Она не сомневалась, что выбрала правильное направление. Нужно было просто идти вдоль шоссе и надеяться, что в конце концов доберешься до места назначения. Всего-то и нужно преодолеть снежный сугроб и достать сумку из машины, стараясь снова не упасть.
Легче сказать, чем сделать. Ноги одеревенели и не хотели слушаться, разбитая коленка ныла нестерпимо. Теплую куртку она оставила в Род Айленде, где установилась не по-зимнему теплая погода. Она продолжала идти, зябко кутаясь в видавший виды растянутый свитер. Время от времени ей приходилось вытирать лицо, на котором таяли снежные хлопья.
«Кончился долгий рабочий день, можно отдыхать и радоваться жизни. Вот как я на это гляжу. Да вы любого спросите – услышите то же самое. Вечер – лучшее время суток»
Мысленно похлопав себя по спине, Сара развернулась и врезалась прямо в Такера.
– Ох!
Она отпрянула, затем увидела брызги коричневой жидкости на его белоснежной рубашке. Сама жидкость сочилась из трещины в пластиковом стаканчике. При виде чисто мужского раздражения на лице Такера Сара постаралась не засмеяться.
– По крайней мере, он был холодный, – весело сказала она.
– Если собираешься попытаться загладить это, предложив мне костюм насекомого, боюсь, не прокатит.
– Да неужели? – Сара достала несколько салфеток из старого буфета. – Снова подслушивал мои разговоры. – Она вручила ему салфетки, забрав треснувший стаканчик.
– Я не виноват, что твой голос так разносится. – Следуя за ней к прилавку, Такер безрезультатно тёр пятно.
Лео показал на Кристофера.
— Только посмотрите на этого греческого бога. Неужели похоже, что он мог сразить умом?
— Кстати говоря, я окончил Кембридж, — язвительно вставил Кристофер. — Может быть, необходимо предъявить диплом?
— В этой семье, — поспешил вмешаться Кэм, — для подтверждения умственных способностей университетская степень не требуется. Пример лорда Рамзи наглядно доказывает, что одно с другим не обязательно связано.
Остин вовремя заметил тёмный внедорожник, мчавшийся прямо на них, и успел отскочить вместе с Кайли в сторону.
Он отреагировал инстинктивно - тут же забросил сумки между их автомобилями, толкнул туда же Кайли и прикрыл её своим телом.
Раздался металлический скрежет – это внедорожник врезался в рядом припаркованный автомобиль. Кайли закричала, и, чувствуя её страх, волк Остина громко завыл. Когда внедорожник начал сдавать назад, Альфа тут же вскочил на ноги. За тонированными стёклами разглядеть водителя не представлялось возможным, но по запаху Остин определил, что это оборотень. Схватив суженую за руку, рывком притянул её к себе и приказал:
- Быстро садись в свою машину!
Не колеблясь ни секунды, Кайли повиновалась. Схватив в руки сумки, стоявшие у ног, она обошла прикрывавшую её машину. Остин вышел прямо на стоянку. Внедорожник, как будто дразня его, рванул навстречу.
«Я считаю, что вы должны пережить все, что преподносит вам жизнь: бедствия, неудачи, приключения, расстройства и катастрофы, как бы вы их ни назвали, - выбрать из них лучшие и, если это возможно, попытаться использовать случайно разбитые яйца для приготовления сытного омлета или абстрактной картины.»
Когда я проснулась, в моей комнате были два человека.
Они стояли на вершине лестницы и разговаривали. Я открыла глаза в предрассветной серости и от вида эти неясных черных силуэтов чуть не заработала остановку сердца. Взвизгнула, отшатнулась, а когда они повернулись ко мне и оказались никакими не монстрами, почувствовала себя полной дурой.
Парень и девушка в облегающей черной одежде, вроде как униформе. Похожи на азиатов (черные волосы и глаза и золотистая кожа, хотя у девушки глаза и без этой складки). Я не понимала, что они мне говорят, даже не узнавала звучание языка, но интонация не была угрожающей.
— Вы любите её? Она же мерзкая.
