить, даже требования Михаила, о которых он не вспоминает.
Фокин – балетмейстер, танцовщик, художник, музыкант – был искренним энтузиастом любимого дела, поклонником красоты, мог увлечь своими мыслями артистов. Но по многим свидетельствам, характер у хореографа был раздражительный, резкий, упрямый. Фокин за собой признаёт взрывной темперамент, но углы сглаживала верная Вераша – любимая жена Вера, которая являлась мишенью, по мнению Михаила, незаслуженной критики.

А дальше… я не думала, что так распишусь, но за державу обидно . Дальше начинаются сведение счётов и ковыряние личных обид, и Фокин гневно обрушивается на Дягилева. Его доводило до бешенства, что главным героем Русского балета и реформатором мирового оказался импресарио. И Михаил Михайлович брызжет ядом, пытаясь развенчать значение Сергея Павловича, доказывая, что он – хороший организатор, но беспринципный делец, приспособленец, лишённый творческих способностей и вкуса, в балете не разбирается, никаких художников и композиторов он «не открывал» и не «создавал», затмил настоящих творцов, превратил Русские сезоны – это просто эпично! – в Дягилевский балет. И когда он, Фокин, трудился в поте лица, Дягилев ходил по ресторанам. А это всё само себя делало?

Но это написано у Лифаря, который является второй мишенью Михаила Михайловича: с его «любовным романом», восторгами от Сергея Павловича и завышенным самомнением, в котором виноват Дягилев. Но если Фокин борец за правду, почему он не комментирует мнение того же Лифаря, что все хореографические эксперименты Нижинского родились в голове Дягилева? Зато надо ткнуть, что у Сержа ноги в балетные позиции не складываются , и его взлёт – результат талантов вовсе не творческих. Нет, Фокину важно показать, что триумф первых Русских сезонов – полностью его заслуга, это он создатель, новатор генератор идей и настоящий художник. Без Фокина Дягилевский балет скатился в показ (извините) порнографии и гомосексуализма, и его «извращённая, больная атмосфера» (ещё раз извините, но на этом у мемуариста пунктик, словно против него устроили «заговор извращенцев») повинна в «гадких новых достижениях».
Фокин – реформатор своего времени – яростно обрушивается на современный – модернистский, авангардный – балет. Он резко и нетерпимо критикует всё, что выходит за его понимание танца, не пытаясь понять другой взгляд (ещё в 1914 г. Мясин писал, что Фокин «не признаёт никого, кроме себя»). Фокин убеждён, что он единственный, кто правильно понимает искусство, и только его творческие принципы верные. А за шаг вправо или влево гореть в аду. Многие творческие личности с именем мнят себя единственными гениями, но не обязательно злобно обрушиваться на других.

Оценка – 4.

Вот как вспоминала о работе с Дягилевым Наталья Гончарова:

Из воспоминаний Бориса Асафьева:

И наблюдение Анри Прюньера:

...

geyspoly:

дубль
Елена Троянская. Возмездие (Уилсон Сьюзен С.)

Книга Сьюзен Уилсон о Клитемнестре понравилась мне больше, чем ее же роман о Елене Троянской. Клитемнестра, несмотря на все выпавшие на ее долю несчастья, оказалась невероятно сильной личностью, тогда как жизнью Елены управляли лишь страсти и сиюминутные желания.
В классической мифологии образ Елены двойственен. С одной стороны, она предстает невинной жертвой божественных интриг и пешкой в большой политической игре; с другой — ее побег с троянским царевичем запустил маховик войны, принесшей горе тысячам людей. Из-за этого отношение к ней в искусстве всегда было полярным: от сурового осуждения за легкомыслие и измену до искреннего сочувствия к женщине, чья судьба оказалась предопределена волей богов и амбициями мужчин.
Однако в пересказе Уилсон боги фактически отсутствуют — здесь люди сами несут полную ответственность за свои решения. Мнения читателей часто сходятся на том, что именно Елена погубила Трою. Меня же всегда возмущала эта несправедливость. Почему виновата только она? А как же Парис? По версии автора, он абсолютно инфантилен: не герой и не храбрец, а всего лишь жалкий соблазнитель, не умеющий хранить верность. Именно поэтому Елену по-человечески жаль. Она всегда мечтала о сказочном герое, а Менелай, хоть и был добрым и любящим мужем, оставался до обидного обыкновенным. Елене не нужна была его преданность — она мечтала любить сама . В итоге она купилась на красивую оболочку и заплатила за свои заблуждения слишком высокую цену.
Что касается остальных героев, то из всех античных персонажей мое уважение вызывают разве что Ахилл и Патрокл (хотя не все их поступки я понимаю и одобряю), а из троянцев — благородный Гектор. Большинство же остальных вызывает лишь презрение, даже хитроумный интриган Одиссей. Но самый мерзкий персонаж, разумеется, Агамемнон. Совершенно непонятно, как такому беспринципному и жестокому чудовищу удалось собрать столько союзников для осады Трои, тем более что он совершенно не умел их ценить и с легкостью превращал друзей во врагов. И хотя я отдаю должное писательскому мастерству автора, эта книга, как и сам миф о падении Трои, оставляет после себя довольно тягостное впечатление.
Оценка: 4

