ОСТРОВ ГРЕХА

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

Он был готов умереть. Я видела это в его глазах.
Ни страха.
Ни сомнений.
Только ожидание.

Кончик моего меча снова упирался в его горло, как при нашей первой встрече, один легкий нажим и все, глаза остекленеют, а лицо навсегда превратится в маску.
Мгновение, отделяющее жизнь от смерти.

Зачем же ты пришел сюда? Ведь у тебя не было ни одного шанса. Ни одного. И ты это знаешь. Тебе настолько не нужна эта жизнь? Тебе? Так сильно желающему достичь всего, что ради своих целей ты готов принять в собственном доме даже Безликих?
Зачем же ты пришел?

Одно мгновенье отделяет жизнь от смерти... и я очень хорошо умею сокращать это расстояние... в горле пересохло... металл касался кожи... глаза смотрели в упор... я умею... но ... не получается...
Не получается сделать последнее движение...
Солнце пекло невыносимо, и я чувствовала, что спина стала совсем мокрой.

-Доми...

Меч выскользнул из пальцев и упал на песок. Я проиграла.
Проигрывать можно по-разному. Мой противник лежал на песке, но я четко знала, что проиграла именно я.
Отвернулась и медленно пошла к краю площадки. В тень, к большому раскидистому дереву, что росло почти у самой ограды. Бессильно прислонилась к нему. Внутри все болело и хотелось плакать. Но дочери Санвы не плачут.
Нельзя.
Я стояла с закрытыми глазами, спрятанная от глаз кроной дерева, держалась за сильный надежный ствол, знала, что он сейчас уйдет, и это будет конец.

...

Орвик Беспутный:

Я повернул голову и сгреб рукой пыльный полурастоптанный цветок, выпавший из ее волос. Затем тяжело поднялся с земли, прихватил с края площадки сброшенный плащ и пошел к ограде.
Остановился за ее спиной, видя как, несмотря на жаркий полдень, ее плечи бьет мелкая дрожь.
- Доми…
Она не отозвалась, лишь пальцы сильнее сжали ствол дерева. Я молча накинул на нее свой плащ, задержавшись ладонями на вздрагивающих плечах, помедлил мгновение – и прижал ее к себе. Жесткое, напряженное тело.
- Вернись ко мне, - прошептал я севшим шепотом в ее волосы. – Пожалуйста, вернись. И… прости меня.

Я почувствовал, как из нее словно бы выдернули стальной стержень. Ее спина вдруг снова стала гибкой, она судорожно вздохнула и повернулась в моих объятиях, спрятала лицо на моем плече. Я сжал ее крепче.
- Позволь мне… начать все сначала.

...

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

Я совсем не могла говорить. Уткнулась лицом в плечо, отгороженная от всего мира крепкими руками. И все.

Сейчас, только одну минутку. Сейчас я успокоюсь. И что-нибудь обязательно скажу.
Я скучала без тебя, знаешь?
И ругала, и мечтала убить. Так сильно ты меня обидел.

-Я не могу...- слова прозвучали хрипло.
-Совсем не можешь?- Орвик взял меня за плечи, отодвинул и заставил посмотреть на себя. Его лицо было серьезным, очень настоящим, без налета власти и самоуверенности. Это было лицо человека, который умеет чувствовать и понимать. - Ты не можешь меня простить?



-Я не могу тебя убить.
Он несколько мгновений молчал, а потом вдруг с облегчением выдохнул и широко улыбнулся.
-Ничего страшного, я согласен смириться с этим недостатком. Не люблю, знаешь ли, идеальных людей, они как-то настораживают.
Я улыбнулась в ответ:
-Значит, у меня недостатки?
Орвик взял мою ладонь и что-то в нее вложил. Я опустила глаза, увидела смятый цветок.
-Начнем с того, госпожа, что ты все время что-то теряешь. Пойдем, - он протянул руку. - Варрава прибыл утром. Наверное, он уже на вилле и один съел весь обед. К тому же, раз брат возвратился, то у тебя сегодня день выплаты зарплаты, той, что четко указана в контракте.
Я колебалась, мне очень хотелось ему верить... но так трудно было решиться... страшно вложить свою ладонь в протянутую руку и довериться вновь.
Наверное, он понял, потому что вдруг притянул к себе и стал целовать.
Он целовал мое лицо, крепко сжав его ладонями, так, что не было никакой возможности уклониться. Да и не хотелось. Поцелуи жгли, оглушали, растапливали все то, что обледенело внутри.
-Пойдем со мной, - шептал он между прикосновеньями, - я все исправлю.
Где-то недалеко, наверное, были люди, наверное, они могли все видеть. Но я слышала только шепот и чувствовала только горячие поцелуи на своем лице.
- Я... я попробую начать сначала...
-Спасибо...- тихо проговорил он, скользнув губами по виску.
- Скажи, а Варрава правда один может съесть весь обед?
Орвик тихо засмеялся в мою макушку:
-Если мы поторопимся, госпожа, то шанс получить что-то вкусное у нас все еще есть.

...

Маргарита Сенза Вольто:

Чтобы получить от жизни то, что чего хочешь, необходимо в первую очередь определить, а чего же ты хочешь.
© Бен Стайн

