diamond:
— Алло?
— Люси.
— Да? — сонно спрашиваю я.
— Это Нейтан.
Подскакиваю и сажусь в кровати.
— Нейтан, который час?
— Уже шесть утра, — радостно сообщает он. — Мы же договаривались посерфить завтра, верно? Ну, вот завтра и настало. Едва минуло двадцать четыре часа. Извини, чуть подзадержался.
Я слегка теряю дар речи. Он продолжает:
— Что, слишком рано? Ты хочешь еще поспать?
— Нет! — почти кричу я. — Я уже встала, давай пойдем.
— Круто. У тебя есть костюм для серфинга?
— Нет, а надо?
Пейдж Тун «Люси в небесах»
Dani St James:
Мне хочется сделать что-то великолепное, прежде чем я войду в свой замок, что-то героическое или чудесное, что не будет забыто после моей смерти. не знаю что это будет, но я терпеливо выжидаю удобного случая и собираюсь в один прекрасный день всех вас поразить.
Луиза Мэй Олкотт "Маленькие женщины"
diamond:
— Перестань смотреть на меня так, — сказала Палома.
— Как? — прикинулась я непонимающей и отвернулась к огню, прищурившись от дыма.
Нет смысла отрицать, конечно, я на нее пялилась. Почти все время не сводила глаз. Иногда я просыпалась, почти уверенная, что она исчезла — что в реальности вообще не приезжала, а была лишь иллюзорным образом, порожденным нашей мечтой о Далеком крае.
Но она действительно приехала: бледная, словно видимая сквозь туман. Не светленькая наподобие Криспина или Эльзы с их золотистыми прядями и розовой кожей. Волосы Паломы были настолько лишенными пигмента, что казались серыми, как плавник — словно на наш берег ее вынесли волны, а не доставила «Розалинда». Ее кожа оттенком напоминала выбеленную солому, а глаза были светло-голубыми, почти бесцветными.
— Как будто я привидение, — отозвалась Палома и наклонилась вперед поворошить костер.
Франческа Хейг "Корабль в вечность"
Nadin-ka:
– Тебе нравятся корабли?
– Да. Раньше я хотела стать капитаном корабля.
– А потом передумала?
– Да, слишком сложно для меня, – грустно произнесла она.
– Откуда ты знаешь?
– Дедушка сказал. А еще он говорил, что капитаном корабля может быть только мальчик.
Она прорисовывала детали парохода с таким грустным видом, что мне стало ее жалко.
– Как тебя зовут?
– Энди.
– Послушай меня, Энди.
Она положила палочку и повернулась ко мне. Я опустился на колени, чтобы быть одного роста с ней.
– Я уверен, дедушка очень любит тебя и желает добра. Но я хочу кое-что сказать тебе. Только пусть это будет наш секрет, хорошо?
– Хорошо.
– Никому не позволяй решать за тебя, что ты можешь, а что нет. Ты должна сама принимать решения и жить, как считаешь нужным.
Она посмотрела мне в глаза и некоторое время словно размышляла над моими словами. Потом ее серьезность постепенно улетучилась и лицо озарилось радостной улыбкой. Она встала и пошла по берегу уверенной походкой, глядя вдаль, туда, где на горизонте плыл пароход.
Лоран Гунель
"Человек, который хотел быть счастливым"
diamond:
Это была тяжелая ночь. Лимузин заурчал, выезжая с моего двора.
Билл провел ладонью по моей щеке, но я не отреагировала.
– Я благодарна тебе за то, что ты пришёл, - сказала я ему.
- Ты уже в безопасности, - ответил он. У Билла была привычка использовать слова, которые меняли смысл его заявления, заставляя фразу звучать тревожно. Его темные глаза казались бездонными. Не думаю, что когда-либо смогу его понять.
- Я был молодцом, мисс Сьюки? – спросил Бубба.
- Ты был великолепен, Бубба. – подтвердила я. – Все сделал правильно, мне даже не пришлось тебе говорить, что нужно сделать.
- Вы знали, что она была в лимузине, - ответил Бубба. – Разве нет, мисс Сьюки?
Билл удивленно посмотрел на меня. Я отвела глаза.
- Да, Бубба, - мягко произнесла я. – Я знала. Перед тем, как Уолдо вышел, я просканировала машину и обнаружила два пустых пятна в лимузине. - Это могло означать только одно – вампиры. Так что я знала, что Каталиадис привез еще одного в салоне лимузина.
Шарлин Харрис "Односложный ответ"
валюша:
Когда любовь бушевала в её сердце, она не способна была его понять. Сейчас же в атмосфере установившейся между ними спокойной дружбы она сумела чуть-чуть проникнуть в его мысли, чуть-чуть его понять.
Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»
diamond:
– Джозеф Серафин, чуть больше сорока лет. Никто не знает, где он родился, – скорей всего в трущобах Латинской Америки. Впервые появился на сцене в восьмидесятых, участвовал в контрабанде оружием в Конго. Потом расширил дело, связавшись с колумбийским наркокартелем, избежал ареста в Картахене, перешел к работе наемным убийцей. Имел дело с «Сияющим путем» в Перу, «Красными бригадами» в Италии, работал в Хорватии, Сомали, Северной Корее. Повсюду в мире, где бы ни творились неправедные дела. Ушел от криминальных авторитетов в политику, служил советником трем из самых беспощадных диктаторов в недавней истории. Умудрялся слинять невредимым прямо накануне падения режимов диктаторов, и за последние пять лет его не раз засекали в Африке – надзирал за этническими и политическими чистками.
– Милый типчик, – пробормотала Изобел. – И полагают, что мы спасем ему жизнь?
Энн Стюарт "Ледяной шторм"
валюша:
Есть люди, которые не обнимаются без конца и не играют с тобой в разные игры, но все равно любят тебя. Они просто не знают, как об этом сказать.
Сесилия Ахерн «Посмотри на меня»
diamond:
Сегодня я прибыл на остров. Разбил лагерь на пляже, а ближе к вечеру внезапно хлынул дождь, действительно ни с того ни с сего – солнце по-прежнему светило. Жара стоит удушающая. Когда я не плескался в воде, то по большей части держался в тени. Насекомые здесь омерзительные. Я с головы до ног опрыскался репеллентом, который отгоняет не всех, но большинство из них. Еще я заметил парочку огромных страшных пауков, с какими прежде сталкиваться никогда не доводилось. Коричневые, с длиннющими мохнатыми лапами, брр… если я когда-нибудь обнаружу такого в своей палатке, то, скорей всего, завизжу, как хренова девчонка.
После заката появились летучие мыши. Одно из самых невероятных зрелищ в моей жизни. Их было так много, что, взмыв в небо, они затмили лунный свет.
Трейси Гарвис Грейвс "Без координат"
Nadin-ka:
«А я люблю домашнюю работу. Содержать дом в порядке – все равно что готовить оружие к бою.»
«Книга Жизни» Дебора Харкнесс
diamond:
Эйслинн подошла к стеклянной витрине, в которой были разложены цепочки, кольца и всевозможные гвоздики. Вот что ее интересовало. У нее было по одной дырочке в ушах, но каждый раз, когда они приходили сюда, она хотела сделать пирсинг. Правда, не на лице. По крайней мере не в этом году: в школе Бишопа О'Коннела были строгие правила насчет пирсинга на лице.
Один из двух пирсеров стоял с другой стороны витрины.
- Ну что, готова вставить колечко в губу?
- Нет, пока не закончу школу.
Она пожала плечами и отошла от витрины.
Мелисса Мэрр "Любимый грешник"
валюша:
Я хотел тебя себе, всю целиком. В любви есть светлая и тихая ревность, растущая из желания принадлежать ко всем временам года твоей половинки. Это как сжать в кулаке теплый никому не принадлежащий прибрежный песок, но чувствовать, как он высыпается именно из твоей руки.
Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»
diamond:
Кэтлин не могла вспомнить, когда раньше была так измучена; тело казалось свинцовым от истощения, в то время как сознание как будто плавало, разъединенное с материальным миром. Только ребенок в руках был реальным. Она смутно помнила, что Дерек делал с ней, невероятную уверенность и мягкость его рук, но чувствовала себя так, словно он возился с кем-то другим. Даже болезненный укол при наложении швов и твердое массирование живота не встряхнули ее. Она просто лежала, слишком уставшая, чтобы переживать о чем-то. Когда наконец он вымыл ее, переодел в чистую сорочку и сменил простыни на матрасе, она вздохнула и провалилась в сон с внезапностью выключаемого света. Кэтлин понятия не имела, как долго отдыхала, прежде чем он разбудил ее, осторожно приподнял в сидячее положение и прислонил к себе, пока она кормила ребенка. Он буквально держал ее саму и ребенка, сильные руки поддерживали их. Голова лежала на его широком плече, и не было сил поднять ее.
Линда Ховард "Зима, дарующая счастье"
Masjanja:
Даже самой верной женщине необходимо время от времени повертеть хвостом - не корысти ради, а так, для проверки своей привлекательности.
Ринат Валиуллин
Nadin-ka:
«я... определяю реальную прочность государства количеством и качеством комедий, ибо только сильные способны от души хохотать над собой»
«И был вечер, и было утро» Борис Васильев