diamond:
Туннель закончился необъятной пещерой. Невероятной величины сталактиты тянули сверху острые пальцы, некоторые из них достигали пола, словно тающие, как воск свечей, колонны. Груды золота сияли в темноте вдоль стен, будто сдвинутые в сторону огромным телом вирма. Поблёскивали драгоценные камни, как минимум дюжина рубинов. Пару секунд Фрейя ничего не соображала, лишь глазела на лежащее перед ней несметное сокровище. Говорили, что вирмы страстно любят драгоценности, люто охраняют их, но здешних богатств было достаточно, чтобы отец не голодал до конца жизни. Вся деревня не голодала. А может, и вся Исландия.
Пальцы так и свербели взять несколько монет. Всего-то чтобы купить дюжину овец и несколько баранов взамен украденного. Золото для неё ничего не значило, но соблазн всего, что можно за него получить, преодолеть было трудно.
Бек Макмастер "Сердце пламени"
Masjanja:
Множество женщин сделало блестящую карьеру, умея лишь слушать, к тому же и слушать не обязательно: достаточно делать вид.
Андре Моруа
Nadin-ka:
Шарлотта олицетворяла то, что было прежде. Они никогда не общались в MSN , Майспейсе и Фейсбуке. Они были подружками в те времена, когда выйти на улицу с телефоном – да, с телефоном, но не с этой мелкой штуковиной размером с сигаретную пачку, а с огромной пластиковой коробкой, которая стоит на каком нибудь комоде или столе и весит три тонны, – так вот, выйти на улицу с телефоном было бы все равно что совершить некий сюрреалистический акт. В те времена, когда тебе влетало за то, что ты на весь вечер монополизировала этот самый семейный телефон. В те времена, когда произносилась фраза, звучащая сегодня абсурдно: “Извините за беспокойство, это Эма, позовите, пожалуйста, Шарлотту”. То есть во времена до… А до чего, на самом деле? Она никак не могла точно сформулировать. Имелось бесчисленное количество примеров, которые у нее не получалось выразить одним точным словом. В техническом плане восьмидесятые годы казались такими же древними, как и пятидесятые. А холодная война столь же актуальной, как битва при Азенкуре. То есть доисторической. Когда же все изменилось? Наверняка где то между двумя падениями: Берлинской стены и Всемирного торгового центра. Два физических обрушения, с которыми совпало расширение пространства стопроцентно виртуального. По Эминой оценке, десять последних лет гораздо радикальнее, чем все предшествующие десятилетия, перетрясли и частную, и общественную жизнь, а невообразимое сделали привычным и повседневным.
В 1994 году она довольно смутно представляла себе значение термина “программное обеспечение”. Теперь она, не задумываясь, использовала и карту памяти своего телефона, и карту памяти цифрового фотоаппарата или ноутбука. Она выросла без компьютера, но теперь не могла представить себе, как обойтись без интернета, без мгновенного доступа к информации, музыке, фильмам.
Титью Лекок "Три стервы"
diamond:
Она почувствовала чьё-то присутствие за своим левым плечом, и с неохотой обернулась, чтобы посмотреть на мужчину, за которого она выходила замуж. Её глаза опустились чуть ниже его широкой груди, и каждый дюйм той части был словно выкован из стали.
Эдриен стала поднимать глаза, чтобы посмотреть на лицо жениха, и вдруг с ужасом осознала, что она не стояла на коленях. В сильнейшем недовольстве, она откинула голову назад и проглотила тысячу неистовых протестов, клокотавших в горле.
Великан тоже посмотрел на неё с неким загадочным выражением лица, пламя свеч плясало в его таких голубых глазах, каких она в жизни не видела.
Я не могу выйти за него, безмолвно кричала она. Я не могу это сделать.
Её глаза скользнули от его лица и пробежались по присутствующим в поиске хоть кого-нибудь, кто мог бы спасти её от окончательной погибели. Бэсс сидела на дальней церковной скамейке, глаза закрыты в молитве.
Эдриен вздрогнула и закрыла свои глаза так же.
Карен Мари Монинг "За туманными горами"
Dani St James:
Если бы не легкая асимметрия черт, он мог бы считаться абсолютно неотразимым. А так был просто безбожно красив.
Сьюзен Элизабет Филлипс "Красив, богат и не женат"
diamond:
"...посредине большого луга, в ста метрах от веранды, находился старый, заросший тиной бассейн. Джилли не могла смотреть на него без содрогания.
Она нехотя подумала о том, что надо бы снова вызвать бригаду мастеров, чтобы его почистить. Уже долгие годы никто им не пользовался. В детстве она почему-то его боялась, хотя целыми днями плескалась в бассейнах своих подруг. Возможно, все ее страхи объяснялись очень просто - виноваты были высокие деревья, затеняющие водоем, странная мозаика на дне, а скорей всего, буйное детское воображение. Тем не менее, вот уже много лет Джилли старалась держаться от пруда как можно дальше.
После того, как они поселились в усадьбе, Джилли приказала осушить бассейн, но каждый год он снова наполнялся водой. Видимо, на дне имелась какая-то трещина. Нечего было и думать о том, чтобы заказать тяжелую технику и засыпать проклятый бассейн. На это просто не было денег. И поэтому он оставался там же, где и был, темный и зловещий, скрытый от людских глаз кустами диких роз".
Энн Стюарт "Дом теней"
diamond:
Наклонившись, Люк различил небольшие изображения. Черный дым, казалось, манил и затягивал его, пока полностью не погрузил в видение.
Женщина лежала на красных шелковых простынях. Ее волосы цвета вороного крыла рассыпались по подушке. Незнакомка прижала к груди гадюку и рассмеялась.
– Три сына. Три брата. Три жертвы. – Она улыбнулась зловеще и победоносно. – У меня уже есть одна реликвия и еще одна на подходе. Третья пропала. Где же она?
Раскосые зеленые глаза стали отсутствующими, будто она уставилась в пустоту. Затем незнакомка выдохнула:
– Вот, вот где она – прямо за тобой.
Люсьен оглянулся через плечо, и женщина исчезла. Остался лишь смех и обещание:
– Я иду за ней.
Бек Макмастер "Узы тьмы"
Dani St James:
23 декабря мне стало грустно: я не хочу, чтобы заканчивался сезон Рождества, потому что это единственное время, когда я могу на законных основаниях предаваться одной страсти: это блеск. Когда еще можно использовать четырнадцать бутылочек с блестящим песком, блестящие звезды, клей с блеском? Только в декабре пол вокруг кухонного стола сверкает на солнце, а волосы ребенка блестят, словно фея усыпала пряди блестками.
Элоиза Джеймс "Париж в любви"
diamond:
- Слух о чем? – осторожно спросила Розалин.
- О том, что силы Эффи снова сработали. Что она верит в то, что нашла мне идеальную невесту.
- И… и кто же она?
Сердце Розалин сдавил ужас. Она уже знала ответ прежде, чем Ланс Сент-Леджер пронзил ее мрачным взглядом.
- Вы, - сказал он мягко.
- О, нет! – воскликнула она. – Никогда. Я скорее выйду замуж за самого дьявола.
- Спасибо, - сухо ответил дьявол.
Розалин вздрогнула. Она была слишком груба, хотя это было именно то, что он заслуживал. И все-таки… у нее было сильное предчувствие, что не стоит излишне сердить Сент-Леджера.
- Простите, - сказала она, так прижимаясь спиной к стене, что чуть не ударилась головой о гирьку часов Эффи, пока пыталась выскользнуть из ловушки, созданной могучим телом Ланса.
- Это все потому, что я вдова. С недавних пор. И я была очень преданна моему покойному мужу. Лорд Артур Карлион был самым лучшим и самым добрым мужчиной в целом мире.
- Артур? Имя этого совершенства Артур? – пробормотал Ланс больше для себя, чем для нее. – Конечно. Так и должно было быть.
- Так что вы понимаете, я совсем не заинтересована в том, чтобы снова выходить замуж. Не сейчас. И никогда.
Сьюзен Кэрролл "Ночной скиталец"
Nadin-ka:
«Древние греки считали, безрассудная любовь -грех перед богами. И еще, помните:если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок,Мэгги. Любить свыше меры -кощунство.»
«The Thorn Birds / Поющие в терновнике» Колин Маккалоу
diamond:
Дворцы Олимпа были массивными и напыщенными. Превосходные дома для эго богов, живущих в них.
Храм Артемиды с куполообразной крышей и белыми мраморными колоннами был выстроен из золота. Из ее тронного зала открывался захватывающий вид на небеса и мир внизу.
По крайней мере, именно так он думал в юности. Но это было до того, как время и опыт омрачили его восприятие. Для него здесь больше не существовало ничего захватывающего или прекрасного. Он видел лишь эгоистичное тщеславие и холодность Олимпийцев.
Эти новые боги сильно отличались от тех, с которыми Ашерон вырос. Атланские боги, все кроме одной, были полны сострадания. Любви. Доброты. Прощения.
Лишь однажды атланты дали своему страху захватить себя – эта ошибка стоила им всем бессмертия и позволила Олимпийцам занять их место.
Во многих смыслах, это был скорбный день для человечества.
Ашерон заставил себя пересечь мост, ведущий в храм Артемиды. Две тысячи лет назад он покинул это место и поклялся, что никогда не вернется. Он должен был знать, что рано или поздно она придумает план, как возвратить его назад.
Шеррилин Кеньон "Начало"
Dani St James:
Кэйт быстро наступила ему на руку, так как он присел на корточки, чтобы закрепить поводок Ньютона.
– У-упс, мне так жаль, - сказала она довольно неискренне.
– Ваша чуткая забота обо мне, просто пугает меня, - он встал на ноги, - Так недолго и заплакать.
Джулия Куин "Виконт, который любил меня"
diamond:
Он взял её за руку и поцеловал раньше, чем она успела возразить. Потом она неожиданно для самой себя оказалась прижатой спиной к балюстраде, а он слишком приблизился к ней. Тёмная тень на фоне огней бального зала, Вэлин казался ещё выше, чем обычно. Девушку снова затопило смущение и другое странное чувство.
А он подходил всё ближе! Если она не проявит осторожность, он коснётся её и тогда случится нечто ужасное. У неё могут подогнуться и без того дрожащие коленки. И чтобы остановить его, она начала говорить.
– Честь леди не может быть нудной...
Слова застряли у Эмми в горле, когда Норт, игнорируя её слова, прикоснулся костяшками пальцев к её щеке.
– Забудьте о нудной благопристойности, – прошептал он. – Ваши честность и прямота завораживают больше любой ослепительной красоты.
Его дыхание касалось её уха и рождало в её теле неизведанные ощущения. Эмми уронила веер. Он не должен пытаться соблазнять её! Куда девалась её дерзость, её мужество?
Сюзен Робинсон "Сокровище"
Nadin-ka:
«Жди! - Вот наиболее властное и священное веление для художника. Искусство имеет своих мучеников. Не боюсь утверждать, что есть святые в искусстве, которые просто промолчали всю жизнь, но не осквернили чистоту бумажного листа выражением того, что не было бы верхом красоты и соразмерности, то есть было бы правдой.»
«Повелитель мух. Чрезвычайный посол. Черный принц» Уильям Голдинг, Айрис Мердок