Домиинара-эр-Риах-Понирос:
-Дооомик... -тихий шепот над самым ухом.
-Ммм?
-Ты есть хочешь?
Я не могла заставить себя открыть глаза, хотя знала, что надо. Наверное, не стоило проводить ночь на полу, но все же пробормотала:
-Я спать хочу.
-А есть?
-Ну... Выбора у меня нет, правда?
Он тихонько засмеялся, уткнувшись лицом в мои волосы. И я против воли улыбнулась:
-Хорошо, составлю тебе компанию, только надо отыскать штаны и рубашку.
Через несколько минут мы как воры крались по коридору на кухню, оставив в спальне полный беспорядок и недопитые шашки. Мою рубашку так и не нашли (интересно, куда она подевалась), поэтому я облачилась в рубашку Орвика, а на нем были только штаны.
Так как весь дом уже спал, а кухня выглядела вымытой и пустой, мы нерешительно оглядывались по сторонам: где что можно стащить?
Наконец, заметили подвешенную почти к самому потолку копченую колбасу (за ней потянулся Орвик), я нашла корзину с овощами и полбутылки вина, которое повар использовал при приготовлении мяса. Отлично!
Вскоре мы сидели друг напротив друга и с удовольствием уминали этот скромный ужин, Орвик ловко орудовал ножом, а я воровала кусочки еды прямо с его тарелки. Казалось, что ничего вкуснее быть не может и вдруг прошептала:
-Я счастлива.
Рука Орвика замерла. Лицо дрогнуло. Он посмотрел на меня:
-Что ты сказала?
-Я очень с тобой счастлива.
*******
Я действительно была счастлива с ним. Очень счастлива. Жадно ловила каждый день, проведенный вместе. Потому что скоро все должно было закончиться.
У каждого из нас была своя жизнь, и мы не рассказывали друг другу что-то такое, что могло бы дать трещину отношениям. Не затрагивали неудобные темы. Не усложняли.
Я ничего не знала о его прошлом и его семье. Варрава не в счет.
Орвик не знал, что у меня есть сын.
А между тем, разлука с сыном была единственным обстоятельством, которое омрачало мои дни на острове Греха. Я страшно тосковала по Астору и все чаще долго не засыпала ночами, думая о своем мальчике, а днем прятала щемящую боль глубоко, так, чтобы никто не заметил, не догадался. Только почти каждый день писала письма, придумывала маленькие сказки и описывала на бумаге все, что видела: облака, необычные цветы, рассказывала о Марке и новых блюдах, что доводилось попробовать. Я жила ожиданием встречи с сыном. И вместе с тем страшилась того дня, когда мне предстоит сесть на корабль, ведь это будет день моего прощания с Орвиком.
Слово "любовь" было под запретом. Никто из нас его не произносил. Нам просто было хорошо вместе.
С тех пор, как я приехала, прошло достаточно времени, осталось примерно столько же. Одно из наиболее удивительных понятий, которые есть на земле - это время. И если оно ужасно медленно тянулось в разлуке с сыном, то точно так же беспощадно быстро бежало рядом с Орвиком. Очень скоро все закончится, и только маленькие жемчужные сережки, да пустой флакон из розового амирского стекла будут напоминать о том, как однажды я встретила мужчину, который стал мне очень дорог. Но в запасе еще три месяца, и их можно было попытаться прожить так, чтобы они стали одними из самых лучших дней в жизни.
Сквозь неплотно прикрытую дверь послышались голоса. Орвик возвратился домой, я слышала как он спрашивал Лори:
-Доми уже здесь?
-Да, господин. Недавно я видела ее в библиотеке.
-Хорошо, тогда распорядись насчет ужина.
Через несколько мгновений дверь открылась, и на пороге появился он. Я подняла голову от книги, улыбнулась:
-Мой господин...
А впереди было еще целых три месяца.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
*******
Все чаще, закончив дела в городе, он приходил на тренировки, чтобы мы вместе могли возвратиться домой. Этот день немного отличался от других, потому что перед тем, как отправиться на виллу, было решено немного погулять по городу. Орвик сказал, что прибыл корабль с редкими фруктами и можно пройтись до рынка - выбрать и купить что-нибудь вкусное и необычное.
-Я согласна.
На самом деле я не сильно разбиралась в редких плодах, знала, что среди них есть очень коварные и ядовитые, но доверяла опыту своего господина. Мне хотелось попробовать что-то совсем незнакомое, и он наверняка покажет такой фрукт и обязательно угостит. Я была в предвкушении.
-Да, совсем забыл, - сказал Орвик, пока мы шли по направлению к базару, - один деловой партнер пригласил меня завтра на ужин. Мы обсуждаем довольно выгодную для обоих сделку, и для закрепления дружеских отношений решили пообщаться неофициально... так вот, я хочу, чтобы ты была моей спутницей на этот вечер. Тем более, что я считаю, тебе надо почаще надевать платья.
