Любовь через запятую (СЛР, 18+)

nimfa:

Да все верно

Вот тут согласна не каждый мужик потянет такой характер

Не потухли еще чувства

Пора его разорвать))

Ковалев слишком самонадеян))

Соня раньше то не прислушивалась а сейчас и подавно не станет.

...

nimfa:

 » Глава 11

Долбаный Франц с Шатохиным и их тренировки ощутимо съедали мое время. Приходилось постоянно корректировать текущие дела и подстраиваться — это злило и раздражало. Пришлось даже встречу с Уваровым перенести из шикарного ресторана, в который он меня пригласил, на гоночную трассу.
— Рада тебя видеть, — произнесла, остановив мотоцикл у ограждения и снимая шлем.
— Ты умеешь удивлять. Не страшно на такой скорости? — при виде меня его взгляд сразу потеплел.
— Хочешь попробовать?
— Не думаю, — он улыбнулся. — Скорость это не мое.
— Против подобных увлечений?
— Если это делает тебя счастливой, то как я могу быть против.
Я потянулась к нему, оставляя короткий благодарственный поцелуй на его губах. Но он удивил. Положив ладонь на мой затылок, привлек к себе, беря мои губы в плен. Более откровенно, чем я могла от него ожидать, но приятно.
— Лаврова! — громкий оклик Франца огласил кольцо, даже рев мотоциклов не заглушил его ор. И чего так рычать? — На трассу, живо!
— Мне пора, — улыбнулась Илье, напрочь игнорируя недовольное рычание драгоценного Романа Станиславовича, будь он неладен.
— Я сейчас уеду, но на неделе буду свободен.
— Напиши мне, — произнесла, натягивая шлем, и, прогазовав, сорвала мотоцикл с места.
Вчера вечером трассу расчистили грейдером, подровняв полотно. Это обычная практика, только был один минус — грейдером повыворачивало камни и, хотя работники прошлись на два круга, собрав большие булыжники, местами они все равно попадались, причиняя ощутимое неудобство. Выжав газ, взяла возвышенность и, не успев изменить положение тела, чтобы перенести центр тяжести, напоролась колесом на огромный булыжник.
Потеря равновесия, излишний наклон, руль вырвало из рук, и я слетела с мотоцикла. Пыль, камни, грязь. Удар о землю смягчила защита, но в глазах все равно потемнело на доли секунды.
— Ты как? В порядке? — Миха склонился надо мной, помогая сесть и снять шлем. Его дыхание сбилось — видимо, бежал.
— Да. Все хорошо, — я поднялась на ноги, только сейчас начиная ощущать боль в колене. От удара защиту сорвало, и через порванные штаны виднелась огромная ссадина. — Там камень. Прямо колесом на него попала.
— Идти можешь? — кивнул на ногу Шатохин, глуша эндуро и поднимая его с земли. Попыталась наступить на ногу — болит, но терпимо.
— Да, нормально.
— Пошли осмотрим тебя, — он, припарковав мотоцикл у ограждения, подставил плечо, но я отказалась и просто шагала, прихрамывая, рядом с ним.
— Сто лет не слетала.
— Всякое бывает.
Возле здания администрации Миха подозвал какого-то мужчину.
— Пройдитесь еще на два круга, расчистите трассу от камней.
Открыв передо мной дверь, завёл в кабинет.
— Посиди тут, сейчас медсестру позову.
— Да все нормально, Мих. Просто аптечку принеси и воды.
— Может, подорожника сразу? Поплюешь, приложишь и все пройдет. Мозг мне не сношай. Врач осмотрит — только тогда отпущу.
Спорить с ним не было ни сил, ни настроения.
— Окей, барин, тащи своего лекаря, — выдыхая, потянулась за бутылкой с водой, ибо в горле пересохло как в пустыне.
— Вот так бы сразу.
Шатохин вышел за дверь, а я, сделав пару глотков, откинулась на кресле, прикрыв глаза. Колено болезненно пульсировало, но я упорно старалась это игнорировать.
— Вот что бывает, когда не слушаешь, что тебе говорят, — раздался крайне недовольный голос Франца.
— Мамочку выключай, тебе не идет, — я открыла глаза, встречая его злой взгляд.
— Летела эпично, зрелищно и красочно. Молодец. Но в соревнованиях ты не участвуешь.
— С хрена ли? — поднялась со своего места, готовая вцепиться ему в горло, чтобы стереть с его лица эту высокомерную уверенность в себе.
— Я запрещаю.
— А ты мне кто, чтобы что-то запрещать? Муж? Любовник? Брат? Отец? – выплюнула слова ему в лицо, глядя в глаза, где уже вовсю клубится тьма.
— Ты никто. Поэтому не лезь в мою жизнь и в мои решения. Твоя трасса вся в камнях. Это твой косяк и твоя вина как организатора, и не надо сейчас перекладывать свою ответственность на чужие плечи. Хотя о чем это я, ты всю жизнь только этим и занимаешься.
Сделала шаг, чтобы уйти, а то еще слово, и я бы вцепилась ему в лицо, но он остановил меня, схватив за руку чуть выше локтя.
— Это ты мне про ответственность сейчас говорить будешь? Та которая, прервав заезд, сосется со своим хахалем, а потом с затуманенным мозгом выезжает на трассу, и, витая в розовых облаках, не замечает камень на своем пути?!
Я вскинула свободную руку, чтобы влепить ему пощечину, но он перехватил, сжав свои пальцы на моем запястье.
— Еще раз замахнешься… — процедил сквозь зубы.
— То что? — вскинув с вызовом подбородок, посмотрела прямо в его глаза со всей злостью, на которую была способна в этот момент, стараясь не чувствовать, как его пальцы, державшие мои руки, жгли кожу своим теплом даже через одежду. А вместо ответа — он жёстко рванул меня к себе, и губы прижались к губам, сквозь неприятие, сопротивление и вполне закономерный отказ. Удерживая, сжал в своих руках, запустив одну ладонь в мои растрепанные волосы, он стирал с моих губ тень Уварова.
Протестуя, укусила до крови за губу, вспарывая зубами кожу, но он лишь притянул еще сильнее, углубляя поцелуй, игнорируя мое мычание и вкус крови. До тех пор, пока я не ответила. Страсть, словно яд, уже бежала по венам, разъедая сосуды, разбивая на мелкие куски мой разум, смывая злость и адекватность. Танец языков, губы по губам, до нехватки кислорода — и сердце срывалось, сбивалось с ритма, обнажая то, что давно похоронила, закопала в душе.
Стук в дверь болезненно выдернул в реальность, заставив нас отстраниться друг от друга. Франц выругался, проведя пятерней по своим волосам, и сделал шаг назад.
— Ну, кто тут у нас больной? — в кабинет зашла улыбчивая женщина средних лет с медицинским чемоданчиком в руке, а я, не ощущая собственного тела, опустилась в кресло. Меня все еще разносило на атомы, и понимание, болезненное, колкое, неприятное, вгрызалось в душу: сколько бы лет ни прошло, я всегда буду на него реагировать. Он как клеймо, тавро, выжженное на моей душе. Эта мысль причиняла боль. Но она же отрезвляла, помогая сбросить с себя окутавший разум дурман.

