Марья:
» Глава 2 (окончание)
Девочки глава тяжелая и содержит не нормативную лексику. Тапками чур не кидаться.
Глава 2 окончание.
После нескольких минут ворчания и проклятий, веревка, наконец, поддалась. Освободив лодыжки из плена, Лысый рывком поставил меня на ноги, которые тут же подогнулись, и я со стоном повалилась обратно. Адская боль пронзила нижние конечности и, чтобы не плакать, я уткнулась лицом в грязный плед, которым была накрыта кровать. От ломоты в ногах на глаза наворачивались слезы. Сцепив зубы, я все же не смогла удержать боль в себе, она рвалась из меня тихими приглушенными всхлипами.
-Ну, чего разлеглась? – Спросил нетерпеливо бугай, поставив опять меня на ноги.
Тысячи иголок впились в мои ступни, а в глазах потемнело от резкого подъема.
- Ноги затекли, – простонала я в ответ.
- А, ну ты это… потопчись, чтоб кровь разошлась.
Только через несколько минут он почти волоком вытащил меня из комнаты. Я растерянно огляделась. То помещение, в котором я оказалась, больше напоминало сарай. Драное мебелишко, шмотье и прочие истрепанные временем вещи громоздились горами. На грязном немытом полу валялись окурки, фанти-ки, какие-то мятые бумажки, огрызки. Доисторические обои местами были оборванны, и кое-где лох-мотьями свисали со стен, обнажая серую штукатурку. Два маленьких оконца были зашторены непонят-ными рваными тряпками. А запах! Кислый, неприятный, вызывающий отвращение.
- Чего оглядываешься? Не нравится, да? – послышался из-за спины издевательский голос Лысого.
- С чего ты это взял? – Я решила не злить его.
- А типа я не вижу, что рожу скуксила...
Откуда он может видеть, что мне нравится или не нравится, если идет вслед за мной? Но я благоразум-но промолчала.
Лысый вывел меня на двор. Тишина и темнота, хоть глаз выколи, и только свет из открытой двери не-много освещал еле заметную в грязи тропинку.
- Мы за городом? – поинтересовалась я.
-Ты ссать хотела, так вот иди и делай свое дело.
Я не поняла, где делать-то? Что, прямо здесь? Этот вопрос невольно вырвался из меня.
- А ты думала, я тебе унитаз принесу и шторочками завешу? – заржал он над своей тупой шуткой.
- Ну, хоть руки развяжи, я же зубами стянуть джинсы не смогу.
- Так я тебе помогу, – невозмутимо ответила эта горилла и двинулась ко мне.
Я рванула в сторону темноты, от ужаса не соображая, что делаю. Под ногами с противным чавканьем разъезжалась в стороны грязь. И я в любую минуту могла поскользнуться и упасть. Но, не обращая на это внимания, я неслась сломя голову, не видя и не соображая, куда бегу, производя столько же шума, сколько производит медведь, ломящийся сквозь чащу. Сзади несся мой провожатый, громко топая и активно ломая ветки. Но у меня было преимущество, - в отличие от него, я спасала свою жизнь и пото-му умудрилась даже оторваться от преследователя на несколько метров. Расстояние между нами уве-личивалось, и вместе с ним удалялось тяжелое дыхание моего похитителя.
Тропинка резко свернула в сторону, и я побежала дальше по пожухшей траве. Надо быстрее! Быстрее! Еще быстрее!
И тут нога подвернулась, и я, сделав кувырок, оказалась на спине. А через мгновение пришел удар в бедро, а за ним боль. Я заорала.
- Побегать решила, сука? – Бешеный голос Лысого окатил меня злостью.
Потом еще удар, и еще. Удары сыпались на меня как из рога изобилия. Я пыталась увернуться от пи-нающих меня ног, но удары продолжались, и я не знала, с какой стороны в очередной раз придет боль.
- Ори, сколько влезет, – и снова пинок под бок, - все равно тебя никто не услышит, – и еще один удар по голове.
Я уже не кричала, а только сжалась в комок, насколько позволили мне связанные за спиной руки. Мое тело стало сплошной мукой, и эта пытка была бесконечной. Я уже не слышала, что он выкрикивал, - меня поглотила боль. Она была эхом отдавалась в теле после каждого последующего тумака по ногам, по ребрам, по голове, по лицу… Боль стала моим вторым я.
Не знаю, сколько это длилось, но вдруг удары резко прекратились. Но мне не дали передышки. Схва-тив за волосы, мужик потащил меня в дом.
Мерзкая стылая жижа, в которую превратилась земля после дождей, забивалась в рот и не давала ды-шать. Сквозь боль, сводящую с ума, я попыталась сплюнуть, но привкус земли и крови от прокушенной губы остался на языке. Наконец, пытка закончилась, и меня водрузили обратно на кровать как мешок с картошкой.
- Поиграть, сука, вздумала? Ну, так давай поиграем. – Его слова доносились до меня сквозь боль и сле-зы. Амбал резко перевернул меня на спину. Я думала, что больнее быть уже не может. Оказывается, может. От рывка внутри все взорвалось, а из глаз опять потекли слезы. Я закашлялась, и кашель силь-ной болью отдался в груди.
Лысый своими ручищами разорвал куртку, оголив меня. Грудь опалил холодный воздух.
-Ого! А сиськи классные!
Его мерзкие лапы начали ощупывать мое тело, жадно блуждая по груди и животу и, наконец, дошли до застежки джинсов. Ненависть помогла мне обрести силы и, несмотря на боль, я резко ударила мучителя ногой в живот. Громила, не ожидая такой силы от избитой девушки, отлетел к стене. Я же в это время начала отползать в противоположном направлении.
