Croshka:
Немного смутившись, когда слышит свое имя.
Генри писал(а):
- Поздравляю! - тянется, целует в щёку. - Скажи нам о чём ты сейчас думаешь?
- О том, что ты колючий, Генри, - смеется. - На самом деле, непонятно, что говорить. Но я очень рада, что приняли и что мне хватило любопытства прийти. Спасибо большое за то, что номинировали и посчитали возможным отметить. Это, правда, приятно. Но отдельно и куда более важно, спасибо моим парам. Моей первой паре за то, что было. И тем людям, которых я открыла здесь для себя заново, как и тем, кто сейчас близко к определению "друг". Если можно, аплодисменты Эльфи и Алле, тем, кто в этой номинации. Вы обе совершенно замечательные!))
- Генри, объявляем скорее новую номинацию, а то я не замолчу никогда!
Следующая номинация "Лучшая история".
Слушаем Бон Джови:
masik:
Фройляйн писал(а):
«Прорыв года»
*очень бурные аплодисменты сопровождались радостным взглядом на победительницу*
- Браво!*крик из зала*
Virgin:
Croshka писал(а):
На самом деле, непонятно, что говорить. Но я очень рада, что приняли и что мне хватило любопытства прийти. Спасибо большое за то, что номинировали и посчитали возможным отметить. Это, правда, приятно. Но отдельно и куда более важно, спасибо моим парам. Моей первой паре за то, что было. И тем людям, которых я открыла здесь для себя заново, как и тем, кто сейчас близко к определению "друг". Если можно, аплодисменты Эльфи и Алле, тем, кто в этой номинации. Вы обе совершенно замечательные!))
- Поздравляю с заслуженной победой! Ура!!!
froellf:
Croshka писал(а):
- Ирландец, так это судьба, - Элис с улыбкой ждала, когда же Генри объявит победителя.
- Я, как никто больше, буду "болеть за вас... Крошка.
Croshka писал(а):
Немного смутившись, когда слышит свое имя.
Генри писал(а):
- Поздравляю! - тянется, целует в щёку. - Скажи нам о чём ты сейчас думаешь?
- О том, что ты колючий, Генри, - смеется. - На самом деле, непонятно, что говорить.
Генри писал(а):
- Поздравляю! - тянется, целует в щёку. - Скажи нам о чём ты сейчас думаешь?
- О том, что ты колючий, Генри, - смеется. - На самом деле, непонятно, что говорить.
Мандип с Шоном станцевали в честь Крошки ирландский танец, рил. Браво! Астрид!
Фройляйн:
Элис писал(а):
- На самом деле, непонятно, что говорить. Но я очень рада, что приняли и что мне хватило любопытства прийти. Спасибо большое за то, что номинировали и посчитали возможным отметить. Это, правда, приятно. Но отдельно и куда более важно, спасибо моим парам. Моей первой паре за то, что было. И тем людям, которых я открыла здесь для себя заново, как и тем, кто сейчас близко к определению "друг".
Слушает с улыбкой, кивает в нужных местах.
Элис писал(а):
Если можно, аплодисменты Эльфи и Алле, тем, кто в этой номинации. Вы обе совершенно замечательные!))
С радостью поддерживает предложение и воодушевлённо хлопает.
Элис писал(а):
- Генри, объявляем скорее новую номинацию, а то я не замолчу никогда!
Делает вид, что испуган и зачитывает имена номинантов на премию:
~ Дон Корелли и Альма ДиЧиара ("Наследство дона Терессио") ~ писал(а):
Телефонный звонок, раздавшийся ночью, расставил все по своим местам.
Мужской голос, без эмоционально передал, что пару часов назад, в одном из увеселительных заведений были расстреляны дон Терессио со своими людьми, в том числе и его капореджиме ДиЧиара.
В день похорон Альма проснулась очень рано. Этот день был решающим и определяющим в ее жизни и жизни ее сына...Черное платье, черные перчатки, шляпка с вуалью, закрывающей лицо. И конечно же жемчужное колье, полученное Альмой в подарок в далекой юности. Несмотря на все украшения, хранящиеся в городском доме ее мужа, несмотря на все подарки, полученные Альмой в течении десяти лет -это ожерелье она пред почитала всем остальным.