...

Настёна СПб:

...

Настёна СПб:

ЮРИЙ ЗОРИЧ «МАГИЯ РУССКОГО БАЛЕТА»

Прочитала ещё одни балетные мемуары – танцовщика Юрия Зорича. Я удивилась, с какой частотой и лёгкостью Зорич менял труппы. Он успел потанцевать и у Иды Рубинштейн, и у Дандре, и у Рене Блюма, и у полковника де Базиля, и у Сержа Денема, и у маркиза де Куэваса. А между делом поиграть в мюзиклах и сняться в кино. У меня голова пошла кругом от обилия знакомых и большей частью незнакомых имён и перечисления гастролей – здесь мемуарист в подробности не вдаётся.
Зорич много пишет о Мясине: харизматичный танцовщик, гениальный хореограф (это что-то неуловимое, что не объяснить), умеющий точно выбирать артистов на роли. Леонид Фёдорович первым заметил Юрия, начал выдвигать и даже пригласил в отпуск к себе на остров. С благодарностью Зорич вспоминает своего педагога Ольгу Преображенскую. По-доброму пишет о маркизе де Куэвасе, как о хорошем друге, но способном «наслаждаться людскими интригами». Из балерин Юрий выделяет грациозную Татьяну Рябушинскую, нежную Ирину Баронову, «королеву» Тамару Туманову, утончённую Иветт Шовире.
«Он был открытым человеком, но требовал к себе особого отношения и всеобщего внимания», – нет, это не Лифарь , это Долин. Лифарь – «ведьма в огне» . Про Долина Зорич пишет, что тот умер, приняв яд, но я не поняла, почему возникла такая версия (Антон Долин умер от сердечного приступа, когда ехал на постановку балета).
Если кто-то Зоричу неприятен, то держитесь! Сильнее всего досталось Брониславе Нижинской; даже то, как мемуарист описал её внешность, некрасиво по-человечески. Дальше – «бездарной особе» и «стерве в отношении классического балета» Агнес де Милль. Александра Данилова стала эгоцентричной, неблагодарной и кривоногой. Марте Грэм прилетело за «порнографию», Баланчину – что «ему нужны движения без выражения настроения, чувства или причины действия.»
О себе Юрий Зорич говорит как о человеке застенчивом, ленивом, не умеющим выпрашивать роли, ценящим красоту и доброту и лишённом зависти. Что он никогда не был доволен собой, хотя со стороны казалось иначе. Мне понравилось, с каким теплом и добрым юмором Зорич вспоминает свои приезды в СССР и Россию. Он был в Москве, Ленинграде-Петербурге, Киеве, Перми. И как турист, и как член конкурсных комиссий. Он отмечает, как со временем изменился балет:

Личная жизнь, считает автор, должна оставаться за кадром. Тем не менее разные интимные моменты возникают в повествовании в самых неожиданных местах (книга плохо структурирована и рассыпается на мозаику). Например, Зорич описал откровенную ситуацию с Мясиным (сказать честно, я не ожидала). Или:
Видимо, после встреч с Роком Хадсоном это было необходимо.
Напоследок моё любимое: как разные люди описывают одну и ту же ситуацию. В разговоре с Зоричем Тамара Туманова возмущалась, что Лифарь распродал вещи Ольги Преображенской после того, как она попала в дом престарелых. А вот как об этом вспоминала Ирина Баронова:

Оценка – 4.

