Свернуть панель На главную сайта Поиск по сайту Разделы сайта… Контакты

Свернуть панель Навигаторы… FAQ Регистрация Вход Полная версия

Регистрация Вход

На главную » Клубная жизнь »

Клуб Темного Двора [АРХИВ 3] (18+)

Эта тема закрыта

1 … 454 … 1000

Miss Amy:

Тира писал(а):

Да, что слава, то слава... а я чего-то подумала, что это другой пришел...

или третий

Оксаночка писал(а):

Тут и покрепче чего-нить не помешало бы)))

есть предложения?

...

Lady Elwie:

Тепло ласкало, укачивало… Прижимало к себе и не желало отпускать. Оно касалось сомкнутых век, приоткрытых губ. Оно было всем тем, о чем я только могла мечтать.
Я уже не спала, но я не хотела просыпаться.
Я открыла глаза.
Он склонился надо мной. Распростер свои огромные крылья. Я обежала взглядом его обнаженный торс, его лицо, задержала взгляд на губах, а потом встретила его золотистый мерцающий в отблесках камина взгляд.
– Я не выпущу тебя отсюда, пока не вернется Всадник, звезда моя. Пусть он сам приходит за тобой.
Я подняла руки и обвила его шею, потянула к себе. Он опустился на меня. Эта приятная тяжесть огромного тела! Я хотела вжаться в него, вплавиться… Большие руки скользнули под мою спину, приподняли и прижали к груди. Его сердце стучало медленно и гулко.
– Зачем же ты пошла к Бездне?!
– Накажи меня…
– Ну уж нет…

Ладонь прижалась к моей щеке. Я повернула голову и поцеловала ее. Потом вдруг вспомнила, вздрогнула. Рука моя непроизвольно потянулась к волосам.
– Лучик? Мерцание…
– Всего лишь украшение на твоих волосах… – Взгляд Белета вдруг стал жестким, и я застыла в его объятиях. – Этот Зерачиил перегнул палку. Но ничего, я с ним разберусь.
– Он поступал так, как считал нужным для… для того, чтобы я кое-что поняла, – робко произнесла я. – Он не мог знать… Он не знает меня…
– И не узнает, – отрезал Белет.
Он смотрел на меня, и с каждой секундой мерцание тигриных глаз смягчалось.
– Спасибо, что вытащил меня, Лучик мой, – шепнула я. – Люби меня. Люби! Ты мне так нужен!
Его глаза полыхнули. Он подхватил меня под колени, приподнял и сразу вошел. Я вскрикнула и выгнулась дугой, наполненная до отказа, радуясь распирающему меня изнутри давлению, отпуская контроль…
– Да! Звезда моя! Вот так! – прорычал демон, нанося удар за ударом.
– Да! – хрипло повторяла за ним я…

...

Тира:

* утирает слезы* вот так... только так и не иначе... Белет...

...

Руста:

Ой, Систер, он тебя так любит, твой Лучик... Я ужасно рада за вас. А вот на это я бы посмотрела:

Белет писал(а):

я с ним разберусь.

...

Lady Elwie:

Систер моей хозяйки, я бы тоже на это посмотрел!!
Тира, как красиво!! я даже завис (в хорошем смысле) ))

...

Loreley:

*сбежав из бездарных объятий Воланда, сидит и переливает в мензурку С2Н5ОН*
Элви, ну нельзя же так нас пугать! Я же тут так и в алкоголики подамся))
А с Архангелом его методы обсудить надо будет непременно! Кто тут говорил, что Судья Лору во Тьму ведет...уж лучше так, чем как Зерачиил к Свету.

Тира! У вас в эмиграции весна? Тоже хочу...
А Флёр сразу лето в зиму затащила, а вот куда ученика завтра затащат?

...

Arabeska:

Осспади, Элви, ну ты подумай, когда в следующий раз на край потянет! А если б не дозвалась Руста Белета?!?!?
Точно, так и спиться не долго... нервы-то успокаивая...

...

Тира:

Руста, передай, пожалуйста мой отчет в НК.

Диплом. Задание №6

Иегудиил, нет-нет, не пугайся, с учеником все в порядке. На этот раз обошлось без приключений. Да и какие сейчас могут быть эксцессы? Ну, удивился он слегка смене декораций, но это вполне естественно. По моему приглашению расположился рядом в кресле у горящего камина и терпеливо и внимательно выслушал мой вольный пересказ книги, попивая за компанию гранатовый сок (за него, за сок, то есть, огромное тебе спасибо).

