Окрестности города Энск

Алеша Лосевич:

Сначала надо ввязаться в серьёзный бой, а там уже видно будет.
Наполеон I Бонапарт


От Лося:
Дворовые стратегии и тактики:
Лучший приём в уличном махаче — это бег на длинные дистанции.
Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, затем уйди под локоть и снизу в челюсть.
Бей гада!
Главное завалить, а там запинаем.
«Ну и молодежь пошла! Ты ему в морду, а он сразу в драку».


Серьезные дядьки луком - анки - приглашают нас с Васей, тьфу, Джорджи, в кабинЭт их босса. Пятерня на моем плече, взглядом - убил: «Слуш, бро, тока без рук, дорогой». Ладонь снята и глаза в ответ прищурены, но сдал позиции, окай.
Ага, веселье началось?
Я делаю морду, то есть лицо, нынче ж я очаровашка человек, кирпичом, давая понять, что девушка без меня никуда не пойдет. Ребята не препятствуют. Почему? Да хрен их знает? Может чуют чего, может у них не было четких указаний, а может и просто не боятся. Нельзя упускать этот момент. Я же все же не Мэл.
«Только для персонала».
А мы? Вообще, тогда уж надо писать: «Wellcome every Fantastic Beasts»…
Однако ж, я хоть и Лось, но не тварь! Так что… лучше уж stuff (да побелее)).

Кабинет красивый, кожа-рожа-все-дела.
Усаживаемся. Джорджи дерзко окидывает взглядом говорящего. А он. Он объясняет тот кусочек пазла, о котором мы как раз никак не могли догадаться. Само собой, даже мегааааа Мэл, не заспидранила все досконально. Мы понимали, что Джорджи (Василиса) подвергалась магическому влиянию, которое стерло (стирает) ее личность. И это серьезная ворожба и серьезный план. Слова этого самого хозяина кабинета тому доказательство: Вася выпила коктейль, который запустил механизм. Дальше оставалось «слово». И передать его должны были через телефон. Вот почему она так хотела его вернуть. Это не просто страсть к любимому гаджету, как это, наверняка, казалось и ей. Нет. Телефон - пункт управления программой, без него она - как наркоман без дозы. Ломка: нужен и всё тут. В общем, ее приключения по поиску мобильного, о которых она, по пьяной лавочке, поведала, мастеря блестящие стаканы, отодвинули запуск программы. Потом волей случая, а может и нет. Почему нет?

Возможно, как раз магия, хоть и чужая притянула Васю к Мэл, как к, охренеть какому, источнику. Так вот. Потом была встреча с Мэл, и бой посуды в нашем доме. Дуплекс? Хах. Там все защищено. И не мной, лоботрясом. А Магом. А она параноик, мама не горюй. Комар не пройдёт, встретит Пендальфа с посохом, как в сцене с Балрогом. Ну, вы поняли, ага: «Тыыыы не пройдеенешшьььь!». Короче. Эти гады, что хотели окончательно заморочить Васю… ну это … не прошли! Опаньки!
Но надежды они не теряли, а пташка, благодаря моей тупости и недальновидности - упорхнула домой за вещами. И тут пронеслась. Не знаю, каков был точный приказ. Словом, запустившим механизм, могло быть и простое: «Привет». По итогу, хоп, у нас трансмутация, и меня встречает Джорджина. Которой срочно надо в казино. От-то я и подумал: «На кой?». Ну, и почуял, понятно, блин, надо дураком быть, не понять, что дело пахнет керосином. Вернее, уже не пахнет, а полыхает пламенем аки в аду черти жарят.
В оконцове, путем переговоров мы едем вместе. Благо я сообразил позвать Мага и стыбрил телефон для ознакомления. Мэл сразу поняла всю систему, до которой я допер лишь ее стараниями.
И вот мы сидим, значит, пушистые зайки, внимаем дяде. А то, значит, вещает: папка, крыса, дочку за долги сдал с потрохами (в целом даже не фигурально: кровь-волосы), а этим упырям надобно некого Кая. То есть даже не его, а информацию о компании, в которую тот влился. Доки. Чтобы пацана испытать на прочность, Кая этого, ага.
Рофлят Карлеону или как он там!

Короче, продолжает дядя важный анбоксинг темы «Василиса – монстр по добыче документов».
Василиса, придя в себя, не узнавая происходящую действительность, отказывается делать что-то против этого Кай. Ну, типа, не родня он ей, но рядом пробегал.
Она смогла держаться. Это супер похвально, детка!
Однако телефон пиликает и взгляд Василисы стекленеет!
Опачки, лавбóмбинг! И лор Джорджи ложится как влитой.

И тут! Опеннинг... в прямом смысле перевода: Мэл!

Вообще, как вы считаете должно являться Магу? Постучать? Сказать: «Привет!». Угу. Это не метод моей Мэл. Потеряв нас она, очевидно, вычислив ауры, вошла в кабинет.
Ну, как вошла?!
Если вынесенная с петель дверь девушкой в кожаном наряде с катаной в руках – это вошла, то, да, Мэл – вошла.
А, да, она еще сказала: «Предлагаю, решить вопрос миром!».
Да, снесла дверь, очевидно, для понятности своих мирных намерений!
Ребята опешили.

Тут из-за кресла босса высветился тот самый МАГ, кто творил «черное».
Вот, и гости понаехали.
Мэл криво ухмыльнулась, оценивая соперника. Подняла катану в боевое положение. И такая ручкой мащет: «Подь сюды, гад!».
Всеее сейчас махач будет.

- Зеркало, - цедит Мэл. – Чтобы не разнести к хренам тут все. Или боишшшшься?
Маг со стороны врага – боится, но старается держать позиции. Еще бы! Только Мэл с ее привязкой к Академии и уровнем мега-топ может провернуть такое. А фактически перенести всю движуху… ну, как бы вам объяснить… внутрь себя, сдерживая магические импульсы и удары, но и властвуя потоками маны более, чем тот, кто приглашен «в чат». Если по тупому, Мэл админ. Уровня топ.

И тут.
Это когда-то закончится?!
- Карррамбаааа! У вас входящее голосовое сообщение, Карррамба)))
Мэл моргнула. Вижу это как в замедленном кадре кино.
- Маг, не отвлекайся… ээээ… у нас тут махач…
Но Мэл уже залипла. Угу. Ну у нас же дома не тропики чай?! Куда попугая?!
Она отлипла:
- Алеша, попугай ищет новый дом! Твоя миссия – он. И тока попробуй мне!
Вот что ей сказать? Да, я люблю животных… но
- Эй, пернатый, поди сюды, - я руной открыл клетку.
- Крррамбаааа! Маг Мэл сейчас устроит всем Варфоломеевскую ночь! Маг Мэл! Маг Мэл! Карррамба!
Ты гляди, образованный!

...

Женька Волкова:

ххх: Временно выключили отопление - помнится, на двери висело объявление о ремонте... Дома дубак...
ххх: Автозамена в телефоне упрямо подсовывает вариант "Дубай". Издевается, сволочь...

Василиса, то есть Джорджина ставит все на зеро - установка была неплоха, и активация через телефон... эффективна, но есть ли она конкретно на этом телефоне или вообще на любом? Тогда "спусковой крючок" это слово, а не сам девайс. Надо будет потом разобрать эту связку. Только сначала - самолеты. Сразу за охраной и Алешей с Джо я не иду - палево. Пусть их маг думает, что эта оболочка и есть основная, приглушать магию в пределах казино было не особо сложно, но препятствия все же есть - стены и потолок, блестящий пол из черного камня, изысканные картины и декоративные вазы - подлинники, в некоторых я ощущаю частицы древних магических ритуалов, все это хранило отпечаток ментальной магии - и паразит, что влиял на Василису, получал подпитку здесь отовсюду - каждая эмоция питала этот магический эгрегор. Занятно, но до полноценной Истинной магии не дотягивает. Что отец Василисы - та еще крыса, но не Джерри, я подозревала и раньше, но чтобы он вот взял и вручил кровь и волосы дочери для привязки... Круцио нашего друга без носа из мира ГП по нему горючими слезами плачет. Поднимаюсь и перехожу на ускорение в одном из коридоров - публика увлечена ставками, музыкой и алкоголем, но раньше времени лучше не светиться. Особенно, как маг. Вопрос двери решился просто - телекинезом. Хорошая была дверь - бронированная, тяжелая, стены со звукоизоляцией - как и положено для такого рода помещений. Дежавю, однако. Что "Сим-сим", что здесь... Только шеста не хватает.
- Предлагаю решить вопрос миром, - маг, что "закодировал" Васссю, лично для меня не опасен - нет у него таких заклинаний, что могли бы пробить защиту Стража Противодействия, но здесь - его территория, и все лей-линии работают на подпитку его магии, постепенно тонкие ручейки стали стекаться к нему, это ощутили мы с Лосем и попугай в клетке. Если он тут давно сидит, то... неудивительно.
- Карррамбаааа! У вас входящее голосовое сообщение, Карррамба)))
Я стою у стеночки не потому, что пытаюсь слиться с тенями и окружением - здесь переплетение лей-линий от главного зала и коридоров, и если я успею отсечь их раньше, чем нити потянет на себя противник, призвать Зеркало Души можно будет и без резерва.
- Маг, не отвлекайся… ээээ… у нас тут махач…
Да... Начало, точнее. Вассся в этом облике не боец, поэтому оборону держит Алеша - как магическое существо он может перехатывать направленные магические атаки. И если у меня это разрушение минимум полгорода, то здесь - пару домиков максимум. Но расслабляться не стоит - мы все же на территории врага. Даже если он больше по ментальной магии, всегда будь готов к ******. Поехали к Илье на расслабоне - и вот, дома теперь живет пЭсЭц по имени Снежок.
- Алеша, попугай ищет новый дом! Твоя миссия – он. И тока попробуй мне!
- Эй, пернатый, поди сюды.
- Крррамбаааа! Маг Мэл сейчас устроит всем Варфоломеевскую ночь! Маг Мэл! Маг Мэл! Карррамба!
- Карла не урони!
- Ты серьезно решила назвать попугая Карл?!
- Прикинь, говоришь ему "это пЭсЭц, Карл", а?
- В этом есть стиль, - кивает Лось. - А ну, стой, перрррнатый!
- Прррррид*ррррки, вам прррришел конец, запрррррягайте хлопцы конеееей! Кррррапленые каррррты пошли! Бей воррррра!
Какая... разносторонне образованная птичка. Попугай бодро прыгал по плечу Алеши и рассказывал, что он думает о пи******. Кровавый меч вибрировал в ладони, ощущение изменения рисунка лей-линий становилось все отчетливей. Противник собирал силу для удара. Мои - слишком разрушительные для помещения. Крутилка так уровень Анти-мир, Антарес тоже где-то рядом, его финальная форма - черная дыра. Тогда... остается один выход. Острие меча звякнуло, рассекая магические линии на полу.
- Приготовься.
- Карл тоже на мне, да?
- Ты на удивление догадлив сегодня, мой друг.
- С тебя гора! Буду рисовать и вдохновляться. И корм для Карла нужен. Ааааа, лама-бастард ждет, чтобы мне отомстить!
Арррркадий такой, он может. Возьмем пЭсца - прикрытие будет. Маг вскидывает руку в атакующем жесте - движение маны я засекла раньше. Что ж, повеселимся.
- Koyū Kekkai. Sen no Hana no Tenkū Teien!
Очертания комнаты, стали и кожи меняются на храм со ступенями и прудом. Только без карпов кои. Лось и Васся уйдут, пока главная ударная сила противника заперта в Зеркале Души, а я их потом догоню. Вот только выясню - убивать или не убивать. Не отразится ли смерть мага на Василисе, если добрый батя так щедро кровью поделился. Для этого мне и пригодится клинок. Запереть душу здесь - и фактически маг не мертв, но и навредить больше не сможет.
- Маскирующая магия не могла...
- Не могла. Не люблю слишком шумных травоядных. Поглоти, Muramasa-no-Yoru! - черно-алый клинок рассек пространство, запятнав темными росчерками лепестки цветущих деревьев на склонах храма. - Вряд ли кто-то будет по тебе скучать.
Возвращаюсь я к тому моменту, когда Алеша и Вася запихивали в машину мешочек, на котором топтался попугай.
- Брррррюлики не ррррасыпьте. Ррррруки из ****!
- Корм для ламы-бастарда жрать будешь, понял?
- Беспррррррредел! Каррррраул!
- Молчи, зараза, мы зря черный вход искали?
- Ничего, сейчас они найдут мой сюрприз, - довольно потирал руки Лось.
БАБАХ! Левое крыло сложилось, как карточный домик. Земля под ногами пошла легкой дрожью.
- Вот! Искусство - ЭТО ВЗРЫВ!
- Погнали отсюда. Я за рулем.
- Ррррррулевой, поворррррачивай к черррррту!
- Не выйдет из тебя гугл-мэпс, Карл. И не смей клеваться! Вассся, давай на заднее сидение.
- А то я не знаю, как водит Мэл.
Урус стартует и мчится вдаль по трассе под вопли попугая и обещания Алеши зажарить паразита. В этот раз я не гоню на полную, Василиса после качелей туда-сюда своего облика может фазировать внезапно, очень внезапно. Лучше пусть делает это в моем защищенном от магического влияния доме.

...

Анна Алисия Додсон:

Вилла "Асфоделия", до того, как я решала рисовать розовый с блестками или черный мотоцикл))

«Habet enim venustas aut firmitas aut utilitas» (с.)
(Ибо архитектура держится на прочности, пользе и красоте)

Знаете, люди ведь, ну, это только моя глупая теория, конечно, люди, как Кубик Рубика.
Каждый цвет - свойство-эмоция-черта (это тоже моя собственная выдумка, хотя, может быть, кто-то уже выдумывал это до меня – кто знает?).
Синий - власть, честолюбие, порядок.
Красный - труд, карьера, деньги, достижения.
Желтый - семья и дружба, отдача, восприятие, гармония в обществе.
Оранжевый - любовь, секс, страсть.
Зеленый - природа и окружающий нас мир, наше отношение к нему и с ним, и такой гедонизм.
Белый - развитие души, сердца, ума.
В общем. Каждого человека я вижу, как раскладку этих цветов. Что и не удивительно. Линии и цвета - моя профессиональная деформация. Все люди, конечно, разные. В ком-то больше одного, в ком-то другого, редко - поровну. В ком-то цвета кубика почти собраны, в ком-то перемешаны в адскую абракадабру. Но. Никогда я не встречала идеальные квадраты цвета. Никогда не встречала полностью собранный куб. Да ведь это и верно: тогда бы я встретила Бога… Хотя, к нему у меня тоже вопросики. Ладно, не об этом. Так вот, я не встречала ни одного человека, кроме своего отца, кого могла бы отнести к тем, у кого наполовину линий собран хотя бы один из цветов …

Владелец дома, мистер Хэйдс, оказался с линиями. Тем очевиднее стало, что ар-деко - его тема. Здесь, не нужно акцентов на доме, и в какой стилистике он выполнен.