...

ma ri na:

С реакцией на Франца всё понятно. Но с этим надо что-то делать, потому что получаются грабли, которые, как утверждает Лаврова, ей нафиг не нужны. Ну-ну... Спасибо за продолжение)

...

nimfa:

 » Глава 12

— Итак, моя дорогая, сотрясения нет, переломов нет, вывихов нет. Ушиб левого колена и плеча, — констатировала медсестра, — пока она не сказала про плечо, я даже не понимала, что почти не могу им шевелить. – Сейчас напишу список препаратов, а еще — две недели покоя. Никаких мотоциклов. Если будет сильно что-то болеть, едешь в травмпункт и делаешь снимок.
— Хорошо. Спасибо, — ответила, беря из ее рук лист с рекомендациями и краем глаза замечая, как Франц выходит из кабинета. Наконец-то.
Еще раз поблагодарив медсестру, я поднялась с кресла и вышла в коридор, почти моментально услышав злое рычание Франца вперемежку с матом. Судя по контексту, Шатохин огребал за неподготовленную трассу. Желая быть незамеченной, вышла на улицу, ковыляя к парковке, на которой оставила своего железного коня.
— Только попробуй в таком состоянии сесть на байк, — тут же раздалось в спину. Все-таки вездесущий. Но сил сражаться с ним в словесных баталиях у меня не осталось. Хотелось домой, залезть в теплую ванну и зализать свои раны, как физические, так и душевные.
— Иди, дальше на Шатохина ори, — ответила, оборачиваясь и встречая его недовольный и обеспокоенный взгляд.
— Я отвезу тебя.
— Нет, — твердо, уверенно, категорично. В моём ответе не было ни тени сомнения. Ромка промолчал, окинул меня взглядом и, стиснув челюсть, недовольно повел головой, будто принял решение, которое ему совершенно не нравится.
— Вызову такси. Байк позже пригоню. Такой вариант устроит?
— Хорошо, — кивнула, соглашаясь. Скорее больше для того, чтобы он от меня отстал и я как можно быстрее оказалась подальше от него. — Спасибо.
***
Усадив Софью в такси, проводил взглядом машину, сжимая в руке ключи от ее байка. Все такая же упертая, безрассудная и сводящая с ума. В мозгах до сих пор кисель, а губы все еще фантомно ощущали поцелуй. Закурив, сплюнул на землю. В паспорте мне уже давно перевалило за тридцатку, а я все так же становился импульсивным идиотом, если дело касалось ее. Когда это закончится? И закончится ли?
Шумно выдохнул. Надо ехать искать Ленку, чтобы разом закрыть все вопросы с документами. Завтра будет до нее: весь день расписан по часам, еще и встречу с Сорокиным надо куда-то впихнуть.
Когда я остановил машину возле старой «засраной» общаги, меня внутренне передернуло от одной мысли, что моя дочь могла бы тут жить, не забери я ее тогда с собой. Переполненные мусорные баки в нескольких шагах от входа в подъезд. Вонь, смрад и стаи бродячих собак и крыс. Спящий алкаш в подъезде прямо как вишенка на торте, завершающая эту картину беспросветного отчаяния.
Внутри оказалось не лучше. Ободранные, обшарпанные, исписанные стены, загаженные площадки. Дверной звонок не работал. Выругался, постучав в дверь носком ботинка. В ответ тишина. Ударил еще пару раз, сдерживаясь, чтобы с ноги не выбить ее на хрен.
— Кто такой смелый, блядь? — раздалось за дверью, и она, наконец, распахнулась. Мужик неопределенного возраста, подпитый, с сигаретой во рту, при виде меня сразу подобрался. — Те че надо?
— Ленка дома?
— Какая?
— Смирнова.
Мужик, перекинув сигарету на другой край рта, отступил в сторону, пропуская меня в захламленный коридор.
— Третья комната, — бросил, скрываясь за соседней дверью.
