Городские Улицы

Анна Алисия Додсон:

Его море - Город - "Место, где даже можно жить".

Знаешь, иногда мне хочется,
Я говорила, да, того самого,
Простого, почти смысла лишнего,
Чувства того, человеческого,
От которого в душе все корчится.

Да, этого, скажешь, всем хочется.
Но, а чем я не все? Если хочется?
Чувства того простого, смысла лишнего,
От которого телу летать можется?

Понимаю, что это редко случается.
Даже, пожалуй, почти не сбывается.
Сколько не просишь его у Господа,
Все равно простое тебе не обломится.

И все же я верю искренне,
Что это в душу мою заложено,
Кодом на сердце выбито,
Мольбой, из души идущею.

Да, всего этого хочется.
И у меня обязательно сбудется.
Непременно сложное в легкое сложится,
Стежок за стежком в судьбе моей вышьется…
АДД
(первое лучше может по рифме, но написано совсем в другом состоянии)).

Под шум дождя за окном восхитительное море в этих восхитительных глазах, заворачивается в шторм.
Не мягкий ласковый бриз: самый настоящий шторм, поднявшийся из острожной ласки и страстного желания, чтобы он остался. Шторм, наполняющий низ живота горячим ожиданием.
И вот: танец желания, раскидавший мебель в крошечной пристройке и приведший к краю кровати. Терпения и сомнений не осталось. Ближе, я жду.
Теплые властные ладони на моем теле и немного рваные движения, высвобождающие из оков одежды. Рубашку через верх – все эти пуговички (о чем я только думала, надевая ее?!…) и касание обнаженной груди.
«Охренительно красива»: звучит бесконечно возбуждающе, наполняя душу томлением.
Поцелуй за поцелуем, будто хочется испить до дна.
И те самые такие же восхитительные, как и глаза цвета моря, пальцы аккуратно касаются меня, просто сдвинув ткань кружевного белья в сторону. Замираю и тут же поддаюсь вперед. И эти пальцы касаются, поглаживая, надавливая, усиливая нажим и ведя почти к пику. Кажется, море, чуть, и затопит меня всю. И я точно знаю, что это будет хорошо. Бедра невольно подчиняются умелому и настойчивому движению, прося дать больше: нужна не просто ласка, подводящая к краю. Да, да, меня надо присвоить, заиметь, сделать своей. Еще…. еще… и еще…
Пытаемся сдержаться, каждый по-своему. Оба тяжело дышим, глядя в глаза друг другу. Возбуждение нарастает, разливаясь теплом в моем теле.
Ахххх, нет, да… да… лучше, пожалуй, и не может быть.
Кроме как почувствовать его в себе. Чтобы он взял меня со всем остервенело сдерживаемым желанием сломать эту кровать в ответ на мой стон и просьбу дать ощутить его. Я согласна. Ломать, стонать и изгибаться от ощущения наполненности тебя другим человеком, от накрывающих волн оргазма.
Лязг упавшего ремня и почти сорванные с себя джинсы. Скинутые трусы. О, да. Он восхитительно хорош. Красиво сложен… везде. Я не ошиблась. От одного взгляда хочется облизнуться и повременить с тем, чтобы принять его в себя. Взять, потрогать, попробовать, оценить… Почувствовать длину и силу желания ко мне. Рукой, губами. Глаз не отвести.
Я никогда не стеснялась наготы - если мы тут, какие могут быть стеснения? И знаю, каково мое тело. И точно осознаю, чего оно хочет. И совершенно очевидно, что я не могу отказать в удовольствии почувствовать, как войдя, этот шторм разнесет меня на щепки, раскрошит на песчинки. Невольно улыбаюсь, вспоминая побег за покупками, и отвечаю на очередной поцелуй, ловя дерзкие касания губ и властные пожирающие движения языка. Мне нравится, как он целует: берет. Но… я хочу его: поцелуев и рук уже слишком мало.
Коленом разводит ноги: это само по себе сводит горло от предвкушения обладания…мной.
Толчок и аккуратное движение вверх. Вцепившись в его плечи: «О, да!». Большой. Мощный. Сильный. Восхитительно хорош! Еще! И только не останавливайся... прошу...
Отвечаю встречным движением, ловя ритм и, не выдержав, требую сильнее, хоть и вижу, что ему сложно сдерживаться. Но надо спешить, надо. Пожалуйста. Сейчас!
Макс, чутко уловив момент, меняет направление и темп, чуть согнув мое колено. Сжимает зубы, нависая надо мной. Вбиваясь каждым сантиметром, загоняя нас на край: … только держи меня. И я чувствую, как тело скручивает. Как разворачивается жгучая спираль, прострелившая от макушки до пяток, заливает огнем низ живота, зашедшегося в судороге удовольствия. Напряжение. Дрожь. Будто пропущенный через тебя ток.
Очередное сильное движение выгибает позвоночник, окончательно унося меня прочь.
Мой стон – его имя, ответом - его смятый рык: «Черт, Эл!».
Резкий толчок, чтобы догнать и сорваться вместе, еще и еще!
И - до самого края - вниз.
И падаем мы вместе.
Секунда полета, стоящая всего.
Да, иногда падать совсем не страшно…