Стараясь не глазеть слишком откровенно, я выхватываю взглядом детали: дорогие рубашка и брюки, скроенные четко по фигуре. Почему я так решила? Конечно, женщина, выросшая в окружении мужчин, поймет, что одежда подогнана исключительно под пропорции тела конкретно этого человека. Ну, и я же дизайнер одежды … правда, в институтские годы. Но это ничегошеньки не меняет! У меня наметанный глаз. А Хэйдс высок и худощав при мощном разлете плечей, значит, подобрать одежду в размер - не так просто. Плюс дорогая ткань, невидимые глазу швы, крой, выгодно подчеркивающий достоинства фигуры.

Рукава рубашки закатаны - он достаточно расслаблен, вернее, тут чувствует себя достаточно в безопасности, это место нравится ему, и здесь Александр не может (да, и не хочет) быть настоящим «белым воротничком». А что он из них - ясно по рубашке и брюкам.
Чего я к ним прицепились?
Все просто. Ведь Хэйдс не встретил меня в своем доме, месте, как я отметила, он чувствует себя комфортно, к примеру, в джинсах и майке..., нет. Деловой стиль - Casual его жизни. Он сросся с галстуками и пиджаками, это не просто внешний вид: естественный образ жизни.

Я, конечно, по пути успела выхватить пару деталей его биографии и рассмотреть фото. Высокий стройный брюнет. Строг, но улыбка располагает. Улыбка вообще важная деталь образа человека. Однако, мне кажется, будто он на фото хочет спрятать ее. Еще бы: нельзя быть уж очень задорным бизнесменом. Ну, уж точно он воспитан не в этой манере.

Интересный цвет глаз. «Коньячный» янтарь, да, так бы я его опередила.

И все же, узнав кратко биографию хозяина дома, я не делаю акцент на том, что подспудно изучала его портфолио. Во-первых, неприятно, когда кто-то копается в твоем белье, да и я предпочитаю знать только основные факты, а общий портрет сложить на основе своего мнения: мало ли, что напишут? Во-вторых, звонок мистера Спокли, помощника хозяина дома, вырвал меня из лап безмятежно волнительного времяпрепровождения с нотами горечи от предательства друга, я физически не успела бы изучить все как следует, а обманывать я не люблю: фальшь видно сразу.
Ну и да … еще подумает, что я заискиваю перед ним.

В деловых отношениях я никогда не придерживаюсь позиции: «Я - служащий, ведь вы платите деньги», и готова вам во всем угодить. Нет я помощник, не равный партнер, но достойный уважения персонаж, реализующий вашу задумку или предлагающий свою, коли вы готовы слушать. И безмерно уважающий клиента. И деньги тут ни при чем.
Так было всегда. Вообще, уважение - это принцип жизни в моей семье, иначе я не могу.

Хэйдс протягивает руку для приветствия, и лучи ластятся к брендовым часам. Достаточно стандартный для таких людей производитель, но со своей изюминкой: я отмечаю ремешок из крокодиловой кожи.

Итак. Линии. Много собранных. Устойчив в мире, не боится бурь, синий, белый, зеленый (ну, любовь к прекрасному по вилле очевидна), желтый - вопрос, красный, но одинок.
Почему я так решила? Как показывает практика, если у такого мужчины есть постоянная спутница, меня бы встречала она или они вместе. Потому, полагаю, ремонт виллы не в честь того, что здесь хочет поселиться будущая семья. Дом для холостяка. Ну, конечно, если мистер Хэйдс не решит жениться в ближайшие, как минимум (а вся работа тут займет не меньше), полгода. Но порывы - не его. Слишком много синих линий: безрассудство (в отличии от меня) не его порок.

Он приглашает меня пройти внутрь.
И, ступив за порог виллы, я замираю, поняв, что мое сердце пропустило удар. Дом прекрасен! Этот разлет холла, окна, лестница впереди, ведущая на второй этаж. Я хочу туда. И везде, и все, потрогать, измерить, рисовать, рисовать, рисовать и придумывать идеальные линии будущего счастья этого места.

Хэйдс спрашивает о моих мыслях на счет дома.
А я лишь веду пальцами, едва касаясь деревянных панелей на стенах. Выцветших и немного рассохшихся без должного ухода.
Потом рисую завиток на пыльной зеркальной панели: Хэйдс въехал недавно, и дом, видимо, не готовили к его появлению. Как же так случилось, что человек с уймой синих и зеленых линий, обожающий гармонию и порядок, подумывающий всё, оказался в доме, не совсем готовом к жизни? (Позже, он расскажет мне про аварию, но это будет позже, а пока я терялась в догадках, но недолго: меня волновал дом).

- Я думаю, нам необходимо солнце.
- Что простите?
- Здесь, от входа предлагаю сделать мозаичный узор из лучей золотого солнца, восходящего солнца. Они побегут по … хм… думаю, стоит выбрать лабрадорит «Блу Перл». Главная особенность этой породы - эффект иризации: глубокий темный фон при попадании света озаряется яркими синими, зелеными или серебристыми переливами. Не думайте, он не мрачно темный, скорее, благодаря вкраплениям, похож на ночное небо. Его еще называют «таусин», чем-то схож с переливами перьев павлинов. Так. Думаю, стоит оттенить зеркала инкрустацией из зеркально черного обсидиана. А может, сделать и несколько вертикальных панелей… Мы же располагаем достаточным бюджетом, мистер Хэйдс? Это не проблема?

Ответ может быть разным: скупердяев я повстречала на своем веку уйму. Готов купить розовые штаны Гучии, но не готов сделать дом – домом с большой буквы. И все же, чтобы Хэйдс не подумал, что я гонюсь за "дорогими" проектами или гонорарами, я тут же поясняю:
- Это не принципиально важно, просто тогда мы выберем для отделки более простые материалы, но не менее привлекательные.
Он кивает, ухмыльнувшись:
- Не проблема, Анна, думаю, мне ближе натуральные материалы.
- Хорошо, - получив одобрение, я тут же переключаюсь. - Так вот. Обсидиан. Его еще называют «вулканическое стекло». И этот материал, действительно, застывшая лава. В древности из него делали наконечники стрел: очень острый при расколе, - я улыбаюсь, - но мы ничего раскалывать не будем. Эзотерики считают его мощным оберегом, но, вряд ли вы верите в такое, - я немного смущенно молчу пару секунд: само собой, какие еще эзотерики? - Да и, мне кажется, черный близок вам. Как и золото.

Я иду вперед по холлу, чтобы сгладить неудачное упоминание глупости про эзотерику. Впрочем, деловые люди просто называют это «чутье», то, что нельзя понять, но невольно есть и в материалах, и в людях… домах, одежде, украшениях… Магия!

- Лучи поведем до лестницы. Деревянные панели отреставрируем и смешаем с зеркалами, вытянутыми в полосы. На стекло нанесем узоры золотом, они будут повторять геометрию восходящего солнца. А дальше… дальше идемте смотреть, вы не против?

Не дожидаясь ответа, я шагнула в ближайшую дверь и снова замерла в комнате, очевидно, отведенной архитектором под гостиную. Мысли лихорадочно складывались в рисунок, глаза выхватывали детали и прикидывали высоту потолков и как падает свет из окон. Помолчав, обдумывая общий план, я наконец-то произношу задумчиво:

- Мне видится тут … Обязательно нужна барная стойка и, раз ж вы располагаете достаточным бюджетом, предлагаю купить цельный слэб зелено-золотого оникса. Его устроим на фасаде стойки и подсветим изнутри: будто лучи солнца из холла нырнули в морскую глубину, смешавшись.
Я прохожу дальше:
- И нужно добавить винного, терпкого, как греческое вино, которое они делают сами, разбавленного водой, и красно-лилового, как венозная кровь, в качестве акцентов.

Замолкаю, глядя в высокие окна. Я люблю Грецию, правда, она невольно ассоциируется с бывшим мужем. Как-то, в первый год жизни с Рэдквином, когда мы, вернее, он еще любил меня, часто путешествовали по стране эллинов. Теперь это горькие воспоминания... как и о Лео...

- Я бы назвала этот проект «Гэтсби», потому что нужно сохранить существующую геометрию арт-деко, или... «Аполлон», потому что здесь невольно чувствуется греческий дух! - я поворачиваюсь с улыбкой к Александру.
Хэйдс внимательно смотрит и ждёт пояснений.

- Здесь нужно устраивать вечеринки в стиле Гэтсби! А потом стоя на террасе, - да-да, я заприметила ее, - любоваться рассветом, встающим из-за моря, - хочется даже покружиться, представив это, но, само собой, я этого не делаю (может быть, потом, когда никого не будет… если проект станет моим).
- Там, на террасе, мы тоже все обновим: перила, балясины и пол, выложив белым с золотым мрамором и песчаником, камень не будет сильно нагреваться, зато будет блестеть в зависимости от направления лучей солнца, мммм… как оливковое масло с солью и специями, в которое так приятно обмакивать свежеиспеченный хлеб, - я чуть задумавшись, киваю своим мыслям.
- Поэтичные сравнения, Анна.
- Я художник – нам свойственно видеть цвета по-иному.
- Пишите картины?
- Не назвала бы это картинами, но да, я люблю рисовать.
- Когда у человека есть увлечение – это всегда хорошо, - коммутирует Хэйдс, - И, вы правы, здесь есть дух эллинов – мой дед, который владел виллой, грек по происхождению.
- Да? Замечательно, значит, мы не нарушим замысла. Сочувствую… ну, на счет вашего деда.
- Спасибо, но это уже прошло.
Желтый? Что с ним? Любопытно.

Мы оба некоторое время молча смотрим на виднеющуюся в окнах морскую даль.
Потом я спохватываюсь:
- Да, конечно, нужно облагородить парк. Необходим ландшафтный дизайнер. Сразу отмечу, что я в этом вопросе не сильна, хоть и специализация моя – архитектурная среда. Так вот, мне бы хотелось наполнить парк греческими оливами - у них приятный цвет листвы, оттенит зелень остальных деревьев, и пирамидальными тополями, обязательно сохранить пальмы у фасада: они будто солнца, раскидывают свою листву над домом, - я снова призадумываюсь, - да, именно, так…
- Вам близка греческая культура?
- Разве есть тот, кто может устоять перед их достижениями в архитектуре и искусстве? И да, мне близко сочетание голубого, зеленого, белого, золотого. Это природные, приятные глазу и расслабляющие, цвета. Мрамор, песчаник, золото… Это завораживает. И что уж говорить, ведь именно грек - Марк Витрувий Поллион - написал трактат "Десять книг об архитектуре", основой его мыслей служит идея "Золотого сечения" Да Винчи... но это восславят позже...
- Но вы добавили много темного в свой рисунок холла, - Хэйдс смотрит на меня задумчиво, чуть склонив голову, будто решая, готов он доверился сумасшедшей или лучше кого-то строже, без упоминаний об оливковом масле и свежем хлебе.

В ответ я пожимаю плечами:

- Это же ваш дом, а не мой. Так это увиделось для вас. ... И золотого. Заметьте, я добавила золото. Да и «Блу перл» действительно больше похож на ночное небо, в нем есть черный, но много тёмно-синих вкраплений и блестящих серебристых частичек. Будем считать, что это дань греческому Аиду (не все же прославлять гордых Олимпийцев?), - улыбаюсь, припомнив древнегреческие мифы, - и его полям асфоделей.

...

Гретель Краус:

"Привет. Куда ты пропала?

Привет. Ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения. Что-то случилось?

Четверг, киновечер. Можешь даже поп-корн не приносить.

Ты где? Ты придешь? Я волнуюсь.

Это уже напоминает преследование...пожалуйста, дай хотя бы знать, что у тебя все хорошо".

