diamond:
— Перестань смотреть на меня так, — сказала Палома.
— Как? — прикинулась я непонимающей и отвернулась к огню, прищурившись от дыма.
Нет смысла отрицать, конечно, я на нее пялилась. Почти все время не сводила глаз. Иногда я просыпалась, почти уверенная, что она исчезла — что в реальности вообще не приезжала, а была лишь иллюзорным образом, порожденным нашей мечтой о Далеком крае.
Но она действительно приехала: бледная, словно видимая сквозь туман. Не светленькая наподобие Криспина или Эльзы с их золотистыми прядями и розовой кожей. Волосы Паломы были настолько лишенными пигмента, что казались серыми, как плавник — словно на наш берег ее вынесли волны, а не доставила «Розалинда». Ее кожа оттенком напоминала выбеленную солому, а глаза были светло-голубыми, почти бесцветными.
— Как будто я привидение, — отозвалась Палома и наклонилась вперед поворошить костер.
Франческа Хейг "Корабль в вечность"
Nadin-ka:
«Внутренний психологический интерес значительно превосходил в нём те выгоды, которые он потом приобретал в качестве бытописателя. Ему доставляло странное, очень смутное для него самого наслаждение проникнуть в тайные, недопускаемые комнаты человеческой души, увидеть скрытые, иногда мелочные, иногда позорные, чаще смешные, чем трогательные, пружины внешних действий - так сказать, подержать в руках живое, горячее человеческое сердце и ощутить его биение. Часто при этой пытливой работе ему казалось, что он утрачивает совершенно свое "я", до такой степени он начинал думать и чувствовать душою другого человека, даже говорить его языком и характерными словечками, наконец он даже ловил себя на том, что употребляет чужие жесты и чужие интонации.»
«Штабс-капитан Рыбников» А. И. Куприн
diamond:
В отличие от сестры, которая всегда была девочкой-девочкой, я с детства слыла сорванцом. Предпочитала куклам спорт, а книгам — игры на свежем воздухе. Мужчин пугала моя агрессивность, им не нравились мои мышиные волосы, горбинка на носу и далекие от идеала лицо и тело. Я не была ни полной, ни худой, ни высокой, ни низкой. Обычная простушка. Носила джинсы на размер больше и мужские рубашки размера XL, всегда белые, чтобы отбеливать пятна, которые регулярно появлялись непонятно откуда.
Не то чтобы я не встречалась с парнями, не заводила отношений и не занималась сексом. Просто в последнее время личная жизнь отошла на второй план. После исчезновения Кэти я посвятила свою жизнь задаче найти сестру. Я не предполагала, что поиски вытеснят все остальное, но случилось как случилось.
Лори Хэндленд "Восходящая луна"
Masjanja:
Выслушать прежде, чем сказать своё слово; выяснить прежде, чем судить; понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.
Морис Дрюон "Французская волчица"
diamond:
Александр Фостин не покидал ее мысли. Это было похоже на жар или нечто в этом роде, и ровно с той же скоростью, с какой поднималась температура, уменьшались её умственные способности. Она не хотела усложнять их и без того непростые отношения, но ещё один разговор при луне казался очень заманчивым. Потому что она была настолько же заинтригована, сколь и возбуждена. Журналист в ней хотел выведать больше. Почему мужчине вроде него нужно было её преследовать? У девушки было хорошее чутьё — возможно, не на серьёзные отношения, но на незнакомцев уж точно — и если быть перед собой честной, он не казался опасным. Если мужчина не хотел обидеть ее, зачем тогда лгал? Такова была его натура? Ловил кайф от опасности? Может быть, ещё один разговор поможет ей разобраться в причинах его едва уловимого безумства. И на душе будет легче, когда она соберется сдать его полиции.
Иви Берне "По зову крови"
Pacific:
Однако опыт подсказывает мне, что внешне непривлекательные и лишенные какого бы то ни было очарования предметы, стоит лишь приглядеться к ним повнимательнее, таят в себе немало секретов. И оказываются весьма и весьма интересными — в интеллектуальном плане!
"Сокровище" Аманда Квик
diamond:
Маркизель Тамрин была на редкость опасна.
Джорлан Рейнард сузил глаза, скрывая их за взмахом чернейших ресниц, пристально наблюдая за женщиной. Защитная пелена отбросила тени на его скулы. Его твердые убеждения и непоколебимая самодисциплина всегда боролись с желанием почувствовать вкус риска.
Эта двойная смесь указывала на его сложный характер. Хотя особые черты, характерные только его запутанной натуре часто не были видны в сиянии умопомрачительной внешности.
А если и не скрыты, то непременно позабыты.
Ошеломляющая красота всегда прощалась.