...

Настёна СПб:

«ИСКУССТВОМ “РАДОВАТЬ ГЛАЗ И УТЕШАТЬ ДУШУ”»: переписка Евгения Климова с Александром Бенуа (1938 – 1959 гг.)

Боже, какая это милая книга! И какое точное название подобрали составители: после прочтения переписки художников, у меня на душе стало светло и радостно. Ощущение прикосновения к чему-то настоящему.
Александр Николаевич (1870 г. – 1960 г.) и Евгений Евгеньевич (1901 г. – 1990 г.) принадлежали разным поколениям, обоих затронули война, эмиграция (семью Климовых после Второй мировой обстоятельства «забросили» в Канаду) и финансовые трудности. Они никогда не виделись, но по-настоящему подружились, интересовались личными делами друг друга, передавали приветы супругам. Основу дружбы Бенуа и Климова составлял схожий взгляд на искусство, даже если они расходились в оценке определённых художников. В искусстве важна душа, уют, «сердечное чувство», именно написанные с теплотой, от всего сердца картины найдут отклик у другого человека. Пикассо, Шагал, все выверты авангарда с «козьими мордами» вызывали у Бенуа и Климова отвращение, они считали их произведения, которые хвалят только из снобизма, бездушными и надуманными. И грустно отмечали, что, быть может, это лицо современного мира.
Климова печалила бездуховность в СССР в сфере искусства. Как можно написать книгу о художнике Александре Иванове или иконописи, игнорируя религиозное чувство? Но, справедливости ради, Бенуа и Климова радовали иллюстрации к детским книжкам. Евгений Евгеньевич интересно описывает могучую природу Канады (клёны, реки, снега), сравнивая её с Карелией. Но очень пессимистично рассказывает о культурной жизни, что она отсутствует и не нужна. Что люди живут интересами техники, куда-то спешат, а из живописи воспринимают только рекламу.
Признаюсь, я художника Климова сразу не вспомнила, посмотрела в интернете. Полюбовалась его сочными пейзажами (ах, красота!) , а его надвратную мозаичную икону «Ветхозаветная Троица» в Псковском кремле я точно видела.

Оценка – 5.

...

Настёна СПб:

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ «ВЕЛИКИЙ ГОСУДАРЬ»

Основная идея этой исторической пьесы – размышление о необходимости жёстких решений ради укрепления государства и их тяжёлой нравственной цене. Действие разворачивается в последние годы царствования Ивана Грозного, но это время очень условно и сжато. Здесь разом и предательство принца Магнуса, и казнь Воротынского, и Баторий под Псковом, и гибель царевича Ивана – я такого не люблю.
Образ Ивана Грозного получился противоречивым: царь то предстаёт дальновидным государственным деятелем, то вдруг в гневе размахивает посохом, то демонстрирует раскаяние. Но эти внутренние повороты никак не объяснены. Прикидывающийся дурачком царевич Фёдор и то убедительнее. Бояре все безликие интриганы, все хотят и на ёлку сесть, и зад не уколоть: «Давайте напишем Баторию, но я не предатель!» Немного выделяются Годунов с Шуйским, такие добрый и злой полицейские. Самое скучное, что эти боярско-интриганские линии никуда не ведут.
Сцена, которая мне действительно понравилась – беседа Грозного с иноком, пришедшими обличать неправедного жестокого царя. Грозный сажает инока на трон и, раз тот такой умный, велит принимать решения государственной важности. Да только выясняется (внезапно!), что сей обличитель, что в политике, что в военных действиях ни в зуб ногой. А сколько таких умников ходит по Руси?
Пьеса была написана в сталинскую эпоху и, вероятно, автор проводил параллели с событиями XVI в., типа переселения татар, сожжения Москвы и опричниной.

Оценка – 3.

...

