Клуб любителей аниме (18+)

Заблокировали мне отправку сообщений на пару суток за безграмотность :( позор... Из сообщений из этой темки.

Он глубоко вздохнул и продолжал глухим голосом:
- Не могу сейчас улыбаться, слишком долго я ждал этой минуты, и сейчас мне больно от счастья. Ни одну женщину я никогда не любил так, как тебя, Анжелика, и мне кажется, что я любил тебя еще до того, как узнал. И когда я увидел тебя... Да, именно тебя я ждал. Но ты с надменным видом проходила мимо, близкая и недосягаемая, как болотные эльфы. И я делал тебе шутливые признания, боясь, что ты с ужасом оттолкнешь или высмеешь меня. Ни одну женщину я не ждал так долго, ни с одной не проявил столько терпения. А ведь ты принадлежала мне по закону. Раз двадцать я уже готов был взять тебя силой, но мне нужно не только твое тело, мне нужна твоя любовь. И вот сейчас, когда ты здесь, когда ты наконец моя, я не могу простить тебе те муки, которые ты мне причинила. Не могу простить, - повторил он с обжигающей страстью в голосе.

"Я не могу долее слушать Вас в молчании. Я должен Вам отвечать доступными мне средствами. Вы надрываете мне душу. Я раздираем между отчаянием и надеждою. Не говорите же, что я опоздал, что драгоценнейшие чувства Ваши навсегда для меня утрачены. Я предлагаю Вам себя, и сердце мое полно Вами даже более, чем тогда, когда Вы едва не разбили его восемь с половиной лет тому назад. Не говорите, что мужчина забывает скорее, что любовь его скорее вянет и гибнет. Я никого, кроме Вас, не любил. Да, я мог быть несправедлив, нетерпелив и обидчив, но никогда я не был неверен. Лишь ради Вас одной приехал я в Бат. Я думаю только о Вас. Неужто Вы не заметили? Неужто не угадали моих мечтаний? Я и девяти дней не ждал бы, умей я читать в вашем сердце, как Вы, полагаю, умели читать в моем. Мне трудно писать. Всякий миг я слышу слова Ваши, которые переполняют, одолевают меня. Вот Вы понижаете голос, но я слышу нотки его и тогда, когда они недоступны для любого другого слуха. Слишком добрая! Слишком прекрасная! Вы справедливы к нам. Вы верите, что мужское сердце способно на верную любовь. Верьте же неизменности ее в сердце навеки преданного Вам Ф. У.
Я принужден уйти, не зная судьбы моей; но я ворочусь и последую за вами, едва найду возможность. Одно слово Ваше, один взгляд — и я войду в дом отца вашего нынче же — или никогда".