Я не сразу ее узнал. Мало что осталось от той симпатичной женщины, которой она когда-то была. Сейчас передо мной сидела пропитая насквозь алкашка неопределенного возраста с опухшим лицом. Остриженные коротко волосы, давно не мытые, были собраны в куцый хвост. Напротив нее за столом спал, уткнувшись в сложенные руки, какой-то мужик. В комнате спертый воздух и вонь.
— Какие люди пожаловали! Сам барин явился! А где псы твои дворовые? Хвосты поджали? — ее хриплый смешок вызвал отвращение. — Будешь? — произнесла, потянувшись за бутылкой водки и плеснув себе в чашку, выпила залпом.
— Нет, спасибо. Выйдем. Поговорим.
— Тут базарь.
— Я сказал, выйдем.
— Он сказал! Надо же! — заголосила Ленка, отчего ее собутыльник заворочался.
— Не вынуждай меня применять силу, — процедил сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее за шкирку, как паршивую кошку, и не вышвырнуть в коридор.
— Да, надо же… — снова начала Смирнова, но у меня уже закончилось терпение.
— Встала и вышла, — зло обрубил, не давая ей договорить.
— Да, ладно, ладно. Не быкуй, — она встала, вскинув руки в примирительном жесте.
Находиться в этом клоповнике даже лишние десять минут было невозможно, поэтому, подталкивая Ленку к выходу, спустился к машине.
— Садись.
— А карета-то понтовая, — и снова этот омерзительный хриплый смешок. Тратить лишние слова на нее не хотелось, как и заводить с ней какие-то разговоры, не касаемые напрямую того вопроса, с которым я вынужден был сюда приехать.
— Мне нужно, чтобы ты подписала документы...
— Хрен тебе, — перебила на половине фразы, чем взбесила еще больше. Нервно повел головой, сдерживаясь изо всех сил.
— Дослушай до конца, блядь. Ты за пять лет не вспомнила о существовании дочери, не надо тут изображать из себя мать-героиню. Назови сумму, скажи, сколько ты хочешь денег, и поставь подпись на отказ от родительских прав. Сделай хоть что-то хорошее для своей дочери, не усложняй ей жизнь.
— Что, вот так просто любую сумму забашляешь? — наверное, я все-таки идеалист, ибо все еще надеялся, что она сейчас спросит про Варвару, а не про бабки. Но чуда не произошло.
— Любую, — ответил, не поворачиваясь в ее сторону, и, приоткрыв окно, подкурил сигарету, чтобы хоть немного перебить запах, что от нее исходил.
— А если я пятьсот тысяч попрошу?
— Получишь пятьсот.
— Сначала бабки — потом подпись, — я нажал на кнопку, заблокировав двери машины, и потянулся к папке с доками. Протянув ей документы и ручку, достал из бардачка заготовленную пачку денег. Честно думал, что попросит больше. Но она оценила нашу дочь в пятьсот тысяч, всего в пятьсот…
— Подписывай, вот деньги, — бросил пачку на панель.
— Настоящие, что ли? — в голосе и страх и восторг.
— Проверь.
Она дрожащими руками вытащила из пачки купюру и посмотрела на свет.
— Смотри, если обманешь…
— Подписывай, — произнес с нажимом.
Пока она все заполняла, я выкурил уже вторую, стараясь унять бурлящий вулкан эмоций. Выходило плохо. Но когда она закончила, я взяв себя в руки и, сжав зубы, проверил каждый лист, дабы исключить возможность еще одной вынужденной встречи с этим подобием женщины. Убрав документы, кивнул на пачку денег и разблокировал двери. Она жадно схватила ее и, разделив на части, рассовала купюры по карманам своих засаленных штанов, а остатки засунула в лифчик.
— За подгон спасибо.
— Свободна.
Дождавшись пока она выйдет, тронул машину с места. Вроде радоваться надо, но на душе было тошно. Бросил взгляд на панель — на часах уже больше пяти. Надо еще по пробкам успеть добраться до детского сада, а то Варя обижается, когда я забираю ее последней.

