diamond:
С пустынной дороги я сошла только один раз: спустилась за стайкой каких-то шумных птиц к чахлой рощице, которая выросла у основания скалистого кряжа. Там, у ручья, который пробивался из-под разлома, я быстро напилась и вскарабкалась обратно на безлюдную тропу.
Ко времени, когда вдалеке показалось поселение, на равнину опустились вечерние сумерки и в узких окошках зажглись огни. Домов было куда меньше, чем в моей деревне, но их количество не оставляло никаких сомнений. Невысокие лачуги в окружении недавно убранных полей, перемежающихся бесплодными каменистыми залысинами и здоровыми валунами. Стянув с головы платок, я отмахивалась от надоедливых мух, которых привлекал еще незаживший, сочившийся сукровицей ожог на лбу. «Это то, что я есть», — повторила я в который раз и сжала ключ, висевший на шее.
Франческа Хейг "Проповедь огня"
Masjanja:
Какие забавные вещи люди говорят, когда кто-то умирает.
"Ему там сейчас хорошо".
Да откуда вы знаете?
"Жизнь продолжается".
И это должно меня утешить?
"Время лечит".
Нет, не лечит. В лучшем случае время уравнивает нас, укладывая в гробы тех, кто остался. Мы просто находим способы отвлечься от боли. Время не скальпель и не бинты. Оно равнодушно.
Карен Мари Монинг "Прикосновение теней"
diamond:
Возле дверного проема стояла женщина.
Блондинка.
Она виделась яснее, чем люди вокруг Холлис, как-то ярче и более четко. Она была красивой, с тонкими чертами лица. Ее волосы сверкали отполированным золотом, глаза были голубыми, яркими и пронзительными.
Глаза, сфокусированные на Холлис.
Она разомкнула губы и начала говорить.
Прохлада волной хлынула сквозь Холлис, и она быстро отвела взгляд, инстинктивно пытаясь закрыть дверь, разорвать связь между собой и местом, откуда эта женщина появилась
Это было холодное, темное место, и оно до ужаса пугало Холлис.
Хупер Кей "Смысл зла"
Masjanja:
Недостаточно прислушиваться только к словам. Нужно помнить, что молчание тоже имеет свое значение. Обычно оно заключается во лжи, которую мы отказываемся произносить, и в правде, которую мы не способны произнести.
Карен Мари Монинг "Тайна рукописи"
diamond:
Дочери миссис Лунтвилль от второго брака значительно отличались от старшей сводной сестры. При встрече с ними тремя никто бы и не предположил, что Алексия родственница Фелисити и Эвелин. Помимо отсутствия в девушках Лунтвилль итальянской крови и присутствия душ, обе они были довольно красивы: светлокожие блондинки с огромными голубыми глазами и крошечными ртами, похожими на бутоны роз. К сожалению, как и их «дорогая мамочка», помимо внешности они ничем не выделялись, поэтому разговоры за завтраком не соответствовали представлениям Алексии об интеллектуальных беседах.
Гейл Кэрриджер "Исключительная"
Nadin-ka:
«- Что если кого-то ненавидишь и желаешь его убить?
«Пусть тот, кто протягивает руку, чтобы метнуть молнию в своего брата, помнит, что она пройдет через его собственное тело и душу».
-…Кто поверит в это, станет очень осторожным. Выходит, мстительность сходна с тем, что держишь обидчика у электрического провода, а весь ток проходит через тебя самого?»
«Исчезнувший Принц» Фрэнсис Бернетт
diamond:
Длинные черные волосы, торчащие во все стороны из-за электрического заряда, белая блузка в оборках, зеленая юбка. Никакой ошибки: маг стихии, вызвавший молнию, оказался девушкой.
Девушкой.
Арчер Фэрфакс не мог быть девушкой. Что, полымя его возьми, принцу делать с девушкой?
Однако в следующее мгновение уединение чародейки нарушили. Неподалеку материализовался мужчина в черной мантии и бросился к ней.
Шерри Томас "Пылающие небеса"
Masjanja:
Существуют только оттенки серого. Чёрный и белый – это всего лишь высокие идеалы, создаваемые нами, стандарты, с помощью которых мы судим об окружающем мире, и карта, где мы в соответствии с этими стандартами пытаемся найти своё место. Добро и зло, в чистейшей своей форме, недостижимы. Мы никогда не сможем понять и удержать их. Мы можем только стремиться к ним, стараться их достичь и надеяться на то, что мы не потеряем этих ориентиров и не заблудимся во тьме без направления и цели.
Карен Мари Монинг "Любовная горячка"
diamond:
Лодочный домик возник в поле зрения, однако выглядел немного иначе. Роб вывел Элис на пристань.