В голове дрожащая пустота. Дождь, кажется, пробрался в нее и теперь шумит, баюкая, заставляя забыть обо всем и помнить только голубую морскую даль, держащие меня руки и силу шторма. Снова улыбаюсь. Хорошо. Слишком.
И я закрываю глаза, монотонно качаясь на волнах утихшего моря, в крепких объятиях, слушая успокаивающееся дыхание и биение чужого сердца в унисон с моим. Ловя последние спазмы и дрожь отпустившего экстаза.
Мне хорошо и спокойно. Мне не страшно, потому что он, по какой-то не ясной прихоти судьбы, рядом. Мне легко. И больше я не желаю думать об этом проклятом утре. Ни о чем!
Спасибо ему, что остался со мной…

И все же, на вопрос: «Ты как?», у меня есть только один ответ: ведь я - это я. Тем более, может быть, ну совсем чуть-чуть, мне хочется скрыть чрезмерный восторг, накрывший с головой. Осознание масштаба еще не ясно, но все равно немного, совсем чуть-чуть, страшно. Слишком уж… вау. Так, как надо.
Я не испытываю неловкости, но удивлена, немного даже обескуражена, своим реакциям, где-то, задним умом, осознаю: слишком уж все…так, как надо. Это может быть опасно. И сложно. И даже может быть … больно. О, нет! Не думать, хотя бы не сегодня. А иначе от всего этого я просто сойду с ума! Я не хочу показывать своего волнения, озабоченности, удивления. Только не сейчас. Все хорошо. И этого я буду держаться. Пока что.

Значит, "как я"?
Ухмыляюсь, заставив Макса перевернуться на спину, и, ложусь сверху. Прижимаюсь теснее. Шепчу в губы:
- Все плохо. Очень плохо.
Реакция в виде расширившихся от удивления зрачков не заставляет себя долго ждать (он такой милый!), потому, тут же поясняю, чтобы избежать сердечного приступа от моих идиотских шуточек:
- Я сейчас умру от голодного обморока: во мне был только сэндвич… и…ммм… ты! - не сдержавшись смеюсь и легонько целую в губы, - А в остальном - хорошо, просто прекрасно… мммммм…, - опускаюсь вдоль тела ниже до бедер, положив подбородок на его грудь, - я бы сказала: очень прекрасно.
- Ты самая романтичная девушка в мире! - фыркает Макс, но все равно не может сдержать улыбку.
- Я?! Самая … самая романтичная …. девушка, какую ты знал, - поднимаюсь чуть вверх - до губ, легонько касаюсь, и снова опускаюсь вниз. И еще раз. Потом целую в губы, вбирая нижнюю и встречая ответное движение. Прижимаюсь так, чтобы раствориться, аккуратно ловя его язык и требуя целовать меня: еще и еще...
Резко отстраняется:
- Эл.
- А? - в губы: почему мы не можем продолжать целоваться?!
- Нам нужна твоя аптечка.
Это что еще за заявление?!
- У тебя разболелась голова? - изображая возмущение, привстаю, уперевшись руками в грудь. Красивый. А, эм. Очень красивый, гад. Прямо вот, потом возьму и нарисую его (нормально, без кружки с котятами и «чеширских» улыбочек). Вожу ладонью по пластинам груди, чувствуя каждую мышцу. Ах, да, я отвлеклась. Возвращаю взгляд на лицо (тоже блин красивое … что-то уж я не отвлеклась, а увлеклась!).
- Так зачем нам аптечка? - усаживаюсь сверху удобнее, обхватив его бедра своими, в ожидании ответа.
- Ну, знаешь ли, я не ношу презервативы пачками.
- О, это радует!
- В данный момент - не очень.
Я смеюсь:
- Ай-яй-яй, Макс, как непредусмотрительно! Мы же были в супермаркете? О чем ты только думал? - продолжаю водить ладонью, но уже пустившись в исследование пресса, перебирая кубики мышц. - Глазел на замороженную пиццу?
- Но ты же хочешь есть? Так что - это очень предусмотрительно! - смеется в ответ, обхватывая мои бедра ладонями, тем самым вжимая в себя. - То, что купила ты, и едой-то страшно назвать!
- Пффф! Это очень полезно! И будет вкусно. Обещаю.
- Хм, сомнительно.
- Но-но! Уж с омлетом я точно справлюсь. Я без преувеличения – специалист в омлете! Хорошо делаю.
Макс странно смотрит, замерев на секунду.
- Но ты зря надеешься на мою аптечку, - продолжаю, делая вид, что не замечаю ни голодный взгляд, ни восхитительно восставшие сантиметры между моих ног. - Чего нет - того нет. Вернее, аптечка есть, как ты знаешь, но средства контрацепции не идут в стандартном наборе. А антисептик нам вряд ли поможет, - шучу, но все равно не могу не вспомнить для чего сегодня нужна была аптечка. Нет. Я не дам всему этому затопить мою голову: лучше – шторм!
- Элли, Элли, а такая взрослая девочка.
- Ооооочень, - прогибаюсь и снова касаюсь губ, вырывая себя из лап воспоминаний. - Взрослая и ответственная. Держу под контролем свой цикл и пью таблетки. Поэтому в следующий раз, - повторяю маневр с движением вверх-вниз, оставшись в районе бедер и чуть надавив своими. - Нам ничего не понадобится.
- В следующий раз?! Это в какой? - подается бедрами мне навстречу, уверяя, что готов к следующему разу сейчас.
- Аххх, ну в какой-какой, когда ты принесешь мне свою медкарту!
- Не смешно.
- Мммм… закажем в аптеке? А? Ну гениально же?!
- М-да, - скептически.
- Согласна, я еще никогда не заказывала доставку презервативов. Так что, ты у меня - первый!
- Ха-ха, такое я тоже еще не проходил, - изловчившись, переворачивает меня спину. – И у меня нет медкарты, - улыбаясь в мои губы.
- Тогда - доставка. Хотя, Бог его знает, возможно ли такое. Предлагаю проверить. И завести медкарту! – хихикаю, обхватив ногами за талию.
Макс сжимает меня и целует: глубоко, долго, до темноты в глазах и желания плюнуть на медкарту и приступить к исследованию упирающегося в меня охренительно большого…
- Эл?! Эллииии… Земля вызывает тебя! - Макс ржет. - У тебя такое выражение лица, будто ты, закрыв глаза, смотришь порнофильм.
Вот я и попалась!
- Пффф, и вовсе нет. Прикидывала длину балок потока.
- Длину балок?
- Очень занимательная тема!
- А ты – очень смешная! Еще ни с кем в постели я не говорил о длине балок! - Макс улыбается, заправив прядь волос мне за ухо.
- Вот почему ты один, хоть уже и не молод, - вздыхаю, приняв самый невинный вид, свидетельствующий об исключительном интересе исключительно к потолку и заботе о Максе. - Длина балок - самая важная тема для любой здравомыслящей девушки!
Подумав, он шепчет, все также в губы:
- Я скажу тебе на ушко!
- Ой неееет! Я должна убедиться сама: я же почти архитектор-проектировщик. Специалист в длинах, объёмах… - просовываю руку между нами, потянувшись к паху. Макс чуть приподнимается на руках. - Широтах? Ширинах? Вот же. Как это во множественном числе?
А теперь ты - попался: ладонью оглаживаю вверх-вниз по всей длине. И еще, чуть сжав у основания.
- Если ты не перестанешь меня дразнить: я за себя не ручаюсь! – вздохнув, ловит мою ладонь, отводя в сторону.
- Тогда нужно взять меня… ой, тебя… в общем: себя в руки и вспомнить о логике. Я - готовлю, ты - делаешь заказ. Но это, как ты понимаешь, сложно исполнить, когда ты лежишь на мне.
Что-то прикинув, отвечает:
- Слушаюсь и повинуюсь, мисс Логика, - скатывается с меня, протягивает руку. - Душ?
Окидываю взглядом, не упуская ни одного сантиметра, ни одной мышцы …. Мммм… глядя на такое хочется сдаться и незамедлительно начать все с начала.
Надо все же взять себя в руки!
- Кажется, тогда Логика выйдет из чата, - смеюсь, вскакивая, и, не обращая внимания на протянутую руку, сверкнув голой задницей, улепетываю в сторону ванной комнаты. - Я первая!
Так безопаснее.
Да и мне в общем-то надо побыть одной хотя бы минутку.