— Да, она влюбляет в себя всех, кого не лень, но любит только меня.
— А слухи? Да о ней каждый второй говорит.
— Каждый говорит о ней гадости, но, признайтесь, все мечтают оказаться на моём месте - рядом с ней.
- Если бы ты мог меня убить, - говорю я, - давно бы убил. – Я делаю шаг к нему. О да, я собираюсь от души надрать ему задницу.
Джаветти поднимает пушку, будто от нее будет какая-то польза.
- Не стоит этого делать, сынок, - говорит он.
- Он прав, Сандей, - раздается знакомый голос у меня за спиной. – Не стоит этого делать.
На свет выходит Фрэнк Танака, тычет пушкой то в меня, то в Джаветти. Надо же, прибыла кавалерия. Вот только я пока не знаю, слишком рано или слишком поздно.
- Чтоб меня, - бормочет Джаветти и начинает разряжать обойму.
Пули решетят стену позади нас. Одна попадает мне в грудь, вторая вырывает кусок мяса под коленом. Нога подгибается под моим собственным весом, я падаю.
Лео побагровел от возмущения и выразительно посмотрел на зятя.
— О Господи! — Кажется, этот будет похлеще Гарри.
На лице Кэма появилось выражение усталого терпения.
— Думаю, нам следует побеседовать с капитаном Феланом в библиотеке за стаканом бренди.
— Нет уж, мне, пожалуйста, целую бутылку, — отозвался Лео и первым направился к двери.
Она выглядела именно так, как и подобало выглядеть настоящей леди – стройная, может, лишь на дюйм или два ниже Грейс, с красивыми шоколадно-каштановыми волосами, завитыми и уложенными в элегантную причёску, снизу украшенную страусовым пером, которое при малейшем движении юной красавицы слегка покачивалось, навевая мысли о крыльях ангелов. Бледно-розовый шёлк её платья, усыпанный бесчисленным множеством крохотных бриллиантов, то и дело мерцавших разноцветными искорками в ярком свете люстр, покрывала искусно украшенная ручной вышивкой паутина тонкого газа. Эта прелестница несомненно была самым изящным созданием, которое когда-либо доводилось видеть Грейс.
Энни изумленно уставилась на Тео. Тот стоял, не шевелясь, обнаженный по пояс, бросая вызов мэнской зиме, и ветер трепал темные пряди его волос. Прямо как в одной из старых «мыльных опер», где режиссер использует любой повод, лишь бы герой снял рубашку. Вот только сейчас было жутко холодно, Тео Харп на героя никак не тянул, и объяснить его поведение можно было разве что душевным нездоровьем.
Он сжал кулаки, задрал подбородок и посмотрел на дом. Как кто-то столь красивый может быть таким жестоким? Твердая ровная спина… широкие мощные плечи… то, как Тео стоял на фоне неба… так странно. Он казался не столько смертным человеком, сколько частью ландшафта – древним существом, которому нет нужды в таких мелочах как тепло, еда… любовь.
Это и есть любовь.
А ты не догадывался.
Вот это… все. Отчаяние, незащищенность, страх. Бешеное желание. Смех по утрам в постели. Щенячий восторг. Боль. Ощущение всего себя – живым.
Она понимала, что виконт не любит ее сестру, и сильно подозревала, что никогда не полюбит. Но он сделал Лидии предложение и хотел видеть своей женой, исходя из собственных причин или пожеланий. И, как и у всех мужчин, у него была гордость. А, она, Шарлотта Торнтон, которая считала себя принципиальным и порядочным человеком, делает все, что бы сокрушить ни в чем не виновного виконта Барвика. Она понимала, что в жизни есть и более тяжелые моменты, чем быть брошенным перед алтарем, но не могла уже думать ни о чем другом. Он будет растоптан. Ему будет причинен непоправимым вред. Он будет разъярен. И, возможно, захочет ее убить. Хуже всего то, что она не знала, как это можно предотвратить. Лидия была ее сестрой. И она должна помочь ей, не так ли?. Разве не должна она в первую очередь думать о своей родне?