Nadin-ka:
«Отбирая у людей их родную землю, вы лишаете их не только собственно земли, но и прошлого, корней, души. Отбирая всё, что они привыкли видеть, вы, можно сказать, лишая их зрения. К первобытным народам это относится в большей степени, чем к цивилизованным; животное и подавно совершит длительное обратное путешествие, пренебрегая опасностями и лишениями, чтобы снова обрести себя в окружении привычных предметов.»
«Из Африки» Карен Бликсен
diamond:
Ночь пятницы была типичным случаем предсвадебной лихорадки, как предположил Нед, хотя с очевидностью и нельзя было сказать, чем она отличалась от таких же ночей в среду и четверг. Пытаясь понять, что с ним происходит, он уединился, насколько это возможно, в дальнем углу, в одной из гостиных. Праздно держа бокал шампанского и тарелку с тремя клубничками, он задумался : что же все-таки изменилось? Те же люди его окружают, так же вкусны приготовленные на обед блюда. Все было как всегда. Если бы это от него зависело, он бы давно покончил со всей предсвадебной чепухой и просто стал бы перед священником в назначенное время, но никого, по-видимому, не интересовало его мнение, хотя, если быть до конца честным, он и не давал понять, что его это заботит.
Джулия Куин "Рассказ о двух сестрах"
Gerxard:
Встреча на Эльбе.
И покуда гремят оркестры, произносятся спичи и со звоном встречаются бокалы, - Автономов бродит среди американских солдат у штаба, всматривается в лица, пытается заговорить.
Много негров среди солдат.
Много парней в очках.
Много фотокорреспондентов.
Мало обветренных и обожженных боем лиц.
Вдруг Автономов сталкивается со знакомым.
Он сразу узнает его. Это Мак Орлан. Американский корреспондент.
Он окликает его.
Американец, чуть-чуть подвыпивший, радостно трясет его руку.
- Хэлло! Гау ду ю ду?
- Вот мы и встретились! - отвечает Автономов. - На Эльбе.
- А? Хорошо? Это второй фронт, а?
- Да. Ничего...
- Ничего? О, это русское "ничего"! - хохочет Мак Орлан. - Нет, это хорошо. Это грандиозно! Мы, американцы, как всегда, пришли вовремя. И выиграли войну.
- Вы выиграли?
- О, с вашей помощью, разумеется. Вы немного помогли нам, да. Я признаю. Вы хорошо удержались. Но, - он лукаво сощурился, - но мы высадились в Нормандии, и - блицудар - и Гитлера нет. А? Что вы теперь скажете?
- Я? А я ничего не скажу...
Они идут по городку, запруженному американской техникой и войсками.
- Это наши танки, - говорит Мак Орлан. - Хорошо?
- Ничего. Хорошие танки.
- Они так испугали Гитлера, что он убежал.
Они подходят к огромному, похожему на крепость, танку.
Танк лоснится новенькой краской.
- Хорошая машина, - говорит Автономов. - Сколько у нее на боевом счету?
- Простите?
- Ну, сколько она уничтожила немцев, батарей, дотов?
- А-а! Понимаю! - просиял Мак Орлан. - Корреспондент всегда корреспондент. Сейчас я узнаю.
Он быстро спрашивает по-английски офицера, который стоит у танка и курит трубку, потом смущенно поворачивается к Автономову и говорит:
- Нет, этот танк не участвовал еще в бою.
- А тот?
- И тот тоже...
- А! Ну да! - чуть приметно усмехается Автономов. - Впрочем, я так и думал.
- Да, но мы прошли от Ла-Манша до Эльбы! - взволновался Мак Орлан. - И мы принудили Гитлера капитулировать. Это мы выиграли войну... Это есть факт.
- А зачем нам спорить? - лениво возразил Автономов. - Подарите мне... ну, три часа, и все станет ясно.
- Три часа?
- Да. Покатайтесь со мною три часа. Только всего. Идет?
- Идет! - неуверенно сказал Мак Орлан. - Интересно, что вы мне докажете за эти три часа.
...И вот они катят на комфортабельной машине по немецким дорогам.
- Ведь это здесь шли американцы к Эльбе? - вежливо спрашивает Автономов.
- О да! Здесь шел генерал Брэдли.
- Какая красивая дорога!
- Что?
- Прелестная дорога, говорю. Смотрите, какой чудесный пейзаж!
Действительно, идиллически-мирная картина развертывается перед ними.
Хорошая, ровная дорога.
Чистые, целые домики.
Ни воронки на земле.
Ни трупа у дороги.
Ни разбитых машин на шоссе.
- Вам не нравится этот пейзаж? - спрашивает Автономов у своего спутника. - А я давно не видел таких мирных дорог и полей. Хорошо!