Дон Корелли:
Что то, давно забытое, глухо попыталось дернуться внутри, но было тут же раздраженно - равнодушно раздавлено.Окинув ее еще раз равнодушным взглядом, Френк замер, впившись взглядом в то, что украшало ее шейку. Как же ему хотелось здесь и сейчас подойти к ней и сдернуть украшение, что бы жемчуг дождем рассыпался по земле. Но он не мог, не смел. Не здесь и не сейчас. Лицемерная, лживая, бездушная тварь. Как же он ненавидел ее в эту минуту. Как он заблуждался на ее счет, предполагая, что все забыто, кануло в лету, положено в гроб как Терессио и похоронено глубоко под землей.
Альма ДиЧиара:
Тяжелый сверлящий взгляд заставил Альму выйти из задумчивого состояния. Подняв голову и встречаясь глазами со взглядом дона Корелли, Альма пошатнулась, столько ненависти было в его взгляде. Но взяв себя в руки, она постаралась ответить тем же, надеясь, что что ее взгляд выражает ненависти неменьше.Лживый сицилийский ублюдок.
Дон Корелли:
- Мне не важно как ты это сделаешь, но я должен знать, где и что с синьорой ДиЧиара. Найти и привести, принести. Но она должна быть рядом со мной. Будет упираться, разрешаю притащить волоком. Ее и пацана.,- Френк посмотрел на Грано чеканя каждое слово.
Альма ДиЧиара:
- Где мой сын? – она так спрашивала, как будто он просто обязан был это знать. Но в данный момент ей было все равно кто перед ней, в первую очередь он был единственным среди окружающих кого она знала.
Дон стоял на месте, прислонившись бедром к капоту машины и наблюдал за тем, как она шла к нему навстречу. Содранные колени и местами порванное платье. Счесанные руки и спутанные волосы. Но все это было где то там, на задворках сознания. Перед ним была мать, желавшая знать где ее ребенок. Френк знал, на что способны любящие матери. У нкго была мать, и он был ее сыном. Не это ли самая жестокая месть, отнять у матери сына?
Альма ДиЧиара:
- Френк, где ребенок? – она схватила его за лацканы пиджака, судорожно сжимая ткань и прикусывая губу, от боли пронзившей пальцы.
Дон Корелли:
Отцепив ее пальцы, сжимая своими руками ее запястья и удерживая, не давая пошевелиться, Френк продолжал молчать, смотря на Альму сверху вниз, не выдавая никаких эмоций.
- Почему я должен знать где твой,- сделав ударение на последнем слове,- сын?
***
Он замолчал, ожидая реакции дочери, но та оставалась все такой же безучастной ко всему.
- Что за девка? – Процедил дон Терессио сквозь зубы. – У меня есть три варианта дальнейшего развития событий. Первый, ты делаешь аборт.
- Что? – Альму это слово выдернуло из вакуума, в котором она находилась весь день, - нет! Никогда, слышишь? – Она привстала со стула, пытаясь достучаться до отца и понимая, что все ее попытки бесполезны. Как он решит, так и будет.
- Второй, - дон Терессио продолжил, не обращая внимания на попытку дочери сопротивляться, - ты уезжаешь в Тампу к одной моей знакомой, там рожаешь и возвращаешься домой. А потом я выдам тебя замуж, как и планировал. Но придется забыть о ребенке. Ты его никогда не увидишь.
Альма с ужасом смотрела на родного отца и не верила, что он способен так поступить.
- Третий, - дон Терессио продолжил, не дожидаясь от дочери слов, - ты выходишь замуж за Анжело. Это не самый лучший вариант, но он давно тебя хотел и готов взять даже с ублюдком.
- Я согласна. – Ей не из чего было выбирать. Ей не о чем было думать. Жизнь страшна и жестока. Альма это понимала, как понимала, что отец не шутит. – Я согласна на третий вариант. Доброго вечера, отец. – Она встала из-за стола и покинула столовую. Все решилось. Как и почему было неизвестно.
Телефонный звонок, раздавшийся ночью, расставил все по своим местам.
Мужской голос, без эмоционально передал, что пару часов назад, в одном из увеселительных заведений были расстреляны дон Терессио со своими людьми, в том числе и его капореджиме ДиЧиара.
В день похорон Альма проснулась очень рано. Этот день был решающим и определяющим в ее жизни и жизни ее сына...Черное платье, черные перчатки, шляпка с вуалью, закрывающей лицо. И конечно же жемчужное колье, полученное Альмой в подарок в далекой юности. Несмотря на все украшения, хранящиеся в городском доме ее мужа, несмотря на все подарки, полученные Альмой в течении десяти лет -это ожерелье она пред почитала всем остальным.