Август Кинг печатает...печатает...был в 9.47"

Я смотрю на неотвеченные сообщения, которые так нелегко было игнорировать. Убеждаю себя, что у него это скоро пройдет. Другие мужики даже утруждаться писать бы не стали.
Я думала, что справлюсь. Но перебрав все мыслимые и немыслимые заклинания, сварив столько зелий, сколько не делала за всю свою ведовскую карьеру - потерпела поражение. Все они обернулись пшиком. Зелья - буквально, некоторые взорвались прямо перед лицом, И что мы имеем в итоге?
- Это проклятие снять не так просто. Оно настолько чудовищной силы, что я просто не знаю, как к нему подступиться. Но, разумеется, буду и дальше пытаться. Возможно, следует задействовать колдунов у которых больше знаний... - наговаривала я голосовое брату, с которым единственным могла поделиться наболевшим, попутно меряя шагами гостиную.
Густ мяукал явно недовольный тем, что задернуты шторы и жалюзи, а он любил нежиться в солнечных лучах, однако я не хотела обнаруживать своего присутствия. Что весьма сложно, учитывая, что игнорировать нужно своего соседа.
Ганс перезвонил, сразу как освободился после обхода в больнице.
- Пока не буду видится с Августом.
- Не думаю, что это хорошая идея - неуверенно говорит брат.
- Это единственный выход. Чем скорее - тем лучше, как с пластырем, ты же должен понимать, ты же врач. Меня еще вот что беспокоит. И это касается всех. Я точно знаю, кто может снять проклятие Августа...тот, кто его и наложил. А если оно невиданной силы...значит, где-то поблизости обитает опасная черная ведьма и колдун. И, учитывая его состояние...активно действует в нашем мире.
- Нам всем стоит быть настороже... - Ганс тяжело вздыхает....подожди тут голосовое от "директора рая". Так брат зовет своего коллегу - главврача психушки "Элизиум".
Терпеливо дожидаюсь ответа, предоставив в качестве извинений коту - паштет. Внутри нарастала тревога. Хоть бы он позвонил просто потрепаться про забавные случаи из практики.
- Так, сестренка, плохие новости. Фея Клэрион сегодня ночью сбежала.
Клэрион - сумасшедшая фея, которая с помощью Голема заманивала людей на вечеринки и вырезала части тел, чтобы создать себе идеальных особей. Собственно, из-за нее мы с детективом Кингом и познакомились. Как и ожидалось, ее признали невменяемой и отправили куковать в "Элизиуме". Ненадолго, стало быть.
Ноги в руки - то есть, ноги в джинсы, ключи в сумку и бегом. Лечебница находится за городом и мне надо успеть осмотреть место преступления первой.
- Попалась.
Он стоит на пороге, скрестив руки на груди и смотрит на меня, явно недовольный. Каков шанс, что Август Кинг увлечется культурой туарегов и станет носит наряд, наиболее близких к мужской версии паранджи?
Спокойно захлопываю дверь и все таки всовываю руку во второй рукав куртки. Главное, в глаза его голубые не смотреть,...черт, глаза оставляют даже туареги.
- Ты стоишь у меня на дороге, пропусти.
- Если ответишь - почему не пришла на киновечер - отвечает Август, явно не собираясь уступать.
Почему он такой громадный и высокий? А я же тоже высокая. Интересно, кто выше - он или Ганс? Когда-нибудь, в какой-то идеальной вселенной, я поставлю их обоих рядом и возьму двухметровую рулетку для определения.
- Голову мыла. Это долгий многоступенчатый процесс.
- А в остальном...
- Была занята.
- Чем?
- Не твое дело - пытаюсь проскочить мимо, но он делает шаг и перекрывает путь, резко в другую сторону - и опять он. Хорошая реакция у полицейских, чего уж там.
Я заглянула в его глаза. Мы слишком близко. Провал миссии.
- Просто, я думал, что после всего случившегося... - голос Август теплеет - что мы с тобой...
- Ты думал неправильно! - как пластырь, значит? Это нелегко, оказывается. Но я же сильная - Скажу прямо между нами ничего нет, не было и быть не может. Мы больше не напарники. Я - снова одинокий волк...волчица или...неважно. Ясно?
- Ясно. Спасибо, что прояснила - выражение его лица меняется, оно становится хмурым, Кинг явно раздосадован. - И куда это мы такспешим, не расследовать ли дело Клэрион?
- Именно. Ведь я - частный детектив.
- И кто же тебя нанял?
- Коммерческая тайна.
Август качает головой.
- Не в этот раз, Гретель. Это мое дело. И ты не будешь со мной конкурировать.
- А если буду, то что?
- То я арестую тебя за препятствие в работе сотруднику полиции - и он невозмутимо достает наручники.
- Так и знала, что на самом деле ты извращенец!
Август поигрывает наручниками на пальце, довольный собой, как слон. И продолжает тоном, который явно использует, когда изображает "плохого детектива" на допросах.
- Итак, сейчас ты сядешь в машину и мы вместе поедем разбираться со сбежавшей из психушки феей, работая над делом как напарники. Или ты никуда не едешь вообще и я распоряжусь не пускать тебя на территорию больницы.
- Пошел ты знаешь куда, детектив... - и я подробно и во всех выражениях с красочными эпитетами описываю куда ему следует идти и что там делать, потом все-таки сажусь в его машину и громко хлопаю дверцей.

Дорога до "Элизиума" и правда, долгая. Настолько, что установившаяся в машине тишина начинает угнетать даже меня. Август делает вид, что внимательно следит за дорогой. Я делаю вид, что возмущена и раздосадована и меня чрезвычайно интересует поле за окном.
- Ладно, я спрошу. Как новый адепт всего магического - имею право и пусть этот вопрос будет тупым: фея не могла просто улететь - уменьшится и вылететь через окошко...как Динь Динь?
- Питер Пэн, значит - я оборачиваюсь - ...твоя любимая сказка...я права?
Август пожимает плечами, но хмурое выражение его лица меняется.
- Да, ладно тебе - пираты, русалки, индейцы, левитация - только фишки никогда не взрослеть я не понимал. Наоборот, хотелось стать взрослым как можно скорее.
- Зря.
- Согласен.
Мы оба усмехнулись друг другу.
- Что до твоего вопроса - я вздыхаю - некоторые феи и правда могут, большинство могут менять форму. Однако, когда мы уничтожили Голема...
- ...когда ты разорвала его изнутри, после того, как он сожрал нас...
- ну да... - воспоминания о крови, слизи и практически голом детективе во всем этом разблокированы - ...и тем самым, лишили фею силы. Она не имела возможности создать нового. Да и в "Элизиуме" это сделать практически невозможно. Там не действует магия. Если кто-то попадает туда, заколдованным или без сил - то остается в таком виде...пока не покинет больницу, ну или пока не исчезнет причина заклятия.
- Значит, кто-то помог ей сбежать - конкретизирует Август.
Мне это не нравится. Потому что он, конечно, прав.
Машина детектива тормозит у шлагбаума, за которым начинается узкая подъездная дорожка к "Элизиуму".
- Лучше подъехать к черному ходу - если она сбежала незаметно для персонала и охраны, то только через него. Поверни направо сейчас.
- Ты много знаешь об этой больнице - Август проезжает шлагбаум и сворачивает к большому зданию впереди.
- Да - я делаю глубокий вдох, словно собираясь с духом - Здесь когда-то лежала моя мать.

...

Константин Бесов:

❝ — Нам нужна ваша помощь в деле об убийстве.
— Конечно, кого надо убить? ❞

🍿 Обмани меня / Теория лжи (Lie To Me)

Но расслабляться было рано. Ночью, Константин проснулся от сильной пульсации энергий. Он понял, что произошло новое убийство. Оставалось только ждать звонка от детектива. Так он и просидел смотря в одну точку и анализируя свои ощущения.

На этот раз жертвой стала молодая студентка, найденная в заброшенном парке на окраине. Сцена преступления была жуткой, даже для видавших виды оперативников. Тело расчленено с хирургической точностью, органы расположены в странном, символическом порядке. Но главное отличие – отсутствие той хаотичной, нервной энергии, что всегда сопровождала деяния Сэма. Это было другое. Более уверенное, без ошибок новичка.

Майор Беккер, ссутулившись, стоял над телом, его лицо было мрачнее тучи. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Это не Сэм. Это кто-то другой. Кто-то, кто, возможно, даже хуже.

— Вызывайте Константина, — глухо произнес он, не отрывая взгляда от жуткой картины. — Немедленно.

Константин прибыл быстро, его глаза, обычно спокойные, сейчас были настороженными. Он прошел мимо оцепления, не обращая внимания на любопытные взгляды, и остановился у тела. Закрыл глаза, глубоко вдохнул. Воздух вокруг него замер, словно в ожидании.

Магические чувства Константина мгновенно уловили аномалию. Точка лейлинии, проходящая прямо под местом преступления, была активирована. Не просто активирована – она пульсировала, словно рана, из которой сочилась темная энергия. След был свежий, но при этом… холодный. Не человеческий страх, не безумие, не ярость. Расчет. Холодный, безжалостный расчет.

— Это не Сэм, — голос Константина был низким, почти шепотом. — И это не человек. По крайней мере, не совсем.

Беккер нахмурился. Он привык к странностям Константина, к его «интуиции» и «особому чутью», но эта фраза заставила его сердце сжаться от раздражения.

— Константин, давай без твоих метафор, — резко оборвал он. — Что ты видишь? Факты. Улики.

— Энергия… она другая, детектив. Более древняя, более… чужая. И этот след… он не пахнет страхом жертвы. Он пахнет… предвкушением.
Беккер лишь фыркнул. «Предвкушением». Что за бред? Он был прагматиком до мозга костей, верил только в то, что можно потрогать, измерить, доказать. Все эти «энергии» и «чутьё» Константина он списывал на его эксцентричность и, возможно, на какой-то особый дар психолога, который позволял ему видеть то, что не видели другие. Но не более того. О том, что Константин на самом деле Кощей Бессмертный, майор, конечно же, не догадывался. Для него Константин был просто очень странным, но чертовски эффективным психологом.

Тем временем, Сэм сидел на допросе, его глаза были пустыми, но губы шевелились, произнося бессвязные фразы. Когда ему сообщили о новом убийстве, он лишь усмехнулся.

— Продолжатель, — прохрипел он, его голос был хриплым и чужим. — Голоса говорили о продолжателе. Они знали, что я не справлюсь. Что я слаб.

— Кто они? — спросил детектив, пытаясь ухватиться за хоть какую-то ниточку.

— Те, кто шепчет. Те, кто ждет. Они сказали, что придет тот, кто завершит. Тот, кто откроет врата.

Сэм не мог дать никаких конкретных деталей. Он не знал, кто этот человек, не видел его, не слышал его имени. Только голоса, которые обещали ему силу, а теперь говорили о «продолжателе».

Расследование зашло в тупик. Улик не было. Ни отпечатков, ни свидетелей, ни даже зацепок, которые могли бы привести к новому убийце. Профиль не складывался. Если Сэм был безумным фанатиком, одержимым кровавыми ритуалами, то этот новый убийца действовал с хладнокровной, почти научной точностью. Это был не порыв, не безумие, а тщательно спланированное действие.

Детектив и Константин вернулись на место преступления. Беккер чувствовал, как от него что-то ускользает. Он привык к тому, что каждое преступление, каким бы запутанным оно ни было, в конце концов поддавалось логике, оставляло следы, которые можно было проанализировать. Но здесь… здесь была пустота.

— Константин, — Беккер повернулся к Косте, который все еще стоял у тела, его глаза были закрыты, а лицо напряжено. — Что ты можешь сказать? Что это за «чужая энергия»?

Константин открыл глаза. В них мелькнула древняя, почти нечеловеческая тоска.

— Детектив, я не могу объяснить это в терминах, которые вы поймете. Но я чувствую, что это не просто убийца.

Беккер лишь покачал головой. Он был слишком утомлен, чтобы спорить.

— Хорошо, Константин. Допустим. Что это значит для нас?

— Это значит, что угроза нарастает. То, что произошло здесь, это не просто убийство. Это… ритуал. И он был проведен с определенной целью. Целью, которая не имеет отношения к человеческим мотивам.

В этот момент на место преступления прибыл эксперт-криминалист, молодой парень с бледным лицом и дрожащими руками. Он подошел к Беккеру, держа в руках запечатанный пакет.

— Детектив, мы нашли это. Внутри тела жертвы.

Беккер взял пакет. Внутри лежал небольшой, идеально отполированный обсидиановый осколок. Он был холодным на ощупь, и от него исходила странная, едва уловимая вибрация.

— Что это? — спросил Беккер, пытаясь рассмотреть его.

Константин, до этого молчавший, резко выдохнул. Его глаза расширились.

— Обсидиан. — прошептал. И не просто обсидиан. Это… осколок Зеркала Тьмы. Это артефакт. Древний и очень опасный. Он способен… искажать реальность. И открывать пути. Обсидиан, артефакт, искажение реальности – это не входило ни в какие протоколы.

Беккер в недоумении смотрел на Константина, который молчал. Он посмотрел на эксперта, который стоял рядом, бледный и явно напуганный.

— Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил он, кивая на обсидиан.

Молодой криминалист лишь покачал головой.

— Нет, детектив. Ничего подобного я никогда не видел. Он… он странный. Приборы не реагируют на него так, как должны. Кажется, он поглощает свет.

Константин кивнул.

— Именно. Он не отражает, он поглощает. Поглощает не только свет, но и… энергию. И он использовался для того, чтобы создать разрыв. Разрыв между мирами.

Беккер почувствовал, как его терпение лопается.

— Константин, хватит! Какие, к черту, миры? Мы расследуем убийство! Реальное убийство, реального человека!

— И это убийство — часть чего-то гораздо большего, детектив, — спокойно ответил Константин. — Сэм был лишь пешкой. Он слышал голоса, но не понимал их истинного значения. Он был лишь инструментом для подготовки. А этот… этот новый убийца… он знает. Он понимает. Он — истинный жрец.

Детектив отвернулся, пытаясь привести мысли в порядок. Жрец. Разрыв между мирами. Артефакты. Это было слишком. Слишком много для одного дня, для одного дела. Он был готов поверить в маньяков, в сектантов, в самые изощренные человеческие извращения, но не в это. Беккер отошел от Константина, и направился к экспертам которые собирали улики.

Константин закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно обычным людям. Убийца оставит следы. Не обычные. Он будет искать места силы. Места, где грань между мирами тоньше. И он будет использовать этот осколок, чтобы усилить свою связь с тем, что он призывает. Нужно искать аномалии. Необъяснимые явления. Места, где происходят странные вещи, даже если они кажутся незначительными. Он будет действовать там, где обычные люди не заметят ничего необычного.

"Если он ищет места силы, значит, он будет двигаться. Он не будет оставаться на одном месте. Мне нужно предсказать его следующий шаг."

Он будет искать места, где энергия наиболее сконцентрирована. Где завеса между мирами наиболее тонка. Это могут быть старые кладбища, места древних ритуалов, или даже просто места с сильной эмоциональной энергетикой. Но он будет искать не просто места, а места, которые он сможет использовать для усиления своего ритуала.

...

Константин Бесов:

❝ — Мы арестовали парня жертвы. Свидетель видел его удирающим с места преступления, и он забыл сменить свои окровавленные носки…
— Боже, благослови тупых убийц! ❞

🍿 Декстер (Dexter)

Константин склонился над столом, освещенным тусклым светом настольной лампы. Перед ним лежали разрозненные фрагменты: полицейские отчеты, фотографии с мест преступлений, показания свидетелей. Он методично, с отточенной профессиональной точностью, выстраивал психологический портрет нового убийцы. Каждый штрих, каждая деталь – все было подчинено логике, анализу, стремлению понять мотивы и предсказать дальнейшие действия. Но за этой внешней рациональностью, за этой безупречной методичностью, скрывалась другая, куда более глубокая и тревожная реальность.