Едва слышно открываются тяжелые двери. Полумрак и тишина приглашают в кабинет отца, растекаясь в стороны, когда выхожу в отсвет играющего в камине пламени. Смотреть на огонь можно часами, равно как и на бегущий, будто живой, хрусталь чистой воды. Остановиться, чуть склонив голову в приветственном жесте, и произнести:
- Отец, вы хотели меня видеть?
- Да, Маргарита, подойди, - Леонардо не встает, рука поднимается с подлокотника, предлагая свободное кресло.
Несколько шагов, касаюсь теплой ладони. Он чуть сжимает мои пальцы и молча смотрит в глаза. Отвечаю тем же, читая усталость, ту самую, что приходит с годами и тушит яркий костер жизни. Остаются лишь едва тлеющие угольки, пепел. Текут секунды, по каплям в минуты. Отец всегда любил тишину, потому что она насыщеннее, честнее и красноречивее слов. На дне, где-то над пеплом вспыхивают искры. Он позвал меня не для того, чтобы слушать безмятежность вечера и смотреть на пляшущие языки.
- Ты не станешь воином или политиком, - держатель золотой маски говорит так, будто оракулы открыли ему тайну далекого будущего, словно все уже давно решено. - Тебе не нужно упражняться в искусстве владения оружием или учиться скрывать свое сердце. Когда вырастешь, сокровище мое, ты выйдешь замуж и подаришь клану талантливых детей.
- Отец, знаю, что вы желаете мне счастья..., - в буре эмоций отчаянно не хватает воздуха. Не составляет особого труда понять, к чему заведена эта речь умудренного старейшины. Как просто распределены роли, но я не хочу остаться в памяти семьи всего лишь витком жизни, частью сильного дара. Вы, магистр, вырастили слишком своенравную и капризную дочь, которая хочет быть волей клана, а не слепо подчинятся ей. Глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями: - Но позвольте напомнить, что я уже не ребенок и докажу это, если такова будет ваша воля.
Он не отвечает. Не говорит ничего. Поднимается и выходит на балкон в серебристый лунный свет. Упираясь в мраморные перила обеими руками, смотрит на сияющую огнями громаду города. О чем-то думает, неспешностью своих эмоций заполняя все пространство вокруг себя. Встаю следом за ним, расценивая молчание как конец беседы. Что ж, день был долгим, время для сна.
- Я мог бы поселить нужные мысли в твоей голове, объяснив тем, что действую на благо семьи, чтобы быть уверенным в том, что твои сумасбродные идеи не причинят вред тебе же. Но я дам возможность, - он все еще любуется владениями, отданными под шумные торговые кварталы, и едва заметно улыбается. – Если сможешь выполнить мое условие.

Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить.
А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.
© Колин Маккалоу

За огоньком тающей свечи по коридорам поместья, уходя все дальше от кухни. Мимо мозаичной стены с изображением Мирового древа. Такое ли оно на самом деле? Исполин, что прочнее стали, возвышаясь над остальным лесом, зелеными листьями создает тень под сенью и приманивает сладостью аромата своих цветов? Не узнать, что находится в глубине зачарованного леса, хранящего свои тайны. Мы хотим верить, что сад Безликих является его отражением, тусклой копией оригинала, а сами Выжившие - потомками мифических древних. С той лишь разницей, что о них, детях Маа, из века в век слагали легенды, а клан подвергали гонениям. Эти запечатленные на стене картины леденят кровь. И вновь за братом к обтянутому чернильным бархатом небосводу и разорванной нити звездного жемчуга. Тихая ясная ночь обнимает остров, прохладой скатываясь с купола палаццо и расползаясь по паутине сада. Будто рекой мимо фонтана с драконом, огибая аллею стройных кипарисов, дотягиваясь холодными пальцами до ротонды, примостившейся у самого обрыва. Приподняв пышную юбку из тяжелой ткани, поднимаюсь по мраморным ступеням. Прохладный обточенный камень кажется еще темнее, когда гаснет свеча, что приглушает яркость красок.
Брат приглашает присесть, я соглашаюсь. Ночь располагает к беседам. Не просто набору слов, необходимому для обмена информацией. Чему-то более откровенному и глубокому, что порой можно уловить на уровне эмоций, но так и не найти объяснения. Он говорит, я слушаю и представляю: и радугу отшлифованных водой камней, и способные переплыть бескрайние моря и достичь Царя Островов и Амира корабли, и ярко, до мелочей описанную каюту капитана, в которой он наверняка бывал сам. Красиво, будто в манящей сказке, такой же, как и мои амирские грезы, но пронизано тоской. В погоне за одним приходится положить на жертвенный алтарь другое.

- Отец, отлучаясь из Гнезда по делам семьи, говорил: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Поездки могли занимать месяц и более. Хотя возможно это всего лишь специфика его обязанностей, но в любом случае маска не клетка, - чувствую настроение Эззелина, и становится грустно. Долг перекрывает мечты, что понимает разум, но не желает признавать сердце. А его сердце, как мне кажется, хочет яркости красок и эмоций под слоем золота, а вовсе не бремени рутины и долгих заседаний старейшин. – К тому же твой дар полезнее вне дома, - улыбаюсь своей внезапной идее, что расцветает радостью: - А я со своей способностью могла бы сопровождать одного из правителей острова, - он улыбается в ответ, быть может, считая мои слова смешной детской наивностью, но я продолжаю: - Показать? Только... тебе будет не очень приятно.
- А тебе? – уточняет брат.
- Мне нет, - ведь не стану же я испытывать на нем полную силу.
Эззелин соглашается, и беру его за руку, удерживая ее тыльной стороной вниз. Светлая кожа к светлой. Медленно провожу подушечками пальцев по ладони, продвигаясь к костяшкам и дальше пересчитывая фаланги. Так же неспешно возвращаюсь назад, чуть сгибаю, чтобы касаться ногтями. Смотреть в глаза не обязательно, не прочитаю в них того, что не выдадут эмоции. Важно, сосредоточившись, ощущать, представлять, как маленькие иголочки вонзаются в ладонь, и растекается заведомо щадящая боль. Чуть глубже, через сухожилия к кости, как входящий все глубже острый металл. Остается убрать руку, разрывая прямой контакт, оставляя сотканный даром дискомфорт, пульсацией передающийся от нерва к нерву. Боль затихает так же неожиданно, как и пришла, будто и не было. Вновь взять брата за руку, перевернуть ее, чтобы показать отсутствие следов, и наконец-то посмотреть на Эззелина.
- Я внушаю боль, с помощью которой могу заставить жертву потерять сознание и, думаю, даже убить ее. Понять бы только как. Дневник одного из предков по отцовской линии, обладавшего схожим даром, находится в библиотеке. Отец из пустых опасений запретил своей страже впускать меня. Но если дневник Деметрио заберешь ты или скроешь меня иллюзией, то я смогу показать настоящее представление с летальным исходом, - смотрю в глаза брату, надеясь, что он не откажет мне...