Он шел и говорил об этом так легко, как о чем-то само собой разумеющемся, а мне вдруг стало резко не хватать воздуха, и откуда-то издалека я услышала свой собственный и одновременно чужой голос:
-Нет.
-Нет? -Орвик остановился и обернулся.
-Нет, - замотала я головой.
-Доми, там не будет ничего страшного. Это намного легче ужина с Безликими...
Я почти не слушала слова и просто качала головой.
Как объяснить ему?
Я согласилась на ужин с Безликими, будучи гостьей дома. Но теперь... теперь все изменилось. Я стала любовницей. Любовницей, которую он не считает нужным скрывать.
Как я войду в зал к тем людям, богатым и влиятельным? Какими глазами они будут смотреть на меня? Со снисхождением? С любопытством? С презрением?
Орвик приглашен в гости к человеку своего круга. Придя на ужин с любовницей, он не потеряет уважение в его глазах. Но я?
Я не смогу пройти через такое унижение. И не буду.
-Я не смогу, Орвик, у меня на завтра запланировано одно дело с Марком...
-Так отмени, - нетерпеливо перебил он.
-Не могу.
-Доми...
Я подняла на него свои глаза и постаралась свести все к шутке.
-Орвик, ну поверь, мне легче провести сложную тренировку с Марком, чем путаться в подоле и вилках. К тому же, я обещаю заплатить за свое отсутствие. Поцелуями.
-Сколько?
-Пять раз.
Орвик долго молчал и разглядывал мое лицо, словно что-то хотел увидеть, что-то понять для себя. Не знаю, что он прочитал: обычное упрямство или нечто большее, только вдруг сказал:
-Восемь.
-Семь! Число красивое.
-Семь с половиной.
-Орвик, ты где видел половинку поцелуя?! Это когда один целуется, а другой нет? Я не согласна на такую симуляцию.
-Семь обычных и один воздушный.
-Сэр, вы случайно торговлей не занимаетесь? Вымогатель!
-Целуй!
-Прямо сейчас?
-Конечно, не вижу смысла откладывать.
Оглянулась. Мы стояли посреди улицы, вокруг куча людей.
-Орвик, тут все видят.
-А ты хотела без свидетелей?
-Да.
-Ну ладно.
Толкнул рукой ближайшую дверь...
Зазвенел колокольчик. Мы оказались в просторном, слегка затемненном холле. Я почувствовала мягкий ковер под ногами, заглушающий шаги.
Тут же появился мужчина. Увидев Орвика, он низко поклонился:
-Господин... Прибыли новые девочки. Желаете посмотреть?
Орвик Беспутный:
-Господин... Прибыли новые девочки. Желаете посмотреть?
Я быстро осмотрелся, прикидывая класс заведения. Не «Тайные сады», конечно, но подойдет. Обернулся к Доми.
- Не желаем. Я со своей.
Она густо покраснела.
- Комнату на час. Лучшую. - Бросил не глядя пригоршню монет на низкий стол.
Глаза мужчины блеснули при виде денег и он проворно сгреб их в карман.
- Как пожелает господин. Идемте за мной.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
Я почти бежала за Орвиком, который быстро шел по длинным узким коридорам. Из-за дверей порой доносились взрывы смеха, музыка или стоны.
Санва... я даже подумать не могла, что однажды окажусь в таком месте.
Бордель! И все же.... шла, почти физически чувствуя, что кровь по жилам стала течь быстрее.
-Вот эта, господин, - служащий распахнул дверь в самом конце коридора, - если что-то потребуется- достаточно дернуть шнурок на стене. - Хорошего отдыха, господин.
Он удалялся, кланяясь и пятясь спиной до тех пор, пока Орвик не захлопнул дверь и не прижал меня к ней же.
-Так что же, ты готова выполнить обещанное?
-Семь раз? - голос сел.
Орвик Беспутный:
Я уставился на ее губы - пересохшие, полуоткрытые.
Дыхание сбилось.
Поднял руку и медленно сжал ее грудь под рубашкой, чувствуя, как твердеет под тканью сосок. Потер его большим пальцем.
- Так и быть, уговорила. Разрешаю восемь. - Глаза встретились. - Начинай.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
-Что, прямо вот так, у двери? Орвик, мне неудобно. Ручка впивается в поясницу. Все-таки они тут не все предусмотрели для удобства клиентов. И еще я бы хотела посмотреть комнату. Никогда не была в таких местах, любопытно узнать, что в домах свиданий называют "лучшее".
-Ты увиливаешь!- его глаза сузились.
-Не увиливаю.
-Увиливаешь!