...

ma ri na:

Настасья, привет) Как-то всё очень взрывоопасно между ними. Каким образом выправить ситуацию не представляю. Спасибо за продолжение)

...

nimfa:

 » Тизер к 13 главе

— Как тебя пропустили?
— Там все еще сидит Людмила Петровна — прелестная женщина, до сих пор меня помнит, — произнес все так же невозмутимо-расслаблено, и, потянувшись, совершенно наглым образом, забрал мой кофе. — М-м вкуснотища, — отхлебнул, изображая истинное удовольствие, полностью игнорируя мой испепеляющий взгляд.
— Я сейчас тебя с лестницы спущу! Твоя наглость уже выходит за все разумные границы.
— Я не успел позавтракать, а ты явно не пригласишь меня на кофе.
— Я тебя сейчас приглашу на яишенку из твоих кокушек. Хочешь? Ключи отдай и катись колобком.
— Ты всегда так злишься из-за кофе? — он, оттолкнувшись от стены, сделал шаг ко мне, и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять его намерение. Нет, нет, нет. Мне вчера хватило.
— Даже не надейся, — одна фраза, шаг назад, и я закрыла дверь прямо перед его носом, тут же щёлкнув замком, на всякий случай.
— Когда ты успела стать такой трусихой, Сонь? — насмешливо раздалось из-за двери.

...

ma ri na:

Какой кошмар. Пропадёт же, сдохнет от водки. По-другому, увы, нельзя было, только откупиться. Спасибо за продолжение)

...

nimfa:

 » Глава 13

Меня разбудил телефонный звонок. Оторвав голову от подушки, впервые ощутила, как у меня болит все тело. На экране телефона мигал номер Уварова. Отвечать не хотелось. Он снова будет меня куда-нибудь звать: ресторан, кино, выставки… А я сегодня ни петь, ни рисовать. Переключив телефон в режим полетов, уронила голову на подушку и сама не заметила, как снова заснула.
Когда я в следующий раз открыла глаза, на часах уже был полдень. Морщась от боли в плече и колене, отскребла себя от постели и поковыляла в душ. В последний раз я слетала с мотоцикла, когда мне было лет пятнадцать, я уже и забыла, насколько это больно и неприятно. Теплые струи воды скользили по коже, прогоняя сон, голова начала работать и так некстати подкидывать мне воспоминания о вчерашнем дне. Хреновом дне во всех отношениях. Выбравшись из душа, завернулась в халат. Кадры вчерашнего дня проносись в памяти, и это не были кадры падения или флирта с Уваровым, это был Франц — его руки, губы, тепло и аромат его кожи, и … Черт! Хватит. Надо идти варить кофе и перезвонить Илье. Не стоит витать в облаках, с них очень больно падать. Я уже через это проходила, и поняла/выучила, что мгновения полета совершенно не стоят сломанных крыльев.
Стоило только выключить авиарежим на телефоне, как тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщения с просьбой перезвонить, Егор, Гришина, Уваров. Я сегодня прямо нарасхват. Набрала брату и, включив громкую связь, принялась колдовать над кофе — единственным волшебным эликсиром, способным воскресить во мне бодрость жизни.
— Привет, систр! До тебя, как до президента, не дозвонишься, — раздался басистый голос Егора уже после второго гудка.
— Спала как убитая. Телефон вырубила. Что-то серьезное?
— Информацию по твоему благоверному, который оказался не настолько уж верен, нарыл. Спешу поделиться.
— Вещай, — произнесла, переключая кофемашину в режим варки.
— Греет косточки твой Алекс под турецким солнышком, да не один, а с какой-то прошмандэ.
— Ну, счастья и любви я ему не пожелаю, жирно будет. Номер телефона его узнал новый?
— Конечно, уже скинул, сообщения посмотри.
— Спасибо большое.
— Там парни под него еще роют. Говорят, интересный тип твой Алекс, и наши доблестные стражи порядка могут очень сильно им заинтересоваться в ближайшее время.
— И я буду этому безмерно рада. Готова даже проставиться твоим парням, если они этому посодействуют.
— Смотрю, разозлил он тебя не на шутку, — брат был как никогда близок к истине.
— Ты даже не представляешь, насколько, — тут разговор пришлось прервать. На дисплее высветился незнакомый номер, настойчиво пробивающийся уже третий раз за за время нашей беседы. — Егор, я попозже перезвоню, тут кто-то очень сильно меня хочет. Настолько, что телефон обрывает.
— Без проблем, — усмехнулся брат, отрубая вызов.
Я же, наконец, налила себе чашку кофе и отхлебнув этот божественный напиток, приняла звонок.
— Слушаю.
— Добрый день, Соня, — голос Франца. Это было последнее, что я ожидала услышать сейчас. — Байк на подземной парковке, рядом с твоей машиной.
— Спасибо. Ключи оставь консьержу, — ответила максимально сдержанно, надеясь быстро закончить этот разговор. Моя нервная система еще от вчерашнего в нормальное состояние не пришла, а он снова врывается в мой день. А ведь я только проснулась. Ну не грешила я столько, чтобы каждый день его наблюдать в своей жизни.
— Зачем же? Просто открой дверь, — всего одна фраза, а мое терпение и спокойствие тут же схлопнулись, как китайский воздушный шарик. Сбросив вызов, пошла в коридор.
Распахнув дверь, увидела улыбающегося Франца, расслабленно привалившегося одним плечом к стене и крутящего в руке мои ключи.
— Как тебя пропустили?
— Там все еще сидит Людмила Петровна — прелестная женщина, до сих пор меня помнит, — произнес все так же невозмутимо-расслаблено, и, потянувшись, совершенно наглым образом, забрал мой кофе. — М-м вкуснотища, — отхлебнул, изображая истинное удовольствие, полностью игнорируя мой испепеляющий взгляд.
— Я сейчас тебя с лестницы спущу! Твоя наглость уже выходит за все разумные границы.
— Я не успел позавтракать, а ты явно не пригласишь меня на кофе.
— Я тебя сейчас приглашу на яишенку из твоих кокушек. Хочешь? Ключи отдай и катись колобком.
— Ты всегда так злишься из-за кофе? — он, оттолкнувшись от стены, сделал шаг ко мне, и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять его намерение. Нет, нет, нет. Мне вчера хватило.
— Даже не надейся, — одна фраза, шаг назад, и я закрыла дверь прямо перед его носом, тут же щёлкнув замком, на всякий случай.
— Когда ты успела стать такой трусихой, Сонь? — насмешливо раздалось из-за двери.
Спокойствие, только спокойствие. Вдох-выдох. Он знает, на что давить. Он вообще очень хорошо меня знает. И знает, что никто не мог безнаказанно назвать меня трусихой, никогда. Я просто стерла бы этого человека, раскатала по асфальту колесами своего байка. Он знает, что я сейчас взорвусь и открою дверь. Это провокация чистой воды. Раз, два, три, вдох, выдох, и …
— Оставь ключи и чашку на коврике у двери. Спасибо за байк и хорошего тебе дня, Роман Станиславович, — ответила максимально елейным голосом, едва удерживая себя на месте. Скрипя от злости зубами, которыми с удовольствием бы вцепилась сейчас в его шею.
Услышав в ответ его бархатистый смех, я чуть не взвыла и не открыла дверь.
— И тебе, Сонь, — мягко прилетело в ответ, и я услышала шум удаляющихся шагов.
Забрав ключи и чашку, матерясь, как заправский сапожник, я пошла на кухню за еще одной чашкой кофе. Хреново начался этот день! Ой, хреново!

