Исторические романы и книги по мировой истории и культуре

Настёна СПб:

Немножко позлобствую.


Вчиталась в мемуары Алисы Никитиной, раньше я больше обращала внимание именно на балеты. Очень лихо Алиса скостила себе сначала 4 года, а потом и 9 лет (я покопалась в биографии её младшего брата теннисиста Владимира Ландау). До 1923 г. Она нигде не упоминает дат, и получается вообще смешно. А так воспоминания можно смело назвать не «Никитина о себе» («Никитина сама по себе»), а хвалебная песнь самой себе.
Если верить Алисе, то в С-Пб она занималась частным образом у Преображенской и Поляковой. Преображенская ставила её в пример старшим ученицам, а Легат хотел взять её сразу в старший класс государственного училища – Алиса с самого детства выделялась гениальностью в танцах. О занятиях Никитина пишет завуалированно, и может создаваться впечатление, что она училась в Императорском училище и только возраст и революция помешали ей его закончить. Из России она уехала вместе со своей преподавательницей Еленой Поляковой в 1919 г. (в этом году умер отец, мама с братом приедут позже). Сначала танцевали в Югославии, затем были Вена, Берлин в Романтическом балете Бориса Романова – и везде Никитина (наверное, ещё Ландау) сразу прима-балерина.
В общем, кто считает Лифаря и Долина самовлюблёнными эгоцентриками, тот не читал Никитину . Вот у кого самомнение зашкаливает – талантливая, гениальная, и все ей завидуют. Алиса утверждает, что Дягилев видел в ней уникальную прима-балерину и давал ей все ведущие партии (например, Терпсихору в «Аполлоне Мусагете» Баланчина) из-за её выдающихся данных. Даже её низкий рост Сергей Павлович возвёл в эталон. А свои неудачи Никитина списывает на зависть и интриги коллег.
К слову, в Русский балет она была принята вместе с Александриной Трусевич. Потом Александрина уйдет в монастырь. Об этом интересно узнать.
Как я поняла (Каттнер-Ульрих и др.), Сергей Павлович видел в андрогинной внешности и мальчишеской фигуре Никитиной идеальный типаж современной девушки и балерины и поначалу её продвигал («Зефир и Флора», «Ромео и Джульетта»). Плюс она подходила Лифарю технически (не могла его перетанцевать ) и по росту, они хорошо смотрелись вместе. Но Дягилев прекрасно видел её возможности и недостатки и раздражался, когда Алиса начала прибегать к влияниям извне.
Все (я не преувеличиваю) современники вспоминают, что Никитина была милой, не без таланта, с изюминкой, но не особо техничной, капризной и претендовала на роли не по способностям (хотя Флора и Кошка 100 % её роли). А её богатый любовник лорд Ротермир, бывший спонсором Русского балета, за неё приплачивал. Точнее, после лондонского сезона 1926 г. он начал давать деньги, если Алиса будет танцевать главные роли, и Дягилев, идя на компромисс, чередовал её с другими балеринами (Даниловой, Марковой). Это не было тайной, но в мемуарах Никитиной акцент смещён так, будто она была единственной, безоговорочной, незаменимой и главной звездой, а не одной из солисток высококонкурентной группы танцовщиц. Она обходит стороной факт, что её часто ставили в состав лишь для того, чтобы ублажить мецената. Кстати, в итоге Сергей Павлович высказал в лицо Алисе всё, что думает по этому поводу.

...

Настёна СПб:

ВЕРА КРАСОВСКАЯ «РУССКИЙ БАЛЕТНЫЙ ТЕАТР начала XX века. ТАНЦОВЩИКИ»

Как долго, но интересно читалась эта книга. Начало XX века – время балетных поисков, переходов, экспериментов. Непросто было артистам. Многие оставались по своим способностям и убеждениям сторонниками академизма, другие стали последователям хореографических экспериментов, большинство танцевали и в «старом», и в «новом». Многие не понимали границ своего таланта. Красовская рассказывает о творческом пути крупнейших балерин и танцовщиков Серебряного века, показывая, как исторические события влияли на искусство.