Настёна СПб:

«МНЕМОЗИНА. Документы и факты из истории отечественного театра ХХ века. Выпуск №6»

Шикарнейший сборник, практически полностью посвящённый балету.
Дико интересный раздел о Брониславе Нижинской. Бронислава Фоминична – личность неординарная и талантливая. Её собственные творческие поиски пришлись на революционные годы; в Киеве был всплеск творческой жизни, который поддерживало новое правительство. Нижинская яростно отвергала классический балет и балет Фокина, хотела ставить абстракцию; мне кажется, ей нравился Кандинский. Сюжет, либретто, декорации, всяческую форму, всё материальное – на помойку, надо движением выражать дух. Но любое движение это уже форма, её «Свадебка» это форма, нет? Я не знаю, как хаотичные утопические теории Брониславы сочетались с практикой, т.к. её постановки вне Дягилева мне знакомы только по кратким описаниям, а у импресарио ей во многом приходилось подстраиваться под него. В письмах к Сергею Павловичу Нижинская называет себя его единомышленницей, но с первой строки ясно, что на балетный театр они смотрят по-разному.
«Дневник» Нижинской – это поток сознания, чем-то напоминающий записи Вацлава (я узнала, что Брониславе тоже пришлось полечиться). Он наполнен тревожностью и одиночеством, любовью к Фёдору Шаляпину и романтической дружбой к Нине Липской.
«Студия Движения» Нижинской в Киеве существовала в 1919 – 1921 гг. Бронислава не собиралась готовить профессионалов (здесь не обучали пальцевой технике, поддержкам и вариациям), она хотела создать гармоничного танцовщика, артиста по духу и культуре. Понятно, почему когда её ученики приехали к Дягилеву, он оказался очень разочарован их возможностями. Тем больнее и обиднее было Нижинской, которая искренне верила в своих студийцев. Она записывала, что это у Дягилева всё не так и всё не то, а её ученики талантливее в разы. Но только дальше кордебалета Лапицкий, Унгер, братья Хоеры у Сергея Павловича не продвинулись; продвинулся примкнувший к ним Лифарь, который в «Студии Движения» не занимался (во многом из-за стремительного взлёта Лифаря Нижинская ушла из дягилевской труппы).
Большой раздел посвящён переписке Леонида Мясина с братом Михаилом. Леонид Фёдорович – это просто «копейка рубль бережёт». Хотя нельзя не отметить, что он регулярно помогал деньгами оставшейся в Звенигороде семье, много средств требовали купленные им в 1922 г. острова вблизи Италии. На островах Мясин завёл настоящее хозяйство – выращивал виноград, разводил кур и т.д. При этом пишет брату, что хорошо вызвать к себе папу, пускай на старости лет поживёт в тёплом климате, а заодно за домом просмотрит, а если с ним удастся приехать сестре с мужем, то можно уволить работников . Удивительно желание Леонида непременно поработать в Америке, но не удивительно, что он там быстро разочаровался. Также удивительно, что в очередное возвращение к Дягилеву Мясин полагал, что станет много танцевать – всё, танцуют там другие «по причинам совсем не художественного порядка, а личным». О своём личном Леонид не сильно распространялся, но замечал, что жениться надо на русской, а дети должны расти в России. О своей жизни втроём с Женей Деляровой и Верой Зориной он брату не рассказал.
Совершенно прекрасны письма Ларионова и Гончаровой Дягилеву в стиле «Обнимаем и целуем, готовы работать, но две тысячи ты нам так и не заплатил, мы скоро окажемся на улице.» . Заметила, что художники уже летом 1923 г. передают привет Лифарю.
Любопытен «Диспут о путях советского балета» 1932 г. Как 30 лет назад, собравшиеся отвергали классическое (буржуазное) искусство балета, заодно отвергали эротичность фокинского и абстрактный танец. Но что нужно сделать нового словами выразить не могли, и эти дебаты с рассуждениями о новом человеке и новом сознании ни к чему не привели. Новое направление всё же родилось – драмбалет, а классический балет остался таким, каким был.

Оценка – 5.

...