– Ох. Ох, Робинсон, – только и сумела прошептать Элис, прижав ладони к щекам. Она неделями здесь не появлялась, с тех самых пор, как достала отцовский фотоаппарат с чердака. Тогда Элис еще отметила, что некоторые доски прогнили. Теперь нет. Пристань починили, лодку покрыли лаком, и отреставрировали весь фасад домика. В широкие двери взамен разбитых вставили новые стекла, доски блестели свежей зеленой краской, и даже под окном примостился ящик с дикими вьющимися цветами. Элис только в изумлении оглядывала перемены.
– Когда ты все это успел?
Кэт Френч "Одним жарким летом"
Nadin-ka:
Человеческое общение так высоко ценилось в прошлом лишь потому, что чтение было уделом немногих, а книги редкостью и их было трудно выпускать в большом количестве. По мере того как чтение будет распространяться, все большее число людей осознает, что книги дадут им все удовольствия человеческого общения без его невыносимой скуки. Сегодня люди в поисках удовольствий, естественно, стремятся собираться большими толпами и производить как можно больше шума. В будущем естественным станет стремление к уединению и тишине. Надлежащий способ изучения человечества — это чтение.
"Желтый Кром" Олдос Хаксли
diamond:
В детстве Брента на бешеной скорости сбила машина. Он выжил, только лишился половины ноги. Но не парится из-за этого – жалость к себе ему не знакома. Возможно, моему другу помогает смазливое личико, да и факт, что женщины просто вешаются ему на шею, играет свою роль. К тому же Брент верит в психотерапию. Полагаю, за свою взрослую жизнь он потратил на психотерапевтов больше денег, чем заплатил за свой дом.
Я не болтун и не люблю делиться. Но мы все равно ладим, будучи кем-то вроде инь и янь. Брент умеет вытащить меня из раковины, не вызывая желания пристукнуть его.
Но не сегодня.
– Не хочу об этом.
Он впивается в меня глазами, как лётчик-истребитель в цель. Или как раздражающий младший брат.
– Вот теперь ты просто обязан все рассказать.
– Нет. – Я категоричен.
– Да ладно тебе, колись. Расскажи нам. Давай! Ты же сам этого хочешь. Ну пожа-а-алуйста-а.
Эмма Чейз "Кувырком"
Nadin-ka:
-ты создаешь проблемы там где их нет
-дай мне хоть в этом почувствовать себя творцом
РИНАТ ВАЛИУЛЛИН - СТИХИ ДЛЯ ГУРМАНОВ
diamond:
В 9:05 я уложила ребенка.
В 9:25 я сняла платье и влезла в старый халат.
Я со злостью смывала макияж. Я наложила огуречный крем на крылья носа, клубничный крем вокруг глаз, и сельдерейный крем на шею. Шишка на лбу уже превращалась в синяк... Музыка, должно быть, парила над Вервилем, а я торчала здесь, как идиотка. Я хотела есть, я не ужинала, и - самое страшное - я потеряла чуство юмора. Я не находила ничего забавного в том, что Консепсьон и Bloody Billy Butch the Kid где-то забавляются в то время, как я, голодная и обиженная, нянчусь с плодом ее легкомыслия. Замечательно начинается отпуск! Очень веселым обещает быть столь желанный медовый месяц! И сколько я ни изучала проблему, я не находила выхода. Как добраться до тети Кармен? Я видела ее всего один раз, когда она приезжала за своей сестрой. Одетая в черное, жирная, как оладья, грустная, как инфанта. Плевала она на меня, эта Тетя Кармен!
Фредерика Эбрар "Муж есть муж"
Masjanja:
Я была не готова к смерти. Никто не готов к ней. Вы теряете того, кого любите больше, чем себя, и проходите короткий курс смертности. Каждую ночь вы лежите без сна, размышляя о том, действительно ли существуют ад и рай, ищете любые способы вцепиться в веру, поскольку просто не можете смириться с тем, что ваши близкие находятся так далеко, что не слышат шепота вашей молитвы…
А самое плохое в потере любимого человека — помимо агонии от невозможности снова его увидеть — в том, что вы так и не сказали. Несказанные слова преследуют вас, они издеваются, напоминая о том, что ты считал, будто у тебя впереди целая вечность. А ее нет ни у кого.
Карен Мари Монинг "Прикосновение теней"
diamond:
– Я верю, что он тебе все это рассказал, – кивнул Уэлдон Керриган. – И даже верю, что примерно так все и было, но хватит об этом. У нас на крючке рыбка покрупней.
Суперинтендант Департамента полиции сидел за столом из махагони с накладками из золоченой бронзы в своем кабинете в здании мэрии, окруженный полированным деревом, шикарной кожей да кольцами дыма от гаванского табака.
Рурк смотрел на него сверху вниз и молчал.
– Через несколько часов мы арестуем эту долбаную кинодиву за убийство, – продолжал Керриган. – И тогда весь ад с цепи сорвется… Мне не нужно, чтобы ты расследовал дело, про которое я сказал тебе забыть.
Пенелопа Уильямсон "Смертные грехи"