Masjanja:
» Забытая история. Зуб, убивший графа
Рассказы из забытой шотландской истории
Зуб, убивший графа, — необычная смерть Сигурда Могучего
История полна драматических смертей — короли, павшие на полях сражений, воины, убитые соперниками, или правители, отравленные при дворе. Но мало какие истории могут сравниться с абсурдной, почти невероятной судьбой Сигурда Могучего, военачальника-викинга, причиной гибели которого стали не меч или копьё, а один-единственный зуб.
Эта история кажется мифической — и всё же она записана в древних скандинавских сагах и сохранилась более тысячи лет. История смерти Сигурда одновременно мрачна и полна зловещего юмора, напоминая нам, что даже самых свирепых завоевателей может погубить незначительная с виду мелочь.
Чтобы понять странную кончину Сигурда, нужно перенестись в IX век — в мир длинных кораблей, набегов и бесконечной вражды. Эпоха викингов была в самом разгаре, и норманны распространяли своё влияние по всей Северной Атлантике. От Норвегии до Исландии, от Оркнейских до Шетландских островов эти воины силой меча правили на морях.
Сигурд — известный в сагах как Сигурд Эйстейнссон, или Сигурд Могучий — был одним из самых могущественных из них. Он был первым графом Оркнейских островов, назначенным легендарным норвежским королём Харальдом Прекрасноволосым, который только что объединил Норвегию под своим правлением.
Харальд отправил верных людей на запад, чтобы захватить острова, расположенные между Норвегией и Шотландией — Оркнейские, Шетландские, и северную часть материковой Шотландии. Сигурд с яростью взялся за эту задачу. Он строил крепости, командовал флотами и требовал верности от каждого местного вождя, с которым сталкивался. Вскоре он расширил своё влияние далеко на север Шотландии, включая регион, который сейчас называется Кейтнессом.
Но власть и могущество Сигурда также нажили ему врагов, среди которых был местный шотландский правитель Маэл Бригте по прозвищу Острозубый или Клык.
Согласно «Саге об оркнейцах», двое мужчин договорились разрешить свой конфликт в почётном поединке. Каждый из них должен был привести с собой не более сорока воинов, чтобы те сразились друг с другом в одиночном бою.
Но Сигурд, не желающий рисковать победой, нарушил слово. Он тайком привёл восемьдесят человек, удвоив свои силы. Последовавший бой был жестоким и коротким. Маэл Бригте и его воины, оказавшись в меньшинстве, были перебиты.
Когда сражение закончилось, Сигурд проехал среди павших, злорадствуя по поводу своей победы. Но ему было недостаточно простого триумфа — он хотел доказательств своей победы. В жестоком проявлении гордости он приказал привязать головы убитых к седлу своего коня в качестве трофеев, чтобы показать их приближённым. Среди этих голов была и голова самого Маэла Бригте.
Когда Сигурд ехал домой, притороченные к седлу головы ударялись о его ноги с каждым шагом лошади. У одной из них — головы Маэля Бригте — была давшая ему прозвище особенность: длинный, кривой передний зуб, торчащий изо рта.
Во время езды зуб задел ногу Сигурда. Рана казалась маленькой, незначительной — всего лишь царапиной. Но через неё проникла зараза, и могучий викинг-граф, завоеватель севера, заболел. Через несколько дней Сигурд Могучий умер.
Он одержал победу над своим соперником в битве, но вождь с кривыми зубами отомстил ему из могилы.
Легко отмахнуться от этой истории как от чистого вымысла — от той самой сказки, которую могли бы придумать скальды, чтобы заставить слушателей ахнуть и посмеяться у костра. Но авторы саг часто сплетали воедино реальность и вымысел.
Археологи и историки считают, что Сигурд действительно был реальным человеком, одним из первых скандинавских правителей Оркнейских и Шетландских островов. Его походы в северную Шотландию подтверждаются другими ранними записями. А что насчёт рокового зуба? Возможно, это поэтическое преувеличение, но оно также соответствует мировоззрению викингов.
В представлении скандинавов судьба (или «вирд») была могущественной и непредсказуемой. Смерть приходила тогда, когда ей было суждено прийти, и часто по самым неожиданным причинам. Могучий воин мог умереть не только от руки противника, но и от несчастного случая, проклятия или даже самой природы.
В этом смысле история Сигурда — не просто жестокая ирония, а напоминание о том, насколько хрупка на самом деле власть.
Смерть Сигурда превратилась в легенду, но влияние его семьи не умерло вместе с ним. Его потомки — известные как норвежские графы Оркнейских островов — правили северными островами на протяжении многих поколений. Они смешали норвежские и шотландские традиции, оставив после себя богатое наследие языка, права и культуры, которое до сих пор формирует облик Оркнейских и Шетландских островов.
Даже мелкие детали саги — такие как названия земель или отношение норманнов к своим врагам — показывают, что жизнь на этих далёких островах в равной мере сочетала в себе героизм и суровость.
Сам Сигурд, возможно, давно умер, но его история вышла за стены его крепостей. Когда современные туристы бродят по Оркнейским и Шетландским островам, они всё ещё находят отголоски древнего мира викингов — топонимы вроде «Холм графа», «Низина Сигурда» и руины, которые, возможно, когда-то были его крепостью.
Легенда о зубе, убившем графа, пересказывалась веками, потому что она запечатлевает нечто вневременное — это сочетание гордости, власти и воспетой в легендах справедливости.
Сигурд был человеком, который нарушил своё обещание, удвоил свою армию и сражался за иллюзорную славу. Он легко выиграл битву, но в этой победе проявил свою величайшую слабость: высокомерие. Он смог победить соперника в бою, но не смог избежать последствий собственной надменности.
Возможно, именно поэтому эта история сохранилась, в то время как многие другие канули в лету. Это не просто странная диковинка из скандинавских преданий — это притча о пределах силы, непредсказуемости судьбы и о том, как история порой смеётся над своими героями.
В конце концов, падение Сигурда оказалось не военной трагедией, а моментом иронии; иронии настолько острой, что ею можно было бы расколоть камень. Могущественный граф, покорявший королевства, был повержен одним-единственным зубом — напоминание о том, что в жизни, как и в легендах, мельчайшие детали могут изменить всё.
По книге Р. Коуи "Шетландские острова: описательно-историческое исследование", 1874.