Настёна СПб:

СОМЕРСЕТ МОЭМ «ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ»

Книга – сборник мыслей, заметок, наблюдений, размышлений. От очень специфических до очень точных. Интересно о старости, красиво о жемчуге, странно о естественном отборе. Моэм наблюдательный, желчный, язвительный, временами претенциозный. И сноб.
В 1917 г. Моэм с секретной миссией приезжал в Россию. И, по-моему, ничего он о нас не понял, хотя сам писатель так не считал. Где он мог узнать русский народ, в очереди за хлебом на Невском в революционном Петрограде? Нет, Моэм судит по литературе, русская литература и русская жизнь для него практически синонимы. Перечитал он много, отметил Чехова (и я уже обрадовалась), но вернулся к Достоевскому. Его рассуждения о русском характере далеки от реальности, он перечисляет все Западные стереотипы о «загадочной русской душе». И на русских просвещенный культурный англичанин смотрит также, как на аборигенов Австралии – вроде и люди, но не совсем.
Вот с чем я безоговорочно согласна:

Оценка – 4 –.

...

Настёна СПб:

ЕЛЕНА СЕЛЕСТИН «РУССКИЕ ДРУЗЬЯ ШАНЕЛЬ»

Очаровательный роман. Но мне кажется, что у него не совсем удачное название, т.к. в центре сюжета дружба Коко Шанель и Миси Серт. Сильных женщин, разделённых эпохой: я где-то читала, что Мися мечтала родиться на 20 лет раньше, а Коко сетовала, что не родилась на 20 лет позже.
Русская эмиграция, оставшаяся без родины, создала свою страну, семью, продолжала творить и влиять на вкусы Европы. Прежде всего это касалось Русского балета, этого сумасшедшего творческого вихря. И в один год, год возобновления «Весны священной», автор постаралась вместить всех и вся: Кокто, Равель, Пикассо, Колетт, Мясин, Стравинский, Русудан Мдивани, великий князь Дмитрий Павлович… У книги небольшой объём, но много персонажей, большинство осталось не раскрытыми, а сюжетные линии оборванными, роман состоит словно из эпизодов. Если бы я была хуже знакома с эпохой, у меня возникали вопросы «кто эти люди?» и «что происходит?»
По-моему, автор точно передала характеры и расчётливой деловой Шанель, и своенравной меценатки Миси, и напористого, но уязвимого Дягилева. Она сумела передать тот огонь, который в них горел и который притягивал других людей. Огонь творчества, щедрости, вдохновения, работоспособности. Их эгоизм и ранимость. Как Мися тонко почувствовала, что Дягилев боится, что его перестанут любить. Как сама она боялась оказаться брошенной мужем. И даже несгибаемая Шанель оказалась не такой несгибаемой. Мясин, боящийся потерять своё сердце и волю. А Лифарь? Действительно, лучезарный. Как раскрылись его любовь, нежность, преданность, ревность, боль, страх в те последние дни в Венеции.
К сожалению, в романе есть ошибки, которые не влияют на сюжет, но без которых можно было обойтись. Например, как в 1920 г. Марии Павловне оказалось 40 лет, а её бывший муж стал Шведским королём? Или Мясин говорит, что в 1915 г. он не был хореографом и даже солистом – а кем же он тогда был? А позже упоминается, что он появился в труппе в… 1916, и это как-то могло повлиять на карьеру Григорьева. Или Мися жалеет Дягилева, потому что он рос без матери – а прекрасная Елена Валериановна, которую он обожал, уже никто?

Оценка – 5 –. Роман, скорее, на «4», но очень мне в настроение попал.

...

Настёна СПб:

ЛЕОНИД МЯСИН «МОЯ ЖИЗНЬ В БАЛЕТЕ»

На фотографии 1920 г. Дягилев, Мясин, Карсавина и Матисс стоят в каком-то поле возле железной дороги, и у них помятый и удивлённый вид. Оказывается, поезд, в котором они ехали, сошёл с рельсов и перевернулся набок:

Думаю, это самое живое описание во всех мемуарах. Ещё душевны воспоминания о детских и юношеских годах: Москва и Звенигород, училище, первые выступления в Большом и Малом театрах, выбор между драматической актёрской карьерой и Дягилевым (правда, выбирал он не два дня, а два месяца)… А дальше началось, за редким исключением, простое перечисление балетов и фамилий (заметила, что женщин Мясин почти всегда упоминает только по фамилии, мужчин – почти всегда по имени и фамилии). Запомнился момент о сотрудничестве с Сальвадором Дали: художник предложил использовать в балете о Тесее и Минотавре настоящую голову телёнка, от которой бы танцоры отрезали куски и ели их.
Леонид Фёдорович Мясин тяготел к полухарактерным, характерным и гротесковым партиям, создал собственный стиль на основе испанских танцев. «Волшебная лавка», «Треуголка», «Прекрасный Дунай», «Парижское веселье» – постановки комические, лёгкие, искрящиеся как шампанское. Ещё он поставил много балетов, что меня удивило, на религиозную тематику (начиная с неосуществлённой «Литургии»). На сцене, как пишет Александра Данилова (неизменная партнёрша Мясина в 1920-40-х, которую он упомянул два раза), Леонид притягивал к себе взгляд, всегда оставался солистом и танцевал страстно. Страсти я не вижу. Например, в Лифаре или Чабукиани огонь ощущается даже через старые фото. Мне кажется, весь темперамент Мясина, если можно так сказать, направлен внутрь себя.
Мне очень понравилось, что Мясин никого не опплевал, я в мемуаристах это ценю. С другой стороны, Леонид Фёдорович сгладил все углы. Что Мясин пишет об уходе из Русского балета в 1921 г.? Что он самостоятельная творческая единица и хочет независимой работы, что через столько лет естественно, что их творческий союз подошёл к логическому финалу (никакого личного тут нет совсем). Что Мясин пишет о своём возвращении в 1925? Словно он вернулся в семью, все обрадовались и вместе пили чай. Ага, например, Соколова вспоминает, с какой «радостью» его встретили, а Дягилев с ним практически не разговаривал. Но лучше так, чем злобствовать.
Впрочем, о поступках, показывающих себя не с лучшей стороны, Мясин тоже не упоминает (в книге в принципе мало о жизни и много о работе). Кроме одного. В октябре 1939 г. Мясин, чтобы не сорвать сезон в США, один отплыл через океан, по большому счёту, бросив труппу, и в Нью-Йорке начал репетировать с местными артистами. Раз он об этом написал, то не посчитал ситуацию нехорошей, а для меня штрих к портрету.
Леонид Мясин в воспоминаниях большинства современников остался человеком холодным, сдержанным и скупым. Зарабатывал Мясин хорошо. У него были дома в США и во Франции, на итальянском острове Ли-Галли отстроил виллу с башней. Леонид Фёдорович хотел создать на острове театр и творческую студию, но не удалось. В 1961 г. Мясин с семьёй приезжал в СССР, и даже хотел, чтобы его сын поучился в том же хореографическом училище, который закончил он сам. Я не поняла, почему Мясин пишет, что его родители похоронены в Звенигороде: его отец умер на Ли-Галли и похоронен в Позитано.
Книгу Мясин посвятил памяти Дягилева:

Для меня Мясин как был человеком-загадкой, так и остался.

Оценка – 4 +.

...

Настёна СПб:

«МНЕМОЗИНА. Документы и факты из истории отечественного театра ХХ века. Выпуск №7»