Книга эта из разряда ширпотребовской ЛР, попала в руки случайно, понравилась и отложилась в памяти. История произошла в прошлом веке во время второй мировой войны. Началась во Франции, здесь же и подошла к своему логическому финалу: ХЭ для ЛР – дело святое и необходимое, иначе неинтересно – зачем тогда страдать, продираясь через все перипетии, устроенные автором для своих героев и не порадоваться в конце их счастью.

Главная героиня – девушка красивая и своенравная, принадлежит к древнему аристократическому роду, живет в замке Вальми недалеко от деревеньки Сен-Мари-де-Пон, скрытой в лощине между скалами и морем. Зовут ее Лизетт де Вальми. На начало повествования ей 18 лет, она катается на своем велосипеде между нормандскими деревнями, но не развлечения ради, а с вполне определенной и важной задачей – развозит записки от руководителя местной подпольной ячейки Сопротивления другим камрадам, которые живут в этих деревнях и работают кто кем: учителями, владельцами местных кафе и просто с/х тружениками. Само руководство французского Сопротивления находится в Лондоне, ждет высадки союзных войск у берегов Нормандии и координирует через связных действия подпольщиков во Франции.

Шел 1944 год. Немцы давно и плотно оккупировали территорию, на которой разворачивается действие романа. Владельцев приличных домов немцы выгнали из насиженных мест, кого угнали в Германию, кого эксплуатировали на строительстве береговых укрепсооружений, кого, подозревая в связях с подпольем, увезли в Кан в местное отделение гестапо, пытали и казнили.
Родовому гнезду де Вальми на этот счет повезло: четыре года оккупации бог их миловал, и они жили со всеми удобствами в благоустроенном замке. Вся семья ненавидела немцев, страстно желала поражения Германии, но в активные действия предпринимала только Лизетт, разъезжая на велосипеде по деревням, не вызывала у патрульных подозрения: дочь местного землевладельца регулярно навещает больных и нуждающихся в Сен-Мари-де-Пон и др. соседних деревнях.
Обычно связной не протягивал более полугода, но Лизетт везло – она активно работала уже восьмой месяц. И все это время обманывала обожаемого ею отца, это угнетало ее, но Лизетт понимала, что другого выхода нет: если он узнает о ее деятельности, запретит покидать замок.

Одним ясным весенним днем на территорию замка Вальми въехал черный «Хорх» в сопровождении охраны мотоциклистов: в замок пожаловал сам фельдмаршал Роммель, вошедший в историю под прозвищем Лис Пустыни со времен командования африканским корпусом. С ним прибыли другие немецкие офицеры, один из которых – майор Дитер фон Мейер остался проживать в замке. В его задачу входило инспектирование береговых укреплений Нормандии с целью как можно лучше подготовить их перед вторжением войск союзников.

На внешности и характере Майера я срезалась первой, потом и Лизетт, несмотря на всю ее ненависть к захватчикам: сероглазый, со стриженным ежиком светлых жестких волос, отлично сложенный берлинец, выходец из старинных немецких аристократов. Награжден Рыцарским и Железным крестами за храбрость. Как представитель немецкой социальной элиты имел соответствующее образование и воспитание, презирал нацистов и искренне любил великую Германию. Входил в группу, готовящую заговор с целью ликвидировать фюрера, заключить мир с союзниками и уберечь Германию от позорной капитуляции.

Он не мог не обратить внимания на дочку хозяев замка. Красивый 32-х летний мужчина, он пользовался вниманием женщин и знал в них толк. Лизетт, впервые увидев Дитера, испытала непонятное тревожащее чувство, списав его на ненависть к немецкому солдафону, нагло расположившемуся в ее доме.
Постоялец занял графские покои и большую столовую, в которой устроил кабинет, где просиживал за картами района, когда не был занят поездками по побережью. Как рьяную подпольщицу, Лизетт тянуло в охраняемую столовую, как мотылька на открытый огонь, чтоб выкрасть карты и передать своему руководителю. Воспользовавшись отлучкой часового на перекур и незакрытой дверью, она проскользнула в кабинет, где и была застукана Дитером. Как молодая хозяйка замка, она выкрутилась, но все ее слова Майер пропустил мимо ушей, предупредив, что это была ловушка, и если он еще раз ее застанет возле карт, то арестует не только ее, но и всю семью. Глядя в стальные глаза, обрамленные черными ресницами, Лизетт гордо фыркнула и покинула столовую на дрожащих ногах.