-Ну хорошо, поменяемся местами? - сделала "подножку".
Он удержался, но позволил мне выскользнуть, я устремилась в глубину комнаты. Орвик направился следом, схватил за руку, и мы, не удержавшись, вместе упали прямо на кровать. Я снова оказалась придавленной. Только на этот раз к матрасу.
-Ладно, - сказала, облизав пересохшие губы. - Восемь раз.
И обвила его талию ногами.
Орвик Беспутный:
- Один! - она чмокает меня в нос.
- Не халтурь, - угрожающе начинаю я.
- Не буду.
Она кладет пальцы на мой затылок, пригибает голову вниз.
- Два! - быстрый поцелуй в щеку. - Три! - в бровь.
- Доми!.. Ты разучилась целоваться.
- Господин ошибается, - шепчет она и переворачивает меня на спину.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
На шее пульсирует венка, я склоняюсь к ней.
-Это четыре.
И он вытягивается. Я медленно вожу губами по коже, перехожу на шепот:
-А пять.... никак не могу найти пять...
Пробую на вкус мочку уха. Затем резко сажусь и быстро расстегиваю рубашку.
-Орвик.... я вижу шесть и семь.
Слегка прикусываю сначала один сосок, а затем другой, а после снимаю через голову свою рубашку.
-Восемь.
И тянусь к губам. Обнаженные тела соприкасаются, обостряя ощущения, и хочется скинуть остатки одежды, и почувствовать его в себе. Сойти с ума. С ним. В который раз.
Я прерываю поцелуй. Он тянется.
-Доми...
-Это было восемь, - шепчу, тяжело дыша.
Орвик Беспутный:
Глубоко вздыхаю. Перед глазами плавают алые круги. Надо собраться.
- Моя... очередь.
Она снова оказывается подо мной, нетерпеливо откидывает с глаз растрепавшиеся волосы. Резко тяну шнурок на ее поясе. Шерстяная ткань вместе с тонким бельем летит куда-то в изножье кровати.
А я замираю, не в силах отвести взгляд от женского тела.
Доми дышит так же прерывисто, пальцы безотчетно комкают покрывало.
- Орвик.
Склоняю голову к ее шее - и скользить вниз, вниз, мимо тонких ключиц с шелковой кожей, мимо груди, мимо вздрагивающего живота с крошечной впадинкой пупка. Не целовать. Не целовать... Еще ниже. И - поднять глаза, посмотреть на ее искаженное лицо с искусанными губами.
- Скажи, когда будет восемь.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
Только не кричать. Здесь, наверное, тонкие стены... руки не могут найти опору... почему я ищу опору? Я же лежу.
И... я... не знаю.... где восемь... все стирается и перестает быть важным... тело раскрывается, распускается под ласками, вздрагивает, и с искусанных губ срывается стон.
-Войди, -прошу...
Продлить.... продлить это удовольствие... быть с мужчиной... с любимым мужчиной. Заставить время остановиться.
-Смотри на меня, - шепчет.
Открываю глаза, отвечаю на заданный ритм, и нас уносит вдвоем.
Над головой переплелись руки, вытянув тела.
Санва, если ты хочешь наградить свою дочь, то даришь ей мужчину, с которым хотелось бы провести жизнь.
Если ты хочешь ее наказать, то даришь мужчину, с которым она не может этого сделать.
Движения становятся резкими, быстрыми, вот оно - настигает, накрывает, пальцы сжимают друг друга сильнее... до боли... Крик!... Когда Орвик падает на меня, я обхватываю его и чувствую, как глаза под закрытыми веками жгут слезы.
***
Подкрадываясь незаметно,
С губ не срывая слов, не смея
Покой нарушить тел уставших
На смятых простынях борделя,
Любовь пришла. Она присела
И скромно затянула песню.
Напев простой, не очень трудный
Без поклонения и лести.
В бокал хрустальный из графина
Плеснула правды щедро - выпить!
Мы с ней на пару пригубили,
Как яд - его уже не вылить.
Любовь смотрела, как склоняюсь
Над неподвижным спящим телом,
Как шрам знакомый нежно глажу-
Жизнь перечеркиваю мелом.
Она смотрела и вздыхала,
Ловила в руки обреченность.
Я знала, без подсказок знала,
Что перешла черту. Бездонность
Паденья резкого пугала. Срезала
Все страховки, смея
Признаться: нет его дороже,
Того, на простынях борделя.
Орвик Беспутный:
- Ты опоздал, - недовольно замечает брат, глядя на меня поверх кубка с вином.
Скажи, когда будет восемь…Красный бархат штор, резная спинка кровати… Я вижу шесть и семь… Орвик… Еще…
Я тряхнул головой и потер руками лицо, прогоняя наваждение.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что ты опоздал! – рявкнул Варрава, грохая кубком о стол. – Я уже почти час сижу в этом кабинете.