Начала читать альманах из-за продолжения дневников Брониславы Нижинской, но не только они оказались очень интересными. «О сколько нам открытий чудных…»
В сентябре 1924 г. Бронислава записывает, что Дягилев даёт ей в работу два балета, «Зефир и Флора» и «Моряки», а в январе следующего, что уволилась. В 1926 г. Нижинская ещё поставит в Русском балете модернистских «Ромео и Джульетту», и на этом всё. Ей не нравилось вмешательство импресарио в её постановки в угоду Лифарю и сам факт постановок сюжетных балетов. И начались метания и скатания Брониславы от попыток создать свою труппу, до Буэнос-Айреса, Иды Рубинштейн, Парижской оперы, Русской оперы. Позже Нижинская запишет, что у Дягилева тоже работала на заказ, но делала это с вдохновением и даже удовольствием. Большая же часть дневниковых записей посвящена любви к Шаляпину, и такая зацикленность даже пугает.
Виктор Дандре, рассказывая о гастролях Анны Павловой, бесконечно пишет об успешном успехе. Если в книгах Лифаря можно считать слово «нежность», то у Дандре «успех». Отдельный шедевр – гастрольные письма Василия Качалова за 1922-24 гг. Тут всё: и творчество, и зависть, и эгоизм, и деньги, и жизнь вчетвером, и пьянство.
Письма Фёдора Комиссаржевского Мишелю Бенуа явно отдают творческими авантюрами. Хотя мне было интереснее читать в комментариях, как известная оперная певица и мать Мишеля Мария Кузнецова-Бенуа-Массне бросила на произвол судьбы свою труппу в Южной Америке после провальных гастролей.
Очень интересны дневники Сергея Эйзенштейна, освещающие период его работы над «Валькирией». У режиссёра интересный взгляд на Чайковского и МХАТ. Хочу отметить публикацию фрагментов из книги Ричарда Болеславского «Пики вниз: Меж огней в Москве»: это редкий взгляд на Первую студию МХТ и на то, как революция буквально входила в репетиционный зал.
Но больше всего меня поразил Всеволод Мейерхольд, которому студент Борис Казанский писал письма, исполненные «лирического пафоса и экзальтированной влюблённости, требующей внимания.» Не ожидала.

Оценка – 5.

...

geyspoly:

дубль
На острие скальпеля (Блейк Одри)

С огромным интересом продолжаю следить за судьбой Норы Биди, одной из первых женщин-хирургов в Англии XIX века. В финале первой части ей пришлось покинуть родину и отправиться в Болонью. В то время Италия была одной из немногих европейских стран, где женщины могли получить медицинское образование и заниматься врачебной практикой.
Под руководством доктора Магдалины Моренко Нора осваивает технику кесарева сечения. Сегодня эта операция считается рутинной, но в XIX веке она была чрезвычайно опасной и нередко заканчивалась гибелью как матери, так и ребёнка. Автору удалось очень ярко показать, насколько сложным и рискованным было развитие хирургии в тот период.
Однако даже в сравнительно прогрессивной Италии женщинам, стремившимся стать врачами, приходилось преодолевать многочисленные препятствия. Мужчины по-прежнему считали медицину исключительно своей профессией. Норе пришлось особенно трудно: из-за болезни её опекуна, доктора Крофта, ей пришлось значительно раньше готовиться к экзамену на получение степени. Тем ценнее выглядит её успех. Получив диплом, она ставит перед собой новую цель: добиться права практиковать в гораздо более консервативной Англии. Очевидно, что на этом пути ей ещё предстоит столкнуться с множеством трудностей и прибегнуть к различным ухищрениям.
Больше всего меня возмутило поведение профессора Викери, который всеми силами препятствует прогрессу. Он не просто ретроград, а настоящий идейный противник любых перемен. Лично я считаю, что именно он как минимум наполовину виновен в апоплексическом ударе, случившемся с доктором Крофтом. Его упрямство, агрессивность и постоянное давление стали одним из факторов этой трагедии.
Радует, что героям всё же удалось отстоять свой дом, однако я уверена, что противостояние ещё далеко не окончено. История оставляет множество вопросов и намёков на новые испытания. Теперь остаётся только дождаться выхода третьей книги и узнать, как сложится дальнейшая судьба Норы.
Оценка: 5

...

Настёна СПб:

БОЛЬШОЙ ТЕАТР «АЛЕКСАНДР ГОРСКИЙ: балетмейстер, художник, фотограф»