Второе столкновение произошло, когда она возвращалась в замок на велосипеде и была сбита водителем «Хорха» на узкой лесной тропе. Лизетт слетела с велосипеда и серьезно поранилась: незащищенная ручка руля порвала ей бедро. Находившийся в машине Майер приказал шоферу немедленно остановиться, вышел, взял на руки окровавленную, сопротивляющуюся Лизетт на руки и усадил в машину. Не взирая на все протесты девушки, он закатал юбку до самых бедер. Нижнее белье Лизет сильно отличалось от простой твидовой юбки и грубых чулок и было явно парижским. Маленькая полоска светло-бежевого атласа едва прикрывала мягкий бугорок волос на лобке. Несколько курчавых завитков выбилось из-под трусиков и были в паре дюймов от пальцев Дитера. Его прошибло от макушки до пят. Но девушка забилась в угол и оказывала сопротивление, пока не потеряла сознание от потери крови. Он перетянул рану и привез Лизетт в Вальми. Под изумленным взглядом сбежавшейся родни отнес девушку в свою спальню, устроил на кровати и послал за доктором.

Навещая ее и справляясь о здоровье, Дитер произвел на девушку благоприятное впечатление. Но едва за ним закрывалась дверь, она презирала себя. Презирала за то, что мечтала погладить светлые волосы, вдохнуть запах терпкого одеколона, услышать приятный низкий голос, произносящий ее имя (как человек образованный, фон Майер хорошо говорил на французском). Лизетт еще ни разу не влюблялась, но понимала, что терзавшее ее чувство не любовь. Это то, что в Библии называлось греховной похотью. Логика и здравый смысл убеждали Лизетт, что она никогда не позволит прикоснуться к себе захватчику. Закрывая глаза и представляя майора, ее бросало в жар от желания увидеть темнеющие от страсти суровые серые глаза.

Оправившись после болезни, девушка сближается с немцем и влюбляется. Он не скрывает своих чувств и делает ей предложение. Она тает от его поцелуев, мечтает о свободной от оккупантов Франции и понимает, что жить с ним придется на нейтральной территории. Он уверен в победе Германии и мечтает увезти ее на родину.
Но что бы они там не мечтали, произошло все гораздо прозаичней и трагичней. Выследили и арестовали двух подпольщиков и доставили по приказу майора в Вальми. Он подозревал о связи Лизетт с арестованными и боялся, что когда их доставят в отделение гестапо в Канах, они под пытками выдадут ее имя. Не прибегая к насилию, только хорошенько припугнув, он услышал от одного из арестованных всю правду о роли девушки в организации. Понимая, что поступить по-другому, значит обречь ее на верную смерть, он инсценирует подпольщикам побег и убивает их выстрелами в спину во дворе Вальми.

Узнав об этом, Лизетт приходит в неистовство и ярость. Она проклинает и ненавидит Дитера фон Майера – так первые смерти близких людей впервые вторглись в ее спокойную доселе жизнь. Раздираемый противоречиями: долг службы вермахту и чувство к француженке, он звереет от ее плевка в лицо. Он слишком страстно желал ее. Подмяв под себя, не обращая внимания на ее слезы и молотившие по плечам кулаки, он понял, что для него нет пути назад. Он нарушает устав, решив жениться на этой девушке, а она отвернулась от него.

Желание сжигало его, он слышал крики девушки и видел отчаяние на ее лице. Его глаза потемнели и стали почти черными. Задрав одежду и грубо раздвинув ноги Лизетт, он вошел в нее и содрогнулся от облегчения. Освободившись от Дитера, девушка не желает слушать его извинения и убегает к себе в комнату. Он решает с ней поговорить и идет вслед за ней. Понимая, что она возненавидела его, он признается ей в любви и слышит в ответ, что ненавидит она не его, а себя. Посмотрев ей в глаза, он все понимает, а ей ясно, что уже не спастись и остается покориться неизбежному.
Последовавшие недели были самыми счастливыми в жизни Лизетт. Она приходила к нему по ночам, слушала рассказы о его довоенной жизни, узнавала его предпочтения в музыке и литературе, рассказывала о себе. Они пили шампанское, занимались любовью и мечтали о будущем. В отличие от Лизетт, Дитер понимал, что с поражением Германии его будущее будет похоронено под руинами третьего рейха. У него не хватало смелости разочаровывать Лизетт и ему хотелось, чтоб ничто не омрачало их хрупкое и, вероятно, недолговечное счастье.

Когда союзники начали высадку на берега Нормандии, Лизетт была беременна, а Дитер, зная о ее положении, терзался от беспокойства за судьбу девушки, ни в какую не пожелавшей покинуть Вальми вместе с родителями и оставшейся в замке.
Пока Майер находился на передовой и командовал обороной берега, Лизетт спасла сбитого английского летчика, на себе притащила в Вальми и оказала помощь, необходимую, чтоб он продержался до прихода медиков. Звали летчика Люк Брендон. Тем временем, несмотря на шквальный огонь немецких батарей, сотни американских линкоров и тысячи американских, английских, канадских и французских солдат метр за метром отвоевывали заминированные пляжи и теснили немцев.