...

Эган Безымянный:

Сад дома Понирос. 
Разламываю ягоду надвое. На пальцах остаются следы мякоти, облизываю их, наслаждаясь сладостью, а следом в рот летит и половина абрикоса. Еще на пару плодов обеднел Дом Понирос, пока иду вдоль сада.
Домина спрятавшись в тени кроны, прилипнув спиной к стволу, подставляет лицо солнцу. И, кажется, все вокруг: тени от ветвей деревьев, укрывшие ее фигуру руками, ветер, касаются ее с трепетной осторожностью. Только вздрагивают волны волос, выбившиеся из простой прически. Да чуть дрожит рубаха, что свободно обвивает ее тело.
Из всей картины спокойствия только одна полоска меж бровей говорит о том, что госпожа моя мыслями не в этом месте.
Под ногой хрустит ветка, и кажется, что этот тихий звук залпом корабельных пушек звучит здесь. Домина тут же открывает глаза и смотри на меня. Наклоняю голову в поклоне и присоединяюсь к госпоже. Щурюсь от солнца, что пробивается между листвы. Может быть, наказать оно меня хочет за то, что помешал ему общаться с Доминой. Ведь недаром говорят, что у дочерей Санвы особая связь со светилом. Госпожа моя не торопит меня с разговором. Протягиваю ей спертый фрукт, и та берет его из моей руки:
– Говорят, сегодня возвращается Господин Варрава. На кухне готовят пирог из абрикосов, джем и даже фаршируют им утку.
Брови госпожи чуть взлетают вверх, озадаченно от такого начала разговора. И еще большее удивление отражается на ее лице, когда я продолжаю:
– Вы знали что абрикос помогает от кучи заболеваний? В том числе помогает для мужской силы? – Протираю поднятую уже с земли ягоду о рубаху. – Наверно, поэтому сей фрукт так любит мужская половина семейства Понирос.
– Без!
Улыбаюсь в ответ. И смотрю, как такая же улыбка красит лицо моей госпожи:
– Марк сообщил мне, что господин Орвик почил своим присутствием тренировку.
– Так и есть, – ягода абрикоса перекатывается в ладонях Госпожи. Но ни одной подсказки на лице ее не нахожу, чтобы сделать предположение о том, как и чем закончился визит Орвика.

Тут же в памяти возникает его лицо. Когда давеча допрашивал меня где найти Домину.
И фраза: "Почему она не продала тебя?" - тоже всплывает. Бьет колко по затылку,словно, оплеуха. И к бездне мысли о рабской доле. Рабом рядом с этой женщиной я себя не ощущал уже тогда, когда она сказала мне для чего купила меня.
Для свободы.
И я так свыкся с этой мыслю. Что рабский обод перестал давить на меня. До поры до времени я оставил мысли о выкупе себя. Потому и лежал короб с проклятыми деньгами у Кузница, не тронутым. 
Но, видимо, время пришло...
В спальне на кровати Домины лежат те платья, что просила продать меня недавно. С деньгами явно было туго...
Я знаю истории, когда рабов продавали за копейки, не смотря на их верную службу годами. Из-за старости раба, или нужны хозяев... Безденежье срывает все дружеские связи. 
Так почему не продала меня?


– Как вы думаете, Госпожа, я хороший... раб? Не отвечайте, я знаю, что я великолепен.
Умен. У меня отличные манеры. И вообще, я незаменим.
Смотрю на чуть недоумевающее лицо Домины.
– Признайтесь... Госпожа – Такой раб, как я стоит целое состояние. Скажем, пятидесяти золотых хватило бы, чтобы купить такое сокровище.
– Без, я не понимаю, к чему этот разговор?
– Я хочу купить у вас раба, Госпожа Домина. По его реальной, цене. Если же вы хотите, сказать, что раб ваш стоит больших денег, ведь он еще и красив, как бог, то можете со мной поторговаться....

...

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

Когда мы возвратились на виллу, Варравы еще не было. Должно быть, задержался в порту. Но сам дом заметно оживился, казалось, он стал даже более шумным, Лорена вышла из кухни запыхавшаяся и раскрасневшаяся.
-Госпожа? Вы возвратились?
-Да, Лорена, она возвратилась, - рука Орвика легла на мое плечо. - Обед подавай, когда появится господин Варрава и распорядись накрыть стол на три персоны. Госпожа Домина составит нам компанию.
Лори немного помолчала, перевела взгляд со своего хозяина на меня, и потом, словно сделала какие-то выводы, кивнула головой:
-Я все сделаю, сэр.
А Орвик пошел дальше по коридору. Он сам открыл дверь комнаты, пропуская меня вперед. Я огляделась. Ничего не изменилось. Даже кровать так и осталась неприбранной. Торопливо отвела взгляд.
Снова не знала как себя вести и что сказать. Чувствовала неловкость. Думаю, он тоже, потому что перед тем, как начать разговор, слегка откашлялся.
-Наверное, тебе лучше сейчас остаться одной, передохнуть. Я распоряжусь насчет воды и ванны. Я хочу, чтобы ты отобедала со мной и братом. Лори позовет.
-Хорошо.
-Доми...
-Да?
-Посмотри на меня.
Я подняла глаза.
-Если что-то не так - скажи.
-Хорошо.
Разговор получался осторожным и односложным, оба боялись затронуть что-то, что нарушит перемирие. И, наверное, каждый из нас надеялся, что Варрава одним своим присутствием разрядит обстановку. Можно будет слушать истории о поездке, задавать вопросы, смеяться над забавными морскими происшествиями. Станет легче общаться.
Когда дверь за Орвиком закрылась, я первым делом застелила кровать, а потом вынула из сундука платья.

Если деньги заплатят, стоит ли их продавать сейчас? Может, лучше подождать?

Так ничего и не решив, отодвинула занавески и привычным путем отправилась в сад.

Всю дорогу до виллы я задавалась вопросом: правильно ли сделала, согласившись возвратиться? И этот вопрос не давал покоя.


