"Помечтай немножко" или клуб поклонниц С.Э.Филлипс

34 года Модная стрижка и широкий ассортимент дорогих средств для ухода за волосами, как правило, успешно укрощали непокорные светлые волосы, имевшие тенденцию скручиваться мелким бесом. Если же и это не помогало, приходилось прибегать к узким бархатным лентам. Вряд ли можно было назвать ее красавицей, но светло карие, широко расставленные глаза располагались именно там, где им следовало быть, а лоб казался строго пропорциональным остальной части лица. Губы были чуточку толще, чем ей хотелось бы, поэтому Изабел закрашивала их бледной помадой и старательно замазывала тональным кремом переносицу, чтобы скрыть буйную россыпь веснушек. Привычка правильно питаться помогла сохранить здоровый цвет кожи, а фигура до сих пор оставалась стройной, хотя, по мнению Изабел, не мешало бы скинуть фунта два с бедер. Короче говоря, ее можно было посчитать совершенной во всех отношениях женщиной, к тому же наделенной природой абсолютно идеальной внешностью, кроме одного маленького недостатка — слегка неровного ногтя на большом пальце правой руки. Она не была по голливудски истощена, но ему понравилось ее тело: груди, пропорциональные бедрам, узкая талия и обещание великолепных ног под черными слаксами. В светлых волосах словно переливаются рыжеватые блики, шедевр парикмахерского искусства, но он был готов побиться об заклад, что это ее единственная фальшивая черта.

Волосы, черные и густые, как непроглядная тьма, оттеняли серебристо голубые глаза, холодные и пронизывающие, как у хищника. Тонкие темные брови разлетались, словно птичьи крылья. Высокий лоб говорил о принадлежности к древней аристократии, тронутой запашком разложения. Жестоко чувственный изгиб губ сводил с ума женщин, а скулы, казалось, были вырезаны ножом, который он держал в руках. Распустил темные волосы, которые так и не потрудился подстричь после съемок в Австралии, и даже не побрился в надежде, что щетина поможет скрыть словно выточенный из мрамора подбородок — наследие его предков Медичи.

Ее шелковистые черные волосы беспорядочно падали на плечи. Кожа была белее снега, под ярко синими, чуть раскосыми глазами темнели тени, словно от хронического недосыпания. Тяжелое чрево и экзотичные глаза делали ее похожей на богиню чувственности и плодовитости.

Он был на несколько дюймов ниже Рена, худощавый, с приятным лицом. Изабел почему то сразу распознала в нем такого же маниакально аккуратного человека, как она сама. Прямые, подстриженные без особых изысков волосы давно не видели расчески, да и брился он в последний раз далеко не вчера. Глаза за очками в проволочной оправе устало смотрели на мир, а помятые брюки и коричневую футболку не мешало бы сменить. Он не был похож на бабника, но разве по лицу угадаешь? Кроме того, он казался одним из наименее подходящих на свете мужчин для такой ослепительной красавицы, как Трейси. Лицо слишком длинное, подбородок слишком упрямый, светло каштановые волосы начали редеть на макушке.

Стройный, лет двадцати восьми — тридцати. Еще один итальянский красавец. Когда он подошел поближе, она отметила влажные карие глаза, шелковистые черные, собранные в хвостик волосы и длинный, изумительно вылепленный нос.

Сегодня она зачесала светло каштановые волосы назад, в ушах красовались золотые серьги обручи. Повернувшись, Изабел увидела хорошенькую миниатюрную молодую женщину лет двадцати пяти с поднятыми на лоб солнечными очками. Чистая оливковая кожа необычно контрастировала со светлыми волосами.