Логика – чудесная вещь, но совсем не в моем стиле. Я притворяю дверь и включаю воду, став под тугие струи. Есть ли еще такие сумасшедшие, как я? Но… Все это стоило того. Ни винить себя, ни думать о том, верно или нет, я не буду. То, что рождается из порыва – разве не самое замечательное в мире? То, что отдано и взято по доброй воле и желанию – разве сравнимо с какими-то правилами? Да и не для меня они придуманы. И слишком долго я жила, следуя воле каких-то установок. Не хочу больше так. Пусть, тот кто посмотрит со стороны, осуждающе покачает головой: мол, Эл, ты знакома с ним всего пару дней. И что ж? Есть ли временные рамки для желания быть с человеком? Как по мне: нет. Не было бы так, если бы между нами не родилась магия. И почему-то… ну, я немного допускаю, нет, я даже уверена, что это единственно верное завершение этого дня длиной в жизнь. Лучше испытать себя, чем жалеть, что не решился. Да я и не думала. Просто сердце пропустило удар и в легких будто закончился воздух, там, на краю бездны. Это не нужно осмысливать, это просто – есть. А вот будет ли? Разве может кто-то дать прогноз? Даже чертовы синоптики? Мне просто было хорошо. Я думаю только об этом. И еще… еще о том, что я никогда никому не доверяла себя на самом краю бездны.