Возле замка рвались авиабомбы, от взрывов вылетели стекла, билась посуда и осыпалась штукатурка. В воздухе стояла гарь от разорвавшихся снарядов и едкий дым, не давая дышать, выедал глаза. Лизетт со страхом интересовалась у Брендона, берут ли американцы в плен, вызвав своим вопросом недоумение. Она волновалась за любимого, но не могла в этом признаться летчику, сбитому при освобождении Франции от немцев. Лизетт думала о Дитере: американцы захватят побережье, а Дитер и другие немцы сдадутся. Став военнопленными, они дождутся конца войны. А когда наступит мир, она и Дитер начнут новую, совместную жизнь.
Несколько немецких солдат ворвалось в замок, решив устроить в верхних комнатах огневые позиции. Лизетт закричала, чтоб предупредить Брендона, но была сбита с ног. Немецкий офицер вскинул пистолет. Лизетт, не отрывавшая глаз от направленного на нее пистолета, не видела, как Дитер распахнул тяжелую дубовую дверь и выпустил очередь из автомата. Солдаты застыли в удивлении: майор вермахта с окровавленным лицом и в изодранной форме убил немецкого офицера.
В это время наверху у лестницы появился Люк. Навалившись на перила, он открыл огонь из револьвера. Застигнутые врасплох солдаты скатились с лестницы вниз. Лизетт услышала, как Дитер выкрикнул ее имя, увидела, как он шагнул к ней. Она крикнула ему, чтоб он не стрелял, и в эту секунду Люк вскинул револьвер и выстрелил. Дитер рухнул на пол, на груди его расплылось кровавое пятно. Вопя от ужаса, Лизетт бросилась к нему. Рыдая, с мольбами «Дитер, не умирай!», она опустилась возле него на колени.

Благородие, хочу сказать, что я рыдала вмести с несчастной француженкой: жалко мне было, что оборвалась жизнь этого человека, хотя такой финал для него вполне логичен – сложно представить Дитера фон Мейера в мирной жизни после поражения фатерлянда.
Перед тем, как навечно закрыть глаза, Майер просит Люка позаботиться о девушке и ребенке и говорит ей последнее «Люблю».
Лизетт безутешна: она всегда боялась потерять Дитера, и вот это произошло. Люк предлагает ей свою помощь: если всплывет правда о связи Лизетт с немецким офицером, ее подвергнут остракизму за пособничество и участь ее незавидна. Он взывает ее подумать не только о себе, но и о будущем ребенка и уехать с ним в Англию. Лизетт отказывается. Она хоронит Дитера на семейном кладбище де Вальми под сенью вишни и знает, что когда вишня снова зацветет, здесь уже воцарится мир.
В Вальми организовывается госпиталь для раненых американских солдат, и Лизетт оказывает посильную помощь врачам, работая с утра до ночи, стараясь вымотать себя, чтоб не думать о погибшем любимом. Вскоре сюда прибывает подполковник американских войск Грег Диринг, никак не ожидавший встреть темноволосую, темноглазую молодую француженку, словно сошедшую с картины Рафаэля, в эпицентре боевых действий. От Люка Грег узнает, что девушка только что похоронила друга семьи и он, Люк, имеет на нее виды. Но 27-летнего американца, внешностью напоминавшего нашего Даниэля, Благородие, такие мелочи не смущали. При каждом появлении в госпитале, он оказывает внимание Лизетт.

В Вальми не знали ни дня, ни ночи. Лизетт валилась с ног от усталости, ненадолго засыпала, потом шла на берег, ложилась на песок, закрывала глаза и вспоминала Дитера. Она видела его лицо, красивое и мужественное. Сияющие серые глаза, обрамленные черными ресницами, с любовью смотрели на нее.
Только теперь она поняла, что у нее с Дитером не могло быть будущего, они жили в придуманном ими мире и в нынешних обстоятельствах не могли быть счастливы, даже если бы он не погиб. На какое-то время они обманули судьбу, но быть вместе им не суждено. Они любили друг друга неистово и страстно, но теперь все кончилось. Одна жизнь ушла, пришла другая. У нее будет ребенок с золотистыми волосами и теплыми серыми глазами. Ребенок Дитера. Ребенок, которым отец непременно гордился бы.

Грег берет с собой Лизетт в поездку по ближайшим деревням: она хотела предложить тем, кто остался без крова поселиться в Вальми. По возвращении их ждала страшная картина – пока они отсутствовали, в замке произошел бой и он сгорел, осталась лишь жилая надстройка над бывшей конюшней. Люк пропал: то ли сгорел, то ли погиб в сражении.
Лизетт перебирается жить в деревню. Грег отбывает со своей частью воевать дальше. В один из дней у нее открывается кровотечение, и она понимает, что потеряла ребенка. С его потерей окончательно рвалась связь с ее прошлым.