- Да ты, я вижу, и не скучал, - пожимаю плечами и выразительно смотрю на ополовиненный графин.
- А что мне еще делать в ожидании, пока ты натешишься со своим мастером боя? О, прости, я ошибся, - воскликнул он, взглянув на меня, - с моим мастером боя, не так ли? Интересно, она все еще выполняет свои обязанности или полностью сосредоточилась на тебе? Ты ей доплачиваешь, а?
- Ты пьян, - холодно обронил я, наполняя второй кубок.
- Не настолько как ты думаешь!
- Тогда объясни, что тебя так разозлило. Дело ведь не в моем опоздании, верно?
- Да. Не в нем, - он громыхнул стулом, вставая. – Дело в тебе. Ты слишком увлекся дочерью Санвы.
- Вот как? И с каких это пор у тебя появилось право судить о степени моих увлечений? – я тоже начал злиться.
- С каких пор? – он рывком ухватил меня за грудки. – С каких пор? Дай припомнить. Наверное, с тех самых, как тащил тебя, едва живого, через весь лес к лекарю! – толкнул меня в кресло. – А может, с тех пор, как пытал огнем ведьму из Серой пустоши, кому она продала снадобье, сбрасывающее плод? Рассказать, какое у тебя было лицо, когда ты узнал, что это была твоя жена и твой ребенок?
- Варрава… - во рту стало горько. - Не нужно вспоминать, прошу тебя.
- А кому и помнить, если не мне? – он сорвался на крик.
Брат замолчал, на этот раз надолго, отвернувшись к окну. Когда он начал говорить, его голос был почти спокоен.
- Когда я вижу, как ты смотришь на нее… и ничего, кроме нее, не видишь… я вспоминаю о том, что у тебя в жизни уже была женщина, вокруг которой вращался весь твой мир. Ты еще не забыл, чем все закончилось? Семья Катарины до сих пор, кстати, считает, что это ты ее убил.
…В памяти возникла заброшенная хижина, освещенная парой тусклых свечей… светловолосая девушка на развороченном ложе… И мужчина, на моих глазах обращающийся в зверя. А еще – женский крик, долгий, отчаянный. Как заклинание, выкрикивающий имя. Не мое.
С тех пор я не выношу оборотней.
- Это… это было другое, - с трудом пробормотал я. – Я был тогда очень молод…
- Нет. – Варрава посмотрел на меня через плечо. – Не другое. Ты смотришь на госпожу эр-Риах так же. Не пойми меня неправильно. Она мне нравится. Но она – женщина. А женщинам нельзя доверять.
- Это просто роман, - не слишком уверенно возразил я. – Он рано или поздно закончится, и все встанет на свои места.
- Лучше бы рано, - невесело усмехнулся брат. – Для тебя - лучше. – Он сгреб со стола бумаги и сунул мне их в руки. – Мне пора идти, так что придется тебе поработать одному. Здесь договор о поставке оборудования для серебряного рудника, нужно сегодня его подписать, если ты согласен с ценой. Еще два предложения о продаже гладиаторов, советую принять. И письмо от нашего человека в Амире, он пишет интересные вещи. Обсудим завтра.
Варрава хлопнул меня по плечу и вышел, оставив меня одного.
Эззелин Сенза Вольто:
Между «жили да были» и между «ходили на…».
Между стильным началом и сказкой с невзрачным концом
Я купил себе быструю Смерть за глоток вина.
У нее были мамины руки и даже лицо.
Яд амальгамы сочится сквозь тонкое золото обода, нежной невидимой струйкой, уходит в их души, он со свойственной девам привычкой, отражает их криво в такт колышущимся на сквозняке языкам сотен свечей. Как всегда, одному из них слишком жарко, и он в очередном порыве распахивает округлое окно с частью витража из райских птиц, второй привычно болен и жмется к горящему камину, но братские руки крепки, не отпускают….
- Смотри внимательно, и тщательно запоминай, ты должен будешь стать мной в точности, настолько чтобы в это поверил каждый, а главное, чтобы поверил он. – зеленые глаза покрыты пеленой, вчерашние уроки дают о себе знать.
- Я лучше б посмотрел, милую твою мамэн, поверь – море лазури смеется перекатываясь в зрачках оппонента, он чувствует ответную улыбку и тут же вздрагивает от нежданной оплеухи. Щека горит огнем, брат продолжает улыбаться, – скажи мне почему? Почему не отец, а ты, ведь его мне не нужно изучать, он не меняется уже лет сто.
-Он не даст себя разглядывать, а ты его плохо помнишь? – последнее слово срывается на хрип
-Нет, хорошо
-Плохо, скажи на какой руке у него деформирован палец.