Дон Корелли:
Что то, давно забытое, глухо попыталось дернуться внутри, но было тут же раздраженно - равнодушно раздавлено.Окинув ее еще раз равнодушным взглядом, Френк замер, впившись взглядом в то, что украшало ее шейку. Как же ему хотелось здесь и сейчас подойти к ней и сдернуть украшение, что бы жемчуг дождем рассыпался по земле. Но он не мог, не смел. Не здесь и не сейчас. Лицемерная, лживая, бездушная тварь. Как же он ненавидел ее в эту минуту. Как он заблуждался на ее счет, предполагая, что все забыто, кануло в лету, положено в гроб как Терессио и похоронено глубоко под землей.
Альма ДиЧиара:
Тяжелый сверлящий взгляд заставил Альму выйти из задумчивого состояния. Подняв голову и встречаясь глазами со взглядом дона Корелли, Альма пошатнулась, столько ненависти было в его взгляде. Но взяв себя в руки, она постаралась ответить тем же, надеясь, что что ее взгляд выражает ненависти неменьше.Лживый сицилийский ублюдок.
Дон Корелли:
- Мне не важно как ты это сделаешь, но я должен знать, где и что с синьорой ДиЧиара. Найти и привести, принести. Но она должна быть рядом со мной. Будет упираться, разрешаю притащить волоком. Ее и пацана.,- Френк посмотрел на Грано чеканя каждое слово.
Альма ДиЧиара:
- Где мой сын? – она так спрашивала, как будто он просто обязан был это знать. Но в данный момент ей было все равно кто перед ней, в первую очередь он был единственным среди окружающих кого она знала.
Дон стоял на месте, прислонившись бедром к капоту машины и наблюдал за тем, как она шла к нему навстречу. Содранные колени и местами порванное платье. Счесанные руки и спутанные волосы. Но все это было где то там, на задворках сознания. Перед ним была мать, желавшая знать где ее ребенок. Френк знал, на что способны любящие матери. У нкго была мать, и он был ее сыном. Не это ли самая жестокая месть, отнять у матери сына?
Альма ДиЧиара:
- Френк, где ребенок? – она схватила его за лацканы пиджака, судорожно сжимая ткань и прикусывая губу, от боли пронзившей пальцы.
Дон Корелли:
Отцепив ее пальцы, сжимая своими руками ее запястья и удерживая, не давая пошевелиться, Френк продолжал молчать, смотря на Альму сверху вниз, не выдавая никаких эмоций.
- Почему я должен знать где твой,- сделав ударение на последнем слове,- сын?
***
Он замолчал, ожидая реакции дочери, но та оставалась все такой же безучастной ко всему.
- Что за девка? – Процедил дон Терессио сквозь зубы. – У меня есть три варианта дальнейшего развития событий. Первый, ты делаешь аборт.
- Что? – Альму это слово выдернуло из вакуума, в котором она находилась весь день, - нет! Никогда, слышишь? – Она привстала со стула, пытаясь достучаться до отца и понимая, что все ее попытки бесполезны. Как он решит, так и будет.
- Второй, - дон Терессио продолжил, не обращая внимания на попытку дочери сопротивляться, - ты уезжаешь в Тампу к одной моей знакомой, там рожаешь и возвращаешься домой. А потом я выдам тебя замуж, как и планировал. Но придется забыть о ребенке. Ты его никогда не увидишь.
Альма с ужасом смотрела на родного отца и не верила, что он способен так поступить.
- Третий, - дон Терессио продолжил, не дожидаясь от дочери слов, - ты выходишь замуж за Анжело. Это не самый лучший вариант, но он давно тебя хотел и готов взять даже с ублюдком.
- Я согласна. – Ей не из чего было выбирать. Ей не о чем было думать. Жизнь страшна и жестока. Альма это понимала, как понимала, что отец не шутит. – Я согласна на третий вариант. Доброго вечера, отец. – Она встала из-за стола и покинула столовую. Все решилось. Как и почему было неизвестно.
~ Брунхильда ("Викинги. Властители морей") ~ писал(а):
Так что у Берхарда было только две дочки – Брунхильда и Урсула.
...
-Кыш, черная птица, не к добру ты летишь – махнула Брунхильда на ворона рукой, сгоняя птицу с ветки - Кыш.
Ворон ещё раз каркнул, сверкнул своими черными глазищами, взмахнул темными крыльями и полетел…
Неудержимая лавина воинов хлынула на берег.
