валюша:
Её поцелуи застывали на моём теле, словно снежинки на заледеневшем окне. Почему-то становилось холодно. Сейчас я понял. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них остывшая нежность расставания…
В последнюю ночь она смотрела на меня не так, как обычно. Во взгляде отчуждение. Отчуждение наперекор любви. Она понимала, что ей пора, но всячески оттягивала час ухода. Борьба души и разума. Разум победил. Ушла. Сейчас я понял. Во взгляде перед разлукой нет тоски. В нём безмолвный протест. Протест против себя самой. Чувства проигрывают разуму. Чаще всего…
Эльчин Сафарли «Я вернусь»
diamond:
- По словам Мелвина, в квартиру впервые вломились около одиннадцати, во вторник ночью. Он утверждает, что парней было двое. Он не видел, как они вошли. Просто заметил, как выходили. Мелвин решил, что они друзья Билла. Оказывается, твой братишка частенько устраивает вечеринки. Удивительно, правда? Мелвин говорит, что они забрались в черный лимузин и уехали. Больше он ничего не знает.
- Он описал их?
- Было темно. Не смог толком рассмотреть. Парни среднего телосложения. Среднего роста. Он подумал, что они кубинцы.
- А во второй раз?
- Говорит, белые. И снова двое. В этот раз зашел один, а второй остался на стреме. Темные штаны. Такого же цвета футболки с коротким рукавом.
Джанет Иванович "Городская девчонка"
валюша:
Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия.
И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.
Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»
diamond:
Когда Алекс зашел в больницу, было всего лишь начало восьмого. Направляясь по коридору к палате девушки, он сжал челюсти, атакованный запахами болезни и смерти. Понимал, что это всего лишь игра воображения. Но когда проходил мимо отделения интенсивной терапии, ему казалось, что он видит души умирающих, парящие над их телами и протягивающие к нему свои призрачные руки, беззвучно умоляя о том, что только он один смог бы им дать.
Тихо выругавшись, Александр отвернулся и снова зашагал по коридору, на этот раз практически не оглядываясь по сторонам. Ему стоило немедленно развернуться и уйти. Изначально не следовало сюда приходить.
Аманда Эшли "Темнее ночи"
Nadin-ka:
– А для чего этот мир, если нельзя сделать его таким, каким хочешь?
– Как я хочу?
– Ну да. Как ты хочешь. Разве тебе не хочется, чтобы он был чуть больше, чем он есть?
– Какой смысл? Я же не могу его изменить.
– В том и смысл. Если ты не изменишь его, он изменит тебя. И ты будешь сама виновата. Сама позволила. Я вот позволила и испортила себе жизнь.
– Как испортили?
– Позабыла о ней.
– Позабыли?
– Позабыла, что она моя. Моя жизнь. А я носилась туда сюда и мечтала, чтобы я была не я, а кто то другой.
– Кто? Кем бы вы хотели, чтобы вы были?
– Скорее не кем, а какой. Белой. Красивой. Снова молодой.
– А теперь не хотите?
– Теперь я хочу быть такой, какой не увидела меня моя мать, слишком рано умерла… И какая нравилась мне раньше…
Тони Моррисон "Джаз"
diamond:
"...дверь лимузина открылась, и до того, как мистер Каталиадис успел помочь ей выйти из машины, появилась Королева Луизианы.
Она была красива, конечно, но не как принцесса из сказки. Я не знаю, чего ожидала, но явно не этого. Пока Билл и Бубба поднимались на ноги и кланялись ей, я окинула ее взглядом. На Королеве был очень дорогой темно-синий костюм и высокие каблуки. Волосы были каштановыми, с красноватым оттенком. Естественно, она была бледной, с молочной кожей, но глаза ее были большими и раскосыми, почти такого же коричневого оттенка, как и волосы. На ногтях был красный лак, и это выглядело странно. На ней не было украшений.
Теперь я понимала, зачем мистер Каталиадис поднял стекло в салоне лимузина во время поездки на север. И я была уверена, что у Королевы были способы скрыть себя от Уолдо".
Шарлин Харрис "Односложный ответ"
Nadin-ka:
«...берем от веры самое легкое, звонкое - молитву, образок, крестик золотой, церковь на взгорочке, а вот не грешить...Это же трудно, да что там говорить, невозможно. Языком чтим, не сердцем.»
«Важенка. Портрет самозванки» Елена Посвятовская
diamond:
– Чрт побери, Вы же мне говорили, что план не состоял в том, чтобы сделать вас наживкой.
– План в этом не состоял. Хотя всегда существовала такая вероятность, разумеется, но план в этом не состоял.
– Изабелл…
– К тому же, еще не всё ясно. Я сказала, что я в его первоочередном списке, но я не следующая. Он узнает свои жертвы прежде, чем убить, Рэйф. Он меня не знает. Пока. И он не придет за мной. Пока не узнает. Или подумает, что знает.
– Вы хотите рискнуть своей жизнью?
Она не колебалась.
– Чтобы поймать этого ублюдка? Да.
Рэйф сделал шаг к ней.
– А вы сообщили об этом своему боссу? Он знает, что вы в его первоочередном списке?
– Пока нет. Я должна сегодня попозже отчитаться ему. Тогда и скажу.
– Скажете? – его сомнение было очевидным.
Кей Хупер, "Смысл зла"
валюша:
Через два месяца слёзы закончились, ещё через четыре я вспомнила, что есть нужно каждый день, ещё через полгода перестала болеть, лет через пять влюбилась снова. И только тогда опять научилась плакать.
И ныне я сожалею, что не отпустила его ровно в тот момент, когда отвернулась, уходя. Искусство любить, которому я продолжаю учиться, пока свелось для меня к следующему простенькому закону: нужно принадлежать любимому существу всецело, пока оно рядом, но прощаясь – проститься навсегда. «Во-первых, это красиво…»
Марта Кетро «Первый»
Pacific:
Любовь — это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят.
Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»
Masjanja:
Если дать волю низким страстям толпы, то ее уже не уймешь.
Проспер Мериме "Хроника времен Карла IX"
diamond:
Она повернулась - никого. Только смутно маячившая перед ней тропинка.
Бегунья повернула на дорожку, тянувшуюся вдоль небольшой протоки. В голове всплыло название. Рок Крик.
Журчала, переливалась в темноте, подобно музыке, вода. Уняв нервную дрожь, женщина гулким шагом пересекла деревянный мост. Лишь только ноги опять коснулись земли, как она почуяла его.
Обернулась, никого не увидела, снова повернулась. Впереди на тропинке возник какой-то мужчина, припавший на колено и загородивший дорогу. Слишком поздно - она ударила незнакомца ногой, подпрыгнула и перелетела через неожиданное препятствие, приземлившись с глухим стуком.
От толчка она крякнула, но в следующее же мгновение собралась в комок, готовая к действиям.
Энни Соломон "Затемнение"
Nadin-ka:
...Все пути, конечно, исхожены, и есть дорожки, скользкие от постоянных набегов то одних, то других, там где скрещиваются интересы многих, где есть что нибудь притягательное или волнительное. Что нибудь такое страшненькое, с треском и блеском. Выбиваешь эдак пробку из бутылки и прикладываешься к холодному стеклянному горлу. Находишь себе на голову приключений или сам берешь других за глотку, дерешься до упаду и улыбаешься, когда острие ножа проносится мимо тебя. Или не мимо, какая разница. Да только поглядеть на это, и то здорово. И здорово знать, что где то там, в твоем собственном доме хозяйки составляют списки покупок для мужей, и те пойдут рыскать по базару, и вернутся нагруженные как верблюды, а на кухнях висят простыни, потому что снегопад и на улицу их нельзя, и они висят, как декорации на спектакле про волхвов в воскресной школе.
Тони Моррисон "Джаз"
валюша:
Смотреть на тебя, не имея возможности прикоснуться, — худшее из наказаний, ощущать твою близость и не сметь прижать к груди, сжать в объятиях — невыносимо жестокая пытка. Ты смотришь, не отводя взгляда, но не позволяешь приблизиться, словно время объятий миновало, твоя жизнь пошла иным путем и мне в ней нет места.
Марк Леви «Первая ночь»
diamond:
- Я ищу королевскую дочь, Катарину. Нам необходимо отыскать и вернуть ее, - воин кинул многозначительный взгляд на девушку, лицо которой приняло самое очаровательное выражение, на которое только она была способна.
- Послушайте, сэр, - произнесла Кэт, подражая шотландскому акценту Локлана, - уж теперь вы точно не думаете, что я французская принцесса, ведь так?
Она шагнула вперед и взяла Локлана под руку:
- Мне, конечно, это лестно, но, к сожалению, здесь лишь я и мой муж.
Солдат сдвинул брови:
- Но твое имя Катарина?
- Катриона. Полагаю, звучит похоже для французского уха, но это не одно и то же.
Кинли Макгрегор "Воин"