Освободив от немцев очередной французский город, Грег приезжает в деревню, находит Лизетт и предлагает ей выйти за него замуж, рассчитывая, что со временем она его полюбит. Нуждаясь в сильном мужском плече и симпатизируя американцу, Лизетт соглашается, и их венчает местный священник. Проведя с женой два отпущенных ему дня, Грег уезжает, обещая, что скоро вернется, так как победа не за горами. Через некоторое время Лизетт чувствует недомогание, обращается к доктору и узнает, что она беременна, только срок совсем не тот, что можно было ожидать по прошествии ее замужества… Доктор догадывается, что ребенок не от американца, но предпочитает молчать и объясняет неопытной девушке, что так бывает: цикл может продолжаться до самих родов.

Лизетт приходит к отцу, который, вернувшись из эвакуации и поселившись над конюшней, понемногу восстанавливает замок Вальми, и остается жить с ним. Там ее находит Люк. Оказалось, что он успел скрыться из замка до пожара и вернулся в свою часть. Он узнает, что Лизетт вышла замуж за американского подполковника, но собирается родить от немца. Люк интересуется, известно ли мужу Лизетт, чьего ребенка она носит. Лизет в недоумении: она считала, что Люк рассказал Грегу о ее связи с немцем, так как Грег в одном из разговоров упомянул, что Люк ему все рассказал. На что не менее удивленный Люк ответил, что, мол, про Дитера он не обмолвился и словом, просто сказал, что сам желал бы жениться на Лизетт.

Девушка понимает, что попала в ловушку и не знает, как из нее выбраться, чтоб не потерять мужа.

Иегудиил, тут я хочу сделать небольшое отступление и пояснить: извини за длинный и утомительный отчет, но книга, сама по себе небольшая, насыщена событиями под самую завязку. И хотя моей любимой является лишь первая треть, чтоб довести дело до логического конца, приходится рассказывать обо всем дальнейшем.

Находясь на сносях, Лизетт едет с Люком в деревню за продуктами. Там они застают неприглядную картину: люди выволокли на площадь девушку, рвали на ней одежду и волосы, затем, с проклятиями, повесили ей на шею табличку с надписью «немецкая шлюха». Лизетт едва не упала в обморок: если откроется правда, ее ждет та же участь. По дороге домой она рожает ребенка, и в Вальми они прибывают уже втроем. Приехавшему доктору оставалось лишь перерезать пуповину.
Сына Лизетт назвала Домиником. Ему исполнилось пять месяцев, когда по радио объявили о победе, и в Вальми вернулся Грег Диринг. Он счастлив видеть любимую жену и безумно рад рождению ребенка, ни мало не смущаясь тому, что он родился раньше срока: в его семье были подобные прецеденты.
Грег рассказывает Лизетт об ужасах Дахау, говорит, что после пережитого никогда не сможет находиться рядом с немцами. Лизет понимает, что ловушка захлопнулась и покидает с мужем Францию, так и не посмев ему сказать правду о том, кто был настоящим отцом Доминика.

Они поселились в доме Грега в Сан-Франциско. Его семья приняла невестку-француженку и обрадовалась внуку. Лизетт угнетает ложь, но она вынуждена молчать: Грег любит сына и жену, и она боится разрушить семью. Но разрушению подвергается ее психика: обстоятельства ее прошлой жизни давят на подсознание и Лизетт, как натура страстная и темпераментная, боится потерять над собой контроль во время интима с мужем, и открыть ему правду. Она начинает избегать близости с мужем, объясняя это разными причинами. А если секс между ними и случается, то она ведет себя скованно и имитирует оргазм. Грег, как опытный мужчина, это замечает, но списывает на состояние жены: Лизетт ждала второго ребенка. Сама Лизетт надеялась, что родив мужу его родное дитя, тем самым оправдается перед ним в своих глазах.

Увы, этого не происходит. Лизетт родила дочь, но проблемы остались. С мужем они постепенно удаляются друг от друга и спят в разных спальнях. Грег ревнует жену к Люку, который после войны вернулся в Англию, женился, но продолжал поддерживать связь с Лизетт посредством писем. Лизетт это не скрывала, показывая письма мужу. Но по некоторым строкам Грег догадывается, что есть письмо, которое, по всей вероятности, Лизетт уничтожила. И такое письмо действительно было: в нем Люк спрашивал о Доминике и интересовался, известно ли Грегу, кто настоящий отец мальчика.