И вдруг надрывно зазвонили колокола возвещая о надвигающейся беде. Брунхильда замерла, не до конца веря в происходящее. Отец выскочил из дому, волосы взлохмачены. Отец хоть и в годах уже был, но крепок телом. И хоть по природе своей и не воин, но за семью свою биться будет до конца. Метнулся Берхард в кузницу за оружием на ходу крича дочери:
- Чего стоишь, беги за сестрой и в лес скорей!
Люди уже кричали, сквозь крики и плачь, она слышала, что это норманны пришли в их землю. Брунхильда отцепила заливающегося лаем пса и к дому скорей за Урсулой.
...
- Бежим, милая, бежим скорее! - подгоняла сестру Брунхильда
Вдруг перед ними выскочил один из варваров. Оскалил зубы в жуткой улыбке, замахнулся топором. Брунхильда вскрикнула, Урсула завизжала. Резко свернула за угол одного из домов и ещё пуще припустила, таща за собой сестру. А позади раздавался злобный смех и топот ног. Ещё один дом, ещё раз за угол свернула, петляя между постройками, перескакивая через мертвые тела.
...
Пленные, кучкой жались к друг другу. Кто-то плакал, а кто и жалобно выл. Викинги щедры были на оплеухи и пинки. Брунхильда прижала к себе сестру, натянула капюшон на голову и стала нашептывать ей успокаивающие слова. Думать о том, что их ждет не было смысла. И так было понятно. Рабы. Жизнь, хуже чем у собаки. Никто.
....
Ничего не поможет. Измученные они шли вместе со всеми, грязные, лохматые. Куда их ведут, разве важно. Сегодня эти варвары будут пировать, хвалится своим похождениями. А жалкие пленники будут ютиться в каком-нибудь сарае для рабов и с утра до вечера работать на этих вот хозяев, за миску каши или объедки со стола. Согнали их в большой сарай, там и другие рабы были, те что давно уже тут. Мужчины и женщины, дети, все под одной крышей. Заметила девушка, что волосы у женщин стрижены. Неужель и их с сестрой косы обрежут? Да и что с того... Забилась с сестрой в свободный угол и стала ждать, что будет дальше.
....
Зима пришла. Холодней она была чем на их с сестрой земле. Урсула болеть стала, часто и по долгу. И хоть держала её сестра в тепле, а хворь всё равно её подкараулит и сляжет девочка горячая, будто огнем горит. Страшно было Брунхильде ещё и сестру потерять, боялась за неё, молилась. Но молитвы впустую шли. Поила отварами, обтирала, кутала в теплые шкуры. А хворь уцепилась в Урсулу и никак не прогонялась. Возьмет Брунхильда сестру за руку, маленькую, горячую, а та молвит ей тихо: «Не бойся сестра моя, всё хорошо будет. Скоро уже…» Тяжело было сдерживать слезы, тяжело прятать своё отчаяние от бессилия.
...
Не пережила Урсула зиму. А теперь ради кого? Для чего…
...
Знакомые места вокруг. Небо голубое-голубое и солнце яркое, что слепит глаза. А вот и родной дом показался. Прищурилась девушка, чтобы разглядеть его. Всё прежним было. Ускорила шаг, потом побежала. Запыхавшись привалилась к до боли родной двери, застучала. Дверь матушка открыла, руки о передник вытирает, улыбается. Из-за её спины Урсула выглядывает, смешливая. А за спиной Брунхильды шаги приглушенные слышаться. Опустились ей тяжелые отцовские ладони на плечи. Голос басистый раздался:
- Ну чего стоишь в дверях как не родимая, дочка? Проходи в дом. Ждали мы тебя.
И шагнула она в объятия своих родных...
Так что у Берхарда было только две дочки – Брунхильда и Урсула.
...
-Кыш, черная птица, не к добру ты летишь – махнула Брунхильда на ворона рукой, сгоняя птицу с ветки - Кыш.
Ворон ещё раз каркнул, сверкнул своими черными глазищами, взмахнул темными крыльями и полетел…
Неудержимая лавина воинов хлынула на берег.
И вдруг надрывно зазвонили колокола возвещая о надвигающейся беде. Брунхильда замерла, не до конца веря в происходящее. Отец выскочил из дому, волосы взлохмачены. Отец хоть и в годах уже был, но крепок телом. И хоть по природе своей и не воин, но за семью свою биться будет до конца. Метнулся Берхард в кузницу за оружием на ходу крича дочери:
- Чего стоишь, беги за сестрой и в лес скорей!