- Мизинец правой
- Безымянный левой, брат, внимательность не твоя сильная сторона поэтому запоминай. Каждую деталь, шрам, морщинку, смотри на меня… - глаза в глаза, рука об руку, лица сближаются до той самой тайной границы поцелуя, - ведь завтра ты станешь Эззелином, внуком магистра времени и обманешь его …
Я стоял спиной к тому самому камину, сотня новых свечей пылала отражаясь в зеркалах и стоящем на столе стакане с вином, когда в комнату зашла она, или та, кто хотел быть похожей на нее, плащ с накинутым капюшоном, и маска скрывали ее внешне, эмоционально я не чувствовал ничего особенного кроме симпатии ко мне, как забавно использовать против меня мой же прием, подчинить разуму эмоции это много стоит.
-Почему ты здесь? – вопрос к маленькой темной тени открывающей створку окна чтобы пустить свежий ветер в душное помещение. Пальцы выбивают чечетку на стопке из двух рукописей и лежащем рядом свитке.
-Что ты делаешь тут, дорогой внук, - вопрос громогласного магистра времени застает врасплох, судорожно роющегося в листах мальчишку, он вздрагивает и обернувшись, хлопает ресницами, - Магистр Витторио дал мне задание — вот разрешение.
-Опять вранье и иллюзии Эззе,- магистр дважды быстро сворачивает и разворачивает лист, на котором не удерживается магия дара. - Идем, я отведу тебя к матери.
Пара безликих уходит, в тот момент, когда от стены отделяется тень, тень другого магистра, великий и ужасный Магистр тайны в плаще, но без маски идет к стеллажу где хранились записи его предков, найти дневник не трудно, трудно достать, толкнув стопку книг ладонью от себя он успевает вытащить нужную книгу и какой-то чертеж. Афера мальчишек удалась, но не принесла радости, лишь заставила выучить простую аксиому познавай сам, не надеясь на подсказки прошлого…
-Чьи это дневники? – она отвечает вопросом на вопрос и склонив голову, тянет руку к верхнему в черном переплете с позолотой на корешке, к дневнику предка Марго…
-Неважно, - ладонь лежит на книге не давай взять ее женщине – для тебя, это не важно. Затем ты пришла повторяю.
Начиная терять терпение, я всегда выходил из себя, это был затяжной процесс внутренней борьбы здравого смысла и взрывного характера, если в присутствии общества я успевал возобладать над чувствами, наедине с близкими мне людьми бывали срывы, и эта женщина невольно попала в список.
- Не злись – она берет бокал с вином и поднеся к маске вдыхает аромат, глубоко, грудь под плащом поднимается и медленно опускается обратно привлекая внимание. Воспользовавшись замешательством вкладывает ножку из стекла мне в руки охватив поверх своими, - просто мне не взять в толк зачем тебе чужие наблюдения. Ты ведь уникален в силу своего …
- Уродства, не стесняйся называть своими именами вещи дорогая, я слишком устал от того что все вокруг меня пытаются выдать желаемое за действительное,- оборвав ее на полуслове касаюсь губами руки – считай это простым любопытством, положенным магистру времени, чтение записей о прошлом позволяет коротать мне время.
- Непонятный чертеж – развернув свиток, она успокаивается эмоционально, перестав испытывать волнение, попытки угадать постоянно терпят крах, вызывая еще больше спортивный интерес, обойдя стол разглядываю реликвию со спины женщины, сняв шелк капюшона с волос цвета ночи, всего одно легкое движение и ленты маски разлетевшись в стороны откроют тайну, но это слишком скучно для меня, слишком просто и неинтересно. – непонятный язык.
- На этот чертеж я потратил тысячу вечеров, но так не разобрал и половины - опершись подбородком на ее плече, захватываю женщину в ловушку, - вот лист где механик пишет заметки о создании ожерелья или обруча которое состоит из многих составных частей, сложно собираемых во едино и разбросанных по свету, а вот записки первого мага, о наделении силой механизма, как последнее оказалось в нашей библиотеке совершенная загадка.
- В дни празднеств можно купить многое у приезжих – она переворачивает листы и смотрит на чертеж, - все это сказки Эззелин, неведомые составные, язык бездны на металле, да и кого ты им хочешь укротить, несуществующих древних?
- Считай меня мечтателем или первым безликим верящим в судьбу, но чертеж я нашел случайно в семнадцать и забросил за ненадобностью так далеко, что смог найти лишь спустя десять лет, когда потерял деда, а вскоре отца…Уходя все раньше и раньше наша ветвь угасает, возможно и мне остались считаные годы до безумия, я хочу использовать их на благо, которое вполне может статься простой блажью, но я должен попробовать. Тем более механик скоро будет у нас в качестве гостя.