...

ma ri na:

Привет, Настасья) Ого, бывший то тот ещё фрукт. Было бы здорово если бы получилось прижать. Соня верна себе, поддаваться часам Франца большие не собирается, плавали, знаем. Спасибо за продолжение)♥︎

...

nimfa:

 » Глава 14

Варвара всю дорогу из детского сада была необычно тихой и задумчивой. Это было совершено на нее непохоже и заставляло меня волноваться.
— Варюш? Что-то случилось? — спросил, взглянув в зеркало заднего вида.
— Нет, все хорошо, — она все так же перебирала пальчиками кукольные волосы своей Авроры и смотрела на проезжающие автомобили.
— С девочками в саду поссорилась или мальчики обижают?
— Нет. Все, правда, хорошо. Никто не обижает. Просто настроения нет. У женщин так бывает, пап. — Я едва не рассмеялся в голос. — Так дедушка говорит. — Добавила также совершенно серьезно.
— А, ну раз дедушка говорит, то все правильно. Дедушка определенно знает лучше меня.
— Конечно, у него же жена есть, а у тебя нет.
— Один-ноль в пользу дедушки, — я не мог сдержать улыбки. — В магазин будем заезжать?
— Поехали домой, — спокойно сказала дочь, продолжая меня удивлять. Еще не было ни дня, чтобы мы после сада не заезжали в магазин за какой-нибудь вкусняшкой или игрушкой, а тут внезапно — домой. Может, заболела? Надо температуру измерить, как приедем.
— Варь, у тебя что-то болит? Голова, живот?
— Нет.
Больше приставать к ней с расспросами не стал. Дома, измерив температуру и выпив стакан сока, Варвара ушла к себе в комнату. Градусник показывал ровно тридцать шесть и шесть, и вроде все было в порядке, кроме ее поведения. Обычно она крутилась возле меня, пока я разогревал ужин, мыл посуду и сидел за ноутбуком, заканчивая рабочие дела, потом мы вместе с ней играли или смотрели мультфильм, готовились ко сну и читали книжку. Но сегодня Варя просто ушла в комнату. Я, выпив кофе и ответив на пару писем на почте, заглянул к ней. Одежда, в которой она была в садике, аккуратно сложена на стуле, а сама она, переодевшись в домашнее, сидела на полу возле кукольного домика и переставляла мебель. Рядом лежала ее Аврора и кукла Софьи.
— Варюш, поговори со мной, пожалуйста. Я беспокоюсь, — присел рядом с ней.
— Почему? Все ведь хорошо.
— Тогда где моя улыбчивая девочка? Неужели ее подменили в саду? — Варя, наконец, улыбнулась и, отложив в сторону игрушки, потянулась ко мне, крепко обнимая меня за шею.
— Пап, сделай мне какао, пожалуйста.
— Конечно. Пойдем на кухню.
Какао, пара бутербродов, серия любимого мультика и моя снежная принцесса вроде оттаяла. Выбрав книжку со сказкой, Варя забралась под одеяло и приготовилась слушать. Сегодня это была сказка «Летучий корабль». Но едва я дочитал до половины, Варвара меня прервала.
— Пап, а где моя мама? — спросила она совсем тихо, и маленькая ладошка легла на мою руку. Она смотрела на меня наполненными надеждой глазами, и я растерялся. Не ожидал этого вопроса именно сейчас. Когда Варвара начала разговаривать, я переживал, что она рано или поздно начнет спрашивать про мать, а я так и не придумал, что ей сказать. Время шло, этот момент не наступал, и я расслабился. И сейчас я совершенно не знал, что сказать дочери.
— Знаешь, так бывает, — я нежно провел по ее волосам, стараясь правильно подобрать слова и что-то придумать, — что люди….
— Мама на небе, да? Ты поэтому никогда про нее не говоришь? — В это мгновение мне очень хотелось, чтобы именно это и стало правдой, чтобы мне больше никогда не приходилось врать своему ребенку. Потому что в ее мире, да и в мире любого ребенка, смерть — это единственная уважительная причина, почему мама может не прийти, не находиться рядом с ним.
Болезненный ком подступил к горлу, мешая нормально дышать.
— Варюш, — поцеловав дочь в волосы, — давай попозже об этом поговорим, хорошо? Она кивнула и обняв, притянула к себе, почти повиснув на моей шее.
— Я люблю тебя, пап.
— И я тебя люблю, очень сильно. А теперь давай спать.
Дождавшись пока Варвара заснет, поправил ей одеяло и вышел из комнаты. Пачка сигарет, лоджия, открытое окно и адское варево внутри из ненависти к этой суке, которая бросила родную дочь, из собственного отчаяния, оттого что я не знал, что ответить на проклятый вопрос «где мама?». Правду я сказать тоже не мог. Это не та правда, которую должен знать пятилетний ребенок.