За этими размышлениями, выхожу, завернувшись в полотенце: халатов я не держу.
Макс сидит на диване, нажимая что-то одной рукой в телефоне, а другой покачивая в пальцах бутылку с пивом. Задерживаю взгляд на пальцах, обнявших горлышко. Вспоминаю как он ласкал меня. И хочу еще. Может, ну его этот ужин? Не так уж я и голодна! ... Подойти, отбросить полотенце, перекинуть ногу, сесть сверху и попросить просунуть руку между моих ног. И я буду целовать его, зарывшись в волосы, чуть оттянув голову назад, пока эти самые восхитительные пальцы не вырвут у меня стон, заставив тело содрогнуться, пока он не прошепчет мне в губы: «Хорошая девочка, сладкая…».
Моргнув, перевожу взгляд на пакеты, которые стоят на столешнице старой кухоньки «места, где даже можно жить».
Снова смотрю на Макса.
Это так… будто … так и должно. Я невольно, совсем того, не желая (но не выкинешь же все просто так из головы?!), вспоминаю о том, как еще несколько часов назад на этом диване сидел Лео. Закусываю губу. И тогда он казался здесь чужим. Не к месту. Не желанный, не званный: чужой. А Макс … Ладно.
- О, ты уже успел принести пакеты? Отлично.
Макс кивает, окинув взглядом полотенце, завязанное узлом на груди, голые ноги и босые ступни.
- Замечательно! Будем есть!
- Хотелось бы, чтобы было замечательно.
- Не ворчи. Я сделаю человеческую еду и даже добавлю мужские ингредиенты.
- Это еще какие? – с сомнением.
- Пиво, - смеюсь. Он закатывает глаза, салютуя мне бутылкой.
- Ну окей, окей. Больше никаких шуточек по теме еды. Ветчина. Это будет она. Хотя я и не ем так обычно. Купила для тебя.
- Звучит хорошо. Но, может, все же та самая замороженная пицца?!
- Сколько скепсиса. Сиди, жди и готовься к восторженным отзывам.
Макс ухмыляется и делает глоток, продолжая рассматривать меня. От влажных волос до пальцев ног, выкрашенных в черный цвет.

Вполне довольная произведенным эффектом, разворачиваюсь и начинаю разбирать пакеты. Первыми нахожу шоколадку и орешки в карамели. И, кажется, мое сердце снова пропускает удар, и я не могу сдержать идиотскую счастливую улыбку. Нет, не то, чтобы никто не дарил мне шоколад или сладости, просто, это так мило… Уииииии!!!
Продолжая улыбаться, в холодильник прячу йогурты, на полки - батончики и прочую снедь, обозначенную «и едой-то страшно назвать», шоколадку и орешки, положив их отдельно и слегка погладив пальцами. Оставляю яйца, моцареллу, ту самую ветчину. Надо было взять еще хлеб. Не думаю, что Макс поклонник хлебцев. Но вот об этом я не подумала. А какая-нибудь чиабатта, поджаренная на масле, прекрасно дополнила бы антураж. Блин, ладно, сливочного у меня все равно и нет, так что фокус не удался бы. Ничего, скрасим все томатами и базиликом.

Увлекшись готовкой, по привычке начинаю напевать, пританцовывая в такт.
- Макс, хватит пялиться мне в спину! Нервирует же! – смеюсь.
- С чего ты взяла, что меня интересует твоя спина?
Смеюсь, и, обернувшись и комментирую, взбивая яйца:
- Вот спина может и не интересует, тут сомнений нет.
Раздается стук в дверь
Я встревожено сжимаю миску в руках, бросив испуганный взгляд на Макса. Он ставит бутылку на деревянный подлокотник дивана.
- Эл. Спокойно. Это курьер, я ж что ж по-твоему не воспользовался твоим предложением?
- А? Предложением? – разволновавшись, я забыла о своем гениальном высказывании о доставке средств контрацепции.
Он встает, подходит, приобнимает меня:
- Я же тут, все будет хорошо. Прекрати трястись.
Стук повторяется.
- Надо открыть, ты не упадешь в обморок? – Макс смотрит на мою руку, вцепившуюся в его предплечье. Легонько разжимает мои пальцы, возвращая ладонь к зажатой другой рукой миске. - Элли! Такое ощущение, что на пороге меня ждет киллер.
- Не смешно. Я сама открою.
- Да, уж, конечно!
Макс идет к двери. Я невольно делаю шаг за ним. Боже, только бы этот кошмар не вернулся и не разрушил это хрупкое счастье.

...

Макс Чеширский:

"Место, где даже можно жить"

Она охренительно красивая. Я залипаю и физически сложно отвести взгляд. Босые ноги, влажные волосы по плечам. Короткое полотенце, едва прикрывающее задницу. Под ним же ничего нет? Совсем ничего, да? Такая ненадежная преграда. Два шага и одна секунда – столько отделяет меня от момента, когда полотенце упадет на пол. И она это тоже знает. Улыбается мне через плечо, прекрасно зная, какое впечатление производит. И, страшно довольная этим знанием, начинает разбирать пакеты, освободив на столе ровно столько места, сколько должно хватить, если подойти… обхватить ладонью затылок, легко массируя… опустить чуть ниже и мягко надавить ей между лопаток, наклонить, заставляя прижаться лицом к столешнице. У меня зашумело в ушах, как только я это представил. Дыхание потяжелело.
- Макс, хватит пялиться мне в спину! Нервирует же! – смеется, не оборачиваясь.
- С чего ты взяла, что меня интересует твоя спина? – напряженно переспрашиваю я.
- Вот спина может и не интересует, тут сомнений нет.
Это правда, чего уж там. Под этим чертовым полотенцем есть много чего, что меня интересует, кроме спины.

Стук в дверь прерывает мои фантазии, заставляя Эл испуганно замереть. Я смотрю на дверь, потом на Элли, тянусь за валяющейся на полу рубашкой, встаю с дивана. Если учесть, когда я сделал заказ, то слишком рано для курьера. Если только он не стоял с пакетом наготове прямо за углом.
- Надо открыть, ты не упадешь в обморок?.. Элли! Такое ощущение, что на пороге меня ждет киллер.
- Не смешно. Я сама открою.
- Да уж, конечно!
Ага. Прям в полотенце. Чтобы курьеру было о чем рассказать в курилке. Хоть это и не курьер, похоже. Кстати, о курилке.
Показываю Элли пачку сигарет.
- Я заберу заказ и выйду заодно покурю, – подмигиваю ей. – Знаешь, кофе «до» и сигарета «после» – идеальное комбо. Правда, кофе «до» не было, но мы еще наверстаем.
Сую ноги в ботинки и поворачиваю ключ.

В лицо дунуло влажным ветром и холодными каплями с карниза, запахом мокрого асфальта и листвы. Дождь закончился, но небо всё еще затянуто тучами. Я выхожу под тусклую лампу на крыльце, щелкаю зажигалкой, закрывая огонек ладонью. Затягиваюсь, привалившись к коротким перилам.
- Ну, выходи, что ли.
В круг света шагнул Лео. Конечно, кто же еще.
Мы молча разглядываем друг друга. Он – меня, отчетливо понимая, что я тут делаю в такой час. Я – его, отмечая распухший нос и разбитую, с уже подсохшей коркой, губу. Выглядит он паршиво. Кажется, даже не переодевался.
- Что ж ты такой, сука, непонятливый, - выдыхаю в сторону дым, не сводя с Лео взгляда. – Вроде ж нормально объяснил… До тебя, я смотрю, не доходит... А где ж ты тачку свою припарковал на этот раз?
Реально, он что же, пешком пришел? Или… - мысль заставляет напрячься, – не уходил?
- Мне нужно поговорить с ней, - глухо отвечает он, глядя исподлобья.
- Ты уже поговорил. Утром. Она до сих пор под впечатлением от твоего красноречия. Я тоже, кстати.
- Мне жаль… - он дернул щекой, глядя в сторону, сунул руки в карманы. - Всё пошло не так.
- Да что ты?.. – внутри поднимается злость. - А как должно было пойти?.. Может, ты хотел посильнее ее избить? Ну, чтоб уж наверняка она согласилась на все твои шикарные предложения?
На его челюсти напряглись желваки, я машинально сжал кулак.
- Я только хотел, чтобы она пошла со мной. Забрать ее из этой дыры! Ей здесь не место!
О как. А с ним, стало быть, место.
Затягиваюсь последней затяжкой и подхожу ближе на шаг.
- Как же она с тобой пойдет… - тихо говорю ему, вглядываясь в покрасневшие глаза,- если я ее… от себя… не отпускаю?..
Лео отшатывается, шумно выдыхает.
Я хочу, очень хочу, чтобы он попытался мне врезать. Ну, чтоб у меня был повод без всякого стеснения отметелить его.

Тишину прорезает звонкое тарахтение мопеда. Он выезжает из-за угла, тормозит рядом. Парень в каске, почему-то велосипедной, оглядывает нас и сверяется с адресом в телефоне.
- Аптечный заказ… - неуверенно начинает он.
- Это мне.
- Ага. Распишитесь. Вот здесь, - он показывает пальцем место на бланке. – Держите.
Он вручает здоровенную коробку презервативов в прозрачном пакете вместе с батончиком гематогена.
- Ну просил же, с ежиком, - досадливо цокаю, разворачивая упаковку.
- Не было, - виновато поясняет курьер. – Остались только белочки и бабочки. Но они одинаковые внутри, честно!
- Да что ты понимаешь, - я откусываю кусок, - в ежиках.
Курьер разводит руками – мол, куда мне, садится на свой мопед и отбывает. Проводив его глазами, я поворачиваюсь, успев перехватить взгляд Лео на мою коробку.
- Тебе пора, - сообщаю ему. – Мне тоже, много дел еще сегодня.
- Она все равно ко мне вернется, - с злостью говорит он, отступая. – Как и всегда. Я просто подожду, мне не привыкать. А Эл… - он вдруг издевательски улыбается, разбитая губа лопается и снова кровоточит, - переспала с тобой назло мне. Надеюсь, ты это понимаешь.
Довольный собой, Лео скрывается в темноте, и я еще долго смотрю ему вслед, чувствуя, как его слова ядовито разливаются в груди.

- Элли, это была гениальная идея, - показываю ей коробку с порога. – Курьер всё доставил.
- Курьер? – напряженно переспрашивает она, вглядываясь в мое лицо.
- Да. - Я подхожу ближе, кладу пакет на край стола.
- А это что?
- Это? Гематоген. Будешь?
- Я вообще-то нормальную еду тут готовлю! – она заметно расслабилась, даже улыбнулась, разглядывая упаковку.
Смотрю поверх ее плеча на плиту, там и правда что-то шкворчит в сковороде и вкусно пахнет.
- Мой аппетит так просто не испортить такой ерундой как сладкое. А когда будет готово?
- Уже почти.
- Я успею принять душ?
- Если только очень быстро.

Упругие струи хлещут по спине, и я просто стою, уперевшись руками в стену.
Слова Лео не выходят из головы. Назло, значит. Что, если это правда?
Элли сегодня была напугана и расстроена, и понять можно - не каждый день твой друг оборачивается отменным ублюдком. Как вообще можно кому-то доверять после такого предательства? Это стресс, который не проходит так просто и быстро. Это опыт, который заставляет не верить никому и ничему – так проще, так ты готов к удару. Нет ожиданий – нет разочарования.