Автор интересно сравнивает Матильду Кшесинскую и Анну Павлову – обе приверженцы классики, но какие разные! Кшесинская всегда одинаковая: чётко зафиксированная поза, бриллианты, тщательно разученные страсти. Павлова свободная, гибкая, в ролях щедро расточающая душевные силы. Сравнение Павловой с Ольгой Спесивцевой тоже любопытно. Анна – импрессионизм, свет, стремящаяся ввысь; Ольга – экспрессионизм, «плачущий дух», сумрачная дымка.

…Пётр Владимиров однажды бросил в управляющего Крупенского портсигаром: «Таких чиновников, как вы, пруд пруди, а таких танцовщиков, как я, поискать.» Любимого танцовщика Николая II Красовская поругала за подражание Нижинскому. Нижинский во всех партиях был бесстрастным и бесплотным, Владимиров – плотским и чувственным. Но от его манеры танца, мужественной, стихийной, берёт начало героический стиль советского балета.

Сейчас я сяду на любимого конька . Дягилевскому балету вскользь посвящено несколько абзацев, мол, экспериментировали-экспериментировали, но одумались. А мне есть, о чём поразмышлять
(может, я в корне ошибаюсь).

Невозможно не согласиться с последним абзацем, но к первому у меня есть вопросы. «Спящая красавица» провалилась, по непонятной причине, но провалилась. Я где-то читала, что Дягилев сказал, что эта неудача ему знак – такие постановки не его. Почему Мясина и Нижинской для Красовской не существует? У Дягилева Баланчин в неоклассике поставил только «Аполлона», и мнение некоторых критиков (как Шайкевича), что Русский балет повернул бы исключительно к чистой классике, по-моему, спорно. Да, в 1929/30 г. он собирался ставить «Жизель», а ещё «Новое платье короля» Маркевича и балет Хиндемита (два последних должен был ставить Лифарь; на музыку Хиндемита хореографом изначально предполагался Баланчин, но концепция, если Долин не напутал, поменялась). Многие отмечают, что Дягилев оставался верен синтезу искусств (идея + музыка + хореография + сценография), никогда не отрицая, что база танцовщиков должна быть классической, а Баланчин стремился к «танцующей партитуре». Недавно я прочитала мнение худрука фестиваля «Дягилев P.S.» Натальи Метелицы, что в последние годы Сергей Павлович начал ставить спектакли на стыке жанров и двигался бы по этому пути.

Итак, тяжеловесный академизм не вписывался в новую эпоху, требовал обновления. Но каким должно быть это обновление, Красовская мне пояснить не смогла – или я не поняла, не отрицаю. Если Вера Михайловна уверена, что «свободный» танец, модерн, авангард, как жанры зашли в тупик (не конкретный балетмейстер, а жанры в целом) и оказались нежизнеспособны (и им не место на балетной сцене), а возможности классического танца неиссякаемы и безграничны, то почему советский балет ушёл в хореодраму? Почему новые балеты не ставят исключительно на той самой академической основе? Почему у нас в театрах идут всё те же «Баядерка» и «Конёк-горбунок» такими же, как в XIX веке?

Оценка – 5.

...

Настёна СПб:

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВ «СОКРОВИЩА КОЧЕВНИКА. Париж и далее везде»