Утром отвез Варю в детский сад и, имея в запасе чуть больше часа, решил отогнать байк Софьи, а то эта сумасшедшая отлежится и сама за ним припрется. Да и чего скрывать — внутри пекло, горело от желания снова ее увидеть. Чем чаще я ее видел, тем сильнее меня подстегивало.
Она, как яд, отравляла мой разум и делала меня зависимым. Вид явно недавно проснувшейся Лавровой заставил улыбнуться, а ее фирменный кофе и вовсе через рецепторы всколыхнул старые воспоминания. Снова. Хотел воспользоваться моментом и сорвать еще один поцелуй, даже рискуя снова получить по морде, что в случае с Софьей было закономерностью, но она захлопнула дверь прямо перед моим носом. И даже моя провокация не сработала. Маленькая трусиха.
Пока лифт, отсчитывая этажи, спускал меня на первый, с моего лица не сходила улыбка. Значит, гонять как безумная по трассе она не боится, а один намек на поцелуй со мной заставляет её спрятаться за закрытой дверью. Видимо, не одного меня терзают воспоминания и наше прошлое, а значит, вся ее неприступность и злость не такая уж и неприступная.
Я злился на нее, когда она уехала и пропала из виду, сменила номер телефона, и запретила Егору давать мне ее адрес. Я злился, сходил с ума и ненавидел ее за то, что не дала и шанса, чтобы все объяснить. Она не захотела выслушать, не захотела попытаться решить все по-взрослому, по-человечески, она просто сбежала — сначала в Нск, потом с подругой в Дубай, а потом я уже решил не искать, не бежать, не ждать. Меня затопила злость.
Я пытался вытравить ее из себя, заменить другими. Хотел стереть память ее запаха, ее тела, но все остальные женщины были всего лишь фантиками для меня. И все это не давало мне ровным счетом ничего — ни покоя, ни удовлетворения. Я лишь сильнее злился на себя и на нее, ибо ни черта не выходило. А потом родилась Варвара, и, хотел я этого или нет, но я обязан был вживаться в роль отца. А спустя пять месяцев стало понятно, что не просто в роль отца, а в роль отца-одиночки. Засунув все свои эмоции и душевные терзания в одно место, стиснув зубы, я ушел с головой в родительство и работу. Завалы в фитнес-центре, полная реорганизация, ремонт и финансовая дыра разбавлялись бессонными ночами, так как младенческие колики сменились прорезыванием зубов.
Я мерил шагами квартиру, прижимая Варю к своей груди, укачивая ее и обдумывая заодно стратегию вывода центра из кризиса. Я занимал свои мозги всем, вникая во все, будь это закупка нового инвентаря, рекламная кампания или выбор подгузников — во все, лишь бы не думать о Софье. Но даже когда я валился без сил, на грани сна и реальности я все равно думал о ней. Вот и сейчас, вызвав такси, я должен был думать о грядущей встрече с Сорокиным, а у меня в мозгах опять только Лаврова. И смешно, и мешает безумно — как заноза на спине: вытащить не можешь и зудит, постоянно напоминая о себе.
***
«Привет! Какие планы на день?» — прилетело внезапно сообщение от Кравцовой.
«Привет! На день или вечер?» — ответила, допивая, наконец, свой кофе, заново сваренный.
«Скорее второе, чем первое. Устроим чаепитие?» — знаю я ее чаепитие и градусы ее чая.
«Не, алкаш, спасибо» — отправляю в ответ, получая смеющийся смайл.
«Сегодня на Дмитровском шоссе, на выезде из города, гонки. Погнали туда?»
О, а вот и запрещенка подъехала. Нелегальные гонки устраивали в разных местах города, и чаще всего место проведения участники узнавали лишь за несколько часов до начала. Это делалось на случай сливов полиции, которые, несмотря на все ухищрения, все равно происходили.
«Откуда информация?»
«Из очень проверенного источника» — в конце сообщения стоял подмигивающий смайл.
«Ты этот источник каким местом проверяла?»
«Тем самым. Поэтому инфа сотка», — ясно, организатор гонок явно побывал в Ульянкиной постели.
Предложение было весьма заманчивое. На «кольцо» мне путь сегодня заказан — что Шатохин, что Франц меня на трассу не пустят. К родителям ехать не хотелось. Только разволнуются, узнав, что я слетела с эндуро. Дотянуться до Ковалева, чтобы вытрясти его паршивую душонку, пока не выходило. Киснуть с Уваровым в каком-нибудь ресторане или кинотеатре желания не было.
«Напиши мне ближе к вечеру: точный километр или адрес, где все будет. Постараюсь подъехать» — скинула сообщение и, отложив в сторону телефон, пошла собираться в аптеку за лекарствами, что прописала медсестра. Плечо и колено все еще болели, и без обезбола поездка на байке превратится в пытку.