-Рррадакхан – урчащие переливы разносятся по комнате – ужасное название.
-Верно- утонув в ее аромате чуть прикрываю глаза, размышляя, кто из сестер обладает такой ровной эмоциональной сеткой, три чувства она испытала ярко за вечер, любопытство, удивление и нежность, не сбившись, не изменив и не испугавшись. - иди спать, я хотел бы побыть один.
Она кивает и бесшумно покидает комнату, закрыв окно, забота, привычно-приятное чувство. Достав лист и взявшись за перо я начинаю письмо одной милой, но крайне грустной девушке. Моя многоликость всегда была плюсом для семьи и Виторрио в частности, так готовя рабыню к отправке на остров Царя, они решили что неплохо было бы иметь с ней стороннюю связь, перевоплотив безликого сына в сына пирата и некогда приличной женщины с царь острова украденной и привезенной на Грех силой, в раба постигающего азы зелье варения, с трудом постигающего нужно сказать и требующего помощи, но крайне доброго и общительного что отказать ему весьма сложно… Роль давалась с трудом…
« Доброй ночи пташка Элианна, сказать что скучаю не сказать ничего… так начиналось каждое письмо, дальше я рассказывал о острове, о жизни с «колдунами» и пениях птиц на тайной лужайке за «залом мертвых», о том что без нее уроки стали длиньше, а наказания сильнее, рассказывал о море, о кораблях и о том что когда-нибудь, обязательно сбегу к ней на остров чтобы повидаться. Это письмо не было особенным…Целую тебя трепетно в душу. Кловесс » сухой цветок белладонны и обычная веревка, завтра служка отнесет это на пристань к уплывающему кораблю и возможно я получу ответ…
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
Что-то неуловимо вдруг изменилось. Я это чувствовала. Орвик стал далеким и... чужим. Мы как и прежде вместе ужинали, вместе ложились спать, занимались любовью, и внешне все вроде было так, как всегда. Но не так.
Я не пошла на тот ужин с партнером, а Орвик больше не заглядывал на тренировочную площадку. Все чаще мне хотелось перебраться в свою маленькую комнату, окна которой выходили на абрикосовый сад, но не знала, как об этом сказать.
И завтракала я снова одна. На кухне. Просто не решалась будить Орвика по утрам, тихо лежала рядом, остро чувствуя теплое сонное мужское тело, сходила с ума, желая прижаться, прикоснуться, но вместо этого вставала, одевалась и уходила.
Он ничего не говорил. Принимал такое положение дел.
Разговоры почему-то тоже получались не очень. Мы словно ходили по невидимому краю, но не признавали это открыто.
В самом начале Орвик попросил меня только об одном - никогда не врать. Для той, кто всегда придержалась правила, что ложь до добра не доведет, это было несложно. И все же порой хотелось просто не отвечать. За последним ужином мой господин вдруг поинтересовался, как долго я даю уроки и кто были мои ученики.
В минувший год я больше путешествовала, чем давала уроки, в основном сопровождала повозки купцов или дам-паломниц, основная часть которых принадлежала высшему обществу. И мне не хотелось рассказывать Орвику про то, как в поездках с купцами приходилось жить на случайных постоялых дворах и спать с кинжалом под подушкой, потому что хозяева искренне думали, что я могу разделить не только путь, но и постель. Я не хотела, чтобы он знал в скольких тавернах за нечистыми столами мне случалось платить за подгоревший ужин и скольких трактирщиков заставлять давать сдачи нефальшивыми монетами.
Зачем ему знать все это?
А дамы -паломницы... слишком большая разница была между мной и ними.
Начав было говорить про одно путешествие, в котором пришлось сопровождать женщину, собиравшуюся просить ребенка у великой Маа, я вдруг резко почувствовала, что та женщина из его мира - мира сэра Орвика из дома Понирос, и пропасть на самом деле не между мной и ней, а между мной и Орвиком.
-В таких поездках нет ничего интересного, - попыталась я по-быстрому закончить свой рассказ. - Паломничество - долгий путь. А я всего лишь сопровождение.
Но этот день считался выходным, поэтому необязательно было вставать рано. И я не пошла утром на кухню, а дождалась, пока Орвик проснется. Я не коснулась его, не поцеловала, и в груди больно кольнуло.
Неужели, это уже совсем конец? Мой господин насытился и заскучал?
Что же... Я знала на что согласилась, когда впустила его.
Он тоже не касался, смотрел ожидая, и я не стала медлить:
- Орвик... Я знаю, что сегодня свободный день... И что у тебя, наверное, свои дела... Но... Если не трудно... Ты можешь поехать со мной на тренировку?
Подняла глаза и посмотрела на него.
-Но ведь сегодня нет тренировки.
-Нет. Просто я хочу показать тебе Марка.