Я невнимательно прочитала аннотацию, поэтому мои ожидания от книги не совпали с реальностью. Александр Васильев человек незаурядный, ему есть, что рассказать о себе, своей жизни и моде. Дело в том, что мне это не очень интересно. Вот о работе театрального художника, как «травить» хлоркой ткань, марганцовкой превратить синтетику в гипюр, я читала действительно с интересом. Разделяю мнение автора об абстрактном искусстве: не понимаю и эмоций при виде полос и квадратов не испытываю. Ещё Васильев описал, как попал на актёрскую «агентскую» разводку: мошенники, не зависимо от времени и страны, действуют одинаково. Остальное – для поклонников автора. А, про Исландию любопытно.
Книга – набор личных историй, повествование не линейное, перегруженное мелькающими «звёздными» именами и событиями. А я почему-то решила, что автор покажет картину жизни русской парижской эмиграции. Судьба подарила Александру Александровичу возможность общения с Ростиславом Добужинским, Ириной Одоевцевой, Валерием Пановым… Но большинство встреч подаются в манере, показавшейся мне поверхностной, сплетнической, а иногда вульгарной. Много фраз по типу: «Во время остановки отошла в ближайший лесок, присела под кустиком и мгновенно умерла», «Великая балерина была одета очень скромно – в чёрный плащ и платье от “Lanvin”…»
Можно и сплетни почитать, они тоже нужны. Я люблю сравнивать воспоминания и рассказы разных людей: кто как и что запомнил или понял, кто на кого какое впечатление произвёл. Но когда половина главы, где фигурирует Лиллан Алефельдт-Лаурвиг, состоит из неточностей и пересказа слухов, это настораживает. Ещё почему-то дамы, о которых рассказывает Васильев – Халинка Дорсувна, Галина Самсова, Матильда Кшесинская, Кристель Ли и другие – за редким исключением, ведут себя одинаково экстравагантно и развязно.
Я ожидала больше контекста, анализа, деталей о судьбах эмигрантов, а получила хронику успехов автора с налётом светских сплетен.
«Импровизация Фокина “Гибель Розы”» – это «Видение розы» или «Умирающий лебедь»?


Оценка – 4–/3+.

...

Тина Вален:

"Королевы эпохи рыцарства" Элисон Уэйр дубль
В своем очередном, масштабном и исторически достоверном, романе, Элисон Уэйр продолжает знакомить читателей с королевами Англии времен Средневековья. Не устаю поражаться, насколько тщательно автор описывает события, произошедшие так давно, что невозможно узнать так ли все было на самом деле. Но автор проделала огромную работу с документами, каждое ее утверждение подтверждено в ссылках и сносках в конце книги, и, поверьте, их очень много.
Из пяти королев, чьи судьбы описываются в данном романе, более всего мне известна Изабелла Французская, а наименее – Анна Чешская. Этот роман не художественное произведение, поэтому читать быстро его невозможно, многое подано в фактах, места вымыслу практически нет. Как нет и навязывания своего мнения. За что я и люблю данного автора, так это за ее старания остаться нейтральной стороной и показать описываемые события или людей, без прикрас или очернения. Но вот в адрес Изабеллы Французской, автор не удержалась от ремарки, что не считает справедливым данное ей прозвище Французская волчица. И я с ней согласна. Вообще, меня удивляет, что короли, в большинстве своем, были очень подвержены влиянию. Фавориты буквально руководили Эдуардом II, что унижало его, как короля. И как мужа тоже, потому что он допускал плохое обращение с женой. Неудивительно, что гордая Изабелла озлобилась и захотела мести. Да, потом она так же, как и бывший муж, попала под чужое влияние, но она же женщина и от нее, в те времена, ожидали подобного. Женщин считали слабыми, истеричными, но их ценили, как пешек для матримониальных планов во благо государства. Как юную вторую жену короля Ричарда II, Изабель. Слишком юная жена, слишком юная вдова. Она, как и Анна Чешская, не оставила особого следа в истории Англии.
Было очень интересно узнать некоторые факты. Что ели, во что одевались, какие суммы тратили венценосные особы. Так же, понравилось мне составлять генеалогическое древо королей Англии. Когда-то я уже делала это, читая романы Виктории Холт, сегодня с удовольствием повторила, освежив знания.
5 баллов.

...