Джой Дэйра "Ритуал испытания"
Nadin-ka:
«Любовь! Кто понимает её? Из нее сделали тему для грязных, помойных опереток, для похабных карточек, для мерзких анекдотов, для мерзких-мерзких стишков. .... И все это оттого, что для большинства в любви, в обладании женщиной, понимаете, в окончательном обладании, - таится что-то грубо-животное, что-то эгоистичное, только для себя, что-то сокровенно-низменное, блудливое и постыдное - черт! - я не умею этого выразить. И оттого-то у большинства вслед за обладанием идет холодность, отвращение, вражда. Оттого-то люди и отвели для любви ночь, так же как для воровства и для убийства...»
«Поединок.» А. И. Куприн
diamond:
Клод провёл меня в кладовку, где ждала Рита Чайлд. Это была встроенная комнатка, очень аккуратная, но недостаточно вместительная для двоих, один из которых привязан строительным скотчем к офисному стулу на колёсиках. Рита Чайлд была довольно крупной женщиной. Она выглядела в точности так, как я себе представляла владелицу стрип-клуба: накрашенная, ненатуральная брюнетка, затянутая в вызывающее платье и модное нижнее бельё, которое сжимало и приподнимало её формы в провокационной манере.
Пылая яростью, Рита ткнула в меня острым каблуком, из-за которого я могла остаться без глаза, если бы не отпрянула назад, пока наклонялась к ней. Я неловко растянулась на своей сидушке.
- Не надо этого, Рита, - спокойно заметил Клод, - Ты здесь не хозяйка. Это наш дом. - Он помог мне встать и довольно безразлично отряхнул меня чуть ниже спины.
Шарлин Харрис "Эльфийская пыль"
Masjanja:
Ничто так не помогает нам продлевать нашу жизнь, как уверенность в том, что наша смерть кого-то осчастливит.
Оноре Бальзак
diamond:
Я ушла из дома на следующее утро. Меня не удивила едва замаскированная радость брата, но опечалила поспешность, с которой, тщательно отводя глаза, попрощалась мать. Все четыре дня после клеймения она избегала смотреть мне в лицо. Последний раз подняла на меня взор, когда я пробралась к ней в комнату, чтобы разглядеть в зеркальце метку на лбу. Ожог еще не сошел, кожа пузырилась, но, несмотря на воспаление, клеймо проступало очень четко. Я вспомнила слова советника и повторила про себя: «Это то, что я есть». Я не решилась дотронуться до свежей раны, лишь обвела пальцем контур, не прикасаясь к коже: незамкнутый круг, подобный перевернутой подкове с короткими горизонтальными линиями на концах.
— Это то, что я есть, — повторила я вслух.
Франческа Хейг "Проповедь огня"
Masjanja:
Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант. Если талант - это развитие природных склонностей, то твердая воля – это ежеминутно одерживаемая победа.
Оноре Бальзак
diamond:
Мы с Майклом безумно любили друг друга как новобрачные. Он быстро продвигался по службе в юридической фирме, и мы оба знали, что со временем он станет партнером.
У меня тоже всё шло хорошо. Спустя полгода с начала отношений с Майклом мне предложили постоянную работу в отделе общественных связей «С. В. Фрейзер», и при поддержке Майкла я вернулась к своей первой любви – литературе – и начала отправлять рассказы в журналы.
Мы часто ужинали в ресторанах и общались с правильными людьми. Вскоре я оставила работу в сфере общественных связей и начала писать статьи для «Нью-Йоркера»[1].
Все казалось безупречным, и так оно и было.
Оглядываясь назад, я иногда думаю, что все это было сном. Я так думаю, потому что однажды я проснулась. Точнее, подскочила в кровати, выплевывая лёгкие.
Джулиана Маклейн "Цвет небес"
diamond:
– Как ты умудрилась так быстро соорудить прическу? Захвати повседневную одежду, шорты, купальник, что-нибудь, в чем можно пойти на ужин, но ничего особенного.
Арден начала складывать вещи в сумку на длинном ремне, стараясь не забыть аксессуары к каждому предмету, так что даже пришлось утрамбовывать одежду. Все валилось из рук, когда стала упаковывать нижнее белье. Хотя Дрю все еще держал перед собой газету, но глаза смотрели совсем не туда. Арден ощущала, что он следит за каждым ее движением, пока она отбирала кружевные трусики и тонкие бюстгальтеры. Она стрельнула в него грозным обвиняющим взглядом, и он расцвел широкой простодушной усмешкой.
– Я готова, – объявила Арден, поднимая сумку, в которую сумела запихнуть не только одежду, но и косметику, шкатулку с украшениями и обувь.
Сандра Браун "Секрет благородства"