Филипп устроился в алькове, у окна, наполовину закрытого плотным гобеленом. Чувствовал он себя неважно. Задерживаться здесь ему совершенно не хотелось. Он боялся, что в любой момент в зал может войти Мэг.
Герцогиня вызвала управляющего. Со стороны казалось, что они оба целиком погрузились в собственные дела. Время от времени входили и выходили слуги.
При каждом новом стуке двери Филипп чувствовал, как начинает биться сердце, но никто к нему не подходил, за исключением пажа, да и тот лишь робко спросил, не угодно ли ему выпить вина. Паж держал вино на подносе в роскошном серебряном кубке, украшенном скрещенными стрелами — символом Бургундии и Йорков. Филипп подумал, что герцогиня, по всей вероятности, послала этого застенчивого мальчика, чтобы занять его чем-нибудь, а сама тем временем велела разыскать Маргарэт.
Встревоженно пробежав глазами по залу, Филипп заметил, что паж с нескрываемым интересом его разглядывает. Шина на руке — вот что явно занимало его. Филипп невольно улыбнулся, вспомнив Хью, каким он был несколько лет назад.
Осмелев, паж спросил:
- Это вас в бою ранили, сэр? Говорят, вы были в Босворте?
- Нет, боюсь, Босворт здесь ни при чем.
Мальчик был явно разочарован. Чувствуя, что следует хоть как-то оправдаться в его глазах, Филипп угрюмо добавил:
- Но однажды я действительно получил рану в сражении. Это произошло в Барнете, где мы побили графа Уорвика.
У пажа разгорелись глаза:
- Пожалуйста, сэр, расскажите, как это было. Ведь Уорвик был знатный рыцарь?.. - мальчик споткнулся на незнакомом заграничном титуле и просто повторил: - Граф Уорвик?
Заметив, что Филипп бросил беглый взгляд в сторону, где сидела герцогиня, он поспешно пояснил:
- Все в порядке, сэр. Мадам велела мне занять вас. Ей необходимо решить свои дела.
Бросив в последний раз настороженный взгляд на дверь, Филипп повернулся к мальчику, взял бокал и отпил вина. Облокотившись о широкий подоконник, он указал пажу на место рядом с собой. Затем продолжил:
- Знаете, это слишком долгая история. За один раз ее не расскажешь. Лучше расскажите мне о себе. Давно вы при дворе герцогини?
Поставив поднос на подоконник, мальчик чинно уселся на стул, с явным трудом поборов искушение вытянуть ноги:
- Да нет, не особенно. Но мне здесь нравится. Здесь лучше, чем дома с учителями. Скажите, сэр, в молодости вам тоже приходилось учить латынь? Моя матушка говорит, что всякий воспитанный человек должен говорить на этом языке.
Последние слова пажа Филипп уже не слышал. Не медальон на его груди приковал взгляд Филиппа, хотя антилопа, украшавшая герб Де Бризи, была ему известна не хуже розы Йорков. Рука, которую мальчик небрежно положил на подлокотник, была тонкой и изящной, но пробел между большим и указательным пальцами был необычно широким. Глаза, которые неотступно смотрели на Филиппа, оказались не карими, как ему представлялось поначалу, а ореховыми.
- Вам плохо, сэр? - Голос донесся откуда-то издалека.
Кажется, Филипп что-то ответил. По внезапному ощущению тупой боли он понял, что сильно ударился перевязанной рукой о стену. Вокруг все померкло. Мир исчез...
Филипп вспомнил одну лавчонку — в ней торговали разнообразными притирками и травами. Старик хозяин неплохо, хотя и с сильным фламандским акцентом, говорил по-французски — сюда часто захаживали господа придворные в поисках менее невинных лекарственных средств.
Филипп вспомнил, как однажды вышел из лавочки с пузырьком в руках и протянул Мэг. Она в испуге отшатнулась.
- Это предохраняет женщину от несвоевременной беременности.
Мэг так и передернуло — как он смеет даже подумать такое? Она все не принимала это снадобье, а потом было уже поздно. Но Филиппа к тому времени уже не было рядом.
- Сэр? - Мальчик снова вскочил на ноги и потянулся к подносу. Филипп взглянул на него. Губы у Филиппа совсем пересохли, но, к счастью, он не утратил дара речи.
- Как тебя зовут?
- Симон Де Бризи. Я думал, вы знаете, сэр. Мадам сказала, что вы дружили с моим отцом.
- Это верно. Только давно это было.
Мальчик в упор посмотрел на него.
- Он умер. Да вы, должно быть, и сами знаете. Сколько я себя помню, он все время болел.
- Да, я это знаю.
Симон немного неуклюже протянул Филиппу тяжелый графин. Слегка наклонившись, Филипп помог мальчику удержать его.
- Вот так, возьмите за ручки. Тогда его гораздо легче будет передавать. И меня так же учили, когда я прислуживал графу Уорвику в Миддлхэме.
Показывать пришлось одной рукой, другую сковывали шина и сильная боль. Филипп осторожно помог мальчику. И тут сошлись две совершенно одинаково вылепленные природой руки. Словно обжегшись, старший отдернул свою. Поднося бокал к губам, он заметил, что за ним неотрывно следит герцогиня Бургундская. Губы ее изогнулись в тонкой усмешке. Ему вдруг неудержимо захотелось хорошенько проучить ее — чтобы не лгала в следующий раз так беззастенчиво, будто все у них с Маргарэт в порядке.
- Симон... - Тонкие брови взлетели вверх. - Симон, не сослужишь ли мне службу? Мадам, я имею в виду твою мать... пойди, пожалуйста, к ней и спроси, не может ли она принять... э-э... посетителя?
Десятки слов готовы были сорваться с языка Филиппа, но он не произнес ни одного из них. Нельзя использовать парнишку в своих целях.
- Скажи, что ее хочет видеть человек, приехавший из Англии — И поскольку мальчик не двигался, по-видимому ожидая продолжения, добавил: - Меня зовут Ловел. Спасибо, Симон.
Маленький паж ушел.