Люди уже кричали, сквозь крики и плачь, она слышала, что это норманны пришли в их землю. Брунхильда отцепила заливающегося лаем пса и к дому скорей за Урсулой.
...
- Бежим, милая, бежим скорее! - подгоняла сестру Брунхильда
Вдруг перед ними выскочил один из варваров. Оскалил зубы в жуткой улыбке, замахнулся топором. Брунхильда вскрикнула, Урсула завизжала. Резко свернула за угол одного из домов и ещё пуще припустила, таща за собой сестру. А позади раздавался злобный смех и топот ног. Ещё один дом, ещё раз за угол свернула, петляя между постройками, перескакивая через мертвые тела.
...
Пленные, кучкой жались к друг другу. Кто-то плакал, а кто и жалобно выл. Викинги щедры были на оплеухи и пинки. Брунхильда прижала к себе сестру, натянула капюшон на голову и стала нашептывать ей успокаивающие слова. Думать о том, что их ждет не было смысла. И так было понятно. Рабы. Жизнь, хуже чем у собаки. Никто.
....
Ничего не поможет. Измученные они шли вместе со всеми, грязные, лохматые. Куда их ведут, разве важно. Сегодня эти варвары будут пировать, хвалится своим похождениями. А жалкие пленники будут ютиться в каком-нибудь сарае для рабов и с утра до вечера работать на этих вот хозяев, за миску каши или объедки со стола. Согнали их в большой сарай, там и другие рабы были, те что давно уже тут. Мужчины и женщины, дети, все под одной крышей. Заметила девушка, что волосы у женщин стрижены. Неужель и их с сестрой косы обрежут? Да и что с того... Забилась с сестрой в свободный угол и стала ждать, что будет дальше.
....
Зима пришла. Холодней она была чем на их с сестрой земле. Урсула болеть стала, часто и по долгу. И хоть держала её сестра в тепле, а хворь всё равно её подкараулит и сляжет девочка горячая, будто огнем горит. Страшно было Брунхильде ещё и сестру потерять, боялась за неё, молилась. Но молитвы впустую шли. Поила отварами, обтирала, кутала в теплые шкуры. А хворь уцепилась в Урсулу и никак не прогонялась. Возьмет Брунхильда сестру за руку, маленькую, горячую, а та молвит ей тихо: «Не бойся сестра моя, всё хорошо будет. Скоро уже…» Тяжело было сдерживать слезы, тяжело прятать своё отчаяние от бессилия.
...
Не пережила Урсула зиму. А теперь ради кого? Для чего…
...
Знакомые места вокруг. Небо голубое-голубое и солнце яркое, что слепит глаза. А вот и родной дом показался. Прищурилась девушка, чтобы разглядеть его. Всё прежним было. Ускорила шаг, потом побежала. Запыхавшись привалилась к до боли родной двери, застучала. Дверь матушка открыла, руки о передник вытирает, улыбается. Из-за её спины Урсула выглядывает, смешливая. А за спиной Брунхильды шаги приглушенные слышаться. Опустились ей тяжелые отцовские ладони на плечи. Голос басистый раздался:
- Ну чего стоишь в дверях как не родимая, дочка? Проходи в дом. Ждали мы тебя.
И шагнула она в объятия своих родных...
~ Харальд Гордый и Хельга ("Викинги. Властители морей") ~ писал(а):
Хельга:
И она выбрала. Она выбрала Харальда.
Почему именно он? Ответ, как ей казалось, был ясен. Ей нужна была сила. Сила, что бы бороться с самой собой. А вот чего - чего, а силы Харальд ей давай с лихвой.
Догадывался ли он о том, что с ней что то не так или нет, Хельга не знала. Она приникала к нему, черпая нескончаемый источник тепла, заботы и внимания.
И та, их последняя ссора перед его отплытием, была полностью на ее вине [...] Горько усмехнувшись, Хельга поднялась со скамьи. Не сегодня - завтра должны вернуться мужчины. Если ничего не случилось непредвиденного, срок их отсутствия подходило к концу. После развода, Хельга осталась в его доме, дожидаясь Харальда и смотря за хозяйством. Им предстоял раздел. И как не горько ей было осознавать, старший сын останется с отцом.