-Ах ты, сука! Ты еще поплатишься за это, – сплюнув в сторону, здоровый детина с яростью посмотрел на меня. Эти несколько мгновений, когда его налитые кровью глаза смотрели в мои, превратились в вечность. И я была уверена в том, что если даже и вылезу из этой передряги живой, то глаза Лысого будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Я замерла как кролик перед удавом, а он медленно двинулся ко мне. Его лицо опять искривила мерзкая улыбка.
- Нет, пожалуйста, нет! - В истерике сначала молить я, также медленно отползая от него. Ему бы хвати-ло одного резкого рывка, чтоб настичь меня, но он забавлялся игрой. Так же, как и мерзкий старик, на-слаждавшийся моими мольбами.
Я прекратила плакать и просить. Поняла - это бесполезно. Я только доставляю этой горилле дополни-тельную радость своим унижением.
Происходящее напоминало ужасный сон, от которого невозможно было проснуться. В жуткой тишине я отползала на край кровати, а он продолжал приближаться, пялясь на мою голую грудь.
-Ну что, мышечка, поиграем?
- Постой, а как же деньги? – истерически выкрикнула я.
-А что деньги? Ты думаешь, твои предки не отдадут нам их, даже если я с тобой немножко поиграю?
-Но вы же обещали!
- И ты поверила? Неужели ты подумала, что мы ослушаемся старика? А зря. Я хочу быть первым. А ты молодец, что отправила Худого… А то он, как всегда, был бы первым в очереди. Но мы опередим его, правда, киса?
И бугай, ухватив меня за ремень джинсов, начал тащить к себе. В бесполезной попытке удержаться, я уперлась ногами, съезжая к амбалу вместе с пледом. А затем подняла ногу с намереньем ударить его, но Лысый оказался ловчее, он кинулся на меня, подминая под себя. Мои ноги оказались раскинутыми по сторо-нам, а грудь опять разорвала боль, от которой перехватило дыхание.
Я почувствовала, как его пальцы с длинными обломанными ногтями царапают мою кожу, а затем начали возиться с непослушным ремнем. Я понимала, что моя борьба бесполезна и ни к чему не приведет, и все же попыталась вырываться, за что и получила кулаком по лицу. Видимо, на мгновение я отключилась, а когда очнулась, то была в комнате одна. За дверью что-то с глухим звуком ударилось, а затем посыпалось с металлическим звоном.
Через минуту бугай вернулся, неся в руке тесак. Поигрывая ножом, он приближался ко мне, а я не мог-ла отвести взгляда от холодной стали, поблескивающей в свете лампочки. Если до этого у меня была надежда, то при виде ножа она угасла.
«Это конец…», – пронеслось у меня в голове.
А дальше все было как в дымке. Лысый приблизился ко мне и приставил нож к груди. Мое сердце за-трепыхалось как бешеное, его стук отдавался в ушах. Поводив ножом по моей груди, похититель опустил его к животу. Я по-прежнему не могла оторвать взгляда от холодной стали металла, беспомощно наблюдая, как тесак царапает мне кожу.
Громила расстегнул мои тугие джинсы, а затем нож в его дрожащей руке опустился вниз коснувшись моей талии. Лысый просунул лезвие острием вверх между кожей и жесткой материей, нятянув ткань. Когда джинсы бесполезной тряпкой распались по сторонам, наступила очередь трусиков. И тут он уже не медлил, - ловко подцепив тонкое кружево кон-чиком ножа, Лысый резким движением разрезал тонкую преграду между нами, а затем нож переместился опять на мою грудь. В то время, пока холодная сталь прижималась к моей коже, насильник торопливо расстегивал молнию на своих джинсах.
Неловко взобравшись на меня, он покачнулся и снова оцарапал мою кожу ножом. Из пореза на груди потекла маленькая струйка крови. Лысый лизнул меня по щеке, обдав смрадом изо рта, чем вызвал поток отвращения и ненависти. Но нож, как будто приклеенный ко мне, надежно отбивал желание сопротивляться. Несмотря ни на что, я отчаянно хотела жить. И сейчас это желание было сильным, как никогда.
Мерзкие пальцы прошлись по моему бедру, задев ушиб, и я вздрогнула от острой боли. А затем я опять дернулась и почувствовала, как острие вдавливается в кожу. Потом он начал щупать у меня между но-гами и залез пальцами туда…
- Ого!! Так ты еще целка! – Ухмыльнулся он мне в лицо, дохнув перегаром и луком. Я подумала, что меня сейчас стошнит прямо на него. Мужчина же прижался своими толстыми мокрыми губами к мо-ему рту, одновременно тычась своим толстым эрегированным членом между моих ног, елозя своим пахом по промежности.
От ужаса я уже почти теряла сознание, не понимая, где я нахожусь, и что со мной происходит. Еще чуть-чуть, и его член, наверное, разорвал бы меня надвое. Но тут произошло нечто, заставившее на-сильника остановиться. Лысый вдруг замер и прислушался к чему-то.
- Черт, – проговорил он зло и слез с меня. – Не спеши радоваться, это Худой приехал.
Тогда и до меня отчетливо донесся звук работающего мотора и шин, скребущих по гравию. С глухим вздохом бугай поправил одежду и, напоследок окатив меня масленым взглядом, вышел из комнаты. Я не торопилась радоваться временному избавлению от мучений, понимая, что это приехал второй на-сильник. И теперь меня терзать будут уже двое.
...