Время шло, проблемы оставались. Они жили вместе, спали врозь. У Грега появилась любовница, Лизетт окунулась в общественную жизнь Сан-Франциско. Вместе они поехали во Францию навестить семью Лизетт. Туда же приехал Люк с женой и дочерью. Дети подружились. Люк не перестает вмешиваться в жизнь Лизетт, предлагая расстаться с мужем и уйти к нему. Лизет его отвергает, но он по-прежнему остается для нее единственным человеком, с кем она, не таясь, может поговорить о сыне и вспомнить Дитера.

Грег замечает внимание Люка к его жене и подозревает, что у них была связь. Но по-настоящему она возникает лишь тогда, когда Лизетт, после очередной неудавшейся близости с мужем и последующей ссоры, едет к Люку в съемный дом, когда тот приехал по делам из Англии в Штаты. С Люком Лизетт получает удовлетворение: перед ним не надо ничего скрывать и ее душа становилась свободной, давая покой и телу.
Между тем, их дети выросли и полюбили друг друга. Но после открывшейся связи между Люком и Лизетт, встречаться могли только на летних каникулах, подгадывая город, в котором окажется кто-то из них.

Перед тем, как правда о связи выплыла наружу, Лизетт поняла, что ее брак терпит крах, развод не минуем, и решает, что терять нечего и можно снять камень с души, давивший на нее восемнадцать лет. Она договаривается по телефону о встрече с мужем, и они оба решают, что им надо поговорить. Лизетт упоминает, что также бы хотела поговорить и о Доминике.
Лизетт решает полностью порвать с Люком, едет в съемный дом, чтоб забрать свои вещи и оставить прощальное письмо любовнику. По приезду неожиданно застает его в доме и объявляет, что отныне они расстаются навсегда, что она любит Грега и намерена рассказать ему правду. Люк категорически не соглашается и, пользуясь преимуществом сильного, насильно берет Лизетт. Грег, до этого собравший информацию о посещениях Люка Штатов (они конкуренты по бизнесу), знает о съемном доме. Случайно увидев машину жены в городе, он едет за ней, решая, что она движется к месту оговоренной ими встречи и с удивлением понимает, что Лизетт едет к Люку.

Он застает жену с любовником в разгар постельной баталии, садится в машину и уезжает. Лизетт пытается вдогонку оправдаться, но все тщетно. По дороге с Грегом случается сердечный приступ, он попадает в аварию, разбивается на машине и после нескольких операций остается с обездвиженными ногами. Находясь на реабилитации, он понимает, что Доминик сын Люка. И когда парень приехал его навестить и сказать, что собирается сделать предложение дочери Люка Мелани, Грег говорит, что это категорически невозможно, что он любит его как родного, но с Мелани они родственники по матери.
Тем временем Люк разводится с женой, оставляет бизнес и селится во Франции, купив хозяйство недалеко от Вальми. Там он снова женится на молоденькой француженке.

Доминик решает навестить так некстати появившегося «родного» папашу, приезжает в Нормандию и поражается сходству новой жены Люка со своей матерью: Люк помешался на Лизетт до конца жизни. И когда увидел рядом со своей женой светловолосого, широкоплечего, рослого Доминика, ему показалось, что время вернулось вспять, и перед ним стоят Лизетт и Дитер. Люк удивился приезду Доминика, но еще больше удивился, когда узнал, зачем тот приехал. Он развеял все беды молодого человека, сказав, что не является его отцом, но все остальное пусть ему расскажет Лизетт.

Грег, находясь в Лондоне на реабилитации, делает успехи по восстановлению здоровья и решает, что пришло время расставить все точки над «и». Он едет во Францию, где в это время находится Лизет: умер старый граф де Вальми, и она приехала на похороны. Туда же приезжает и Доминик. Взяв его за руку, Лизетт идет на семейное кладбище, к могиле под цветущей вишней.
- Его звали Дитер Майер. Он появился в Вальми весной сорок четвертого… - начинает рассказывать сыну Лизетт, только о том, кто произвел роковой выстрел, решает умолчать.
Появляется Грег, все становится на свои места, все счастливы. Конец истории.

Даниэль, поблагодарив за урок, благополучно отбыл, а я, сидя перед догорающим камином, мысленно осталась стоять возле могилы под вишней…

...

Kiki:

...А ветер сдувает с веток вишневый цвет и усеивает белыми хлопьями зеленый ковер...
М-да, такая трагическая и красивая история. А особенно мне понравилось, как ты ее пересказала. Если книга написана таким же живым и насыщенно образным языком, то читать ее действительно будет одно удовольствие. Вот только мне показалось, или ты действительно так и не сказала, как она называется?

...

