Masjanja:
Некоторым женам бывает недостаточно, что муж сыт — они стараются,
чтобы он был сыт по горло.
Яна Джангирова
diamond:
Вульф уставился на женщину, поражаясь, что кто-то может идти по морозу в такой идиотской одежде. Что, черт побери, она делала на его горе? Как добралась сюда?
Внезапно Вульф понял кто перед ним. Он случайно услышал в магазине разговор о новой школьной учительнице откуда-то с юга. Никто не походил на учительницу больше, чем эта женщина, и ее одежда определенно не подходила для зимы в Вайоминге. Ну и видок! Старомодное синее платье и пальто, строгий пучок светло-каштановых волос, огромные очки в роговой оправе, которые закрывали маленькое лицо почти полностью. Никакой косметики, даже блеска для защиты губ.
И ботинки на ногах. Снег облепил ее почти до колен.
Линда Ховард "Гора Маккензи"
Nadin-ka:
«В последнее время я много думаю о бессмертии. Как это - остаться в памяти людей; чем я бы хотел им запомниться; и о других вопросах касательно воспоминаний и славы. Я люблю смотреть старые фильмы. Я разглядываю лица давно умерших актеров и размышляю о том, что они никогда не умрут. Да, клише избитое, и все же это правда. Не только известные личности, всякие кларки, гейблы и авы гарднер, но и актеры, исполнившие эпизодические роли. Служанка с подносом, дворецкий, ковбои в баре, третья слева девушка в ночном клубе. Для меня все они бессмертны. Сперва мы просто хотим, чтобы нас заметили, затем этого нам становится мало. И мы начинаем хотеть остаться в памяти людей.»
«Станция Одиннадцать» Эмили Сент-Джон Мандел
diamond:
За чаем леди Кинсли почувствовала раздражение. Она постоянно возражала О'Коннору и сердилась, когда тот не соглашался. И хотя она прекрасно понимала, что не права, спустя некоторое время все повторялось. О'Коннор был удивлен, принял ее раздражительность за усталость и плохое самочувствие и решил быть с ней осторожней. Но леди Кинсли поняла это и снова рассердилась. В конце концов она сослалась на мигрень и ушла в свою комнату.
Эрих Мария Ремарк, «Тот час»
diamond:
Мужчина — ленивый и грубый дикарь. Он не любит, чтобы ему надоедали. Он любит покой и отдых. И с тех пор как существует человеческий род, он видит, что связан с беспокойным, нервным, раздражительным и истерическим спутником, имя этому спутнику — женщина. У нее всякие там настроения, слезы, обиды, тщеславные желания и полная нравственная безответственность. Но он не мог ее уничтожить, она была ему необходима, хоть и отравляла ему жизнь.
Джек Лондон, «Маленькая хозяйка большого дома»
Nadin-ka:
«По ночам ты обретаешь власть над течением жизни. Нужно только понять, что конкретно ты хочешь изменить в жизни, и знать, что до рассвета ещё далеко»
«Красные браслеты» Альберт Эспиноса
diamond:
В течение длительного пребывания в больнице я начала ощущать странные симптомы. Большинство из них можно было объяснить посттравматическим стрессом, другие – побочными эффектами серьезных операций.
Первым случаем стало повышение температуры моего тела до ста четырех градусов (прим. переводчика: 104 °F = 40 °C). Это произошло в ночь моей внезапной остановки сердца, которое сопровождалось последующим реанимированием. Я тогда была в отключке, однако не сожалею, что пропустила все. После сорока долгих часов сильной лихорадки температура моего тела опустилась ниже нормы, остановившись на 92,7 градусах (прим. переводчика: 92,7 °F = 33,33 °C).
Я не знала об этом, пока сама не прочитала в медицинской карте.
Дженнифер Арминтраут "Превращение"
diamond:
Кэндис – моя про-мама. Когда я младенцем оказалась на попечении Земной Больницы, они выделили мне про-родителей, каждого – на два часа в неделю в течение всей жизни. Кэндис по-прежнему общалась со мной положенные два часа, про-папа же забил на меня после препираний насчет поездок на раскопы с историческим школьным клубом.
Я всегда интересовалась доисторией, поэтому всего в одиннадцать записалась провести четыре недели на Периферийном раскопе Нью-Йорка. И невзирая на то, что я с блеском сдала экзамены по технике безопасности, клуб все равно беспокоился из-за моего юного возраста и настоял, чтобы мои про-родители дали согласие.
Кэндис я уговорила, но про-папа, только глянув на вид развалин Нью-Йорка на своем глядильнике, тут же ответил категорическим отказом.
Джанет Эдвардс "Звезда Земли"
Nadin-ka:
«Мир стал бы лучше, если бы мы все признавали свои ошибки - что напортачил и нам далеко до совершенства. Многие придумывают оправдания своим огрехам и ищут виновного, чтобы сбросить с себя ответственность. Они не понимают: признавая собственную вину, делаешь себе добро. Полезно знать, что принял неверное решение, и признавать это»
«Красные браслеты» Альберт Эспиноса
diamond:
- Мне позвонила Бэбс, она просто в панике. Ее муж с приятелем рыбачили в районе Литтл-Байю, и якорь у них зацепился за бревно... ну, они так предположили. Парни начали потихоньку вытаскивать корягу, а оказалось, это мертвая как колода Полетт.
Мари с побелевшим лицом шмякнулась на стул. Герти потеряла дар речи - впервые со дня нашего знакомства.
- Она утонула, что ли? - удивилась я.
- Черт, нет. Во лбу у нее дыра от пули. Мужчины затащили тело вдовы в лодку и накрыли брезентом. Питер позвонил и рассказал о случившемся Бэбс по пути в департамент шерифа.
- Вы уверены, что это именно Полетт?
- Абсолютно. Лицо её ничуть не пострадало, плюс на ней блузка с золотыми блестками.
Джана Делеон "Жертва трясины"
diamond:
Незнакомка была слишком далеко, и Дек не мог рассмотреть черты ее лица. Он видел, что она одета в красную клетчатую рубашку и джинсы, что у нее длинные темные непокорные, вьющиеся волосы.
«Интересно, она молодая или старая? Хорошенькая или ничего особенного?»
И решил, что нарушительница границ все-таки молодая и красивая. По крайней мере, ему бы так хотелось.
Незнакомка подбросила в воздух мяч, но когда пес подпрыгнул, сама ловко поймала игрушку. Затем подбросила еще раз. Собака прыгала и носилась кругами. Тогда хозяйка размахнулась, словно питчер на подаче, и запулила мяч куда-то вдаль. Пес ринулся вслед, не колеблясь взмыл над прудиком… и успел-таки ухватить игрушку зубами за миг до того, как рухнул в воду.
Нора Робертс "Проклятые воды"
Masjanja:
Самым богатым становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.
Морис Дрюон "Дневники Зевса"