- Ничего! - отвечает ему в тон Мак Орлан.
Они пересекают на катере Эльбу.
И попадают на другой берег ее, на тот берег, куда вышли русские.
У самого берега - столпотворение разбитых немецких машин.
Трупы.
Следы жестокого боя.
Брошенные немцами чемоданы, каски, куртки.
Так разителен контраст, что Мак Орлан растерянно останавливается, но неумолимо-вежливый Автономов уже приглашает его в машину.
И они катят по дороге, которой шли к Эльбе русские.
Ничего не говорит Автономов. Каменное у него сейчас лицо.
Зато дорога сама говорит за себя.
Воронки. Ямы.
Надолбы. Разбитые баррикады. Отшвырнутые прочь рогатки, ежи, ловушки.
Трупы.
Солдатские могилы с красными звездочками на крестах.
Сгоревшие танки.
Подбитые немецкие орудия.
Опять воронки.
Следы жестоких боев.
- Этой дорогой шли к победе мы, русские! - говорит наконец Автономов. Мы можем с вами проехать сотни и тысячи километров, и вы увидите то же. От Волги до Берлина.
Он остановил машину.
- От Волги до Берлина, - повторяет он. - Какой гигантский путь! На этом пути мы и похоронили немецкую армию. Вам, мистер Мак Орлан, уже выпало счастье просто маршировать к Эльбе. Убитые нами фашисты не могли преградить вам путь! - Он обвел широким жестом дорогу и закончил: - Как видите, нам не о чем спорить!
- Д-да... - сказал, пожимая плечами, Мак Орлан. - Это выглядит... убедительно. Вы принесли на алтарь победы свою кровь, мы - свои доллары. Но, - усмехнулся он вдруг, - кровь...
- Забывается?
- Кровь... не котируется. А доллар! - убежденно: - И победу в войне и победу в мире решает доллар. Мы благодарны вам за кровь, - сказал он, поклонившись Автономову, - но теперь... теперь дайте дорогу доллару. Иначе погибнет мир.
Горбатов Борис. Дорога на Берлин
diamond:
— Пришел к Элизе? — допытываюсь, едва мама уходит.
— Ага. — Он пожимает плечами. — Неважно. А ты как?
— Порядок. Занята сбором вещей. — Внимательно слежу, не промелькнет ли на его лице виноватое выражение, и задаю очередной вопрос. — Говорил с Фиби?
— Вчера вечером пытался дозвониться, — отвечает он. — Но попадал на голосовую почту. — Его правая бровь дергается. О Ангус! Обуревает желание порасспросить его о явно близких отношениях не с той сестрой, но он уводит разговор в сторону, прежде чем мне удается сформулировать вопрос.
Пейдж Тун "Тот, в кого мы все влюбились"
Nadin-ka:
"Жизнь — это не только розы, но и шипы. — Отец снова отложил свою газету. — Хотелось бы познать жизнь только с лучшей ее стороны, но в ней столько же радости и порядка, сколько хаоса и боли. Хаоса, пожалуй, даже значительно больше, чем порядка. И если человек начинает это понимать, — отец слегка улыбнулся, не сводя с меня печальных глаз, — значит, он повзрослел".
«Жизнь мальчишки» Роберт Маккаммон
diamond:
В продуктовом отделе они провели очень много времени. Пока она сидела в тележке, уткнувшись подбородком во французские булки, держа рыбину на руках, словно ребенка, и одаривая извиняющимися улыбками других покупателей, Алекс бродил рядом, трогая, со знающим видом разглядывая на свету, и, конечно, поднося к носу каждый овощ.
- Пахнет как-то не очень. – Он протянул дыню к проходящей мимо даме с коляской. – Вам так не кажется?
- Это потому, что для них сейчас не сезон, - объяснила та тоном рассудительной и сердобольной мамаши, коей, впрочем, и являлась.
- Ах, вот как? А для чего же сезон?
- Попробуйте мандарины, - указала женщина на следующий стеллаж.
Алекс уткнулся лицом в коробку с цитрусовыми.
- Пахнут потрясающе! Просто божественно. – Сверкнув широкой белозубой улыбкой, он почти ослепил всех, кто находился поблизости. – Спасибо за совет.
- Твой парень просто душка, - подмигнув, шепнула мамаша Хелене на ухо.
- Из этих можно выжать сок, - сообщил Алекс, подбегая к девушке с охапкой апельсинов.
Иви Берне "По зову крови"
Nadin-ka:
«Уж лучше бы молчала - это было совершенно ни к чему. Вообще эта милая О... как бы сказать... у ней неправильно рассчитана скорость языка, секундная скорость языка должна быть всегда немного меньше секундной скорости мысли, а уже никак не наоборот.»