-В другой день сделать нельзя?
-В другой день вокруг всегда много народа. А я хочу без свидетелей.
Орвик некоторое время молчал. Думал. Мне казалось, что я даже вижу, как он просматривает план на свой день (день, в котором больше нет меня), меняя порядок дел.
-Хорошо, -медленно проговорил мой господин, - я поеду с тобой.
-Отлично, - я быстро соскочила с постели, - увидимся в конюшне.
*
На тренировочной площадке было пусто. Марк сидел под деревом и изучал купленный мной атлас, усердно водя пальцем по очертаниям Царя Островов.
-Именно это ты хотела мне показать?
В его голосе было столько презрения. Санва...
-Нет, - мои слова звучали спокойно и ровно, - я хочу, чтобы ты с ним сразился.
Он посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.
-Да-да, ты не ослышался. Сразись с ним. Увидеть успехи со стороны- это одно, но почувствовать их на себе- совсем другое. Конечно, ты победишь. За столько короткое время невозможно стать великим бойцом, но я хочу, чтобы ты познал разницу между Марком, которого когда-то купил, и Марком сегодняшним.
Наши взгляды встретились.
-Хорошо, - он смотрел прямо в глаза.
-Вынимай меч, - я тоже не опустила свои, - но перед тем, как ты выйдешь на песок, я хочу сказать вот что. Из Марка выйдет отличный боец, не выдающийся, но действительно хороший. Он возьмет быстротой реакции, умом и проворством там, где не хватит сил. Но еще это очень способный мальчик, и у него тяга к знаниям. Он быстро считает, умеет читать и интересуется миром. Ты, конечно, можешь сделать из него гладиатора и заработать на этом деньги, но гораздо выгоднее было бы обучить Марка делу. Тогда он смог бы стать очень хорошим приказчиком и одновременно телохранителем. Помощником в путешествиях. Подумай об этом, когда будешь драться.
Марк ждал сигнала, и как только Орвик вышел на песок и вынул меч, мальчик уже стоял перед ним.
Проверка знаний началась.
Бой был довольно продолжительным. Конечно, Орвик мог закончить его гораздо раньше, но он гонял мальчишку по площадке, используя различные приемы и обманные выпады, испытывал. Марк отбивался, очень старался и как мог, удерживал оборону. Я была горда его успехами.
Но тут Орвик сделал взмах, полностью раскрывшись. Мальчик тут же воспользовался этой возможностью, однако Орвик быстро ушел в сторону, перевернулся, и через мгновенье клинок был у шеи раба.
Он все же запомнил! У него получилось! Санва, однажды это его спасет, я знаю. Спасибо за то, что подсказала мне тогда дать короткий урок на Арене.
Я смотрела на них обоих, тех, кому желала долгой и счастливой жизни, а они оба смотрели на меня. В их глазах было ожидание.
-Отличный бой. Надеюсь, господин доволен.
Он так на меня смотрел, что показалось вдруг - еще не все потеряно. Внутри стало очень тепло, и я улыбнулась. По-настоящему. Впервые за несколько дней.
Орвик Беспутный:
Я посмотрел на Марка и опустил меч. Мальчишка тяжело дышал, глаза заливал пот.
- У тебя хороший учитель.
Он помедлил и наклонил голову.
- Да… господин.
Я обернулся к сияющей Доми.
- Тебе удалось меня удивить. Я впечатлен. А ведь прошла всего половина срока. Могу представить, что из него получится, когда контракт закончится.
Ее улыбка погасла.
- Надеюсь, ты будешь доволен, - пробормотала она.
- Я уже доволен, - меч с шорохом вошел в ножны. – Пойдем, заглянем в таверну. Упражнения на песке распаляют жажду.
Я медленно цедил вино из глиняной кружки, в то время как Доми так и не притронулась к своей.
- Думаешь, я не вижу, на что он способен? – вопрос заставил ее вздрогнуть.
- Ты говоришь о Марке?
- Да. О нем. И я знаю, что напрасно пытаюсь сделать из него великого воина. Я хочу невозможного.
- Зачем же ты тратишь время на его подготовку?
Я пожал плечами.
- Я уже говорил. Потому что он бросил мне вызов. Заявил, что дом Понирос владеет либо шлюхами, либо рабами Арены. У меня просто не было выбора. А вот у него он был.
- Это жестоко.
- Мне так не кажется. Я же не велел отрезать ему язык, хотя за подобную дерзость мог бы.
- Что ж не велел?
Я надолго замолчал, уставившись в кружку.
- Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на него?.. О том, что у меня мог бы быть такой сын. Чуть младше по возрасту, но такой же смелый, гибкий, ловкий. Умный.
- У тебя… нет детей? Бастардов?
