Sladkaia:
Доброй ночи всем!!!!
Маша, спасибо за емкие комментарии))))
Все в ожидании разговора Егора и Риты)))
Прям не терпится узнать, что же дальше)))
Весна:
» Глава 28
- Рит, радоваться надо, - улыбнулась Кристина.- Надо... но я как подумаю, что он мне скажет... страшно.
- Не сожрет. А вот чем больше ты оттягиваешь с новостью, тем сильнее будут обидки. Чай, кофе? - Отошла от холодильника, ставя на стол торт.
- Чай. Вот этого я и боюсь... знаю, как Марков реагирует... знаю...
- Весело... Кстати, Егор сказал, что послезавтра у нас собираемся? Банкет по отъезду.
- Какому отъезду?
- Вот ничего не поручить... Мы в Москву возвращаемся, - выдохнула, разливая кипяток по чашкам.
- В Москву... - Рита поджала губы, на душе стало горько, она привязалась к Кристине, та стала ей близка за это время. И мысль о том, что вскоре вновь лишится подруги, расстраивала.
- Не грусти, будем перезваниваться, и летать друг к другу в гости.
- Ага, с моей-то любовью к полетам. – Рита воткнула вилку в кусок торта.
_____
Выходные наступили быстро. Банкет по отъезду решили устроить загородом, на природе, неподалеку от озера.
Лето в этом году выдалось жаркое. Июнь только вступил в свои права, но уже позволил купаться и загорать, чем, собственно, и занимались девочки, распластавшись на огромных синих матрацах, слегка колыхающихся от озерных волн. Мужчины, в свою очередь, распивали бренди и жарили шашлыки.
Руслан перевернул шампуры и пару раз помахал картонкой над мангалом. Приятный дымок и запах жареного мяса медленно рассеивался по сосновому бору.
- Лягухи, - усмехнулся Коршун, переводя взгляд с девчонок на Маркова, - я просто так и чувствую твою мысль, которую ты мне сейчас озвучишь. – Егор в ответ улыбнулся краешком губ.
- Ты еще по весне ляпнул одну такую штуку... так вот, я тут намедни подумал... и решил, что все же это хорошая идея.
- А теперь подробнее, сэр, я не всегда помню то, что ляпаю.
- Депутат.
- Депутат? – Руслан сложил губы трубочкой, явно анализируя. - А что, мне нравится, умные мысли я глаголю. А бизнес как же?
- Разберемся.
- Верно, сначала надо разобраться. Лозунг придумал? – вытянул указательный палец, слегка щурясь. - Хотя, ща, погоди...
- Хорош, пиарщик чертов.
- Ладно-ладно, Ритке говорил?
- Нет.
- Почему?
- Потом, еще ничего не ясно.
- Ну да, ну да. Слушай, а она тебе ничего не говорила? Может у вас новость какая-то есть? – очень тонко поинтересовался Руслан, отходя к мангалу.
- Нет, а должна была?
- Нет, я так спросил, - отмахнулся, сосредотачивая все свое внимание на шашлыке.
Егор вздохнул, плотнее сжимая губы.
- Мальчики, ну сколько еще ждать? – негодовала Ружевич. - У меня с утра во рту ни росинки.
- Пару минут, - отозвался Руслан.
Рита улыбнулась, а после скорчилась от доносящегося до нее запаха дыма. В животе вновь стянулся узел, вызывающий тошноту. Облизнув губы, девушка схватилась за бутылку с водой, пытаясь влить в себя как можно больше жидкости. Совершенно не замечая, как Марков подкрался сзади.
- Егор, - охнула, а мужчина по-хозяйски устроил свои руки на ее животе.
- Что с тобой? Ты нехорошо выглядишь.
- Да нет, все нормально, - выдавила улыбку.
По дороге домой Рита не может разлепить глаза, ее неумолимо клонит в сон, и она засыпает на плече Егора. Который совершенно не хочет будить ее по приезду, но она словно чувствует, что они уже у дома и резко открывает глаза.