«Сэм…» – промелькнула мысль, и Константин невольно поморщился. Сэм был другим. Его преступления были криком отчаяния, отголоском сломленной души, искалеченной одиночеством и чужой волей. Он был марионеткой, пешкой в чужой игре, использованной до последней капли. Его мотивы были хаотичны, его действия – импульсивны, продиктованы болью и отчаянием.

Но этот новый… он был иной. В его действиях не было надрыва, не было слепой ярости. Была холодная, расчетливая уверенность. Он действовал не из принуждения, а из глубокого, непоколебимого убеждения. Он верил. Верил в свою правоту, в свою миссию, в свою цель. Это была не слепая вера, а дисциплинированная, выверенная до мелочей вера, которая делала его куда более опасным, чем любой сломленный одиночеством преступник.

Внезапно перед глазами Константина возникла картина из далекого прошлого. Эпоха богатырей. Кощей, тогда еще не ставший воплощением зла, но уже познавший горечь потерь. Он помнил, как терял друзей в битвах с темными силами. Силами, которые тоже умели находить своих исполнителей. Исполнителей, которые действовали не из страха, а из той же жгучей веры, что двигала этим новым убийцей. Они были убеждены в своей правоте, и эта убежденность делала их неуязвимыми для обычных угроз.

- Константин! – резкий голос Беккера вырвал его из воспоминаний. Детектив стоял в дверях кабинета, его лицо было напряжено. - Мне нужны результаты, а не твои философские изыскания. Этот убийца продолжает действовать. Мы не можем позволить ему дальше сеять страх.

Константин кивнул, но внутри него росло глухое беспокойство. Он знал, что Беккер прав. Нужны были результаты, нужны были ответы. Но он также понимал, что рациональные инструменты, которыми он привык пользоваться, здесь бессильны. Как остановить того, кто действует не из страха, а из убеждения? Как сломить того, кто верит в свою правоту так же непоколебимо, как верили в свои идеалы те, кто сражался с Кощеем в древние времена?

Он смотрел на собранные им материалы, и в его глазах отражалось понимание: эта угроза исходила не из мира обычных преступников. Она была глубже, она затрагивала самые основы человеческой психики, самые темные уголки веры и убеждений. И остановить ее можно было только одним способом – поняв эту веру, найдя ее слабое звено. Но как это сделать, когда рациональность бессильна, а единственным проводником в этот мир становится… магия? Константин знал, что ему придется заглянуть туда, куда он так долго боялся смотреть.

Он чувствовал, как холодный пот стекает по вискам. Беккер требовал конкретики, фактов, улик, которые можно было бы предъявить суду, которые могли бы привести к аресту. Но как объяснить детективу, что перед ним не просто серийный убийца, а воплощение идеи, фанатик, чья вера стала его оружием? Как описать его мотивы, когда они не коренятся в банальной жажде денег, власти или мести, а в чем-то куда более древнем и иррациональном?

Константин провел рукой по столу, ощущая шершавость бумаги, холод металла. Все эти предметы были свидетелями обычных преступлений, обычных человеческих слабостей. Но этот новый убийца был за гранью. Он был как вирус, поражающий не тело, а разум, как семя, посеянное в почву фанатизма, которое прорастает в чудовищные деяния.

Он вспомнил слова одного из свидетелей, местного бездомного, который как раз жил в кустах не подоплёку и слышал голос убийцы.

- Он говорил о высшей цели, о том, что очищает мир от скверны. Его глаза горели… как у пророка. - Пророк. Это слово эхом отдавалось в голове Константина. Пророки не боятся. Пророки не сомневаются. Они верят. И их вера может быть разрушительной.

Константин поднял взгляд на фотографию с очередного места преступления. Аккуратно разложенные предметы, символы, которые он пока не мог расшифровать, но чувствовал их значимость. Это не было хаосом. Это был ритуал. Ритуал, исполненный с безупречной точностью, с глубоким пониманием его смысла. И этот смысл был недоступен для обычного понимания.

Он знал, что Беккер не поймет. Он не сможет принять, что за этим стоит не просто психопат, а человек, чья система убеждений настолько сильна, что перекрывает инстинкт самосохранения, страх перед наказанием, даже элементарную логику. Для Беккера это было бы признанием собственной беспомощности, признанием того, что его методы, его наука, его мир не способны справиться с этой угрозой.

Константин закрыл глаза, пытаясь уловить ту тонкую нить, которая связывала этого убийцу с древними темными силами, с теми, кто когда-то вдохновлял Кощея. Это была нить веры, нить убеждения, нить фанатизма. И чтобы ее перерезать, нужно было понять ее природу. Нужно было заглянуть в бездну, откуда исходит эта сила.

Он знал, что это будет опасно. Это будет выход из зоны комфорта, из привычного мира логики и доказательств. Но другого пути не было. Если он хотел остановить этого убийцу, он должен был понять его. А чтобы понять его, ему придется прикоснуться к тому, что он так долго старательно игнорировал. К тому, что лежало за гранью разума. К магии.

Константин открыл глаза. В них не было страха, лишь холодная решимость. Он оттолкнул от себя полицейские отчеты, фотографии, все эти материальные свидетельства, которые теперь казались ему лишь бледными тенями истинной угрозы. Ему нужны были другие инструменты, другие методы. Те, что Беккер никогда не одобрит, те, что он сам старательно прятал глубоко внутри себя, как опасное, но необходимое знание.

Он вспомнил старые книги, пылящиеся в запертом ящике стола, книги, написанные на языках, которые давно вышли из употребления, книги, полные символов и заклинаний. Он всегда считал их лишь частью своего прошлого, наследием, от которого он пытался откреститься, чтобы вписаться в «нормальный» мир. Но теперь этот «нормальный» мир оказался бессилен.

Константин встал, его движения были медленными, обдуманными. Он подошел к окну. Рука сама потянулась к ключу на шее, под рубашкой, как талисман, как напоминание о том, кто он есть на самом деле. Его пальцы коснулись холодного металла, и в этот момент он почувствовал, как тонкая завеса между мирами истончается.

Он знал, что это будет путь без возврата. Если он ступит на него, то уже не сможет притвориться, что магии не существует, что он просто детектив, расследующий обычные преступления. Он станет тем, кем был Кощей в древние времена – тем, кто видит за гранью, кто понимает язык теней и шепот древних сил.

Беккер снова ворвался в его мысли, его голос, полный нетерпения и давления.

- Константин, я жду! Что ты там копаешь? Мне нужны факты, а не твои догадки! Начальство с меня не слезет пока я не принесу им факты!

Константин не ответил. Он лишь крепче сжал ключ в руке. Факты? Он даст Беккеру факты. Но это будут факты, добытые не обычными методами. Это будут факты, которые покажут, что этот убийца – не просто человек, а инструмент, проводник, чья вера питается чем-то куда более зловещим, чем просто человеческая психопатия.

Он представил себе, как будет объяснять Беккеру, что мотивы убийцы коренятся не в детских травмах или социальных проблемах, а в древних ритуалах, в поклонении забытым богам, в стремлении к «очищению», которое на самом деле является жертвоприношением. Беккер, человек науки и порядка, просто не сможет это принять. Он сочтет его сумасшедшим.

Но Константину было все равно. Он больше не мог позволить себе роскошь быть «нормальным». На кону стояли жизни, и не только человеческие. Он чувствовал, как древняя угроза, которую он так долго игнорировал, поднимает голову, как она набирает силу, питаясь страхом и убеждениями этого нового убийцы.

- Чтобы составить полную картину, мне необходимо изучить архивы психбольницы. Я абсолютно уверен. Наш убийца, должно быть, частый посетитель моих коллег.

- Логично! Психи не рождаются за одну ночь, – Беккер нервно расхаживал по кабинету. – Это звучит как план. Проверь архивы, подготовь список пациентов, кто подходит под описание нашего психопата. Мои люди проверят каждого.

Сжав ключ на шее, Константин направился к выходу. Ему нужно было срочно добраться домой. Он чувствовал, как прошлое — призрак, которого он так долго пытался удержать в темном чулане своей души — теперь расправило крылья. Воспоминания о Кощее, о его всеведении, о его власти над незримым, теперь казались не чужой легендой, а предначертанной судьбой. Ключ на шее — не просто кусок металла, а якорь, связывающий его с тем, что он пытался забыть, и одновременно — ключ к вратам, которые он не решался открыть.

...

Александр Хэйдс:

После торжества. Вилла «Асфоделия»
Stare putes, adeo procedunt tempora tarde. *1

Время живое. Ему свойственно менять форму подобно любой сложной многоуровневой системе и двигаться в пространстве с разной скоростью, для одних проносясь молниеносно, для иных превращаясь в вечность до рассвета. Долгая ночь медленно стекает с крыши «Асфоделии» наконец-то замолчавшей в отсутствии людей. Именно в этой тишине Александр впервые остается наедине с собой в библиотеке перед витриной, где покоятся китайские артефакты. Королевская печать, гуцинь, боевой веер – предметы, которым после выставки предписано отправиться к новому владельцу, только профессору они уже не понадобятся. Не в этой жизни, не в этом мире. Хэйдс склоняется над стеклом, что ловит его силуэт, и всматривается в линии реликвий.

Пре-елесть, моя пре-елесть.

Александр едва может найти образцы китайской старины в своих детских воспоминаниях о вилле, столь незначительны они в дымке тех дней. Внимание артефакты привлекают только на страницах завещания, что всего лишь эфемерная тень любопытства, манящего взглянуть. Никаких ожиданий к ним нет, ведь древности в разных физических проявлениях априори его константа – стоит только родиться в аристократической английской семье с историей, корни которой теряются в глубине темного средневековья. Однако эти реликвии с первой встречи на «Асфоделии» нравятся Александру, и чем больше недель проходит, тем прекраснее становятся их очертания, мастерство выделки и внутреннее сияние.

– Сэр, - в голосе вошедшего в библиотеку Альфреда Спокли звучит сомнение и смущение, - мисс Бин… она не вернула жуцюнь.

Ценность этой вещи определяется не вложенными в ее создание деньгами, не усилиями искусной портнихи над своенравным шелком, не талантом вышивальщицы соединять тонкие стежки в композицию. Значимость в памяти прошлого, сплетенного из событий жаркого южного лета, звонкого смеха на пляже и разучивания ролей театральной постановки, что Александр хранить совсем не хочет. Жуцюнь именно из тех воспоминаний, которые жаль выбрасывать осознанно, словно безжалостно стирая узоры минувших дней, но легко расстаться будто бы по воле случая.

– Ничего страшного, мы оба понимаем, что ему здесь не место, - произносит Хэйдс равнодушно и чуть склоняет голову на бок, не отрывая глаз от печати, поглотившей все внимание. – Будь добр, пригласи эксперта, с артефактами что-то не так.

Проверку состояния коллекции китайских артефактов проводит специалист по культуре стран Дальнего Востока. Человек щепетильный, подчеркнуто внимательный к каждой мелочи, он вновь осматривает предметы старины. Уделяет время хрупкому расписному вееру и лакированному гуницю, лишь после переходит к императорской печати, что для Александра в неопределенности вердикта вновь замедляет ход времени. Его предчувствия смешанные, едва ли объяснимые простыми формулировками из слов, ничем не аргументированы, будто бы сверхъестественные, если б мужчина верил в подобную чушь.

- Мне очень жаль, мистер Хэйдс, - произносит он, вернув печать на место, - это не подлинник, который я имел честь осмотреть накануне. Работа, вне всякого сомнения, выполнена превосходно. Настолько хорошо, что подмена почти незаметна. Но камень другой эпохи, сплав несколько иного состава, а следы искусственного старения слишком аккуратны.

В устах эксперта звучит определение «подмена», за что хватается цепкий разум Александра. Произошедшее не назвать кражей, что может совершаться поспешно, под влиянием мгновения соблазна. В данном случае речь идет о тщательной подготовке, о заранее воссозданной копии, которая занимает место оригинала, чтобы как минимум отодвинуть во времени хаос обнаружения и дать преступнику возможность скрыться с императорской печатью. Проще всего провернуть это в условиях вечеринки, когда вилла полна гостей и нанятой обслуги, а после полицейских, своим талантом к расследованию убийств криворуко уничтожающих улики.

Проводив востоковеда, Хэйдс возвращается в библиотеку к фальшивке. В связи с этим открытием он, наверное, должен испытывать калейдоскоп эмоций, в центре которых ярко пылает огонь ярости. Однако гнев и сожаление уступают первенство рациональному – размышлениям и принятию того, что существуют поражения, не сопровождающиеся громким падением. Они приходят тихо, почти почтительно, снимая проворно одну за другой вуали иллюзий, пока, наконец, Александр не остается перед фактом.

Он встречает гостей, определяя, кто войдет в дом, а кто останется за его воротами. Решает, какие двери открыть, какие комнаты показать, какие воспоминания воскресить в сердце в исполнении последней воли деда. В такие моменты кажется, что власть заключается именно в этом – в способности выстраивать обстоятельства так, что они строго подчиняются замыслу. Как же странно и смешно устроена человеческая самоуверенность, что разбивается на осколки при столкновении с реальностью.

Список всех, побывавших в стенах «Асфоделии» в вечер торжества, исчисляется сотнями душ. Поэтому Александр предпочитает запросить информацию о мастерах, способных выполнить столь искусную копию. Истинных талантов в мире всегда меньше, чем их поклонников. Тот, кто повторяет за философами прошлого, будто все дороги ведут в Рим, попросту ничего не ведает о величии царств Азии. Пути устремляются в Китай, где живут не только непревзойденные специалисты по части реплик, но и так удачно обитает мисс Бин.

Александр невольно вспоминает Бин Мао в жуцюне в желтом свете люстр вечеринки. Ее оружие удивительно простое: не пистолет, не яд, не шантаж, а доверие. Девушка не взламывает швейцарские сейфы, не обходит умные устройства сигнализации, не побеждает хитростью в привычном смысле слова. Она просто ждет, когда откроется нужная дверь.

– Альфред, узнай о том, где сейчас находится мисс Бин, - произносит Хэйдс, помещая копию императорской печати к остальным предметам коллекции и закрывая витрину. Щелчок замка звучит неожиданно громко. – Мне нужно как можно больше информации о ней.