Настёна СПб:

ХАРКУРТ АЛЬДЖЕРАНОВ «МОИ ГОДЫ С ПАВЛОВОЙ»

Русское издательство сослужило книге плохую службу, поменяв название мемуаров английского танцовщика «Мои годы с Павловой» на «Анна Павлова. Десять лет из жизни звезды русского балета». Альджеранов, он же Харкурт Алджернон Лейтон Эссекс, рассказывает о своей творческой жизни в балете Анны Павловой.
Недавно я читала интервью Лифаря, данное в Польше в 1935 г., где он хвалил польских танцовщиков и сказал, что в его время дягилевская труппа большей частью состояла из поляков. Когда в 1921 г. Элжди пришёл к Павловой, её балет можно было смело назвать польским, немного «разбавленным» русскими и американцами. В отличие от балета Дягилева, где разговаривали и вели документацию на русском (хочешь понимать – учи язык), а к Сергею Павловичу обращались исключительно Сергей Павлович, у Анны Павловой (в книге она фигурирует как «Павлова» или «мадам») каждый говорил на своём. Первым делом Альджеранов решил учить польский.
Танцевать в труппе Павловой – значит бесконечные гастроли, жизнь на колёсах, палубе и в не самых хороших гостиницах. Даже скажу некрасивое слово «чёс». Северная и Южная Америка, Австралия и Новая Зеландия, Япония и Китай, Индия и Египет, ЮАР и Европа – и так по кругу. И голова тоже кругом. Альджеранов вспоминает историю, как однажды его коллеги, выскочив из поезда, не пересели в другой, а побежали заселяться в отель. С дисциплиной там вообще беда.
Зато море впечатлений и вдохновения, особенно мне понравилось, как интересно и красочно Альджеранов описывает Японию и Индию. Из каждого местного народного танца Павлова что-то брала для себя. Элжди, будучи характерным, тоже с энтузиазмом начал обучение. Ещё он занимался современным танцем, хорошо отзывался о Мэри Вигман, но Дандре был большим сторонником классической классики, чем сама мадам, и не хотел ставить в программу подобные номера. Но однажды вышел прокол с «Баядеркой», которую ставил Николай Сергеев, а труппа считала балет настолько устаревшим, что не могла воспринимать всерьёз.
Самой балерины в книге не очень много. Альджеранов вроде хочет показать, что Анна Павловна не была «неприкасаемой дивой», а заботливым руководителем, но именно такой она мне показалась. С одной стороны Анна Павловна дарила членам своей труппы подарки на Рождество, организовывала культпоходы, хорошо платила. При этом как-то легко расставалась с танцовщиками (с тем же Альджерановым), постоянно кто-то уходил-приходил, а однажды балерина не поняла, о какой танцовщице её спросили, хотя девушка долго с ней работала; мадам не знала, в каких условиях живут танцовщики на гастролях. Для меня она осталась загадочной и таинственной.

Оценка – 4.

...

Тина Вален:

"Принц и квакерша" Джин Плейди
Книга №4 в серии "Ганноверская династия"
Любительский перевод
Вот не люблю я Ганноверскую ветвь династии на английском троне, они такие немцы, особенно первые два Георга. Георг Третий, о котором идет речь в данном романе, уже больше англичанин. Он родился в Англии, говорит на английском и, несмотря на молодость, хочет быть хорошим королем. Но Георг не ожидал, что это случится так рано, его отец, принц Уэльский, неожиданно умер, и наследником стал он, 13-летний мальчик. Он не отличается острым умом, он наивен, склонен идеализировать мир. Если влюбился - значит должен жениться. А уж если твоя возлюбленная воспитана в строгости квакерского учения, тогда тем более ваша связь грех.
Как и всегда, автор смогла заинтересовать происходящим. Георг мне скорее нравился, чем нет, и стал он не плохим королем, особенно в начале своего правления. И он стал верным мужем, пусть и не для Ханны. Но она не могла стать королевой, как и ветренная Сара Леннокс, которой был увлечен король. Хотелось бы узнать, что же на самом деле случилось с Ханной, я догадываюсь, но хоть бы пару слов о ее жизни после принца хотелось бы прочитать.
5 с минусом.

...