Дома продолжается это затянувшееся недельное молчание, приводящее Маркова в ярость, которую он старается скрыть. Давая ей возможность расслабиться и все же высказаться, но терпение на исходе. Это подтверждается, когда Рита заваривает чай и безразлично размешивает сахар в кружке.
Марков внимательно наблюдает за этой апатией, пытаясь, наконец, столкнуться с ее взглядом, который она постоянно отводит. Все эти неудачные попытки окончательно выводят его из себя, и он бесцеремонно кидает кружку в раковину, та с треском разбивается о лежащую на дне мойки тарелочку. Рита вздрагивает. Ну вот, была - не была. На глаза выступают слезы, и Рита в ужасе пытается подобрать слова. Пока Егор вновь к ней не повернулся.
- Егор, я должна была сказать раньше...
- О чем?
- Понимаешь, я... - набирает в легкие побольше воздуха.
- Беременна, - говорит за нее, резко разворачиваясь и устремляя на жену недовольный взгляд.
- Откуда ты знаешь?
- Вчера днем звонили из клиники, ты была наверху. Я сказал им, что я муж, а они мне поведали, о том, что моей беременной жене необходимо заехать к ним в течение недели, - со злостью стягивает галстук.
- Почему ты не сказал мне, что знаешь? – Она в ужасе сжимает ложечку в руке.
- Хотел посмотреть, насколько затянется твое молчание.
- Егор... понимаешь... я боялась твоей реакции...
- Да, я совсем забыл, что я - монстр, - закатывает глаза, швыряя этот несчастный галстук в сторону.
- Мы не говорили о детях... да мы вообще не говорили о будущем толком... как ты не понимаешь, это не игрушки, все это... - ахнула, затаив дыхание.
- Только вот ты при этом заигралась, - печально усмехнулся.
- Егор, вот поэтому я боюсь, всегда боюсь твоей реакции, твоего неодобрения, мне страшно, что ты посчитаешь меня дурой. Я боюсь позволить себе лишнего, не уверена в завтрашнем дне, потому что я не понимаю, какие у нас отношения, сколько тебе будет это интересно... не знаю. Нужен ли тебе этот ребенок... не знаю, что ты думаешь... ты ничего не говоришь...
- А ты ничего не спрашиваешь. И да, не переживай, можешь быть полностью уверенной в завтрашнем дне. Мне нужен этот ребенок, и ты тоже нужна. Только вот теперь я не уверен, нужен ли тебе я. Пожалуй, я переночую в офисе, - сказал и стремительно вышел из комнаты.
Она слышала его шаги на лестнице и тихий хлопок двери. Стало паршиво. Закрыв лицо руками, Маркова всхлипнула и дала волю слезам. Горячие слезы стекали по пылающему лицу. Взгляд стал затуманенным, а к горлу вновь подступила тошнота.
Егор злобно хлопнул дверью кабинета, падая в кресло. Все его движения были яростными, звонкими, как хруст ломающегося льда. Он был вне себя от случившегося дома. Поэтому и не хотел там оставаться, показывать ей все свое негодование, к тому же был дико зол. А слова про то, что она не уверена в завтрашнем дне, своей нужности, нужности ребенка, добили и вывели его окончательно.
Не хотел сейчас с ней говорить, и видеть тоже не хотел. Боялся взорваться, боялся скандала и того, что в порыве злости может наговорить лишнего. Стукнув кулаком по столу, раздосадовано осознал, что сейчас он просто прячется от разговоров.
Но лучше так. Лучше так.
В голове все же никак не укладывалась ее реакция. Ее молчание, создание этой идиотской тайны, подкрепленной каким-то больным и ненормальным страхом. Где-то внутри стало даже обидно. Разве за последние месяцы он хоть раз упрекнул, обидел, нагрубил? Ничего подобного не было... а что до разговоров, так ей бы лишь поговорить... он же... Ему и так все понятно. Для него их отношения ясны. Он давно принял решение, и отступать не собирается, так отчего же у нее столько неуверенности в нем, в будущем?