Под стеклом остается подделка безупречная, настолько искусная, что большинство людей не могут заподозрить обман. Александр не относит себя к тем, кто видит истину с одного взгляда, ведь его глаза не столь внимательны, а разум не так опытен в истории артефактов. Однако глубоко внутри им правит ощущение утраты, что заполняет раненую пустоту привязанности к императорской печати Цинь Шихуанди.

1– Stare putes, adeo procedunt tempora tarde. – лат. буквально «Кажется, что время стоит на месте, так медленно оно идет», «Скорбные элегии» Овидия.

...

Константин Бесов:

❝ Первое правило клуба ведьм — мы не говорим про клуб ведьм. ❞

🍿 Ведьмы Ист-Энда (Witches of East End) 🔗



Скрипнул ящик, распахнувшись, словно пасть древнего чудовища. Из его недр вырвался удушливый коктейль из пыли, праха веков и чего-то ещё – острого, как сталь, как глоток первозданной мощи. Среди ветхих фолиантов и пергаментов таились не просто книги, а отзвуки забытых эпох: тускло мерцающий амулет, черневший от времени, короткий кинжал, чье лезвие украшали письмена древних, подобные пульсу неведомой энергии, и туго свернутые свитки, связанные кожаными жилами. Это было его бремя, его проклятие и его последняя надежда, выкованная в горниле судьбы.

Константин ощутил, как амулет, словно живое сердце, заблагоухало в его ладони. Камень, отполированный прикосновениями веков, пульсировал едва уловимым теплом, разливающимся по венам знакомым, но давно потускневшим огнем. Прилив силы, острота интуиции, что не подчинялась законам логики, затопила сознание. Это было знание, рождённое из самой ткани бытия, знание, не требующее доказательств, а лишь принимаемое как аксиома.

Он знал, что Беккер никогда не поймет. Для человека, чья жизнь была отстроена на фундаменте фактов, это было бы сродни прыжку в бездну безумия. Но играть по правилам Беккера больше не было сил. Этот новый убийца был не просто преступником, а симптомом, проявлением чего-то куда более древнего и могущественного, существа, что не подчинялось законам человеческого мира.

Вспомнились слова старого друга, шепот из туманных лет: «Сила не в лезвии, а в вере, что направляет удар. А есть веры, что способны двигать горы, и есть те, что могут рвать миры». Тогда слова казались лишь игрой ума, теперь же звучали как пророчество, раскат грома в тишине.

Вот и кинжал, лезвие которого словно вдыхало полумрак, а выгравированные руны вспыхивали призрачным светом. Это была не просто сталь, а канал энергии, способный пронзить не только плоть, но и саму суть зла. Он ощущал его весомость, его готовность служить истинному хозяину.

Константин знал, что этот убийца действует вне человеческих мотивов. Он погрузился в городские архивы — величественные склепы истории, где пыльные тома хранили забытые тайны. Среди развалин документов он выискивал следы древних ритуалов, исчезнувших культов, событий, что могли породить такую мрачную тень.

Часы превращались в вечность, проведенные над ветхими картами и хрониками. Он выискивал паттерны, ускользающие от обыденного взгляда, сравнивал символы с мест преступлений с теми, что украшали кинжал и амулет. Это были не просто знаки, а ключи к пониманию замыслов врага.

Однажды, в книге о городских легендах, он наткнулся на описание ритуала, что проводился в дни великих потрясений, ритуала, призванного пробудить древние силы. Символы, изложенные там, поразительно напоминали те, что были оставлены рукой убийцы. Это было первое звено.

Константин начал проводить собственные ритуалы, черпая знания из глубин свитков. Защитные круги, слова силы, звучащие в его сознании с пугающей ясностью. Это был способ настроиться на вибрации города, уловить отголоски прошлого, почувствовать, как энергия амулета откликается, усиливая его восприятие.

Он обнаружил места, где завеса между мирами истончается, места с особой энергетикой. Там, по его предположениям, действовал убийца. Следуя интуиции, подкрепленной архивными данными, Константин начал строить карту его перемещений – карту, ведущую не по улицам, а по линиям силы, по забытым тропам времени.

Беккер видел лишь следы крови и рациональные мотивы. Он искал человека, Константин — сущность. И чем глубже он погружался в архивы и ритуалы, тем яснее становилось: этот враг из мира теней, пробужденных забытыми силами. И лишь обретенное знание давало ему шанс противостоять ему.

Для успешного исхода дела, знание противника имеет первостепенное значение. А лучший способ раздобыть такое знание — расспросить у пострадавших. Вот и Константин, поддавшись этому нехитрому правилу, решил обратиться за помощью к старой знакомой…

Пути господни неисповедимы...

Константин, с вечной сигаретой в зубах и выражением вселенской усталости на лице, предстал перед Кориной де Барр. Эта особа была не просто ведьмой, а настоящим некромантом, чьи извращенные методы общения с почившими могли открыть то, что живым было недоступно. Константин прекрасно осознавал, что это будет крайне неприятно, но выбора, как известно, у него не было. Убийца, за которым он охотился, оставлял после себя слишком много неразрешимых загадок.

Да, их обоих связывал потусторонний мир. Но методы всегда были разные Именно на этой разнородности они и устраивали свои вечные баталии.

- Не могу поверить, что ты снизошёл до просьбы о помощи, — ведьма окинула его смеющимся взглядом. — Неужто твой многовековой опыт уже не справляется? Или годы берут своё?

- Не знал, что ты в Энск перебралась. — Константин, набирая номер Корины, никак не мог предположить, что они окажутся в одном городе.

- Ну, слушай, а я не ожидала, что ты подашься в психологи. Но, знаешь, не осуждаю. Тебя всегда интриговал вопрос человеческой души. Видимо, это связано с тем, что у тебя самого души-то и нет.

- Вот это удар! А я думал, ты скажешь, что у меня мозгов нет

Обвёл взглядом гостиную. Очень уютно, стало быть, ведьма на новом месте обжилась. Повсюду артефакты и прочий антураж для ритуалов. Воздух сам по себе был пропитан магией, да ещё чем-то…

- Ведьмочка, этот костлявый странный! Вилки пересчитать надо! Чего вылупился? – абсолютно чёрная кошка выпучила на меня свои глаза.

- Ходют тут всякие, а потом вещи пропадают! – летающий череп под потолком обескуражил.

- А давайте его вскроем!

Морской конёк? Нет, ни так! Розовый, морской конёк и ещё с ножом в лапках кровожадно смотрел на меня сверху вниз.

- Ведьма, а это, вот всё… - просто указал рукой на всю компанию

- Тебя абсолютно не касается! Но будь повежливее. Они если тебя вскрывать начнут, ради опытов, я мешать не буду.

- Я тебе как психолог скажу, вот такие друзья, не благотворно влияют на твою психику.

- Пф! Забыла, я разве к тебе на приём записалась? Точно! — ведьма хлопнула себя по лбу. — Нет! И если ты не хочешь, чтобы я поджарила твою задницу, говори, что тебе нужно, и вали обратно в ту нору, откуда вылез!

Пришлось рассказать ей, что именно привело его сюда, а также показать фотографии с места преступления.

Корина смотрела на него глазами, в которых, казалось, отражались тени всех ушедших. Она кивнула.

- Нам нужна одна из жертв, – сказала она, и ее голос был похож на шелест сухих листьев.

Константин кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он знал, что это будет не просто, но слова Корины звучали как приговор.

- Я готов, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Ведьма поднялась, её движения были плавными и грациозными, несмотря на мрачную ауру, окружавшую её. Она подошла к массивной резной двери, украшенной черепами и костями, и прикоснулась к ней. Дверь бесшумно отворилась, открывая взору Константина коридор, освещенный тусклым, мерцающим светом. Воздух здесь был ещё более плотным, пропитанным запахом земли, тлена и чего-то ещё, неуловимо тревожного.

- Иди за мной, – прошептала Корина, и её голос, казалось, растворился в тенях.

Они прошли по коридору, который вёл вниз, вглубь дома. Стены были покрыты странными символами, высеченными в камне, а по углам стояли статуи, изображающие жутких существ. Константин чувствовал, как его собственная магия, обычно такая спокойная и подконтрольная, начинает беспокойно пульсировать. Он был бессмертным магом, и здесь, в царстве Корины, он ощущал себя не комфортно.

Наконец, они оказались в просторном зале, в центре которого стоял каменный алтарь.

- Нам нужна последняя жертва. Её душа ещё не полностью покинула этот мир. Мы можем попытаться вытянуть из неё последние воспоминания. У меня есть свой человек в морге, минут через 30, тело нам привезут. А пока приготовим всё.

Ведьма рисовала древние руны на полу вокруг алтаря. Мне она поручила расставить свечи на определённые места. Когда мы уже всё подготовили, доставили тело из морга.

- Я даже не буду спрашивать для чего тебе это тело. Но надеюсь зомби по городу ходить не начнут.

- Обижаешь! Тут у нас дело серьёзное, а ни наш пьяный угар на шабаше.

Корина общалась со своим знакомым так, словно это нормальное дело, и она каждый день заказывает доставку из морга. У парня даже мускул не дрогнул. Он спокойно помог поднять тело и положить его на алтарь. Затем просто кивнул и ушёл не оглядываясь.
Дела Корины в Энске видимо развиваются тоже бурно, раз такие манипуляции с телом из морга никого не смущают.

Ритуал начался в подвале, где воздух был тяжелым и холодным, несмотря на горящие свечи. Тело жертвы, завернутое в саван, лежало на каменном столе. Константин знал, что это необходимо, но мысль о том, что ему придётся наблюдать, как Корина вторгается в останки человека, вызывала у него отвращение.

- Ты уверена, что это сработает? – спросил он, стараясь не раздражать ведьму.

- Я не уверена, – ответила Корина, её глаза блеснули в полумраке. - Но это наш единственный шанс. Убийца оставляет слишком мало следов. Он действует как призрак, стирая себя из реальности. Только мёртвые могут рассказать нам, кто он.

Она начала произносить слова на древнем языке, слова, которые, казалось, заставляли воздух вокруг вибрировать. Тело на алтаре начало слабо светиться, а из него стали подниматься тонкие, призрачные нити. Константин чувствовал, как эти нити тянутся к нему, пытаясь проникнуть в его сознание, но он отгонял их, сосредоточившись на своей собственной защите.

- Смотри внимательно, – прошептала Корина, её голос становился всё более напряженным. - Воспоминания – это хрупкие вещи. Они могут быть искажены, забыты. Но иногда, в самый последний момент, они открывают нам правду.

Константин смотрел, как тени на лице Корины сгущаются, как её глаза загораются потусторонним светом. Он чувствовал, как его собственная усталость усиливается, как будто он сам отдавал часть своей жизненной силы этому ритуалу. Но он знал, что должен выдержать. Он должен узнать правду.

Константин видел, как тени вокруг тела жертвы начали двигаться, как будто что-то невидимое пыталось прорваться сквозь завесу между мирами. Корина продолжала петь, ее руки двигались в воздухе, выписывая невидимые знаки.

Внезапно, из уст мертвой жертвы вырвался шепот. Это был не голос, а скорее эхо, набор фрагментов, образов, которые проносились в сознании Константина.

"Холод... лед... пустота..."

"Не один... он... и... другое..."

"Тень... без формы... без звука..."

"Страх... не от него... от того... что рядом..."

Константин напрягся, пытаясь уловить суть. Он чувствовал, как его волосы встают дыбом. Это было не просто убийство.

"Холод... пустота... оно... оно было там..."

"Не человек... не зверь... просто... холод..."

"Оно смотрело... не глазами... ощущением..."

Константин понял. Убийца приходил не один. Рядом с ним было нечто, что жертва не могла описать словами, только ощущением холода и пустоты. Это был не просто сообщник, не просто человек.
Демон. Присутствовал лично.

Ритуал закончился так же внезапно, как и начался. Тело жертвы снова стало безмолвным, а тени отступили. Корина тяжело дышала, ее лицо было бледнее обычного.

...

Константин Бесов:

❝ Демоны обитают в аду, да? Скажите это им. ❞

🎬 Константин: Повелитель тьмы (Constantine) 🔗


Константин щелкнул зажигалкой, и крошечный огонек выхватил из темноты лицо Корины. Она выглядела изможденной, словно ритуал выпил из неё не только силы, но и часть самой жизни. В её глазах, обычно непроницаемых, теперь плескался гнев. Она не смотрела на него — она смотрела сквозь него, туда, где в углах подвала всё ещё клубилась неестественная, липкая тьма.

— Уходи, — прошептала она, не дожидаясь вопроса — Уходи, и не смей оборачиваться. То, что здесь обитало… оно не оставляет следов, оно оставляет зияющие раны на самой ткани реальности. Ты охотишься не на человека, Константин. Ты пытаешься поймать эхо, которое само решило зазвучать в полный, оглушительный голос.

Он не ответил. В его голове пульсировала одна мысль, это объясняло всё — жгучая, как раскаленная игла. Она объясняла всё: и пугающую чистоту мест преступлений, где не оставалось ни пылинки, ни волоска, ни капли чужой крови — будто само время стирало следы. И странный выбор жертв. Это был не почерк маньяка, а работа существа, для которого законы физики и морали — лишь назойливые мошки, которых можно стряхнуть одним движением.

Если демон обрел плоть, значит, он ограничен материей, прикован к своему «сосуду». Убийца был якорем, удерживающим темную сущность в нашем мире. Переруби этот якорь — и тень, возможно, захлебнется в собственной бездне, не успев окончательно прорваться сквозь тонкую завесу бытия.

Константин выбрался из подвала. Скрипучие ступени под ногами казались зубами чудовища. Ночная прохлада города встретила его враждебно: уличные фонари смотрели на него, как глаза хищника, а шум машин превратился в бессмысленный, назойливый гул роя. Он чувствовал на себе взгляд — не чей-то конкретный, а само ощущение присутствия, всепроникающее и ледяное. Пространство за спиной истончилось, стало прозрачным. Казалось, кто-то невидимый идет следом, вдыхая тот же воздух, превращая его в мороз, вымораживающий душу.

На углу он остановился и достал зажигалку. Огонек вспыхнул в ладонях, словно пойманная птица. Дым изо рта не рассеялся — он застыл, сплетаясь в тонкие призрачные нити, в невидимую паутину. Убийца был лишь инструментом, добровольно распахнувшим дверь своему господину. Это не одержимость — симбиоз: демон жаждал проявления, человек — власти. Их адский союз превратил серию жестоких убийств в тщательно спланированные ритуалы, призванные истончить завесу между мирами.