«МЫ» Евгений Замятин
Masjanja:
— Лео, —Амелия подозрительно нахмурилась, — что ты собираешься делать?
— Почему ты всегда так настойчиво задаешь вопросы, зная, что ответы тебе не понравятся?
— Потому что, будучи оптимисткой, я всегда надеюсь, что ошиблась, — язвительно отозвалась Амелия.
Лиза Клейпас "Замужем с утра"
diamond:
Эйслинн остановилась, наклонилась и сняла ботинок, как будто что-то в нем мешало ей. Она оглянулась: бледная девушка и ее волк замерли в тени аллеи на другой стороне улицы. Люди, как всегда, проходили мимо, разговаривали, смеялись, совершенно не замечая неестественно огромного волка и его мертвенного вида наездницу.
- Держу пари, вы могли бы быть больше, чем просто друзьями, - Рианна схватила Эйслинн за руку и потащила вперед. – А ты как думаешь, Лес?
Лесли медленно и задумчиво улыбнулась:
- Из того, что я слышала, у него достаточно опыта, чтобы стать первым кандидатом! Поверь мне: для первого раза нужен кто-то искушенный в этих делах.
- А я слышала, Сет вполне искушен, - низким голосом вторила Карла.
Мелисса Мэрр "Любимый грешник"
diamond:
Он обнаружил, пристально изучив расходы, что Джина оплачивала ланчи, завтраки и обеды своей подруги.
Если только не ела, в буквальном смысле, за двоих.
Прекрасно. Теперь он точно знал, где и что Джина ела в Гамбурге, и где покупала книги - все в непосредственной близости от гостиницы - но больше ничего.
Осмотр ее мусора ничего не дал. И осторожный осмотр остальной части гостиничного номера не приблизил его к опознанию спутницы Джины.
Чертовски странно, как будто она путешествовала с Джейн Анонимус. Или, может, с Джеймсом Бондом. Кем бы ни была эта женщина, она обезличила себя получше некоторых оперативных сотрудников верхушки безымянного агентства, которые контактировали с Максом на протяжении его карьеры.
Сюзанна Брокман "Переломный момент"
Nadin-ka:
«-Как ты можешь жить, делая то, что тебе прикажут? – поинтересовался он. – Как ты можешь чувствовать себя мужчиной и свободным человеком, завися от чьей-то воли? Если тебе говорят: «Преследуй невиновного» - ты преследуешь. Если тебе говорят: «Оставь в покое убийцу, к примеру, капитана» - ты оставляешь. Я этого не понимаю! - Жизнь не так проста, как это представляется здесь, в пустыне. - Ну тогда и не приносите эту жизнь в пустыню. Здесь ясно, что хорошо, что плохо, справедливо или несправедливо.»
«Туарег» Альберто Васкес-Фигероа
diamond:
Ти-Джей заглянул в контейнер и вытащил оттуда ещё один водонепроницаемый пакет.
Трясущимися руками я разорвала целлофан, проделав достаточно большую дыру, перевернула пакет и высыпала содержимое на песок. Мы перебрали добычу, постоянно соприкасаясь руками, и осмотрели каждый предмет.
И не нашли ничего, что привело бы нас к спасению.
Никакого аварийного передатчика. Ни радиомаяка, ни спутникового телефона, ни рации.
Надежда исчезла так же быстро, как появилась.
– Думаю, они решили, что покупать расширенный набор необязательно.
Ти-Джей медленно кивнул.
Я представила, как бы все упростилось, если бы среди вещей отыскался радиомаяк.
«Его достаточно просто включить и ждать, пока за тобой прилетят?»
Трейси Гарвис Грейвс "На острове"
Masjanja:
— О, женщины. Вы во всем видите любовь. Вы замечаете идиотское выражение на лице мужчины и заключаете, что его поразила стрела Купидона, а между тем в действительности он съел репу и мучается несварением желудка.
Лиза Клейпас "Замужем с утра"
diamond:
Не будь наша ситуация столь катастрофичной, оценили бы мы прелесть острова так, как Оуэн? Смогли бы почувствовать тот покой, о котором он говорит? Бессмысленно сравнивать: наша жизнь на острове несопоставима с туристической робинзонадой Оуэна.
Да, со временем мы тоже разглядели красоту тамошней природы. Но за все время ни на секунду не забывали, насколько мы уязвимы и бессильны. В нашем случае не было ни регулярного самолета с провизией, ни спутникового телефона на всякий пожарный случай. Никакой связи с большим миром. Никого, способного нам помочь. Единственное, что на нашем острове сохранялось неизменным – полагаться мы могли только друг на друга.
Трейси Гарвис Грейвс "Без координат"