Что он должен сделать, чтобы эти сумасшедшие, непонятные, обезумевшие страхи прекратились и улетучились из ее головы?! Ответа пока не было...
Уперевшись пальцами в виски, Марков облокотился на стол локтями. Сейчас в нем было два противоборствующих желания: остаться здесь, выказывая свою глубокую обиду и задетые чувства, или же вернуться домой. Мысли закручивалась в тонкие спирали, а после превращались в иглы, которые с силой впивались в и без того перегруженный мозг. За окном совсем стемнело.
В душе поселились переживания о ней, о том, все ли будет в порядке... Они душили, выгоняя из кабинета, но он не поднялся с кресла, лишь набрал номер матери, прося приехать к Рите, и отключился, ничего не объясняя.
Ладно, пусть завтра ему вынесут мозг, но сегодня ему необходимо это уединение. Одиночество. Чтобы обдумать, понять, что делать дальше.
____
Распухшие глаза, красные щеки, растрепанная прическа, именно в таком виде она открывает дверь, видя на пороге Ирину, которая резко меняется в лице, теряя улыбку. Теперь в глазах женщины волнение.
- Риточка, - проходит внутрь, - что с тобой? Егор тебя обидел? Что случилось, не молчи, - сжимает ладони невестки в своих.
Рита медленно качает головой.
- Все хорошо.
- Конечно, ты себя в зеркале видела? Рассказывай.
- Я беременна, - шепчет, а потом вновь срывается на слезы.
- Господи, глупая, это же счастье! – Женщина обнажает белые зубы, на глаза выступают слезы, слезы радости. - Это же прекрасно, почему ты плачешь?
Вопрос эхом разносится по комнате. А Ирина понимает, что причина слез - ее сын. Внутри поднимается вулкан злости.
- Так, - щурит глаза, усаживая Ритку на диван, - Егор, да? Что он тебе сказал? Он против... или же ты сама...
- Нет, нет, - пытается унять свой плач, хватаясь за руки женщины, - нет. Все не так, - всхлипывает, - я просто боялась ему сказать... боялась, а он все это время знал... и... я его обидела.
- Тихо-тихо, - женщина улыбнулась, - все хорошо. Теперь я поняла, что произошло. Успокаивайся, а этому гаденышу, - качает головой, - я еще такую головомойку устрою. Обиженный он, видите ли! – фыркнула.
Рита вздрогнула и в ужасе посмотрела на Ирину.
- Не надо. Ничего не говорите. Не надо, мы сами должны в этом разобраться, пожалуйста, не вмешивайтесь, я вас прошу.
Ирина тяжело вздыхает, но все же соглашается. Слова Риты правдивы, так действительно будет лучше, но злость на сына никуда не уходит.
- Давай мы ему позвоним, а?
- Нет, - утирает последние слезинки, - мы с ним обсудим все завтра.
После этих слов Ирина уходит, а Рита спокойно идет спать. Завтра она сама съездит к нему в офис. Но когда утром открывает глаза, первое, что перед собой видит - это сидящего на краю кровати мужа.
- Егор, - приподымается на локти.
Марков не поворачивается в ее сторону, продолжая гипнотизировать торшер. Он сидит, словно статуя, опираясь локтями на колени, а пальцы, переплетенные между собой, касаются губ и подбородка. На лице - маска серьезности и какой-то отрешенности.
- Доброе утро, - произносит, продолжая сидеть так же неподвижно.
Рита садится, бегая по нему взволнованным взглядом. Она вновь не знает, с чего стоит начать этот разговор, поэтому просто прижимается к его спине, пальцы аккуратно ложатся на широкие мужские плечи. Сердце колотится, как сумасшедшее. Но она справляется с этим волнением, прижимаясь щекой к его шее.
- Извини меня, я должна была сказать сама. Просто, я растерялась, разволновалась. Это сложно... вот так. Ты же сам понимаешь, что все настолько быстро... - Ответа она не слышит - Марков продолжает молча испепелять комнату своим взглядом.