Харальд:
Внутри было намного темнее, чем снаружи. Сделал шаг внутрь, ощущая что не один, чувствуя запах страха. Гнев – самая ненавистная из эмоций, которой я не позволял влиять на свои поступки и людей в моей жизни, один раз вырвавшись, теперь всё чаще владела мною. И сейчас снова взревела. Да и зачем сдерживать его теперь?
Я улыбнулся, всё ещё чувствуя подушечки тонких пальцев на своих губах и приоткрыл глаза, ожидая встретить взгляд голубых глаз Хельги. Но это была не она.
С худого и бледного, с заострившимися чертами лица, на меня пустыми глазницами смотрела Хель. Темнота её глазниц затягивала, не давала отвести взгляд, проникала в меня, наполняла сознание и гнала прочь боль. Ласковая и милосердная.
Гвендолин писал(а):
Волкири не обращая внимания на мальчишку по-хозяйски вошла в дом и, не скрывая неодобрения, прошла к очагу, ставя на него медную миску с душистыми травами. Гвендолин, погладив по голове Барга, вздохнула коротко, потом поздоровалась с Хельгой
- Хей, Хельга. Мир твоему дому. - она подошла поближе к женщине. - Тебе понадобятся силы. Слушай нашу Бабку, а я побежала на берег.
Хельга поприветствовала Гвендолин и перевела взгляд на Волкири. Та молча стояла возле очага словно Хельги и не было рядом. Не то, что бы она побаивалась ее, но и появление ее в доме было не спроста. Какое то не приятное, сосущее чувство поселилось в животе.
- Правильно переживаешь,- еле слышный голос раздался от очага,- кто варит кашу, тот ее и расхлебывает.
Харальд:
- Почему ты всё ещё здесь, Хельга? - спросил я не глядя на неё.
Хельга:
Вопрос прозвучал словно подтверждение ее слов и приказ. Посмотрев на Харальда, окинув взглядом окружающих его детей, Хельга собрав всю волю в кулак сделала шаг к двери.
Харальд:
- Твои родичи отказались принять тебя обратно? - я посмотрел в глаза Хельги, надеясь понять по лицу говорит ли она правду.
- Нет, к родичам я еще не ушла,- очень спокойно, стараясь не смотреть на детей и не замечать выражения их лиц. Ведь здесь, сейчас, при них, происходило то, чего они никогда не поймут,- этот дом, наследие твоих детей. Считай, что здесь жили они, а с ними, до твоего возвращения я. И теперь, когда ты вернулся, я уйду. Раздел проведем когда ты будешь полностью здоров. Всего. Только не детей.
- Прощай,- только тихо произнесла она в ответ, отворачиваясь и покидая комнату. Отныне этот дом для нее чужой. Впереди предстояло самое тяжелое. Разговор с детьми.
Харальд:
- Стой, - остановил я её уже в дверях. - Я не верю тебе. Посмотри на меня, Хельга! - требовательно окрикнул я её. Хотя "криком" свой срывающийся голос мог бы назвать только я сам и то только потому, что он резкой болью отозвался в голове.
Хельга:
А Хельга не могла. Она не могла повернуться, потому что сил у нее уже не было. Последние силы ушли на принятие ее решения.
Харальд Гордый:
- Скажи, что ты задумала, женщина, - игнорируя нарастающую боль, я стал пытаться встать с кровати, - Скажи, какие беды ты ещё хочешь накликать?
- Это, тебя уже не касается, Харальд сын Олафа. Слышишь? Уже очень давно не касается,- злость вспыхнула в ней резко и неожиданно. Злость за то, что посмел двигаться, когда еще ночью был на грани. Злость за то, что посмел ее остановить и проходить через это снова и снова,- я сама и только сама распоряжаюсь своей жизнью,- Хельга не контролировала свой голос, но ей казалось что она кричала,- ответь мне ты. Куда ты собрался, после того, как над тобой колдовала пол дня Волкири? После того, как тебя принесли в этот дом, и не знали выживешь ты или нет. После всего, ты, ты ползешь куда-то, вместо того что бы поправляться и жить. Ответь ты, что ты задумал и чем ты думал, Харальд по прозвищу Гордый.
Харальд:
- А когда-нибудь касалось? - не сдержавшись я вспылил. - Скажи, Хельга, занимал ли я когда-нибудь главенствующее место в твоей жизни и мыслях, как должно мужу? Было моё мнение важным для тебя? Или ты всегда...