Нужно было подумать. Демон, привязанный к человеку, уязвим. Но насколько? Что произойдет, если сосуд уничтожить? Вернется ли сущность в бездну или, сбросив оковы материи, обретет безграничную свободу? Этот вопрос был последней дверью, за которой скрывался ответ.

Перед глазами всплыли лица жертв — застывшие в предсмертном ужасе, как бабочки на булавке. Их глаза, прежде полные жизни, теперь стали бездонными колодцами, отражающими лишь пустоту. Это были не просто смерти, а кровавые подношения голодной бездне. Константин чувствовал себя пешкой в игре, где ставкой была сама реальность, а противником — ничто.

Его взгляд упал на окно ближайшего дома, где теплился уютный свет. Там, за тонкой гранью, кипела обычная жизнь, не подозревая о разверзнувшейся пропасти. Эта мысль придала сил, словно глоток воздуха в удушливом ужасе. Он не мог допустить, чтобы тень поглотила их мир.

Он развернулся и зашагал прочь от освещенного окна, вглубь переулка, где тьма была густой, почти осязаемой. Каждый его шаг отдавался эхом, которое звучало странно — будто кто-то повторял его движения с микроскопической задержкой. Он знал: демон чувствует его присутствие так же остро, как он чувствует ледяное дыхание затылком.

Впереди, у самого края промзоны, где город окончательно сдавался на милость ночи, он увидел силуэт. Фигура стояла неподвижно, сливаясь с ржавым остовом трансформаторной будки. Никакого движения, никакого дыхания — лишь неестественная, абсолютная тишина, от которой закладывало уши.

Константин замедлил шаг. Его рука скользнула под куртку, нащупывая рукоять кинжала, на лезвии которого была выгравирована старая, почти забытая защитная руна. Он понимал: если он ошибется, если «сосуд» окажется сильнее, чем он предполагал, то битва не будет такой уж и простой. Но отступать было некуда. За его спиной оставался город, оставались люди, которые даже не знали, что сегодня ночью их мир мог перестать существовать.

Фигура шевельнулась. Это не было человеческое движение — скорее, резкий, рваный сдвиг тени, будто кто-то переключил кадры в кинопленке. Константин замер, чувствуя, как руна на рукояти ножа начинает теплеть, едва заметно вибрируя в ладони.

— Ты опоздал, — голос прозвучал не снаружи, а прямо в его сознании, сухой, как шелест опавших листьев по асфальту.

Убийца медленно повернулся. В тусклом свете далекого фонаря его лицо казалось маской, наспех слепленной из глины: черты были смазаны, глаза — два провала, в которых не отражался свет. Он не стоял, он словно прорастал из самой тьмы, питаясь ею.

Константин не ответил. Он знал: диалог — это ловушка, попытка демона зацепиться за его разум, найти трещину в решимости. Вместо слов он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Воздух вокруг него стал тяжелым, вязким, как смола. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели, словно он пытался дышать не кислородом, а пеплом.

Существо сделало едва уловимый жест рукой, и пространство между ними пошло рябью. Константин увидел, как реальность вокруг убийцы начала расслаиваться: кирпичная кладка будки стала прозрачной, обнажая за собой не городскую промзону, а бесконечную, пульсирующую пустоту, где не было ни верха, ни низа.

— Ты хочешь перерубить якорь? — в голосе существа прозвучала насмешка, переходящая в скрежет металла. — Ты не понимаешь. Якорь — это не я. Якорь — это ты. Ты сам держишь дверь открытой, бессмертный.

Константин почувствовал, как начинает закипать его магия. Слова демона провоцировали Кощея. Он всегда считал себя защитником, но сейчас, в этот миг, он осознал: его внимание, его одержимость этой охотой — это и есть тот самый маяк, на который ориентируется бездна.
Он стиснул зубы до боли. Кинжал в руке вспыхнул тусклым, болезненно-синим светом. Руна начала обжигать ладонь, но эта боль была единственным, что возвращало его в реальность.

— Ты не якорь, — прохрипел Константин, делая еще один шаг. — Ты паразит. А паразитов выжигают.

...

Александр Хэйдс:

Вилла «Асфоделия»

Александр по природе своей интроверт, что ценит упорядоченную тишину вокруг, когда вселенная, как система, соответствует всем законам небесной механики. Это легко принять за холодность, что люди вполне охотно делают, объясняя чужое молчание высокомерием. Проще понять гордыню аристократа, чем внутреннюю потребность в тишине, а также в безмолвном наблюдении. Интроверсия как таковая в характеристике Хэйдса не означает нелюбовь к людям и потребность скорее отделаться от них. Напротив, Александру нравится слушать, потому что человек гораздо красноречивее в тех вещах, которым сам порой не придает значения.

Именно поэтому приглашенная на экскурсию по залам первого этажа мисс Додсон говорит много. Мужчина задает вопросы, поддерживая общую линию диалога, что в целом привычно для него, а она раскрывает свое виденье изменений интерьеров. Талант очевиден, но само по себе это качество уже много лет не производит на Александра впечатления, потому что алмазу нужна профессиональная огранка, чтобы сиять, вызывая восторг. Настоящая ценность мастера своего дела заключается в способности годами терпеливо подчинять талант ремеслу и уважать его, в привычке сомневаться в себе настолько, чтобы становиться лучше, совершенствоваться.

Рост прослеживается в портфолио Анны, в том, сколько сложности и объема со временем приобретают ее проекты, из одного помещения превращаясь во множество комнат, тонко связанных между собой единой идеей и стилем. Она не просто часть своей известной фамилии, а вполне готова работать с виллой и говорить о красоте «Асфоделии» не как о чем-то абстрактном, абсолютном или конечном. Для мисс Додсон любое решение имеет причину. Каждая линия существует потому, что поддерживает другую, продолжая или обрубая, но создавая объем. Каждый материал – потому что стареет определенным образом. Каждый оттенок – потому что меняет восприятие пространства.

Хэйдс думает о весьма неожиданном «Блу Перл», как о звездах под ногами и стремлении держаться за воздух, находит такой вариант привлекательным. Во время беседы Александр вообще ловит себя на мысли, что Анна объясняет интерьер так же, как хороший историк говорит о любимой эпохе: не перечисляя факты, а показывая связи между ними. Такой подход вызывает уважение, и еще больше утверждает Александра в том, что он сделал правильный выбор.

– Вы планируете пользоваться «Асфоделией» как постоянным местом обитания, для отдыха с компанией гостей или уикенда в уединении? – мисс Додсон задает вопрос, следуя за хозяином дома по коридору, ведущему из гостиной в кабинет.

– Хотелось бы проводить на вилле больше времени, но рабочие реалии едва ли это позволят, - произносит Александр, открывая дверь кабинета, где все еще напоминает об управленческих решениях Никандроса Хэйдса. – В детстве я приезжал сюда на лето, сейчас же планирую проводить больше времени, но наплыв гостей едва ли предвидится. Разве что на вечеринку в честь годовщины деда, - тень удивления скользит по лицу собеседницы, побуждая пояснить. – Он не признавал траура, а Гэтсби вполне в его вкусе.

Александр медленно обводит взглядом комнату, где теснее всего переплетаются ар-деко и древнегреческий стиль. Все ровно такое же, как в воспоминаниях: тяжелый письменный стол под темный орех и черные кожаные кресла, бронзовые светильники, запах старых книг и табака, кажется, навсегда въевшегося в деревянные панели. Это территория человека, обладающего темпераментом Джея Гэтсби, амбициями и упорством, чтобы босоногого мальчика из бедной рыбацкой деревни на берегу Эгейского превратить в нефтяного магната, выкупившего виллу у прежнего владельца и перекроившего ее в асфоделиевые поля.

Был ли в его жизни пресловутый зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом? Уже не узнать. Так странно, что Никандроса Хэйдса уже ни о чем не спросить, не услышать его голоса.

– Это единственная комната, которую я боюсь трогать, - словно обращаясь не к мисс Додсон, а к самому себе негромко произносит Александр и проводит ладонью по краю стола – души живут там, где их помнят – и после короткой паузы поворачивается к дизайнеру. – Надеюсь, Анна, вы сможете меня переубедить.

Очевидно, что для создания макета нужно время на ознакомление с планом дома и прочей документацией, на подбор всего необходимого с учетом составления сметы и, вероятно, еще какие-то действия, о которых мистер Хэйдс может позволить себе не думать, выбрав профессионалов в сфере. Архитектуру дома едва ли нужно существенным образом менять, но у предусмотрительного Альфреда Спокли уже есть список всех подходящих строителей.

– Ваш дед коллекционировал костюмы? – в голосе девушки любопытство, когда они мельком заглядывают в одно из забытых, пыльных пространств второго этажа.

– Они пошиты для актеров пьес, которые мы ставили летом, - объясняет Александр, указывая на черный бархатный камзол, расшитый черными стежками вышивки на рукавах и воротнике. – Однажды я был принцем датским и спрашивал «Быть или не быть?». А там гусарский мундир моего младшего брата, - он указывает на короткую однобортную куртку красного цвета и узкие белые штаны, - насколько помню, что-то из русских произведений.

– А это? – она указывает на слои тончайшего шелка, превращенного искусной швеей в традиционный китайский жуцюнь.

– Это была китайская легенда о любви и верности, но ее не сыграли для публики, поэтому я зря выучил авторские строки, - произносит мужчина, коснувшись рукой гладкой ткани, будто бы таящей холод дней того климатически неестественного лета. Снега в августе не бывает, но все же. – Здесь все нужно убрать подчистую.

Получая на лето в распоряжение внуков и внучку своего давнего партнера в нефтяной отрасли, Никандрос Хэйдс неизменно балует себя, словно русский дворянин крепостным театром. Он неизменно питает слабость к греческим мифам и шекспировским сюжетам, прививая своим юным актерам вкус, но иногда пускается в дебри экзотики, выудив откуда-то историю юной Вань Цин, как ясный сон в летнюю ночь. Эта постановка – первая ссора актеров, вспыхнувшая огнем, чтобы поджечь все внутри.

Все же есть что-то странное в том, чтобы выборочно стирать узоры воспоминаний, но мисс Додсон тактично не задает вопросов, когда Александр предлагает оставить в покое пыль и вытолкнуть из легких ощущение нафталина. Вероятно, она на личном примере знает, что скелеты в шкафах больших домов должны оставаться неназванными, поэтому уводит беседу к цветовому решению гостевых спален и ванных комнат. Путь заканчивается на террасе, где стараниями Спокли на столе уже ожидают необходимые дизайнеру документы.

– Давайте договоримся, Анна, - он подводит итог ознакомления с рабочим пространством виллы, когда садятся за круглый стол, выполненный из каленого стекла и металла. – Если однажды я предложу что-то безвкусное только потому, что это дорого или соответствует мимолетным трендам, вы обязаны сказать мне об том. Справитесь?

– Прошу прошения, сэр, вы еще не пили сегодня смузи из сельдерея со шпинатом, - личный помощник ставит перед Хэйдсом высокий стакан с зеленой кашицей и поворачивается к девушке. – Мисс Додсон, желаете чай, кофе или что-нибудь еще?

– Я желаю американо со льдом, - сталь появляется в тоне Александра, в которого заботливый англичанин после аварии пытается влить витамины всеми возможными способами.

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Золотой Особняк - СК.

«Лучший собеседник не тот, кто умеет хорошо говорить, а тот, кто умеет хорошо слушать» (из книги «Гроссмейстер общения»).
«Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ...». Макс Фрай.

Завтрак. Ритуал - одинаковый и нет у всех. Есть те, кто завтракать не любит. Я, когда-то в дни молодости, тоже был таков. К чему юности топливо из еды, если внутри бурлит кипучая энергия: спать по несколько часов и снова в бой, перехватив что-то на бегу.
В том и прелесть мудрости, что приходит с годами: ты осознаешь, что топливо все же нужно. Предпочтительно. Энергия мысли не зависит от возраста, но тело, оно подвержено изменениям, как бы нам этого не хотелось. Думаю, мой знакомец Аид заломил бы бровь на сии разглагольствования.

Что ж. Завтрак. Думаю, у всех он начинается почти одинаково: с чайника и звона чашек. Мое - со стакана воды. Потом фреш. Моя помощница по хозяйству, само собой, зная предпочтения, покупает у одного проверенного поставщика сладкие апельсины из Марокко. И грейпфруты. Два к трем. В пользу апельсинов. Все же грейпфруты слишком горьки для меня, но в сладость оранжевого сока они все же вносят нужную толику терпкой свежести, напоминая, что жизнь вовсе не сахар.
Затем, я, покружив по кухне, допив свой фреш, принимаюсь за кофе и еду.
Кофе - это отдельная история. Я уже упоминал, наверное, что не люблю современные тренды на «кислые» зерна. Потому сорт «кофеина» тоже выбран исключительно под меня. Как всегда, в моей любимой чашке из фарфора с золотым краем и черным рисунком разлетающихся чаек сбоку.
Первый глоток - живительное напоминание о неизбежном наступлении дня. Это ритуал, от которого в душе на секунды рождается звенящая тишина, напоминающая о неизбежности смены череды суток, сезонов, жизней.
Дальше, вариации могут быть разнообразны, но чаще из еды - это вареные яйца и тосты с маслом. Таким, желто-солнечным, свежим, в красивой стеклянной масленке. Что говорить: еда для меня должна быть еще и красивой. Да, это важно. Так вот, тосты непременно супергорячие, еще обжигающие пальцы, чтобы масло таяло на них, превращаясь в расплавленное золото. Моя помощница всегда ждёт, когда я усядусь за стол, прежде, чем их подать. Чтобы поджаренный хлеб не утратил своего тепла.

Дальше будет прогулка вокруг дома, чтобы размяться, привести мысли в порядок и намотать, так модные нынче шаги. Потом: привычный костюм. Сегодня не рубашка - батник. Все же просто день, просто день в офисе: встреч не запланировано, можно быть чуть расслабленнее.

Водитель уже ждёт. Как и новый трудовой день.