Ей хочется завернуться в одеяло от его холода. К хорошему быстро привыкаешь, вот и она успела привыкнуть к иному Егору и напрочь забыть о том, который приезжал забирать ее из Катькиной квартиры.
- Я очень не люблю ложь, - его голос резанул слух.
- Я же не обманывала, я просто молчала, не знала, как лучше это сообщить. - Но, кажется, он вовсе не слышал ее оправданий.
- Я привык к ясности, четкости, а ты в этом плане самая неудавшаяся личность. - Рита замерла, его слова били ее, как пощечины. – Возможно, я чего-то не понимаю, возможно, делаю что-то не так. НО! Я делаю... пойми раз и навсегда, я делаю. Не говорю. А сразу делаю. Я не понимаю твоих сказок о любви, не понимаю, почему в тебе до сих пор живет это недоверие. Ты постоянно тыкаешь меня тем, что мы не разговариваем, но к чему эти глупые разговоры, переливания из пустого в порожнее? Я так не привык, я привык действовать. И мне кажется, что поступки значат больше, чем слова.
- Ты прав, - шепчет, прикрывая глаза из которых катятся слезы.
- Тогда ответь мне, - резко поворачивается к ней, обхватывая пальцами ее подбородок, - почему ты до сих пор не понимаешь, что значишь для меня? Почему все еще думаешь, что это игра?!
Рита всхлипывает, пытаясь взять себя в руки, но ее попытки тщетны.
Мужчина медленно проводит большим пальцем по ее щеке, а после прикладывает к ней всю ладонь. Он смотрит в ее заплаканные глаза, видя в них отчаяние. Рита сильнее прижимается щекой к его ладони. Не хочет говорить, ничего не хочет говорить.
Сейчас она желает лишь одного – его объятий. Это желание пропитывает все ее существо, и Егор чувствует это, прижимает ее к себе. Пальцы гладят слегка растрепанные рыжие волосы, губы целуют висок.
- У нас все всегда будет хорошо, помни об этом, - шепчет, убаюкивая.
- Я так рада, что ты появился в моей жизни. Я не говорила... но я очень рада, что ты у меня есть, - утерла слезы, - ты самый-самый хороший.
Егор лишь крепче прижал ее к себе, ничего не отвечая. Ее слова подкинули его высоко вверх, а в груди разлилось приятное, теплое и всепоглощающее чувство.
- Хватит, успокаивайся, давай, - улыбнулся, тихонько щелкнув Ритку по носу. - Поехали дома смотреть, думаю, теперь нам переезжать нужно будет.
- Зачем?
- Ну, там… семья, дети... все дела, - хмыкнул.
- Ты уже женат, - легонько стукнула его кулаком в грудь.
- Точно. Но дом посмотреть придется, зря что ли у меня полночи риэлторы нам апартаменты подбирали.
- Господи, - подняла на него глаза, - Марков, ты точно изверг, людей среди ночи...
- Они себе работу сами выбирали. Все, вытирай слезы и поехали.
malishka:
Большое спасибо!
Как всегда, сначала довел, а потом сама ПРЕЛЕСТЬ! Вот боюсь какого-нибудь сюрприза от ее мамочки.
Лена Кулёминатор:
Ох, Егор... пообижался, поругался, побурчал... но ведь рад, что станет отцом.
И Рита в его жизнь стала той самой главной женщиной.
Маша,
летний цветочек:
Действия это очень хорошо,но все-таки хочется слов и по-больше ласки,женщины любят ушами,тем более нестабильный гормональный фон.
Маша спасибо.
Гали:
Большое спасибо.
Реакция и боязнь Риты понятны,гормоны,фиктивное замужество,ужасное отношение в начале брака.К счастью всё изменилось,она любима и любит,а остальное приложится. 
olga-erm:
Егор сразу взял быка за рога. Хоть и обижен и зол, а дом-то даже среди ночи подбирает) Вот это мужчина, вот это я понимаю
latina:
Маша, спасибо.
Егор не разочаровал. А разговаривать надо, женщинам, так уж точно. Понравилась реакция мамы Егора, молодец, сразу невестку поддержала!