Можно было принять извинения, получить деньги и оставить все как есть. Не усложнять. Просто снять хорошую комнату в городе. И до Марка добираться быстрее, и вообще... проще... правильнее... разумнее... но вместо этого я не только возвратилась, я согласилась начать все сначала. Домиинара, Домиинара... ты же понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет...

Рядом раздался хруст ветки, звук заставил вздрогнуть, оторваться от вызывающих смятение мыслей. Передо мной стоял Без и протягивал абрикос.
Я взяла плод, но есть его не стала. Почему-то совсем не было аппетита.
Мы начали вести легкий, шутливый, ни к чему не обязывающий диалог, я даже не заметила, как расслабилась и стала улыбаться
А он вдруг перевел тему разговора на себя. Признаться, не сразу стало понятно, к чему клонит мой невольник.

– Как вы думаете, Госпожа, я хороший... раб? Не отвечайте, я знаю, что я великолепен. Умен. У меня отличные манеры. И вообще, я незаменим.

Ах ты, прохвост.

Так и хотелось ответить, только я не разобралась в чем дело, поэтому пришлось выслушать до конца. Все понятно стало после слов:
-Я хочу купить у вас раба, Госпожа Домина. По его реальной, цене. Если же вы хотите, сказать, что раб ваш стоит больших денег, ведь он еще и красив, как бог, то можете со мной поторговаться....

Кажется, аппетит все-таки проснулся, и я разломила абрикос на две части.
-Без, как ты относишься к рабовладению?
С удовольствием положила в рот одну половинку плода, сочную и сладкую.
-Не очень положительно, госпожа.
-Хм... а ты отдаешь себе отчет в том, что, покупая раба, становишься рабовладельцем?
-Об этом я как-то не подумал.
-А следовало бы, - вторая половинка последовала за первой. - К тому же, некоторые рабы требуют больших расходов. За такими надо постоянно смотреть, вдруг он попадет в какую-нибудь передрягу или соблазнит половину гарема, например, или... прикрываясь хозяйским именем, возьмет у ювелира украшения. Я уже молчу про то, что его надпись на невольничьем браслете однажды может очень сильно удивить тебя. К тому же, такой раб может запросто опустошить хозяйский сад. Кстати, очень вкусный абрикос, спасибо.
Пальцы стали немного липкими, и я искала место, куда можно было бы выбросить косточку. После некоторых колебаний пристроила ее под ближайшее дерево.
-Я, если честно, понимаю твое желание купить раба, но не хочу при этом оставить тебя без средств к существованию, ведь надо же будет как-то прокармливать того проходимца, которого я, наверное, все-таки продам.
Мы стояли друг напротив друга и смеялись.
-Так он проходимец, госпожа?
-Хуже, Безе, намного хуже... я просто не могу просить за него пятьдесят золотых, совесть не позволяет... с другой стороны.... он и правда красив, умен и отличный друг... поэтому, отдав такого человека за бесценок, я, пожалуй, его унижу. Моя цена - по двадцать пять. Двадцать пять - мне, двадцать пять - тебе на расходы по уходу за рабом. Все по-честному.

...

Адилия:

Прижмусь к тебе отчаянно, до дрожи. Опять небритый и слегка колючий... А ты хвастливо спросишь: «Я хороший?». Да нет, ты не хороший... самый лучший!

Его слова про свадьбу, неужели, правда?
Хотя он все перевел в шутку. Но в каждой шутке есть доля правды.
Я же не смогу, не сумею быть чьей-то женой.
Горячей рукой прижимаюсь к холодному стеклу. В свете свечи видна кровать, где он безмятежно спит, даже не догадываясь, о чем я думаю.
Убежать. Снова. Навсегда.
Пальцем провожу по линии его тела, лаская окно вместо теплого тела.

Он спит, слегка похрапывая во сне. Завернувшись в простыню, смотрю на него, не веря, что снова судьба нас соединила.
Может быть, это проделки Санвы?
Неужели ей захотелось новое поколение дочерей?
Какой бред лезет в голову. Едва слышный вздох, и шуршание белья на кровати, Ли переворачивается на живот, в самую середину, раскидывая руки в сторону. Это говорило о том, что он привык спать один.
Невероятная мысль радовала меня, как никогда.
Я снова отвернулась к большому окну, где открывалось взгляду ночное небо. Никогда не знала, что совсем близко оно может оказаться устрашающим. Хотя до звезд очень далеко.
Стало совсем зябко, и я поплотнее укуталась в простыню. В ночное время суток я привыкла бодрствовать, и теперь не знала, куда деть себя.
Тренироваться? Не хочу будить его.
Сделать вылазку по кораблю? Не хочется. Я чувствовала себя как в клетке.

Едва различимый скрип двери заставляет обернуться. Входит девочка, с которой я косвенно знакома, и застывает в нерешительности. Я не помню ее, потому что не успела рассмотреть, но сейчас, стоя напротив нее, ясно вижу, что она гораздо взрослее, чем мне казалось.
– Привет.
В воздухе запахло опасностью. Я не могла понять, почему. Я же ничего ей не сделала. Или сделала? В ее светлых очах плескалась недетская ревность и злость. Я быстро перевела взгляд на спящего Ли. Все дело в нем. Она думает, что я украду у нее его.
– Хочешь, поговорим?
Я старалась разговаривать потише. Девчонка ничего не ответила, а лишь бросила в меня нечто, похожее на клинок. Смотря ей в глаза, ловлю его руками, лишь слегка ощущая неприятное жжение. Дочери Санвы не чувствуют боли.
Глаза девчушки расширяются от ужаса. Понимаю ее. Теплая струйка крови стекает вниз по руке на белую простыню. Как это символично.
– Хочешь, научу драться?
Краем глаза увидела, что проснулся Ли, не сразу сообразив ,что происходит, потом видимо, мозг от сна прояснился, и он попытался вскочить, но то, что на нем ничего нет, не дало этого сделать.
– Все хорошо, мы учимся сражаться. Правда?
Девочка кивнула и выскочила из комнаты.
Как только захлопнулась дверь, пальцы разжались, и клинок со звоном ударился о деревянный пол.
Опустила руку. Кровь продолжала течь по пальцам, образуя лужицу. Раны саднили.
Ли подбежал ко мне, начиная что-то спрашивать.
А я стояла, потрясенная происходящим, очнувшись, почувствовав боль в плече.
Это пальцы Ли сжали его.
– У нее такой взрослый взгляд, – прошептала я, едва слышно.