Интересно смотреть на мужчин. Не в том смысле, что вы подумали. Бог создал нас одинаковыми. И критически разными. Я смотрю, как мой водитель ведет машину. Он уверен. Это стандартно. Привычно и понятно. Однако я веду машину по-другому. Я тоже уверен. Но в другом смысле. Во вселенском понимании это мое, и это так и должно быть. И это не принесено на блюдечке. Я пашу с малых лет, крутясь в мире взрослых мужиков, показывая каждому, что я крепко стою на ногах. Поэтому есть львы, цари, а есть … просто люди. Это не значит, что я самовлюблен или высокого мнения о себе. Нет. Я трезво оцениваю, что, будучи в сложной ситуации, когда совсем юношей, лишился родителей, смог, безусловно, не без Паоло (отец Герды - мое самое надежное плечо, когда-то) удержать СК. И не просто удержать. Взрастить, как дитя. Сегодня у фабрики стабильный заработок со старых проектов по рому: мы торгуем по всему миру, полностью легализовав это дело. Теперь никто не скажет, что подпольщик. Да. Это мое главное достижение, пожалуй, я могу не оглядываться. И могу спокойно гордится своей продукцией, приезжать на выставки и с важным видом кивать партнерам, мол, чудесный напиток, выдержка, солод, чистейшая вода и снежно-белый сахар. Сладенький алкопуть. Много лет я шел к этому. Были ситуации, как в Гонконге, где я стоял на краю пропасти, чувствуя дыхание смерти. О, кстати, с ней, вернее, с ним я в итоге знаком. Оказалось, умение вести торг пригождается даже в общении с бессмертными сущностями. Правда, объем платы мне все же не ясен… так просто? Привезти Аида сюда и показать дом мойр? Не верится, но окей.
Эх, черт, я скучаю по Аиду. А, уже говорил, да. Странная история, но факт. Удивительно, но рядом с ним я чувствовал неописуемое спокойствие. Смешанное со страхом. Нет, даже не так. С благоговением. Роскошный коктейль, будоражащий душу смертного дельца. Теперь все происходящее кажется сном. Было ли? Если бы не Джен, уже бы усомнился. Странно, что Он допустил это знание смертной. Чем-то она пришлась ко двору его бессмертной душе. Хах. Я думал, что обычно, это, как в фильме «Люди в черном»: посмотрите сюда, хоп и ты будто не жил эти дни и недели. Ладно, что уж. Сожалеть о потери связи с Повелителем Царства Мертвых? Повторюсь: попахивает мазохизмом.

Так вот. Есть у моего бизнеса и новый путь. Проект «счастья». Мне многие говорили, что это опасно. Что это новая страшная панацея, еще один пока легализованный наркотик. Ну да и … что? Во-первых, я всю жизнь, как сказал выше, торгую (теперь) легализованной алкашкой…. Кому, как не мне, ввязаться в новое «счастье»? Во-вторых, не все так однозначно. Возможно, это реальное спасение душ человеческих. Слушайте, ну те же транквилизаторы. Еще недавно это было нечто исключительно применимое в крайнем случае, теперь куда ни глянь - чуть ты псих - получи. Ой, да и опиум тот же. Сколько веков… и только новые разработки сняли с него лавры. Современные лекарственные средства вроде как более безопасные, а по сути… суть, как по мне, одна: напиться и забыться. Меня б четвертовали, загони я такое кому-то, потому эти мысли варятся только в моей голове. Вот так и поговорить не с кем.
Вон даже Морозова вонзилась зубами и ноготками в управление СК и забыла о том, что неплохо бы развлекать босса… умными беседами о бытие и житие. Я улыбнулся: Мария интересный собеседник. С остальными работниками я, само собой, не на короткой ноге. Морозова просто умеет зацепить и не боится выразить свое мнение. С женщинами вообще я такие беседы редко веду, но Маша не совсем и женщина в моих глазах.

Да, вот еще и поэтому с Аидом было интересно. Можно озвучить то, что не скажешь другому смертному. Этот посмотрит на слова не с точки зрения морали, а пропустит мысль сквозь пески истории и трезвой оценки, без примеси чувств.
Да, есть еще Джен. Но она противник всей этой истории со «счастьем». Не перечит, но мнение свое высказала четко. Потому говорим мы с ней обо всем, кроме этого.
Короче, во жизнь? И поговорить не с кем...

Все эти мысли роились в моей голове, перемежаемые редкими (что удивительно) звонками по работе, пока я ехал к офису СК по знакомой дороге.

Офис, как и много раз было описано, привычно гудел. Мария, как обычно, рассказала о том, какие встречи мне предстоят, какие вопросы требуют моего решения и положила на стол кипу бумаг на подпись.
- Что там наш вымогатель-угрожатель?
- Тих, - пожимает плечами Мария, - все также пишет мне, что скоро-скоро что-то будет, и лучше нам согласиться на его условия.
- Дать денег? С вымогателями так нельзя, - я побарабанил пальцами по крышке стола, прикрыв глаза. - Что удалось на него накопать?
- Ничего. Трекинг ничего не дал. К сожалению, ниточка номера телефона – молчит. Да, это номер, принадлежащий человеку, но давно этим человеком утерянный. И никакой связи с СК или «счастьем» не просматривается. Да, это вообще какой-то ребенок, номер которого уже давно заблокировали родители. В общем, Кай, через телефонный номер вымогателя найти не удалось и вряд ли удастся, да он с него больше и не пишет. Понял, что мы следим за ним. И теперь наш вымогатель строчит мне через чужие аккаунты в соцсетях и мессенджерах, не используя сотовую связь, а лишь только возможности глобальной сети...
- Плохо. Значит имеем дело с более-менее профи…
- Похоже на то.
- Ладно, раз пока так, то роем дальше. Что еще?
- Сегодня благотворительный обед в поддержку новой школы тенниса.
- Малоинтересная история. И почему так не "заранее"?
- Приглашение пришло вчера, и да, не заблаговременно, после рабочего дня я беспокоить тебя этим не стала. Но на счет малоинтересная история: не скажи. Это сеть школ, их много чуть ли не по всему миру. Теннис - дорогой спорт. Спорт богачей. Вот и наш новый инвестор, Хэйдс, тоже среди приглашенных…
- Считаешь, стоит завязать общение в неформальной обстановке?
- Почему нет?
- Если он будет, - я призадумался, - а если нет? Буду сидеть, скучать.
- Кай, - Морозова в ответ смеется, - там будет куча девчонок в коротких спортивных юбочках и топах, как по мне, на это можно посмотреть.
- Мария! Иногда я сомневаюсь, что ты…, - я замялся, может звучать грубовато.
- Что я женщина? Мозги, дорогой шеф, они такая штука. Да и что тут удивительного? Очевидно, любому мужчине такое зрелище придется по душе.
- Ох, Морозова, Морозова! - я смеюсь. – Это же школа, там небось одни дети!
- Дети тоже есть, но есть и те, кто просто предпочитает во взрослом возрасте заниматься «красивым» спортом. Да и сомневаюсь, что дети будут на приеме, обещают также презентацию нового вина, выращенного и произведенного у нас тут, в Энске. Да и на вторую половину дня у тебя никаких встреч, почему бы не попытать счастья встретить А. Хэйдса вне территории фабрики и вне бизнеса?
- Резонно. Тем более, как эти … как ты сказала: короткие юбочки?
- Они самые, чем не приятный бонус для глаз.
- Хорошо. А что дресс-код?
- Скину инфу.
- Окей. Ты свободна, если это все.
- Все. У меня еще куча дел, и первое из них: резюме моего нового секретаря!
- Ты еще не решила этот вопрос?
- Для начала моя секретарь еще не ушла в декрет, а, что важнее, мне нужен хороший профи, а не просто девочка, умеющая печатать. Хотя, банальное «хорошее знание» «ворда» и «экселя» однозначно не обсуждается.
- Мне кажется, ты бы и меня на работу не приняла, - смеюсь, откинувшись в кресле.
- Ты, Кай, обладаешь такой энергетикой, что сложно было бы устоять.
- Что за неприкрытая лесть, Мария?
Она улыбается мне, подходя к двери:
- Одна из причин, почему ты взял меня на работу: умение тонко и вовремя польстить.

Я смеюсь: палец в рот кое-кому не клади… Ладно, поработаем, а потом – глядеть на короткие юбочки в компании А. Хэйдса (надеюсь).

...

Женька Волкова:

❝— Нельзя быть дружелюбным соседом, если соседа нет! Странно, конечно, прозвучало, но вы меня поняли.
— Ладно, ввожу в курс дела. Надо спасать вот этого чародея. Варианты?
— Придумал. Смотрели староужастик «Чужие»?❞
Мстители: Война бесконечности (Avengers: Infinity War)

Поездка в казино и возвращение были… захватывающими, как и путь обратно под «Каррррраул! Я не хочу умиррррррать каррррамба» от попугая, которого теперь звали Карл. Придется ехать к Илье еще и за кормом для попугая, а там Аррркадий ждет своего часа для мести. Ну, возьмем пЭсца, посмотрим, чье кунг-фу круче. Энск – город, наполненный множеством лей-линий, и одна из них уже несколько дней как дергается. Я ни с чем не спутаю эту магию – магию, что древнее самого мира, магию смерти. Похоже, в город вернулся мой старый друг. Хотя… как старый… Такие сущности выше человеческих понятий. Вторая – холодная, пронизывающая, голодная – это демон, что нашел земное воплощение в сосуде – человеке, что желал… власти, денег – чего угодно. Демон воплощается, смертный отдает душу, и начинается резня, только не бензопилой.
- Я вижу в твоих глазах бегущую строку «нам всем п**дец». Вот, посмотри на прекрасное, очисти карму, - Алеша демонстрирует свой новый рисунок с красно-черными карпами.
- Ты тоже это понял, да?
- Естественно, - магическое существо всегда ощутит магию, тем более, уровня Лося. То, что он часто прикидывается тапочком, не значит, что он такой и есть. – Тут везде смертью за километр несет. Сколько же он зареееезал, сколько перереееезал, сколько невинных душ он загубиииил, - возводит очи горе эта примадонна, обмахиваясь листом, как веером.
- Пойду прогуляюсь, что ли. Тем более, там один знакомый появился. Он крайне занимательная личность.
- И кто же это, кто, кто, кто?
- Про Кощея Бессмертного слышал?
- *******! Чтоб мне век карпов не рисовать! Ты серьезно?!
- Серьезнее не бывает. Мы с ним… две бессмертные сущности, которые однажды знатно ощипали пернатым крылья. Там вообще все сложно было, но уничтожать человечество под корень – не та идея, что могла спасти мир.
- Новое прошло бы тот же путь?
- Именно… Но идеалисты такие идеалисты. Смотри, чтоб Снежок и Карл не устроили мортал комбат. Если что – скажи Шварцу, что они топтались по помытому полу.
- Но так Карл летает….
- А он лапками, лапками.
- Точно! Удачи! Не опаздывай на завтрак.
- Мы так и не доехали до бургеров, так что… Но постараюсь.
Ночной Энск жил своей жизнью, светом в окнах, шуршанием ветра и листьев, где-то вдали пели голуби. Опять Киркорова. Ускоряюсь. Три пролета, четыре переулка, улица, параллельная фонтану. Вперед, демон уже пришел в этот мир. И Кощей где-то рядом, его тонкую стальную магию, подобную отточенному клинку, сотканному из холода и теней, я всегда узнаю.

Демон метнулся во тьму, пока он воплощен в этом мире, сила Кощея ударит и по смертным, и он это знал. Два силуэта, и один из них – очень сложная иллюзия. Отвлечь внимание, допустить удар по пустоте, чтобы отдачей задело мир людей, и принесло больше жизней, больше насыщения для демона, что прятался за многочисленными слоями иллюзии.
- Сколько лет, сколько зим, Кощей.
- В этом времени меня зовут Константин.
- О, в этом имени есть стиль. А меня – Мэл.
- Этот облик лучше согласуется с твоей сутью, - кивает Константин, одергивая ворот-стойку черного плаща. Хотелось пошутить про «только свистни – он появится», но как-то не до этого сейчас.
- А в твоем осталась та нить, что связывает мертвых и живых. Только добавилась усталость.
- Мир смертных изменился. Но такие вот паразиты постоянно лезут, как тараканы, - рука Кощея сжимается на темной змее, что пыталась уползти под землю. – В этом вопросе я даже с пернатыми соглашусь.
- Уничтожить его здесь – не вариант.
- Твои идеи?
- Зеркало Души. И пойдем к одному нашему знакомому и спросим какого х*ра вот это здесь шаро*бится.
- Давай, я удержу.
- Принято. Koyū Kekkai. Sen no Hana no Tenkū Teien!
Храм поднимался вверх, к ночному небу, журчала вода в пруду и кружились лепестки сакуры. Темная клякса металась, но убежать не могла. Зеркало Души и магия Кощея не давала демону найти лазейку.
- Вот ты и попался, - каблук ботинка наступает на ощерившийся черными шпилями сгусток, что постепенно обретал истинную форму. – От меня не сбежишь.
Понимаю руку с занесенным Muramasa-no-Yoru на случай, если демон все же рискнет. Это мой Фантазм, но мало ли на какую безумную идею решится в отчаянии тот, кто только что потерял все поглощенные жизни.

...

Константин Бесов:

«Сегодня убьешь демона, завтра встретишь дьявола.»

Древние (The Originals)



Константин замер, едва заметно прищурившись. Мэл. Даже спустя столетия эта девушка умудрялась появляться именно тогда, когда ситуация балансировала на грани катастрофы. От неё веяло холодом могильных плит и странным, почти осязаемым ароматом озона, который всегда сопровождал тех, кто слишком часто переступал черту между мирами. Константин отметил про себя: Мэл стала острее, опаснее, словно клинок, который годами точили о камни преисподней.



Тварь под каблуком забилась, изрыгая скрежет, подобный хрусту ломающихся костей. Она металась, пытаясь ускользнуть сквозь микротрещины реальности, но лепестки сакуры, танцующие в этом крошечном измерении, играли роль гильотин, безжалостно отрубая всякие пути к бегству.

— Не дергайся, — процедил я, ощущая, как по венам разливается знакомый холод смерти. — Ты уже труп, просто ты еще не успел оценить масштаб своего эпического провала.