- Ты? - горькая, неверящая усмешка скривила мои губы. - Нет, Хельга, не ты распоряжаешься своей жизнью. Разве по собственной воле ты выбрала бы себе судьбу, которой следуешь сейчас? Нет. Ты позволяешь управлять собой, рушить свою, мою и жизни наших детей. - Я схватил её здоровой рукой за запястье и не скрывая злости процедил: - Кому? Кому ты позволяешь властвовать над нашими судьбами?
Хельга:
Подойдя к изножью кровати, Хельга остановилась, сжимая в руках чашу с остатком отваром, поднимая взгляд на Харальда. Ну что же. Она скажет свое последнее слово. Тихо и спокойно. А услышит он ее или нет, это уже от него будет зависеть.
- Я не знаю, что ты хотел от меня услышать, и для чего начал этот, никому не нужный разговор. Что ты хотел понять? Было ли что то ложью? Нет, ничто и никогда не было ложью. Я тебя любила. Не с первого дня, но полюбила и любила. Твои, наши дети были рождены в любви. Ты был мне нужен, очень нужен. Нужен как никто. Я не была той, кем можно было гордиться. Но вся твоя жизнь, каждый поступок, до сегодняшнего дня, достоин гордости и уважения.
И чем дольше Хельга говорила, тем яснее понимала смысл своих слов, и ошибку прошлого, за что она цеплялась и во что глупо верила. Да, она любила своего мужа. Сильного, гордого. Любила именно за это. За то, что он ей давал и чем она пользовалась, но при этом глупо храня и веря во что то.
- Не уходи.
И она выбрала. Она выбрала Харальда.
Почему именно он? Ответ, как ей казалось, был ясен. Ей нужна была сила. Сила, что бы бороться с самой собой. А вот чего - чего, а силы Харальд ей давай с лихвой.
Догадывался ли он о том, что с ней что то не так или нет, Хельга не знала. Она приникала к нему, черпая нескончаемый источник тепла, заботы и внимания.
И та, их последняя ссора перед его отплытием, была полностью на ее вине [...] Горько усмехнувшись, Хельга поднялась со скамьи. Не сегодня - завтра должны вернуться мужчины. Если ничего не случилось непредвиденного, срок их отсутствия подходило к концу. После развода, Хельга осталась в его доме, дожидаясь Харальда и смотря за хозяйством. Им предстоял раздел. И как не горько ей было осознавать, старший сын останется с отцом.
Харальд:
Внутри было намного темнее, чем снаружи. Сделал шаг внутрь, ощущая что не один, чувствуя запах страха. Гнев – самая ненавистная из эмоций, которой я не позволял влиять на свои поступки и людей в моей жизни, один раз вырвавшись, теперь всё чаще владела мною. И сейчас снова взревела. Да и зачем сдерживать его теперь?
Я улыбнулся, всё ещё чувствуя подушечки тонких пальцев на своих губах и приоткрыл глаза, ожидая встретить взгляд голубых глаз Хельги. Но это была не она.
С худого и бледного, с заострившимися чертами лица, на меня пустыми глазницами смотрела Хель. Темнота её глазниц затягивала, не давала отвести взгляд, проникала в меня, наполняла сознание и гнала прочь боль. Ласковая и милосердная.
Гвендолин писал(а):
Волкири не обращая внимания на мальчишку по-хозяйски вошла в дом и, не скрывая неодобрения, прошла к очагу, ставя на него медную миску с душистыми травами. Гвендолин, погладив по голове Барга, вздохнула коротко, потом поздоровалась с Хельгой
- Хей, Хельга. Мир твоему дому. - она подошла поближе к женщине. - Тебе понадобятся силы. Слушай нашу Бабку, а я побежала на берег.
Хельга поприветствовала Гвендолин и перевела взгляд на Волкири. Та молча стояла возле очага словно Хельги и не было рядом. Не то, что бы она побаивалась ее, но и появление ее в доме было не спроста. Какое то не приятное, сосущее чувство поселилось в животе.
- Правильно переживаешь,- еле слышный голос раздался от очага,- кто варит кашу, тот ее и расхлебывает.
Харальд:
- Почему ты всё ещё здесь, Хельга? - спросил я не глядя на неё.
Хельга:
Вопрос прозвучал словно подтверждение ее слов и приказ. Посмотрев на Харальда, окинув взглядом окружающих его детей, Хельга собрав всю волю в кулак сделала шаг к двери.
Харальд:
- Твои родичи отказались принять тебя обратно? - я посмотрел в глаза Хельги, надеясь понять по лицу говорит ли она правду.