...

Орвик Беспутный:

Не успел я переступить порог гостиной, как потонул в медвежьих объятиях брата.
- Так, так… Дай-ка посмотрю на тебя. Как вырос! Как возмужал!
Я несильно ткнул его кулаком в бок.
- Тебя не было всего несколько дней! Я даже не успел соскучиться.
- В самом деле? – он страдальчески наморщил лоб. – Жаль. Я думал, ты будешь рыдать от счастья.
- Можешь поверить, я еле сдерживаю слезы.
- Я так и думал.

За шутливой перепалкой я скрывал искреннюю радость. На самом деле, меня волновала задержка брата. В небе могло случиться все что угодно. Нередки случаи, когда пропадали целые караваны. Несколько лет назад я помогал одному из моих деловых партнеров, сэру Лемару, в поисках его пропавших кораблей. Известно было, что с Царя Островов вышли три корабля, битком набитые товарами, коими издавна славился Север: тончайшей шерстью, рулонами искусно выделанной кожи, грудами мехов. Ни один из них не достиг острова Греха. К слову, один из кораблей мы потом нашли. Чтобы его осмотреть, пришлось спуститься на воду. Взорам нашим предстала безрадостная картина – пустой трюм, ни следа команды и, что самое интересное, дочиста опустошенное машинное отделение. Все механизмы, все ходовые части – словно их и не было. А еще – никаких признаков какой бы то ни было борьбы или сражения. И это при том, что команда считалась надежнейшей, капитаном был один из сыновей Лемара. Других следов обнаружить нам не удалось. А через некоторое время исчез и он сам.

Варрава вопросительно приподнял брови, увидев стол, накрытый на три персоны.
- У нас гости?
- В некотором смысле. Я пригласил пообедать с нами Доми.
- Кого? – брат поднял бровь.
- Э… Домиинару. Она очень помогла мне с безликими.
- Безликие! Совсем забыл про них. Надеюсь, все прошло хорошо?

- Добрый день. Господин Варрава, с возвращением.
В гостиную вошла Доми, за короткое время успевшая привести себя в порядок – свежая рубашка, брюки, жилет. Выглядела она привычно и вместе с тем… я воспринимал ее по-другому. Будто видел впервые.
- Госпожа Домина, рад вас видеть. – Варрава расплылся в счастливой улыбке. – Спасибо, что присмотрели за моим братом.
Доми бросила на меня короткий взгляд и я с удивлением понял, что она сдерживает смех.
- Господин Орвик прекрасно справлялся со всеми трудностями сам.
Он доверительно наклонился к ней.
- По секрету, он сам их создает и сам же с ними блестяще справляется…
Тут уже она рассмеялась по-настоящему.
- Пойдемте за стол, - не выдержал я, - пока здесь не случилось братоубийства.

За обедом Варрава в красках расписал, какой он молодец, что решил встречать наши корабли. И если бы не пушки, установленные на «Танцующей Молли», не видать бы нам груза как своих ушей, потому как пираты стали встречаться в воздухе гораздо чаще, чем хотелось бы, а главное – вооружение их кораблей становилось год от года все лучше, суда быстрее и маневреннее.
- Если раньше они являлись просто досадной помехой и нападения были достаточно редки, то теперь… Они становятся настоящей силой. Опасной. И непредсказуемой.
- А ведь мы могли бы на этом неплохо заработать, - заметил я. – Как думаешь, возможно ли организовать нечто вроде коридора и гарантировать безопасность караванам и богатым путешественникам?
- Тем, кто готов за это платить? – Варрава мгновенно уловил суть.
- Разумеется.
- Патрулирование? Или полное сопровождение?
- Может быть.
- У нас не хватит ресурсов.
- Они есть у Сенза-Вольто.
- Полагаешь, им это будет интересно?
- Почему нет?
Доми едва успевала переводить между нами взгляд.
- А вот кстати о них. Я еще ничего не знаю о том, как прошел ужин. Я много пропустил?
- Много. Начать хотя бы с того, что меня сопровождала госпожа Домина и при этом потрясающе выглядела. В платье.
- О? – Варрава заинтересованно на нее посмотрел и я проклял себя за длинный язык. – В платье? – Доми кивнула. – Я надеюсь… что это был не последний раз, когда вы его надевали, правда? Боги, какой я болван! Совсем забыл! У меня кое что есть для вас. – Он отодвинул стул. – Сейчас принесу.

Мы остались за столом одни.
- Все в порядке? – тихо спросил я.
- Да.
Протянул руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо.
- Орвик, я… - звякнула о фарфор вилка.
- Тшш… Просто я рад, что ты вернулась. Почему ты не надела платье?
- Оно слишком… нарядное. К тому же, я чувствую себя неловко в нем. Путаюсь в юбке.
- Это дело привычки. Если ты будешь чаще носить платья, то перестанешь путаться.
Она слабо улыбнулась.
- Орвик, куда мне их носить? А сражаться в платьях не слишком-то удобно. Наверное.
- Зато ты выглядишь в них очень хрупкой. Как настоящая леди.
- Вот именно. Как леди. Но я – дочь Санвы. И зарабатываю себе на жизнь тем, чем не сможет никакая леди – своим мечом.
Я вздохнул.
- Совсем недавно ты мне это продемонстрировала.
Она отвела глаза и между нами повисла неловкая пауза, прерванная появлением Варравы.