Тира:

*хлопает себя по лбу* Кик, спасибо, что подсказала!

пояснительная записка к заданию №6

...

Руста:

Ведьмочка... ой, нет! фрау Эльза, ты такая романтичная особа)) Я прям читала, ахала, охала и никогда бы не подумала, что ты могла выбрать такую историю, да еще и так ее рассказать. Это ж просто "Санта-Барбара", которую тут не к ночи упомянула Бэс)) Перипетии сюжета просто завораживают, хотя я, как и ты, больше всего была увлечена первой ее третью)) Ну ты поняла, о ком я...

Тира писал(а):

На внешности и характере Майера я срезалась первой, потом и Лизетт

А потом и я))) Так серьезно и так обстоятельно ты рассказала эту историю, что Иегудиил не может на это не купиться)) Смотрим:

ОЦЕНКА - ТИРА

...

Розали Лилиан Хейл:

Kiki писал(а):

Ники, приветствую! (читает: "Энергетический вампир, любит, когда кто-то скандалит") О-о-о, ну этого добра у нас навалом! Если ты собираешься питаться нашей "скандальной энергией", нейтрализуя ее и оставляя только положительно заряженные ионы, то это даже здорово))) Потому что если нет, и это будет во вред придворным ТД, то придется тебя, это, ну, на диету посадить, что ли)))
Да, и у меня назрел профессиональный вопрос. "Кто-то из них до сих пор пытается понять, КТО ИНИЦИИРОВАЛ ВЕДЬМУ?!" - это как понимать? Я, как одна из двух действующих ведьм ТД (и Тира меня поддержит, я уверена), должна сказать, что инициировать ведьму, как вампира, посредством укуса или другого какого контакта нельзя. Ведьмой рождаешься, не становишься. Это гены. Можно стать колдуньей/колдуном, но для этого потребуются долгие годы учебы. А ведьминская сила - она с рождения. Может дремать и проснуться в результате сильного стресса, но как-то все же себя проявлять немного и до него; может быть связана на время кем-то посторонним (как недавно поступил со мной муж). Так что ты проясни этот момент, пожалуйста. Мне очень интересно, что именно ты имела в виду.
И да, какой реальный возраст твоего персонажа? Потому как в "Интервью с вампиром" события происходят начиная с XVIII века и заканчивая XX. Когда именно тебя инициировали?
А то ты в своем первом посте, вроде, персонажа представляла, а на возрасте вдруг на свой личный перескочила. Вот оттуда у путаницы ноги и растут)))
И я окончательно запуталась, кто именно собирается присоединиться к ТД в качестве гостя/придворной: Розали Лилиан Хейл она же Вампиресса Ники Дарк или Лейла из фика?

Цитата:

Ещё у нас есть Совесть, Разум (и Провокация, прям как "Хэд ен Шолдерс 2в1"), Рыжая (она же фрау Эльза) и так далее, и тому подобное.

А меня тут когда-то Солнышком называли))) (ностальгично вздыхает)

Кики, очень просто... я в реальной жизни наследница ВЕДЬМЫ, т.е. ПОТОМСТВЕННАЯ ВЕДЬМА (правда ДАР все равно заблокирован), + к этому совершенно случайно, выяснилось, что я ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВАМПИР ... отсюда и мой вопрос: "КТО ИНИЦИИРОВАЛ ВЕДЬМУ?!"

так, теперь более менее ясно, насчет моего персонажа:
вот Анкета:

Имя (все какими пользовалась): Тина Катон (Валентина Юлия Катон) - земное; леди Арма Гедеон де Рогнар - Империя Хаоса; Ники Дарк - среди своих; Розали Лилиан Хейл - форумное; Лейла - отражение - мне все равно, насчет имени, но как вампир использую Ники Дарк или Тина Катон....

Имя персонажа: Тина Катон (Валентина Юлия Катон)
Дата рождения: 475 год от основания Рима
Возраст по документам: 22 года
Возраст реальный: 2289 лет (съели?!) - на данное время....
Инициация (ролевая): в возрасте 18 лет (Гай Фабий Лицин)*
Инициация (реальная): с первой книгой, тьфу фильмом Интервью с вампиром по одноименной книге, потом сама книга, а потом пошло поехало, и влюбилась в мистические романы и повести....

Тина Катон римлянка по рождению, и именно от ее лица буду появляться как гостья, скорее всего.
_________________________________________________
* эм, данные по памяти из ролевой игры "Дети Тьмы. У истоков Рима" (в сети аналог этой игры не видела). Играли в нее в 5-9 классе...

...

