LuSt:
» Глава 22.
Девочки, кто ещё не видел - уже открылся конкурс Lady Webnice Awards , на котором можно голосовать за любимые книги этого года.
Перевод LuSt
Редактирование Bad Girl, Королева
Наш век породил множество великих людей –
разбойничьих баронов, гениальных изобретателей, асов приумножения капитала,
чье ошеломляющее богатство, ни с чем не сравнимая жестокость
и окружающие их легенды, казалось бы, доказывают их первенство
в естественном отборе.
Но чтобы полностью усомниться в теории эволюции,
достаточно лишь посмотреть на их сыновей.
Доктор Бертран Легман Коппер, «Проблемы науки и общества в изложении познавшего и то, и другое», 1900 год
Генри смотрел на алебастровый овал лица девушки, по воле судьбы ставшей его женой. На нем розовели лишь высокие скулы и крупные полные губы, а все остальное казалось ледяным. На секунду Генри онемел, услышав её возмутительно грубые слова, и впервые в жизни подумал: когда первое очарование проходит, открывается правда. Ведь раньше Пенелопа казалась ему великолепной, веселой, а её порочность неумолимо притягивала его. И только когда он решил, что больше не хочет её, она превратилась в мегеру и своим отвратительным поведением затмила его воспоминания о себе прежней.
-
Ты развлекаешься, - твердо ответил он, придя в себя. Он отвернулся от жены, не желая больше созерцать написанную на её лице ненависть, и, уходя, добавил, почти чтобы утвердиться в собственном превосходстве: – Не я.
Он почти ожидал, что она кинется вслед за ним, и с облегчением вздохнул, поняв, что его догоняет лишь эхо собственных шагов. Путь, которым он шел, был ему не совсем знаком, поскольку, хотя Генри и жил здесь всю жизнь, дом был весьма большим и запутанным, да и в годы беззаботной юности младший Шунмейкер редко заходил в деловую епархию отца. Для старика эти комнаты были священны и поэтому мало интересовали Генри. В любом случае, если требовались деньги, всегда существовали более легкие пути их раздобыть. Но сейчас он готовился к чему-то более серьезному, и инстинкт его не подвел. Вскоре Генри подошел к курительной комнате с изысканным резным потолком, для изготовления которого потребовалось выписывать итальянских мастеров с их родины, и клубными стульями коньячного цвета.
- Да, каждый вдовец полагает, что ему требуется молодая жена, чтобы заменить безвременно почившую, - вещал Шунмейкер-старший. – Но только до того, как она начинает отдавать все его деньги портному и перестает заботиться о ведении хозяйства, если вообще когда-то о нем думала!
Генри переступил через порог и вошел в комнату, полную мужчин в темных пиджаках. Все курили сигары и в облаках дыма казались тенями. Большинство были старше Генри: деловые партнеры отца и недавно появившиеся близкие друзья из политических кругов. Развращенность наложила отпечаток на их раздутые животы и красные лица. И отец Генри, чей нос алел во всем великолепии, не был исключением.
- Генри… - Отец заметил сына, прежде чем тот успел заговорить, и в голосе старшего Шунмейкера прозвучала неуверенность: стоит ли изобразить радость при виде почетного гостя или же разъяриться от того, что молодой солдат не потрудился к началу приема подобающе одеться и расчесать волосы. - Сигару?
- Нет, папа, мне нужно кое-что тебе сказать, а затем я уйду. Но не думаю, что смогу остаться на твоем приеме.
Присутствующие повернули к ним головы, изумленно округлив глаза. Они заложили сигары во рты в ожидании ответа непревзойденного Уильяма Сакхауза Шунмейкера. Влиятельный же человек расправил плечи, не отрывая глаз от сына. Спустя несколько секунд его лицо расплылось в улыбке:
- Что… Разве сегодня тебе необходимо участвовать в бою?
Гости расхохотались. Генри уставился в пол и сунул руку в карман брюк.
Он дождался, пока утихнет смех, и посмотрел отцу в глаза:
- Я не такой уж и солдат, верно?
- Ладно тебе, Генри, я лишь…
Но Генри не желал слышать ободрений и перебил отца прежде, чем тот успел извиниться:
- Я не могу остаться, потому что завтра уезжаю из Нью-Йорка. Корабль в Париж отплывает в полдень. И я буду там, вместе с Дианой Холланд. Видишь ли, я люблю её, а не Пенелопу. Я женился на мисс Хейз, потому что думал, что у меня получится жить спокойно под фальшивым фасадом респектабельности, но я больше не могу этого выносить. - Лицо старшего Шунмейкера побелело – предположительно, от ярости - и он медленно опустил руку с сигарой. – Я больше не могу лгать о своем браке и службе на благо страны. Не хочу притворяться героем Тихого океана, когда вы все знаете, что на самом деле я поехал на Кубу уже после того, как испанцы потерпели поражение, и не сделал ни единого выстрела. Если Пенелопа захочет, она вправе развестись со мной или же продолжать этот фарс, называя себя миссис Генри Шунмейкер. – Генри презрительно махнул рукой и понял, что рад показать себя мужчиной на глазах у друзей отца. Он постепенно повышал голос, объявляя о своих намерениях и переживая минуту славы, давая старику понять, что тот больше ничего не сможет сделать, и его насмешки и угрозы лишить сына наследства отныне мало что значат для Генри. В эту минуту молодой человек упивался свободой, выше которой была, возможно, лишь та, что он чувствовал в объятиях Дианы. Радуясь произведенному впечатлению, о котором будет жалеть до конца своих дней, он выхватил из опущенной руки отца наполовину выкуренную сигару и взял её в зубы. – Мне все равно, - закончил он, - тем более что, как бы там ни вышло, я не стану этому свидетелем.
В комнате воцарилась тишина. Стена мужчин в смокингах маячила за спиной Уильяма Шунмейкера. У того от удивления отвисла челюсть. На секунду в лице старика мелькнули те же самые черты, которыми покорял дебютанток его сын, но уже изничтоженные годами гнева, соперничества, чревоугодия и употребления крепких напитков. Лицо осталось непроницаемым, но какие бы тайны оно ни скрывало, это не ослабляло его суровости. Уильям Шунмейкер неуверенно шагнул вперед, и на секунду Генри подумал, что сейчас отец сразится с ним за остаток сигары.
Но затем на плечо Генри обрушилась колоссальная масса, и в следующую секунду он понял, что отец не смог удержаться на ногах. Он попытался поднять старика, и несколько секунд мужчины действительно боролись: тяжелое тело Уильяма стремилось к земле, а молодой и стройный Генри пытался преодолеть силу тяжести и удержать отца в вертикальном положении. Старик хрипел и хватал ртом воздух. Шли секунды, и Генри больше не смог поддерживать отца – тот рухнул на пол, и сын тут же опустился рядом с ним.
- На помощь! – закричал Генри, обращаясь ко всем элегантно одетым мужчинам, чьи карманные часы мерцали в льстивом приглушенном свете. – Кто-нибудь, позовите врача!
Послышался шорох, перешептывания, и наконец кто-то отправился за доктором. Выкрашенные в черный цвет волосы Уильяма Шунмейкера растрепались, лицо раскраснелось от нехватки воздуха.
В его глазах плескались страх и ярость, но при взгляде на сына эти чувства сменились чем-то иным. Генри, как ребенок, захлопал ресницами и положил руку на сердце старика, словно это чем-то могло помочь. Из толпы вышел человек и подошел к лежащему на полу патриарху.
Генри поднял глаза и увидел высокую фигуру Иеремии Лоуренса, поверенного Уильяма Шунмейкера.
- Он умер, - объявил Лоуренс, и ещё до того, как снова взглянуть на отца, Генри понял, что это правда.
...
Федор:
Девочки, спасибо за главу!
LuSt писал(а):- Да, каждый вдовец полагает, что ему требуется молодая жена, чтобы заменить безвременно почившую, - вещал Шунмейкер-старший. – Но только до того, как она начинает отдавать все его деньги портному и перестает заботиться о ведении хозяйства, если вообще когда-то о нем думала!
Жаль, что понимание этого приходит поздно.
LuSt писал(а):- Я не могу остаться, потому что завтра уезжаю из Нью-Йорка.
Боже, наш Генри решился и смело ринулся в бой.

Вот только на мой взгляд, не надо бы ему это делать при таком скоплении мужчин,
надо бы наедине. Отца не стало. Эту вину он будет носить всю оставшуюся жизнь (мне так кажется).
...
LuSt:
Цитата:Жаль, что понимание этого приходит поздно.
Дора, как там у Соловьева в передаче про легализацию проституции было: "А вы что думаете, олигархи по собственной глупости женятся на вот этих блондинках?" =)
Цитата:Вот только на мой взгляд, не надо бы ему это делать при таком скоплении мужчин, надо бы наедине.
мне кажется, наедине он бы струсил... А так знает, что отец в присутствии такого количества посторонних по уху ему не съездит.
Цитата:Отца не стало. Эту вину он будет носить всю оставшуюся жизнь (мне так кажется).
возможно... Но ведь теперь можно 100% отца не бояться. И наследство...
...
Irish:
Ластик, Таша, Лиля, спасибо за продолжение!
Вот это да... очень неожиданно.
LuSt писал(а):Цитата: Вот только на мой взгляд, не надо бы ему это делать при таком скоплении мужчин, надо бы наедине.
мне кажется, наедине он бы струсил... А так знает, что отец в присутствии такого количества посторонних по уху ему не съездит.
Конечно струсил бы. Я, когда читала, подумала, надо же, Генри при гостях всё это рассказывает, какой ход хороший.
Правда, когда дочитала до:
LuSt писал(а):Он постепенно повышал голос, объявляя о своих намерениях и переживая минуту славы
впечатление несколько смазалось.
Федор писал(а):Эту вину он будет носить всю оставшуюся жизнь (мне так кажется).
Ну, он в общем-то неплохой человек, я тоже думаю, что будет чувствовать себя виноватым.
Да и автор прямо так и говорит, чтобы никто не сомневался. Но ведь и не забыла подчеркнуть и о раздутом животе, и о красном лице и алом носе старшего Шунмейкера. Наверное, с той целью, чтобы читатели не сильно винили Генри.
Дора, какая прелесть этот твой смайлик

И где только откопала.
Ну, какая бы причина не была, а поездка-то отменяется.
Интересно, теперь, без папы, Генри будет подавать на развод? Не сразу, конечно. Может, через какое-то время? Или Пенелопа не станет дожидаться когда её бросят и побыстрее сделает это сама?
...
ilmira:
Ух ты, как это я сегодня (ой, вернее вчера) новую главу проморгала
Ластик, Таша, Лиля спасибо за новую главу
Ох какая интересная глава.
LuSt писал(а):мне кажется, наедине он бы струсил... А так знает, что отец в присутствии такого количества посторонних по уху ему не съездит.
Я то же так подумала. И еще, я подумала, он решил, если скажет это при всех, не будет пути назад.
Каори писал(а):Он же теперь патриарх семейный. Как же он поступит с Пе?
То, что он сказал в большом кругу людей все равно вылезет наружу. Даже если это были мужчины. Помоему, они еще большие сплетники, чем женщины
...