- Еле нашел, представляете? – объявил он от двери. – Простите, что заставил ждать. Но в моих вещах сейчас такой кавардак… Вот! – он поставил в центр стола длинную бутылку из темного стекла.
- «Кровь дракона»… Как вы сумели его достать? Это вино и в Амире то большая редкость.
- Это подарок. От одного нашего друга, - ответил Варрава, делая знак рабу, чтобы тот открыл бутылку. – Я подумал, что вам приятно будет вспомнить о родине.
Вино лилось в бокалы густой, темно-красной струей, почти черной.
Доми подняла свой бокал.
- За ваше благополучное возвращение.
- И за удачу в новом путешествии, - добавил я.
- Ты куда-то уезжаешь? – поинтересовался брат.
- Нет. Это ты уезжаешь. Не волнуйся, не в ближайшие дни. И на сей раз доберешься все же до Амира. Может, привезешь мне еще такого вина, мне нравится его вкус.
- Не за вином же ты меня туда посылаешь…
- Ну, разумеется. После ужина с безликими была достигнутая некая договоренность. Я расскажу подробности позже, чтобы не утомлять госпожу эр-Риах. Отмечу только, что нам необходимо подготовить дары некоему высокопоставленному лицу. Дары должны быть щедрыми, но в меру, чтобы не вызвать чрезмерных… вопросов. Редкие вещи, драгоценности, предметы роскоши – сам понимаешь, лучшего места для их покупки чем Амир, не найти. К тому же, стоит заглянуть на остров Отверженных, но этим, возможно, займусь я сам.
- А на Отверженных-то что ты забыл?
- Жемчуг, брат. Розовый и бледно-желтый. Размерами с голубиное яйцо. Видел такой?
- Видел, - кивнул Варрава.
- Такой жемчуг растет в раковинах на невероятной глубине. Человеку такой не достать. Только…
- Русалке.
- Да.
- Никогда не видела русалок, - негромко сказала Доми.
- Зато я нагляделся, - ответил Варрава. – И вот что я скажу: нет никого лучше настоящих земных женщин.
- Говорят, они очень красивые.
- Что есть, то есть, - согласился брат. – Но нет в них чего-то вот… - он прищелкнул пальцами, - понимаете…
- Варрава… - начал я.
- Что? Вообще-то я про душу! Неживая красота у них. Холодная.
- А тебе горячую красоту подавай!
- Мне – да, - он расплылся в улыбке. – Чтобы огонь в глазах был, чтобы… - он осекся, поймав взгляд Доми. – Простите, госпожа. Увлекся.
- Ничего, - она невозмутимо посмотрела на меня, а в глазах плясали смешинки. – А какую красоту предпочитает сэр Орвик?
«Твою», хотелось немедленно ответить.
Но я лишь усмехнулся.
- Женскую. А вы, Домиинара, считаете себя красивой?

...

Лиам Проныра:

Что мне делать? Я от нее без ума! А она просто без ума.

Я уснул, уткнувшись носом в ее макушку. Вдыхая аромат волос. Это была пряная смесь солнца и пустыни, от которой кровь бежала быстрее. Шанна немного поворочалась, устраиваясь удобнее, и, наконец, тихо засопела мне в плечо.
Кажется. мне снилось поле и лес, по которому я бежал, чувствуя под лапами мох и свежую траву.
Из сна меня вырывает тихий скрип открываемой двери и какое-то движение.
Еще не понимаю слов, и что происходит, но точно что-то не в порядке. Мышцы напрягаются, и тело готовится нападать или защищать, но, узнав голос Шанны, и немного приоткрыв глаза, вижу стоящую напротив нее Сай.
Что опять задумали две эти женщины?!
Не успеваю вовремя среагировать, как в Шанну летит метательный кинжал.
Великие Н'Габах и О'Шьен, где она его достала? Что ее так разозлило?
Собираюсь вскочить с постели и остановить это безумие, но Шанна ловит кинжал.
– Что вы творите? – голос хрипит.
– Все хорошо, мы учимся сражаться, – а взгляд, как будто ничего не случилось, вот только капающая кровь доказывала совершенно другое.
Сай, вздрогнув под моим взглядом, выскочила из комнаты, хлопнув дверью.
Подбежав к Шанне, схватил за руку, отобрал и откинул кинжал.
Где только нашла то его? Пора воспитывать этого ребенка! Слишком много я ей позволял!
Моя любимая девочка стояла, как вкопанная, не реагируя на все вопросы, на прикосновения.
Она просто смотрела в одну точку на стене.
Злость кипела и требовала выхода, но сейчас было не время. Надо заняться ее порезом, и потом уже ругать, чтобы не ловила всякую гадость, которая заведомо летит мимо.
Под рукой, как на зло не оказалось ничего, чем можно было бы промыть ладонь.
– Извини, моя хорошая, но придется это сделать, – я склонился над раскрытой ладошкой и провел по порезу языком, слизывая кровь.
Рот наполнился солоноватым привкусом, а в нос ударил запах железа.
– У нее такой взрослый взгляд, – если бы не прислушался, то и не услышал бы ее слов.
– Ей пришлось многое пережить, – выпустив ладошку, я был вынужден оторвать полоску ткани от простыни, намотанной на мне, – я нашел ее совсем ребенком, когда уносил ноги от травли, начавшейся в одной из деревень.
Вновь занявшись порезом, я продолжил рассказ:
– Она лежала на середине поля, маленькая и совсем без сил. Когда увидела меня, я чуть не остался без глаз. Ее смогла успокоить лишь моя мать.
Только сейчас Шанна заметила, что я делаю с ее рукой.
– Не надо, – и маленькая ручка выскользнула из моей лапы, – само заживет.
Как же было велико желание закатить глаза и показать все свое недоверие в эти слова.
– Вот теперь заживет, – поддавшись порыву, наклонился вперед и легко коснулся нежной кожи плеча губами, – а теперь рассказывай, почему не спишь в такую рань?

...

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

Было уже поздно, но сон совсем не шел, и, чтобы хоть как-то себя успокоить, я решила заняться делом. Так бывает, когда выдается слишком переполненный событиями день.
Поединок был только утром, а мне казалось, что уже давно...
И все же воспоминания о нем не отпускали.
Я согласилась начать сначала.
Беспокойно прошлась по комнате и поймала себя на том, что невольно прислушиваюсь к звукам шагов, посматриваю на дверь.