Ей удалось попасть в чувствительное место. Как? Как сказать ей, что единственная женщина, которую я любил, не желала иметь от меня детей? А впрочем, ей не нужно это знать. Как и то, что после Катарины ни одна женщина не смогла дать мне ребенка. Жена прокляла меня перед смертью. Кто бы мог подумать… что ее проклятие окажется настоящим.
- Нет. У меня нет детей.
Доми накрыла мою руку своей.
- Когда-нибудь ты непременно женишься и у тебя будут сыновья.
Вот оно. То самое время, когда пора расставить все по местам. И не то что бы она это не понимала… Просто, сказанное вслух имеет совершенно особенное значение.
- Да, госпожа. – Смотрю прямо в ее глаза, а внутри жжет боль, как будто выпил не вина, а уксуса. – Обязательно будут.
Она опускает ресницы: все понимает. У Домиинары закончится контракт, и нам придется расстаться. Я просто не могу позволить себе любить ее. Варрава прав, я не переживу еще одного предательства.
Лучше оборвать все нити самому, пока они не окрепли, не опутали меня всего, не привязали к ней намертво. И все станет как прежде.
Но как же мне отпустить ее?
Я отодвигаю стул, встаю.
- У меня еще много дел, госпожа. Я покину тебя, если ты позволишь.
Доми слабо улыбается в ответ, рассеянно кивает.
Ветер на улице кажется прохладным по сравнению с душным воздухом таверны, но это сейчас то, что нужно. Вот только никакой ветер не в состоянии остудить пылающую голову.
Нет на самом деле у меня никаких дел до самого вечера, и я медленно иду по узким улицам, не разбирая дороги. Конь послушно идет следом.
Решение принято, но оно далось мне тяжелее, чем я рассчитывал. Как я отпущу ее? Как смогу забыть все, что между нами было?
...А она? Она будет меня помнить?
Я вдруг остановился, потрясенный неожиданной мыслью. А что, если она забудет? Что, если ее кто-то ждет на Царе Островов? Или в Амире? Она всегда избегала разговоров о своей жизни. Отшучивалась. Отмалчивалась. Я представил, как кто-то расспрашивает ее о том, как она провела эти месяцы, а она в ответ смеется и говорит, что не было ничего интересного. Рутинная работа.
Мне бы хотелось, чтобы она помнила. Это было важно, и я сам не мог понять почему.
Наверное, стоит ей подарить… что-то, чтобы напоминало обо мне.
Я привязал Тая и толкнул дверь ювелирной лавки.
Спустя полчаса я перекатывал между пальцами гладкую каплевидную жемчужину, прикидывая, как она будет смотреться на смуглой шелковой коже. Освещенная пламенем свечи. Ярким солнцем. Лунным светом. Согретая моим дыханием.
Никогда еще не дарил женщинам таких украшений.
- Прекрасный выбор, - кивал торговец, прицокивая языком. - Господин будет доволен.
- Главное, чтобы госпоже понравилось, - заметил я.
- О, не волнуйтесь. Любая женщина будет в восторге.
- Она не любая, - ответил я, перебирая звенья тонкой цепочки из эллиниума. - Заверните. Я беру.
Домиинара-эр-Риах-Понирос:
Он оставил меня одну.
Впервые за все время он оставил меня. Несколько минут я неподвижно смотрела на дверь, что захлопнулась за Орвиком, осознавая масштаб потери, потом перевела глаза на пустующий стул перед собой, потом на вино. Взяла в руки глиняную кружку и выпила залпом.
Здесь больше нечего было делать, а вот на вилле...
Я быстро встала и покинула таверну.
Моих вещей в спальне Орвика было немного: щетка для волос, ночная рубашка, духи в амирском стекле, что он недавно подарил.
Недавно?
Казалось, это было давно... очень-очень давно...
Через закрытые стеклянные двери посмотрела на маленький приватный садик, в котором любила пить вечерний чай. Он был все так же уютен и прекрасен, и совсем не знал, что творится в моей душе. Завтра двери в него откроются для другой женщины, и цветы так же приветливо встретят гостью, ту, что будет после меня.
Я посмотрела на свои сложенные вещи, готовые покинуть спальню и возвратиться туда, где под окном растут абрикосовые деревья.
Ну что же... пора...
И в это время в комнату вошел Орвик, шумно, быстро, бодро.
-Доми? Как хорошо, что ты здесь. Я кое-что купил и хочу показать.
Это... это был прежний Орвик, с горящими глазами, оживленный, чуть взлохмаченный, мой.
Мой?
-Доми?
Вздрогнула и улыбнулась.
-Мой господин...
-Смотри! - а у самого глаза блестят как у мальчишки.
Санва, Санва, я пропадаю...
Он открыл маленькую коробочку:
-Нравится?