Но в моменте, конечно, больно. И можно ли упрекнуть Элли, что она ищет спасения и утешения? Моя роль проста – принять и растворить ее боль. Я же сам предложил ей варианты. Так зачем я жду больше, чем она может дать?

Я саданул кулаком по мокрому кафелю, приводя себя в чувство.
Меня не должно это задевать. Не должно.
И не будет.

- Я теперь пахну как фруктовый рынок в жаркий день, - я встал в проеме двери, раскинув руки.
- Скорее как цветочный букет, там гель с розой, жасмином и... – она оборачивается. – Ого.
- Особенно «ого».
Элли внимательно меня оглядывает, задержавшись взглядом на полотенце вокруг бедер.
- У нас… как это сказать… полотенцевая вечеринка? Полотеничная?
- Тебе же можно, так почему мне нельзя? – смеюсь.
- А я не против, вообще-то.
- В таком случае… давай уже поедим. Я умираю с голоду.

...

Анна Алисия Додсон:

"Место, где даже можно жить".

«— If you knew Time as well as I do, — said the Hatter, — you wouldn’t talk about wasting IT. It’s HIM.»
«— I want to kill time.
— Time very much dislikes being killed» (с.)

Я разрешаю себе быть собою.
Веселой, счастливой и не одною.
Да, еще разрешаю,
Смотреть сквозь пальцы,
На умников некоторых бахвальства.
Я разрешаю себе быть сильной и доброй,
Ласковой, нежной и очень свободной!
Я разрешаю себе все планы,
Паденья, полеты, пусть даже капканы.
Я разрешаю…
А, если кто против,
Меня вы уже, увы, не спасете!))
АДД

События этого дня проносятся перед глазами, когда я их закрываю.

Это не просто день. Кажется, в нем успела уместиться целая жизнь.
Утро, начавшееся с кофе, подслащенного поцелуями, разочарованный взгляд Джека, страдания в глазах Лео и мои разбитые колени, боль и неверие, что это снова происходит. И мужчина, который спас меня. И который согласился разделить со мной этот день и его последствия. Море и шторм. Масса решений. Уйма эмоций… Глаза, кажется, закрываются сами собой. Зарываюсь глубже в кокон одеяла.
Не знаю, как бывает у других, нормальных, людей. Обычно, доверие сложная и драгоценная вещь, которую надо выпестовать, взрастить и только потом отдать, поделиться, чтобы стать единым целым. На все в этом мире нужно время. Однако, кто скажет мне сколько его нужно? Когда он? Тот самый момент? То самое время?
И да, здесь, сейчас, между нами… удивительно, но между нами оно, доверие, есть.
Ничего не зная о Максе, кроме пары брошенных, ни о чем толком не говорящих фраз, совершенно не понимая, что будет дальше, не имея ни горизонтов, ни слов, ни обещаний, ни признаний, я легко доверилась ему. Человеку, которого знаю всего лишь несколько дней. Странно. Страшно. Но, почему-то, и не очень. Наоборот, хорошо. Я не чувствую в душе ничего, кроме легкой радости. Нет, немного все же страшно. Но я подумаю об этом завтра! А может… может быть, мне даже не придется думать об этом… Может быть, он и не уйдет… И вдруг … Нет. Лучше не питать себя каким-то неясными надеждами и мечтами. Нет. Не нужно желать больше, чем пока мне дали. Это уже много. Не позволить мне остаться тут одной в своей беде? Что бы я делала? И, само собой, скептики скажут: «Элли, детка, а чего ему отказываться? Все приятно и, в общем-то, несложно! Ну, и дурочка ты!». Возможно, и так. И пусть! Прижимаюсь теснее к теплому боку, обняв за талию. Пусть, я дурочка. Но сейчас это лучшее состояние за долгие годы времени моего одиночества…

И… К черту это нужное время, оно никогда не приходит вовремя! И точно знаю, что самое последнее, чего бы мне хотелось - убивать свое время … рядом с тем, кто не умеет его ценить (это я уже проходила!). Пусть секунда, но если она использована по назначению, разве, это не лучший подарок себе и моему Времени?! Никто не любит, когда его убивают…
А я … я люблю спать не одна, а вот так, сжатая сильной рукой. Ах, как давно я не ощущала этого состояния принятия мужской силы и, да, именно, заботы…
Нужное время…

Страшно думать об утре. Да, наверное, и не стоит. Ведь в этом дне было еще много чего…

Когда Макс выходит за дверь, я все также напряженно сжимаю в руках миску. Это не может быть курьер. Это понятно. Ну разве что ББ, проследив за нами, решил сделать милость и снабдить нас средствами контрацепции в ускоренном порядке. Невозможно в общем. Теряясь в догадках, иду с миской ко двери, потом, постояв, подумав, обратно к плите. В душе все замерло от неясной тревоги. Я хочу выйти. Однако, вдруг снова решаю положиться на мужское решение. Продолжая взбивать яйца в той самой злополучной миске, делаю еще круг почета от двери к плите и обратно, уверяя себя, что Макс вполне может постоять за себя, за меня, короче говоря, он выглядит вполне уверенно и брутально… Нет, ну, а вдруг там, правда, какой-нибудь киллер?! Как выпрыгнет этакий Леон и все. Ой, Божечки! Чего ждать от оскорблённого Лео? Я всегда думала он мягкий, а оказалось… да у меня еще и бывший муженек псих… в общем, целый табор оскорблённых неадекватных мужиков…. Так, Эл! Успокойся. Давай размышлять логически: «Разве киллер стал бы стучать?». Типа того: «Выходите, я хочу вас пристрелить?». Нет. Да. В общем невозможно. Господи. Тогда, кто там… (кто-кто!), и почему Макс так долго?!

Чтобы хоть как-то отвлечься, достигнув на очередном круге почета плиты, ставлю сковороду и, когда она достаточно разогревается, чуть убавив огонь, выливаю яичную смесь. Выкладываю на доску ту самую ветчину. Да, а то скоро будет яичный порошок от моих нервных помешиваний. Так что там, были еще томаты и базилик. Сыр, да. Все это смешиваю, аккуратно добавив к яйцам. Накрываю крышкой. Господи!!! Ну почему он так долго-то?!

Еще минута - и я сойду с ума!

На счастье, через пару секунд дверь открывается, впуская сырой воздух, пропитанный запахами дождя и ночи, и Макса. С коробкой в руках и еще чем-то, не могу отсюда разглядеть, пусть комнатка-кухонька-коридор и маленькая.

Ловлю его взгляд, пытаясь прочесть ответ на вопрос: «Кто это был? Верны ли мои догадки?».
Ну, не про киллера, конечно.
Макс улыбается, демонстрируя приличных размеров, уже замеченную мною, коробку средств первой необходимости. Говорит только о курьере и жует, как оказалось, гематоген. Я улыбаюсь. Его уверенность и спокойствие меня расслабляют. Может, правда, Эл, есть вещи, которые положено решать мужчине, раз уж он согласился быть рядом (пусть и не больше, чем на сегодня)? Возможно, не стоит нестись с шашкой наголо самой? И вроде даже дыр от выстрелов киллера нигде не видно. Снова улыбаюсь. Выдыхаю, пожурив за сладкое перед едой. Макс, само собой, не особо впечатлился моими возмущениями, но за плечо на плиту заглянул с надеждой. Бедный голодный человек!


Душ? Ну, о`кей, да.
Оооох, кажется, кое-кто тоже умеет играть в игры. Пробегаю взглядом по мокрым волосам, капелькам воды, стекающим по шее, влажной коже, черным росчеркам татуировок и полоске светлых волос, теряющейся за краем полотенца. Уже который раз за этот вечер я думаю о том, что не так уж и голодна. Все, чего хочется… Снять с его бедер полотенце и … как следует вытереть, чтобы не пропустить ни капельки, ведя от волос до ступней, опустившись на колени, посмотреть снизу-вверх, убедившись, что работа выполнена на совесть … а может, лучше использовать мое полотенце? Так, пожалуй, было бы эффектнее … и вообще, оба полотенца можно снять… зачем они нужны…


Это возвращает меня на грешную землю. Во-первых, у меня сейчас все сгорит, пока я тут мечтаю о полотеничных или, вернее, безполотеничных вечеринках. Во-вторых, у Макса такой взгляд… все же надо его покормить.
- Ох, прости… слишком уж ты хорош – замечталась, - я, смеясь, разворачиваюсь к плите, тут же выключаю огонь (черт, только бы реально не сгорело!). - Садись, пару минут и будет омлет с ветчиной! А?! Ну класс же?! Правда, я давно не готовила, себе как-то лень, да и я жила в «Доме», там в общем-то готовят, плюс Джен все время меня подкармливала, когда я заходила к ним с Каем….
Поворачиваюсь к столу с тарелкой и приборами, Макс недоуменно смотрит:
- Ой, ты же обо всем не больно в курсе. Ладно, в общем-то это не так и важно.
- Кто такой Кай?
Вздыхаю.
- Мой друг детства.
- Эл! Черт, сколько их у тебя?! Может стоит вызвать спецназ? А то не факт, что я смогу от них всех отбиться, - ржет.
- Попробуй, как тебе? – сажусь напротив Макса, поставив тарелку и себе, пристально смотрю, как он съедает первую вилку. – Прости, хлеба нет, к омлету его бы хорошо… но я обычно не ем… не подумала… но у меня есть хлебцы….
- Уволь, не собираюсь портить вкус этим картоном!
- И вовсе не картон! Зато полезнее и сытнее.
Он кивает, продолжая есть.
- Съедобно? – указываю вилкой на его тарелку (мне хочется, чтобы понравилось, по моей собственной оценке, вроде, вышло ничего так).
- Очень даже. Так что за Кай? Он тоже строит на тебя матримониальные планы?
- Нет, что ты! Он меня старше, ему сорок.
- Не сказал бы, что это выглядит препятствием.
- Да он мне как брат! Ты что! Я при нем пешком под стол ходила. Наши семьи дружат, дружили. В общем, мы с Каем мало общаемся (да уж не считая того, что я некоторое время жила у него тут, в Энске, и предлагала лишить меня дружеской девственности).
- Понятно. А есть добавка?
- Да, - улыбаюсь (уиииии!), встаю, положив остатки омлета (все же, для целого дня без еды для мужчины такого будет маловато… но и ничего другого, что можно сделать быстро, я не придумала).
- Спасибо. А Джен – его жена?
- Нет. Она его … эм… подруга.
- У вас смотрю эта тема дружбы на уровне прям…
- У них там сложная история, если хочешь расскажу… как-нибудь. Мне кажется, ты все еще голоден!
Макс довольно смеется, глядя на меня:
- Хочешь, чтобы я не мог встать с этого стула?
- Беспокоюсь, вообще-то!
- Все хорошо, спасибо! Было вкусно. Почему-то думал, ты не умеешь готовить.
- Это еще почему?! Я вполне сносно готовлю, не шеф-повар, конечно, но знаешь ли, тоже кое-что могу!
- Ну, обычно, такие роскошные блондинки на роскошных тачках…
- Пфффф! Ты мыслишь стереотипами! – я возмущенно приподнимаю брови. - Но за роскошную спасибо. Не знала, что подать из напитков… мммм… у меня только йогурт и вода… а, есть же еще пиво, да… или тогда уж кофе? Да, точно!
Встаю, чтобы убрать со стола: составляю тарелки в сторону, ну и тогда уж приготовлю озвученный кофе. Макс тянет меня за край полотенца к себе:
- Эй, эй! Ты сейчас оставишь меня без вечериночного костюма!
- А ты против?
- В целом – нет. Но тогда это уже будет другая тематика вечеринки. Снимай свое! – смеюсь.