Придет - не придет?
Если придет - что делать?
А если не придет... это хорошо?

Я зажгла свечу и стала готовиться ко сну, умыла лицо водой из кувшина, сняла жилет, начала расстегивать рубашку, мысли крутились вокруг прошедшего обеда.

- А вы, Домиинара, считаете себя красивой?
"А ты? Ты считаешь меня красивой?"- хотелось спросить в ответ. Но вместо этого я вертела в руках тонкую ножку фужера, раздумывая над ответом.
Сегодня столовая мне нравилась гораздо больше, чем во время ужина с Безликими, роскошь осталась, но исчезла излишняя помпезность, даже посуда казалось... более уютной?
И Варрава...
Вместе со всеми обитателями дома я обрадовалась его возвращению. Однако, мужчины ждали ответа.
-Я не знаю, насколько я красива, - ответила наконец, и, предвосхищая дальнейшие вопросы, поспешила добавить. - Ведь в слово "красота" каждый из нас вкладывает свой смысл, правда? Если говорить о внешности, то, наверное, мне повезло, но ведь красота - это не только внешность. Есть красота мыслей и красота поступков и, на мой взгляд, это самое сложное - быть красивым внутри. Какую женщину вы предпочтете рядом с собой, господин Понирос: прекрасную, как цветок, но равнодушную, или ту, к которой вы сможете повернуться спиной и знать, что не ударит и разделит даже неудачи? Которая из них будет более красивой в ваших глазах?
-Для того, чтобы повернуться к женщине спиной, ее для начала надо впустить в свою жизнь, госпожа.
- Согласна, сэр Орвик. Провести с женщиной время и впустить ее в свою жизнь - разные вещи.
За столом повисло молчание.
Мы безмолвно и пристально смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, одновременно подняли бокалы - начали медленно пить драгоценное амирское вино, все так же глядя друг другу в глаза.
Варрава озадаченно переводил свой взгляд с Орвика на меня и обратно. Мне кажется, он что-то улавливал или подозревал.

Стало душно, я открыла окно.

Наверное, не придет. Уже совсем поздно.

Где-то в глубине почувствовала .... Сожаление?... Разочарование?
Закусила губу.

Глупости. Все к лучшему. Раз спать не могу, надо заняться делом. Например, Марком.

За время своего знакомства с мальчиком я достаточно хорошо изучила его сильные и слабые стороны и не хотела подходить к обучению стандартно. Несколько дней назад в голову пришла мысль вести дневник тренировок: разрабатывать недельный план, записывать результаты начала, затем конца недели, сравнивать их, подводить итоги, сверять с ранее намеченным планом, смотреть, что получилось, а что нет и почему.
И если все равно не спится, так почему бы не начать делать записи сейчас, тем более, что план тренировок на ближайшие две недели был полностью сформирован в голове.
Я села стол, взяла лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу и подумала о том, что завтра едва ли встречу на песке Безе.
Он теперь свободный человек, а в моем сундуке лежат двадцать пять золотых и два платья, потому что больше нет надобности их продавать.
И зарплата, которую я получила после ужина. Ее основную часть в скором времени предстояло переправить на Царь островов.

-Госпожа, прошу прощения за задержку, вот то, что я вам должен по контракту.
В мою ладонь перекочевал увесистый мешочек.
-Спасибо.
-Надеюсь, мальчишка вас не огорчает.
-Нет, господин Варрава, -улыбнулась. - Марк мне очень нравится.

Я расчертила лист бумаги на несколько граф: упражнение, результат на начало недели, результат на конец недели, итог, примечание.

Интересно, где Безе взял такую сумму, чтобы себя выкупить? Не думаю, что украл. Все-таки у этого человека очень много секретов.

Я вспомнила, как, передав деньги, он сказал: "Мы еще не прощаемся, госпожа". Улыбнулась.
Снова обмакнула перо в чернильницу.
И вздрогнула. От звука еле слышно открываемой двери.
Рука замерла. Капля чернил упала с кончика пера вниз, а потом стала медленно расплываться на бумаге.

...

Орвик Беспутный:

После обеда мы еще долго обсуждали с братом его возвращение, и предстоящую поездку, и ужин с безликими, который он пропустил. Не стал я только ему рассказывать о своих отношениях с Домиинарой. Это только мое дело и никого больше не касается. К тому же, все еще так… зыбко. За разговорами наступил вечер.

«Позволь мне начать все сначала»

Собственная спальня вдруг показалась мне тесной, хоть там и было вдоволь места, чтобы мерить ее в раздумье шагами. Начать сначала. Знать бы еще – как. Смешно сказать, но я совершенно разучился завязывать отношения с женщинами. Шлюхи и покладистые рабыни не нуждались в сложностях такого рода. С ними всегда все было просто.
А что делать с Доми? О, воображение подсказало мне дюжину идей.. Но ни одна из них не подходила для начала.

Я уставился в темное окно, перебирая в уме варианты. В голову ничего не приходило. Это был длинный, долгий день и я устал, но спать не хотелось. Хотелось увидеть Доми. Просто увидеть еще раз. Убедиться, что она здесь и никуда не ушла.
Пригласить ее поехать завтра до города вместе? Почему нет? Она поедет на тренировку, а я займусь рутинными делами при Арене. Нужно сказать ей. Сейчас же.

Лишь выйдя в коридор, я обратил внимание, как тихо и темно в доме. Должно быть, уже совсем поздно. А если она спит? Я ускорил шаг.
Слабый свет пробивался из-под двери, и я просто толкнул ее, снова забыв постучать.
Доми повернулась на звук, пламя свечи дрогнуло. А я... забыл, зачем пришел к ней. Тонкая, расстегнутая у ворота нижняя рубашка оставляла мало простора воображению. Поэтому я стоял... и смотрел. А она замерла и тоже молчала, не отрывая глаз.
Стукнула закрываемая моей ногой дверь.
- А я тут... зашел спросить, - слова выдавливались с трудом, пока я, не особо соображая что делаю, расстегивал собственную рубашку.