...

ma ri na:

Привет, Настасья) Спасибо за продолжение) Правду Роман дочери не мог сказать. Да и как такое сказать ребёнку? Роман для Вари, и мама, и папа. Он хороший отец, безмерно любит дочь, и это у них взаимно. Трогательно до слёз.

...

nimfa:

 » Тизер к 15 главе

Едва я закончила разговор, как на экране высветился номер Уварова, снова.
— Привет! — произнесла в трубку, принимая вызов.
— Привет! Рад тебя слышать, Соня. Увидимся?
— Я ближайшие недели буду готовиться к соревнованиям, поэтому со временем сейчас очень туго, прости, — мне не хотелось его обижать и разрывать едва начатые отношения. Он хороший парень, и я хотела дать ему шанс.
— Ничего, я понимаю. Если я слишком навязчив, дай знать.
— Нет, все в порядке. Я правда занята.
— Я могу тебе звонить и писать иногда?
— Конечно.
— Отлично. Желаю тебе победить.
— Спасибо, Илья.
— Позовешь на заезд? Я буду болеть за тебя.
— Конечно.

...

ma ri na:

Настасья, привет) Спасибо за продолжение) Вот отчаянная барышня. Готова под обезболивающим на гонку. Когда Франц узнает...

...

nimfa:

 » Глава 15

После аптеки попробовала дозвониться Ковалеву, но эта мразь не ответил на звонок, видимо, очень занят своей новой пассией. Как там Егор сказал — прошмандэ. Прямо по уровню себе бабу нашел. Психанув, отправила ему сообщение, пообещав не только его паршивую душонку вытрясти, но и содержимое кошелька, а бонусом еще и яйца на сковороде приготовить, если он мне все бабки не вернет. Кстати, о деньгах: их осталось не так много — надо что-то думать насчет работы либо выигрывать гонки, на которые так не хочет меня пускать Франц, будь он неладен. Там победителю денежный приз от спонсора положен, и мне бы он был не лишним сейчас.
Приготовив обед, перезвонила Гришиной, и та, визжа от радости, поделилась новостью, что ее фотографии взял какой-то мегакрутой журнал. Искренне за нее порадовалась и поздравила. Она очень много работала, вкалывала как колхозная лошадь. Обыватели считают, что работа фотографа довольно легкая. Честно сказать, и я так считала до тех пор, пока своими глазами не увидела, как работает Катька и сколько часов она проводит, ползая по полу наперевес с камерой в разных позах, чтобы словить самый удачный кадр именно этого конкретного человека. Она профессионал своего дела, и этим все сказано.
Едва я закончила разговор, как на экране высветился номер Уварова, снова.
— Привет! — произнесла в трубку, принимая вызов.
— Привет! Рад тебя слышать, Соня. Увидимся?
— Я ближайшие недели буду готовиться к соревнованиям, поэтому со временем сейчас очень туго, прости, — мне не хотелось его обижать и разрывать едва начатые отношения. Он хороший парень, и я хотела дать ему шанс.
— Ничего, я понимаю. Если я слишком навязчив, дай знать.
— Нет, все в порядке. Я правда занята.
— Я могу тебе звонить и писать иногда?
— Конечно.
— Отлично. Желаю тебе победить.
— Спасибо, Илья.
— Позовешь на заезд? Я буду болеть за тебя.
— Конечно.
Пообедав, начала искать работу. Перерыв с десяток сайтов и сотни объявлений, отправила в несколько компаний резюме, особо не надеясь на обратную связь. Но чем черт не шутит. В районе одиннадцати часов прилетело сообщение от Кравцовой с адресом и точной геолокацией места проведения гонок. Перебинтовав свое ободранное колено и закинувшись обезболивающим, я натянула на себя экипировку.
***
Встреча с Сорокиным прошла лучше, чем я рассчитывал. Неплохой мужик, даже заранее ознакомился с тендером и информацией по каждому участнику, а еще сделал заманчивое предложение.
— Знаешь, Роман, — начал он, — я могу вот так, по-простому, без официоза?
— Да, конечно.
— Из всех, кто на тот кусок претендует, там по факту только один может вас потеснить.
— Тильман?
— Да, он самый. И то только потому, что по своему масштабу и бюджетам вас, всех вместе взятых, превосходит. Плюс он на хорошем счету у города — больше сотни законченных проектов в инфраструктуре и ни одного замороженного. А вы ноунеймы, доверия еще не заработали.
— Так вы и не даете его заработать. Как зарабатывать, если даже землю не взять?
— Твоя правда. У меня к тебе предложение. Есть земля, квадраты почти те же. Находится в Южном микрорайоне. Претендентов нет пока, тендер объявят на днях, и вот там я тебя продвину без проблем. Плюс для тебя, что район новый. Дома сдали, люди живут, а кроме местного супермаркета ни хера нет. Сдашь в срок без косяков — я тебе еще подкину кусок, если захочешь расти.
— Я правильно понял, что за Тильманом та земля уже числится и тендер по факту — фикция?
— Ну не фикция, что ж ты так грубо. Скажем так, официальная обязанность. Зато вот такие амбициозные молодые люди, как ты, приходят ко мне в кабинет. А я уже вашими руками порядок в городе навожу. И вам хорошо, и мне, и городу — все в плюсе. Ну так что, возьмешь в Южном кусок?
— Смотреть надо расположение.
— Молодец. Хороший подход. Вот тебе вся информация, — он положил на стол папку с документами, — съезди на место, глянь. Потом наберешь мне, скажешь свое решение.
Сидя в машине прямо там, возле администрации, я просмотрел бумаги. Расположение участка земли действительно перспективное. Надо бы еще своих озадачить, чтобы проверили, так ли все радужно на самом деле. Нельзя было исключать, что могут быть подводные камни.
Не откладывая, поехал в Южный, по пути набирая Силину.
— Кир, я тебе сейчас доки кину, пробей все по этому участку и мне набери.
— Хорошо.
Стоя на светофоре, сфотал нужные страницы и отправил Кириллу.
Участок земли на вид тоже меня вполне устраивал. Сорокин не соврал, район и место перспективные. Добравшись до офиса, я застал Силина с уже почти готовым отчетом.
— Юристы еще пробивают, но, скорее всего, там тоже все чисто.
— Спасибо, Кирилл, — я взял из его рук бумаги и тут же пробежался по ним глазами.
Дальше весь день был занят рутиной. После четырех я заехал на час к Шатохину на кольцо и оттуда помчался в детский сад за Варей.
Ужин, разбор электронной почты, пока Варвара плескалась в ванной, мультфильм, сказка на ночь — и я, наконец добравшись до дивана, принял горизонтальное положение. Несравненный кайф — после насыщенного дня почувствовать, как каждая твоя мышца расслабляется. Тело отдыхало, а мозг продолжал работать: я обдумывал рентабельность рекламного пакета, что разработало агентство для фитнес-центра, набрасывал важные дела на завтра, и между этим всем, конечно, была Лаврова. Как же без нее. Я сам не заметил, как меня вырубило. Открыл глаза от звука входящего сообщения на телефоне. Растерев ладонями лицо, поднялся, нащупав телефон под подушкой, взглянул на экран. На часах одиннадцать. Во входящих сообщение от Сокола. Ему-то что надо? «Лаврова на гонках за городом. Менты в курсе. Будут разгонять».
— Твою ж за ногу!

...

ma ri na:

Привет, Настасья) Спасибо за продолжение) Ага, отдохнул. Надо ехать Лаврову спасать. Сейчас Соня охватит по первое число.

...