С творчеством московского балетмейстера Александра Алексеевича Горского (1871 – 1924 гг.) я знакома только из книг Веры Красовской. Горский экспериментировал со старыми постановками, переосмысливал, смещал акценты, часто танец отходил на второй план, уступая место пантомиме, делал ставку на выразительность и характерность, иногда в ущерб строгой академической чистоте. Ну, в то время против академизма и бунтовали.
Для Александра Алексеевича балет был оживающим под музыку живописным полотном, а танцовщики – красками. Его «Дон Кихот», «Эсмеральда» – яркие примеры таких постановок.
Альбом представляет Горского как балетмейстера, художника, фотографа. В книге представлены эскизы костюмов и декораций, фотоэтюды и фотопортреты коллег и друзей, фотографии танцовщиков и сцен из спектаклей (как очарователен В. Рябцев в роли Марцеллины из «Тщетной предосторожности»), либретто балетов, похожие на цветы схемы расстановки фигур. Мне очень понравились его пейзажи.
Из артистов Александр Алексеевич работал с Александрой Балашовой, Софьей Фёдоровой и Михаилом Мордкиным, Верой Каралли и Александром Волининым, Екатериной Гельцер и Василием Тихомировым, ставил для Анны Павловой.
Совершенно прелестна подпись на фотографии, которую в 1915 г. Горский подарил Вере Светинской: «Милой Верочке Светинской, ясному солнышку в ненастный день; первому цветку, выглянувшему из-под снежного покрова веселой улыбкой на весь мир, – на добрую память А. Горский.»
Листала я альбом и печально подумала, что Александр Горский страдал психическим расстройством. Как и Софья Фёдорова, Вацлав Нижинский, Феликс Фернандес Гарсиа, Ольга Спесивцева…

Оценка – 5.

...

Тина Вален:

"Кардинал: роман о любви и власти" Элисон Уэйр дубль
Читая очередной роман автора, я восхищаюсь ее умениями описать эпоху, погрузить читателя в мир персонажей и делать это столь ненавязчиво, что хочется читать и читать, составляя собственное мнение о происходящем.
Главным героев этого романа стал кардинал Томас Уолси, канцлер при короле Генрихе, один из самых влиятельных людей описываемой эпохи. Довольно низкого происхождения, Томас смог подняться на вершину. Он стал почти таким же могущественным, как король, благодаря своему уму, честолюбию, упорству. Но эти же качества и вредили ему, ибо он хотел все больше богатств, власти. Автор показывает Томаса с юных лет и до самой кончины. Она не льстит ему, скрывая его недостатки. Связь с женщиной, вопреки церковному званию, гордыня, непомерные амбиции - все это, а еще Анна Болейн и Великое дело короля, стали причиной краха столь блистательной карьеры незаурядного человека.
Анны Болейн здесь не много, она где-то за кулисами, плетет интриги. Она так желала падения кардинала, не подозревая, что ее падение будет еще более громким. Кардинал умер раньше, чем познал полное унижение от рук короля, которого он искренне любил. И он не будет последним человеком, которого предаст Генрих.
5 баллов.

...

Тина Вален:

"Принцесса Целльская" Джин Плейди
The Princess of Celle
Первая книга в серии "Ганноверская династия" (любительский перевод, насколько я понимаю)

Я не очень люблю читать о представителях Ганноверской династии на британском троне, но я люблю творчество Холт/Плейди, поэтому, конечно же, читаю все, что есть.
Главной героиней этого романа должна была стать София Доротея, жена Георга Людвига, будущего короля Англии. На самом деле, в романе намного больше героев, сложно назвать кого-то главным, потому что все они связаны и история одного переплетена с историями многих других. Хотя и София Доротея в романе есть, и ее не назовешь счастливицей. Единственная дочь любящих родителей, она росла с уверенностью, что ее любят и все хотят сделать ее счастливой. Увы, в 16 лет она узнала, что это далеко не так. Ее выдали замуж за кузена, который не мог и не хотел приложить немного усилий и сделать брак, если не счастливым, то хотя бы терпимым для обоих. Георг Людвиг не глуп, но он груб и не воспитан, ему совершенно не подходит хрупкая и утонченная жена. Мне кажется, он просто понимал, что проигрывает ей в популярности. У Софии Доротеи было мало друзей и много врагов. Ей завидовали, хотя поводов для зависти было немного. Но ей не повезло вызвать ревность у могущественной фаворитки ее свекра Клары Платен. Это, и роман с Кёнигсмарком положило конец ее браку и сделало пленницей до конца жизни. Как по мне, так это слишком большая и несправедливая цена. Но что поделать, если ее муж - мстительный, завистливый мужлан. Софию Доротею очень жаль. Красивая, богатая и абсолютно несчастная женщина.
5 баллов.

...