...

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

-Где можно постирать рубашку?
-Что?- пальцы замерли, Орвик непонимающе посмотрел на меня.

Он пришел. Санва, он пришел...

Быстро поставила перо в стаканчик, что бы руки не выдавали волнение, и встала.

Он здесь...

Подошла. Дыхание немного сбилось... прикоснуться, просто прикоснуться...

- Я помогу, - сказала, стараясь, что бы голос звучал спокойно и стала освобождать своего гостя от одежды. - Когда я только сюда приехала, мне сказали, что грязную одежду можно отдавать Лорене, но в этот раз, так и быть, я возьму твою рубашку и передам ее экономке сама.

Орвик засмеялся, и этот смех снял напряжение с обоих.

Я не знала зачем он пришел, вернее, знала, но мне казалось, что за чем-то большим, чем просто постель.
Так мужчина приходит к женщине, когда ищет у нее утешение, хочет забыться. От чего? От груза забот? От неприятностей? Я не знала... Может, просто от усталости? Что-то было такое в глазах...

А, впрочем, не все ли равно?

Провела ладонями по плечам вниз. Прислонилась щекой к груди. Как сладко...
-Пойдем.
Взяла за руку, подвела к кровати. Орвик сел и притянул меня к себе. Я гладила его лицо и целовала, едва касаясь губами. Он не торопил, вместе со мной впитывая этот вечер, в котором двое разговаривали друг с другом без слов.

...

Орвик Беспутный:

Поймал ее порхающие губы, для верности чуть сжав ее затылок. Не прерывая поцелуя, потянул вниз, усадил на колени лицом к себе. Она с готовностью обвила меня ногами, прижимаясь всем телом. Идеально совпадая.

Мои руки пробрались под ее рубашку, заскользили по гладкой теплой спине - узкая талия, вверх, между лопатками, к выступающим позвонкам на склоненной шее - и снова вниз. Я потерся лицом о ее грудь под тонкой тканью и глухо пробормотал в распахнутый вырез рубашки:
- Доми, я хочу, чтобы ты ночевала в моей спальне.

...

Домиинара-эр-Риах-Понирос:

*******
Я закончила тренировку и уже собиралась покинуть площадку, когда пришел Орвик. Наверное, слухи о том, что дочь Санвы в доме Понирос не только мастер боя, потихоньку распространялись, потому что я увидела в окружавших меня глазах нескрываемое любопытство, и хотя старалась держать дистанцию на людях, это мало помогало. Особенно, когда Орвик, не обращая ни на кого внимая, взял меня за руку и сказал: "Пойдем". Его вообще мало интересовало мнение людей, которые на него работали. Главное- чтобы они делали свое дело.
Мы вышли в город. Мне нравилось идти рядом с этим мужчиной, нравилось чувствовать его ладонь. Просто нравилось быть с ним. И не стоило лгать, уверяя себя в обратном. Я ХОТЕЛА с ним быть.
-Я собираюсь тебе кое-что показать, -сказал Орвик, уверенно ведя меня по наполненным людьми узким торговым улицам. -Это торговец оружием. Недавно ему привезли новые мечи, я такие никогда не видел. Посмотри.


То место, по которому мы шли, было похоже больше на восточный базар, чем на рынок острова Греха. Солнечно, шумно и ... захотелось засахаренных орехов. Орвик оглянулся на меня, поймал жадный взгляд, после чего подошел к прилавку.
Именно тогда все и произошло. Если бы я не была дочерью Санвы, мой господин был бы ранен, возможно, смертельно. Очень легко пройти в такой толчее и воткнуть нож по самую рукоять в тело. Я заметила лезвие лишь за мгновенье до того, как оно должно было поразить бок Орвика, но успела выставить руку вперед. Острие прошлось немного по запястью, однако я смогла перехватить ладонь убийцы, и нож выпал из его пальцев. Реакция Орвика была мгновенной. Он схватил мужчину, вывернув ему руку. Почти сразу же откуда-то взялась стража. Сэра Орвика здесь знали все. Он не был незаметным человеком в толпе.
-Увести. Я займусь им позже.
Спокоен и невозмутим. Только глаза чуть сузились.
-Ты цела?
-Орвик, тебя хотели убить. У тебя есть враг.
Улыбнулся.
-Доми, у таких как я, всегда есть враги. С ним разберутся, не беспокойся.
-Все же, наверное, не надо так беспечно гулять по улицам без охраны. Хочешь....
-Нет, -перебил меня он. И на этот раз был очень серьезен. -Нет, Доми. Я не буду подставлять под удар тебя. Я знаю, кто такие дочери Санвы, и как они умеют драться, но ты не будешь принимать удары на себя. И это не обсуждается. Пойдем в таверну - промоем твою рану. Очень больно?
А я и не знала, что он заметил кровь на моем запястье.

...

Орвик Беспутный:

- Миску воды и чистых тряпиц, - бросил я, входя в таверну.
Молоденькая служанка испуганно присела и бросилась выполнять.
Я повел Доми к столику в дальнем углу.
- Покажи, - взял ее за руку, повернул вверх ладонью.
Длинный кровоточащий порез на запястье выглядел неопасным, но промыть рану стоило. Доми тихо зашипела, когда я приложил мокрую ткань, стирая кровь.
- Потерпи, госпожа. Уже все. Ну, почти все, - я наклонил голову и медленно слизнул тонкую струйку крови к внутренней стороне локтя.
- Орвик! - прерывисто выдохнула она, пытаясь отнять руку.
- Подожди, - я тихо засмеялся и быстро перевязал рану сухой тряпицей. - Теперь все. Больно? - Доми помотала головой. - Хорошо. Ты спасла мне жизнь. Что ты хочешь в награду?
Ее глаза блеснули. Она придвинулась чуть ближе.
- Можно просить все что угодно?
Я кивнул.
- Тогда я хочу...иметь доступ в твою библиотеку.

...