Lady Elwie:

Розали, по правилам форума (см. соответствующую ветку):

Вебмастер писал(а):

4. Цитируйте собеседника минимально или не цитируйте, если Ваше сообщение идет следующим. Соотношение цитируемого текста и собственного, как правило, должно быть в пользу собственного. Если хочется ответить на сообщение в целом, которое находится на той же странице, достаточно привести только первую строчку из сообщения, просто для того, чтобы понять, о каком сообщении идет речь. Если нужно ответить только на некоторые пункты, цитируйте только эти пункты, максимально их сократив.
Множественные повторы одного и того же, тем более на одной и той же странице излишне засоряют форум и создают неудобства для читающих тему.

_____________________

Тира)) я узнала этот роман по первым же твоим строкам
две книги я читала у Пембертон, эту и "Богиня".
обе хороши, обе очень эмоциональны.. но книга, о которой рассказала ты..
вот знаешь, у меня было очень неоднозначное отношение, пока я читала ее..
одно дело читать ЛРы про далекие времена, когда любовь между врагами кажется сказочной, потому что слишком далека.. но тут история развивается на фоне 2й мировой войны.. и.. в общем, я реально испытывала нравственную дилемму, испытывая симпатию к Дитеру и осуждая гл. героини за то, что полюбила не просто врага - нациста
в конце Пембертон указала на участие фон Мейера в заговоре против фюрера.. но даже это показалось мне шитым белыми нитками.
в общем.. роман очень-очень трогает... и в то же время.. отторгает (лично меня)
вторая часть меня, кстати, не сильно впечатлила.. вопрос лжи во спасении (себя) и дальнейшая накрутка сюжета показалась мне слабее эмоционального накал первой половины книги
и еше... читая этот роман, я невольно сравнивала его с небольшим рассказом Моэма - "Непокоренная"
оккупация.. девушка... ситуация иная, но есть в ней много общего..
читала я рассказ, когда я еще училась в школе.. и снова у меня была нравственная дилемма... в чем виноват ребенок????? В ЧЕМ??
конечно, Моэм - это Мастер и я не буду сравнивать заранее несравнимое...
но и в том и в другом случае я невольно ставила себя на место героинь и спрашивала себя: а как бы я поступила (не дай Бог), оказавшись на их месте???
ответа я так и не нашла...

все вы знаете, что я очень пессимистично и с довольно большой долей юмора отношусь к ЛР как жанру литературы, но есть такие ЛР, которые не можешь забыть
"Не уходи" я перечитывала... дважды (первую половину и концовку) ... и пальцев на одной руке хватит, чтобы перечислить те ЛРы, которые я в принципе перечитала..

Arabeska писал(а):

подумай, когда в следующий раз на край потянет! А если б не дозвалась Руста Белета?!

Бэс, Белет знал, что со мной... через клеймо, через нашу связь))
но без гаджета, он бы мог появиться чуть позже...
и возможно, ему пришлось бы вытаскивать мой разум.. откуда-то

все хорошо, что хорошо кончается!
**натянула одеяло на голову и засопела дальше**

...

Loreley:

Фрау, действительно очень насыщенный роман и блистательный пересказ. Уверена, что находясь в эмиграции и вдали от возлюбленного с чужим ребенком под сердцем, тебе было не просто преподать такой урок.
Судя по всему, реабилитация Элви в адской обители затянется, но потом придется предстать пред очи небесные...и что будет?

...

Тира:

*просыпается одна одинешенька, протирает глаза и смотрит на портрет Благородия*
оспыдя... ну до чего же серьезный! *переводит взгляд на его губы... вспоминает.. краснеет...
вздыхает и открывает 20573-ую раскладку "Солитера"..*
Руста, аха, я романтичная до неприличия)) Спасибо тебе за скоростную и бесперебойную работу гаджета.
*задумалась* не спится, наверное, без меня Иегудиилу в его Небесном ложе..
Нет, что бы подопечную утешить, все работает, работает по ночам.

Элви, сравнивать, конечно, тут некого и не с чем: кто Моэм и кто Пембертон.
"Богиню" я тоже читала. Мне она не очень понравилась. Есть более сильные вещи:
"Грехи людские" и "Белое Рождество". Книги тяжелые, вызывающие сильные эмоции,
перечитываю их неохотно ( не всегда есть нужный запас душевных сил, чтобы
заново все пережить с гг). Но если уж начинаю... встряска гарантирована))
Да, в "Не уходи" можно читать только первую треть, а потом спокойно закрывать книгу и ставить ее на полку.

Лора, ты права. Теперь я понимаю - мое нынешнее положение и подстегнуло меня вспомнить именно об этой книге.

...

1 … 454 … 1000

Эта тема закрыта

На главную » Клубная жизнь » Клуб Темного Двора [АРХИВ 3] (18+) [12914]

Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню