"Помечтай немножко" или клуб поклонниц С.Э.Филлипс

Дин Робиллар вошел в клуб с видом кинозвезды: льняная спортивная куртка, бриллиантовые сережки в ушах и очки пилоты, прикрывающие синие, как океанская вода, глаза. Ничего не скажешь, такой мужик с бронзовым загаром, модной щетиной и почти белыми блестящими и уложенными гелем в продуманном беспорядке волосами мальчика серфера по праву считался даром Лос Анджелеса городу Чикаго. За последние годы он не раз видел себя на экране и прекрасно знал, какое впечатление производил, особенно когда взвивался в воздух. Он также подозревал, что полуденное солнце играет рыжеватыми отблесками в его темно русых волосах. До двадцати восьми лет он носил в ушах бриллиантовые сережки, но посчитал это юношескими завихрениями и сейчас надевал только часы.

30лет Она резанула его взглядом леденцово зеленых глаз, почти единственных частей тела, имевших изгибы. Все остальное состояло из углов и прямых линий: от хрупких скул до крошечного, напоминавшего наконечник стрелы носика и подбородка, достаточно острого, чтобы разрезать стекло. Но дальше шли уж совершенно неожиданные детали: как, например, широкая и поразительно пухлая верхняя губка. Нижняя была еще полнее. Влажные темные волосы прилипли к голове, напоминая пролитые чернила. Без мехового костюма она казалась совсем маленькой, не больше пяти футов четырех дюймов, и очень худой, если не считать груди, несомненно, женственной. . Несколько прядок влажных, по детски тонких волос выбились из уродливого подобия конского хвостика, и он отвел их с шеи, молочно белой, если не считать едва заметной светло голубой венозной дорожки. Без мехового костюма она казалась совсем маленькой, не больше пяти футов четырех дюймов, и очень худой, если не считать груди, несомненно, женственной. Влажные темные волосы прилипли к голове, напоминая пролитые чернила. Прядка чернильно темных волос снова выбилась из перманентно неряшливого хвостика Бобри и упала на острую скулу.

52 года. Высокая и стройная, как амазонка, с дерзким скуластым лицом и длинными неровными прядями абсолютно прямых соломенных волос, в которых играли рыжеватые отблески. На память сразу приходили великие модели прошлого, женщины шестидесятых и семидесятых, вроде Верушки, Джин Шримптон и Флер Савагар. Эта особа обладала той же индивидуальностью. Дымчато голубые глаза сияли с необычного лица с квадратным подбородком, почти мужского по силе выражения. Когда женщина спустилась на нижнюю ступеньку, Блу заметила легкую сеточку морщинок вокруг широкого чувственного рта и поняла, что она не так молода, как сначала показалось. По видимому, ей уже за сорок.Узкие джинсы ловко сидели на худых бедрах.

76 лет. Женщина, очень грузная, с белым от пудры лицом, разодетая в ярко розовые слаксы и такую же тунику. В глубоком треугольном вырезе поблескивали многочисленные золотые цепочки, а камни в длинных серьгах выглядели настоящими бриллиантами. Возможно, когда то она была красива, но не позволяла себе стареть с достоинством. Высокая, донельзя залаченная прическа из буклей, волн и локонов казалась париком. Она нарисовала брови светло коричневым карандашом, но злоупотребила черной тушью и голубыми тенями с блеском. Небольшая родинка, которая когда то могла показаться соблазнительной, висела в углу ярко розовых губ. Высокие ортопедические ботинки рыжеватой кожи, обхватывавшие распухшие щиколотки, были единственной уступкой возрасту.

11 лет Ветер ерошил волосы Райли. Темно каштановые. Непокорные вьющиеся каштановые волосы девочки рассыпались по круглой чумазой щеке. Блу отметила оливковую кожу, лихой росчерк темных бровей и прямой нос, казавшийся великоватым на детском лице. Выкрашенные синим лаком ногти были обкусаны почти до корня. . В углу крыльца, свернувшись комочком, лежала крепко спящая девочка лет тринадцати или около того, хотя она еще не потеряла детской пухлости, так что вполне могла быть моложе. Она была одета в засаленную розовую куртку с эмблемой «Джуси» и грязные сиреневые штаны из вельвета с треугольной прорехой на колене. Девочка подскочила, широко раскрыв глаза цвета жженого сахара.

54 года Задняя дверца одного открылась, и оттуда вышел мужчина, одетый в черное. Его густые растрепанные волосы были пронизаны серебряными нитями, обветренное лицо покрывали мелкие морщинки: следствие многих долгих ночей, проведенных на тропе славы. В мочках ушей поблескивали маленькие серебряные черепа. Под манжетой черной рубашки с открытым воротом виднелся кожаный браслет с окантовкой из чеканного серебра. длинный орлиный нос, глубоко посаженные глаза с золотисто коричневыми, обведенными черной каймой зрачками, смуглая кожа и высокие скулы. Серебро просвечивало в темных волосах, когда то развевавшихся на голове подобно полуночной штормовой туче. Теперь они стали короче: чуть чуть не доходили до воротничка. Короче и жестче... но по прежнему оставались густыми. Она не удивилась тому, что он не пытался скрыть седину: тщеславием Джек не отличался. Хотя для рокера он всегда был слишком высок, теперь из за худобы он казался еще выше. Глазные впадины были еще глубже, чем она помнила, морщины в уголках рта стали более резкими. Он выглядел на все свои пятьдесят четыре года.

Дин Робиллар вошел в клуб с видом кинозвезды: льняная спортивная куртка, бриллиантовые сережки в ушах и очки пилоты, прикрывающие синие, как океанская вода, глаза. Ничего не скажешь, такой мужик с бронзовым загаром, модной щетиной и почти белыми блестящими и уложенными гелем в продуманном беспорядке волосами мальчика серфера по праву считался даром Лос Анджелеса городу Чикаго.