Фигура Мэл казалась почти призрачной на фоне цветения. Сосредоточенно, словно хирург у операционного стола, она сдерживала хрупкую конструкцию Зеркала Души, но я видел, как напряжены её плечи. Мы оба понимали: такие "гости" редко наведываются поодиночке. Если эта чума здесь, значит, кто-то усердно открывал дверь, которую стоило бы заколотить еще до изобретения колеса.

— Ты же прекрасно понимаешь, что он здесь не случайно? — голос Мэл звучал глухо, перекрывая даже журчание забытого всеми фонтана. — Кто-то же должен развлекаться, подкармливая их. Кто-то, кому скучно наблюдать за хрупким балансом мира.

— Я найду этого "кого-то", — отрезал я. — И когда найду, он поймет, что проклятия существуют не просто так.

Демон под ногой вдруг замер. Его черные шипы втянулись, и из центра сгустка раздался тонкий, пронзительный визг, от которого уши заложило, словно от плохой оперной постановки. Воздух в саду моментально сгустился, пропитавшись запахом озона и прелой гнили. Тварь готовилась к своему торжественному, самоубийственному финалу — взрыву, способному обрадовать всех жителей в радиусе мили.

— Я держу купол! — рявкнул я, вскидывая руку, словно дирижер перед грандиозным концертом.

Мэл поняла всё без лишних слов. Клинок в её ладони отозвался гулким эхом, впитывая её железобетонную волю. Это была не просто сталь, а сама квинтэссенция финала — лезвие, способное рассечь не только плоть, но и саму ткань реальности. Не дожидаясь, пока демон соберет последние силы для своего "великого прощания", она ударила первой.

Вспышка была настолько эффектной, что даже не произвела ни звука. Черный клинок прошил сгусток насквозь, пришпиливая его к плитам храмового двора, словно неудачный экспонат. Тьма внутри паразита начала сворачиваться, поглощая сама себя, пока не сжалась до крошечной, пульсирующей точки, готовой вот-вот лопнуть от собственной ничтожности.

— Теперь, — я выпрямился, чувствуя, как усталость давит на плечи, словно новый памятник, — давай навестим нашего старого доброго знакомого. У меня к нему накопилось слишком много вопросов, и ни один из них не подразумевает совместного чаепития с печеньками.

...

Женька Волкова:

xxx: Клей B7000 очень хороший клей
xxx: Это особенно остро понимаешь, когда тебе приходится разбирать устройство, которое до этого заклеил этим клеем...

Черная тварь решила поиграть в камикадзе и заодно разнести все, до чего долетел бы остаточный импульс эпичного самоубийства – граней реальности, пространства вокруг, улиц города за пределами Зеркала Души. Понимая, что сбежать не сможет, демон пришел к своему единственному варианту, что позволял сохранить хоть что-то от поглощенных душ и не попасть в руки и царство Кощея. Не в нашу смену. Кровавый меч оживает, и стягивает чернильные ленты к лезвию.

Киваю и поворачиваю клинок так, чтобы не задеть края Зеркала Души, демон рвался вверх, но мог попробовать и просочиться через пространственные тоннели.
- Поглоти, Muramasa-no-Yoru!
Кроваво-черные линии пронизывают пространство, вплетаясь в нежный розовый кружащихся лепестков, в серый гранит ступеней Храма, тая бликами в воде пруда, чтобы один резким броском вонзиться в плиты у лестницы, разрывая на части то, что еще раньше было тем, что сеяло смерть в городе, но меч не поглотил его душу, у демонов как таковой нет, он стер саму концепцию существования.

Да уж, немало, и у меня тоже. Если поглощенные души не шли королю Ада, то кому? Только самому демону. И возникает вопрос – а какого, собственно, х*ра. Когда демоны не из самого высшего эшелона стали шататься по мирам и жрать души. И не делиться. Или в Аду прошла реформа, и теперь там счастье, розовые пони и демократия, или кто-то души попросту закрысил. Не просто закрысил, а еще и долгое время как к себе домой ходил вместо того, чтобы валяться по частям рядом с троном Ада и доказывать, что на что-то еще сгодится, не надо скармливать его адским псам. Если эта чернильная клякса умудрилась на*бать систему – то как? И сколько еще таких умников найдется. Это в Энске есть Страж Противодействия, ведьмы, достаточно сильные, чтобы указать зарвавшемуся **** свое место, и теперь Кощей. А в других городах и поселках такое вот могло все подряд жрать гораздо дольше – я почувствую, конечно, и приду, но до этого он там устроит полный *****.
- Пошли, он нам еще за пернатых должен. Хотя… соль сперли. Но отдали одну мерзкую душонку. Так что счет равный.
- Зачем вам адова соль?
- Почему сразу «вам»?
- А то там Корины не было.
- Была, - не отрицаю, а смысл. – Точно Кузьма сдал, до чего сволочь, даже среди чертей.
Портал открывать в пределах города нельзя – зацепит энергией Ада, а она губительна для смертных и слабых магов. Для нас с Константином – как через ступеньку перешагнуть. Ну, друг мой Люся, поговорим?

...

Ронан Сент-Джеймс:

- Хаюшки всем, с вами снова я - Энтони Флэш, а это значит, что на моем канале новый разбор в рубрике "Отмененные звезды" и сегодня мы поговорим о скандальной недавно отмененной знаменитости. Да-да, речь о Трубадуре!
Итак, откуда появился Трубадур, он же Ронан Сент-Джеймс?

*на экране кадры одного из интервью, в котором журналистка спрашивает у солиста группы:
- Вас можно назвать Рон?
- Ни в коем случае. Не хочу ассоциироваться с рыжим лузером из Гарри Поттера - солист подмигивает молоденькой журналистке - Гермиона должна была выбрать Драко. Он блондин, как я*
- О прошлом Трубадура не известно практически ничего до того момента как он откликнулся на объявление Дитера Класса, он же Пес. Группа Класса искала вокалиста и Сент-Джеймс пришел на прослушивание. Именно тогда и родились знаменитые "Бременские музыканты". Ребята играли по разным забегаловкам, но весь мир узнал о них после отбора на шоу Х-фактор. Даже, не из-за выступления, потому что отбор они не прошли, а того, что случилось после...
*кадры из выпуска шоу. На сцене "Бременские музыканты". Трое судей из числа подзабытых знаменитостей за столами. Скучающий продюсер зевает.
- Андеграунд-рок? Ну, кому он сейчас нужен? Я настоятельно рекомендую вам сменить жанр.
Трубадур берет микрофон, выходит вперед и произносит:
- А я настоятельно рекомендую вам пойти в жопу! - и театрально бросает микрофон на сцену*
- И что вы думали случалось после этого? Ха-ха, крупная студия подписала с ними контракт. И занимался ими тот самый продюсер! Ох, "Бременские музыканты"...они вновь сделали рок великим, если можно так выразиться. Дебютный альбом "Мы к вам приехали на час" и последовавший за ним "Истории города Бремен" взорвали хит-парады и чарты. Группа получила награду MTV как Лучший новый артист. Но в каждой бочке меда есть ложка дегтя. В этом случае...жирная такая ложечка...хи-хи...
*на экране закулисье одного из концертов, съемка с телефона*
- На кадрах отчетливо видно, что Пес и Трубадур толкают друг друга. Потом все перерастает в драку и остальные участники группы пытаются их разнять. Спустя неделю Ронан Сент-Джеймс написал в соцсетях, что покидает группу и займется сольной карьерой.
*на экране Дитер Класс дает интервью музыкальному каналу*
- Что вы можете сказать о сольном творчестве Трубадура?
- Я писал всю музыку и песни в группе. Мы легко сможем заменить этого *запикано* на другую патлатую орущую блондинистую бабу.
*на экране Ронан Сент-Джеймс тоже дает интервью*
- Вам есть что сказать по поводу высказывания Пса и других членов группы?
- Меня не интересует это сборище петухов*.
- Здесь явно был намек на ориентацию клавишника Хаттона Роуза, но для тех, кто смотрит мой канал - это давно не новость.
*кадры вечернего шоу Джимми Киммела
- Значит, Ронан Сент-Джеймс теперь сольный артист?
- Все группы распадаются. Даже One direction. Теперь у нас есть Гарри Стайлз и...какие-то еще там никому не нужные мальчики*
Что было дальше? Ронан выпустил свой альбом - "Трубадур" и...о, мои дорогие...вот это был настоящий взрыв! Альбом стал четырежды платиновым, все песни с него оказались хитами, он получил 5 премий Грэмми...а сингл Brutal love...как же я рыдал...это не песня, а шедевр. Вот тогда началась "Трубадуро-мания".
*на экране огромные толпы на стадионах с плакатами
визжащие девушки
Одна из них срывает майку, и на сиськах видна надпись маркером "Вдуй мне Трубадур".
Кадры с концертных выступлений, обложки журналов и церемонии награждений, съемки папарацци, на которых Ронан целуется с Арианой Гранде*
- Надо ли говорить, что "Бременские музыканты" распались. Но...Дитер не сидел, сложа руки. Он выпустил книгу "В тени Музыканта", в которой обвиняет Трубадура в том, что тот украл все свои песни и будто бы это были неизданные демо-записи группы. Он также обвинил Ронана в харрасменте и создании нездоровой рабочей среды. Адвокаты Сент-Джеймса не смогли запретить выпуск книги...
*кадры вечернего шоу, на диване Дитер Класс.
- Я должен был поведать миру об истинном обличье Трубадура.

*Трубадур выходит из трейлера и тут же оказывается атакованным журналистами. Кто-то из поклонников протягивает ему постеры для автографов, а с ними и книгу Класса. Он берет маркер и пишет на обложке - ЛОЖЬ!*
- По моему мнению, именно тогда и началось его падение. Выступлений становилось все меньше, а скандалов все больше...
*на экране выходящий из ресторана Трубадур и щелчки десяток камер папарацци, которые преследуют знаменитость ради удачного кадра. Сент-Джеймс догоняет одного из них и ударяет в лицо*
- Отделался условкой, кстати.
*визжащие поклонницы атакуют его на выходе из клуба...протягивают постеры и маркеры для автографов.
- Засуньте свои маркеры себе в *запикано*.
- Грань между бунтарем и изгоем очень тонкая. И он перешел ее две недели назад. Долгое время о Трубадуре ничего не было слышно и вот выступление в знаменитом Коттон клубе. Площадка, хоть непривычно маленькая для него, но зато легендарная. Людей набилось по самое не хочу...уж не знаю под чем был в тот вечер Трубадур...
*съемка с телефонов
Трубадур вяло ходит по сцене.
- Давай Brutal love! - кричит кто-то из толпы.
Сент-Джеймс наклоняется прямо к зрителям и их телефонам:
- А теперь слушайте сюда, кучка неблагодарных говнюков *запикано* *запикано*и еще *запикано*
После чего Трубадур падает прямо на сцене.
- Теперь Трубадур официально отменен. Это искусство - как можно было оскорбить в своей речи абсолютно всех. В роликах поклонники устроили флэш-моб и сжигают прилюдно его диски хэштег #НЕТРУБАДУРУ. Говорят, студия разорвала с ним контракт, как и рекламные спонсоры. Где сейчас находится сам музыкант - неизвестно. Вот и все, надеюсь, вам понравилось. Подписывайтесь на мой канал - следующий выпуск - про Арми Хаммера уже в монтажной".


Роскошный гостиничный номер разгромлен. На диване Трубадур в темных очках, хотя на дворе ночь, со стаканчиком от кофе, в котором отнюдь не кофе.

- И чем тебе не угодила мебель? - мужчина в дорогом костюме подбирает чудом уцелевший стул и присаживается. - Они ведь полиции могли позвонить, а не мне. Все серьезно, Ронан. На этот раз обратного пути нет.
- Дешманская обстановка, не достойная звезды - Трубадур откидывается на спинку дивана - Да ладно тебе. Motley crew из окна телики выбрасывали. А Канье в соцсетях и не такое писал.
- То было в 80-х, а у Канье справка и он черный. А ты двухметровый белый мужик с гонором и отсутствием фильтра между языком и мозгом! Сейчас не те времена, все стали нежными цветочками и это может стоить тебе карьеры!
- Ты мой менеджер Дин - он немного опускает очки на переносицу - ...менеджерь.
Дин вскакивает со своего места.
- Слушай сюда, неблагодарная ты задница. Я – твой единственный друг. Да я из кожи вон лезу...за три года с момента выхода альбома ты не написал ни строчки! Сначала сказал, что нужно сменить обстановку и уехал записывать материал на Бали на год, а вместо этого постигал азы тантрического секса!
- Хорошие были времена.
- Я решил поправить твою репутацию и продать тебя на азиатском рынке, устроил совместные выступления с самой популярной девчачьей к-поп группой, а ты...замутил со всеми четырьмя участницами и они распались со скандалом.
- Музыка была отстойной, я сделал миру одолжение.
- Ронан, послушай меня - Дин приблизился к нему - Ты сейчас самая ненавистная персона шоу-бизнеса. Тебя отменили. Выступлений нет, контракта нет, а права на музыку принадлежат студии. Я хочу спросить...Класс ...ты действительно спер эти песни?
- Да как ты... - Трубадур срывается с дивана, но перецепившись о столик летит вниз на ковер к разбитым бутылкам. Темнота.
Он просыпается на заднем сидении фургона. Голова болит, окна затемнены.
- Не хотел, чтобы до такого дошло - Дин поворачивается к нему и вздыхает.
- Решил кокнуть меня, а труп в реку. Мне уже поздно вступать в Клуб 27?
- Не смешно. Это для твоего же блага, Ронан.
- В рехаб сдаешь? Так у меня же нет зависимостей. Хочу бухаю - хочу нет.
Менеджер вздыхает.
- Может, так ты поймешь, как жить дальше. Оставшись один, с минимумом средств. Научишься ответственности. Вспомнишь, что шоу-бизнес далек от реального мира, а ты не суперзвезда, а обычный человек.
Фургон тормозит.
- Я не выйду.
Дин кивает кому-то. И Сент-Джеймс понимает, что в фургоне еще трое дюжих секьюрити.
- Эй, плачу по тройному тарифу...везите меня в Вегас!
Они вытаскивают его из машины и бросают прямо на асфальт. Фургон скрывается по дороге идущей из города.
Трубадур поднимается.
"Добро пожаловать в Энск" говорит указатель.
- Что за параша?

...