Все также тянет к себе.
- Кофе оставим на утро, - прижимает ближе, ладонью забравшись под край полотенца, огладив бедро, чуть сжав талию. Смотрит снизу вверх. Во взгляде снова заворачивается шторм.
Ммммм… согласна, какой еще кофе?! Не будем терять времени! И спасательный круг мне не нужен: пусть меня накроет с головой!
Перекидываю ногу и сажусь Максу на колени. Выдыхает. Глядя в глаза, пальцами осторожно вынимаю уголок его полотенца, заткнутого за край. Ладонями обхватывает меня за задницу, подвигая ближе к себе. Стул предательски жалобно скрипит, пока мое сердце начинает колотиться сильнее в предвкушении… Очень хочу коснуться его обнаженной кожей. Почему он медлит с моим полотенцем?! Наклоняюсь, касаясь губ раз, другой. Дразня. Легкие поцелуи, призывающие наконец-то взять меня.
- Эл, стул нас не выдержит! – в губы, сжав мои ягодицы, чуть хрипло. - Ему, похоже, сто лет в обед… Идем в кровать?
Поднимается со мной на руках, подхватил под попу, в итоге, из-за того, что приходится двинуть стул и сделать определённое усилие, чтобы встать, я по инерции оказываюсь усаженной на край стола. Закидываю руки на плечи, тянусь к губам, тут же встречая ответный поцелуй. Его полотенце давно упало. Мое сейчас раскрыто. Одной рукой прижимает к себе, считая позвонки, опускаясь к ягодицам, другой накрывает мою грудь, сжав, примерив в ладонь, обведя контур и снова сжав. Задохнувшись, простонав что-то, прижимаюсь ближе, лаская рукой. Поцелуй, кажется, переходит в жадное пожирание друг друга. Я двигаюсь вперед, обхватив его ногами. Какой неудобный стол!
- Макс, стол неудобный по высоте! И, кажется, тоже скрипит…
Он ухмыляется мне в губы, снова подхватывает и несет в спальню:
- Значит, будет уже проверенная кровать, Элли.
Аккуратно опускает:
- Черт, я забыл нашу коробку!
Не могу сдержать смех.

***
Утро вползает под темные шторы, балуясь на моем лице солнечным лучом.
Я не хочу просыпаться. Тепло, хорошо.
Поворочавшись, понимаю, что кое-кто спит как убитый. Ты смотри, как я его загоняла, конечно, не каждый мужчина в его возрасте выдержит такой марафон. Хихикаю сама с собой (впрочем, скорее ухахатываюсь), выбираясь из-под одеяла. Подтягиваюсь, погрозив лучу, который теперь «лапает» мои голые бедра. Ну тогда уж… Что ж. Кофе?

***
Приведя себя в порядок, повозившись на кухне, разливаю кофе по чашкам. Вот и пригодилась та самая чайная пара, а я еще думала, когда буду ее использовать?
Взъерошенный Макс только открыл глаза, тут же смежив веки, завидя меня.
- Я вижу, что ты не спишь! Не притворяйся, а то подумаю, что ты хочешь, чтобы я стала принцем.
- Чего? – хрипло со сна.
- Ну, разбудила тебя поцелуем? Не? – смеюсь в ответ на недоуменный взгляд. - Ничего, что надела твою майку? Не хотела рыться в своих вещах, чтобы не разбудить.
- Конечно, ничего. Смотрится лучше, чем на мне.
- Да? Хы! Я тоже так считаю, тебе больше идет «ню», ну как по мне, конечно… кхммм … Так вот! Кофе в постель! – слегка потрясаю оставшимся без внимания подносом с кружками. Надо бы так-то поаккуратнее!
- Вау! – приподнимается на локтях, садясь.
- Да, говорила же: я самая романтичная девушка, какую ты знал! – подмигиваю, ухмыльнувшись, и сажусь рядом на край кровати. Поднос ставлю на свои колени.
- Обычно кофе в постель приносят мужчины, нет? - берет из моих рук чашку.
- Обычно приносит тот, кто хочет сделать приятно.
- Ты хочешь сделать мне приятно?
- Нууу… я уже сделала… и ни раз… но у меня широкая душа! Тем более, очень хочется узнать, что же там за вариант «до» и «после» … есть ли отличия…

...