- Нет, к родичам я еще не ушла,- очень спокойно, стараясь не смотреть на детей и не замечать выражения их лиц. Ведь здесь, сейчас, при них, происходило то, чего они никогда не поймут,- этот дом, наследие твоих детей. Считай, что здесь жили они, а с ними, до твоего возвращения я. И теперь, когда ты вернулся, я уйду. Раздел проведем когда ты будешь полностью здоров. Всего. Только не детей.
- Прощай,- только тихо произнесла она в ответ, отворачиваясь и покидая комнату. Отныне этот дом для нее чужой. Впереди предстояло самое тяжелое. Разговор с детьми.
Харальд:
- Стой, - остановил я её уже в дверях. - Я не верю тебе. Посмотри на меня, Хельга! - требовательно окрикнул я её. Хотя "криком" свой срывающийся голос мог бы назвать только я сам и то только потому, что он резкой болью отозвался в голове.
Хельга:
А Хельга не могла. Она не могла повернуться, потому что сил у нее уже не было. Последние силы ушли на принятие ее решения.
Харальд Гордый:
- Скажи, что ты задумала, женщина, - игнорируя нарастающую боль, я стал пытаться встать с кровати, - Скажи, какие беды ты ещё хочешь накликать?
- Это, тебя уже не касается, Харальд сын Олафа. Слышишь? Уже очень давно не касается,- злость вспыхнула в ней резко и неожиданно. Злость за то, что посмел двигаться, когда еще ночью был на грани. Злость за то, что посмел ее остановить и проходить через это снова и снова,- я сама и только сама распоряжаюсь своей жизнью,- Хельга не контролировала свой голос, но ей казалось что она кричала,- ответь мне ты. Куда ты собрался, после того, как над тобой колдовала пол дня Волкири? После того, как тебя принесли в этот дом, и не знали выживешь ты или нет. После всего, ты, ты ползешь куда-то, вместо того что бы поправляться и жить. Ответь ты, что ты задумал и чем ты думал, Харальд по прозвищу Гордый.
Харальд:
- А когда-нибудь касалось? - не сдержавшись я вспылил. - Скажи, Хельга, занимал ли я когда-нибудь главенствующее место в твоей жизни и мыслях, как должно мужу? Было моё мнение важным для тебя? Или ты всегда...
- Ты? - горькая, неверящая усмешка скривила мои губы. - Нет, Хельга, не ты распоряжаешься своей жизнью. Разве по собственной воле ты выбрала бы себе судьбу, которой следуешь сейчас? Нет. Ты позволяешь управлять собой, рушить свою, мою и жизни наших детей. - Я схватил её здоровой рукой за запястье и не скрывая злости процедил: - Кому? Кому ты позволяешь властвовать над нашими судьбами?
Хельга:
Подойдя к изножью кровати, Хельга остановилась, сжимая в руках чашу с остатком отваром, поднимая взгляд на Харальда. Ну что же. Она скажет свое последнее слово. Тихо и спокойно. А услышит он ее или нет, это уже от него будет зависеть.
- Я не знаю, что ты хотел от меня услышать, и для чего начал этот, никому не нужный разговор. Что ты хотел понять? Было ли что то ложью? Нет, ничто и никогда не было ложью. Я тебя любила. Не с первого дня, но полюбила и любила. Твои, наши дети были рождены в любви. Ты был мне нужен, очень нужен. Нужен как никто. Я не была той, кем можно было гордиться. Но вся твоя жизнь, каждый поступок, до сегодняшнего дня, достоин гордости и уважения.
И чем дольше Хельга говорила, тем яснее понимала смысл своих слов, и ошибку прошлого, за что она цеплялась и во что глупо верила. Да, она любила своего мужа. Сильного, гордого. Любила именно за это. За то, что он ей давал и чем она пользовалась, но при этом глупо храня и веря во что то.
- Не уходи.
~ Яш Камал Кхан ("Болливуд") ~ писал(а):
Жизнь – интересная штука. Захватывающая, интригующая, иногда жестокая, а иногда и очень щедрая на дары. Но я не знаю людей, которые были бы довольны своей жизнью. Все, абсолютно все, пытаются сбежать от реальности в мир грёз – сказку. Люди называют это «отвлечься от проблем» и ищут свой мир грёз в кино, книгах, компьютерных играх, спорте, алкоголе, наркотиках и на просторах всемирной сети. Ежедневно. В попытке забыть о своей реальности и заняться чем-то более приятным, чем решение проблем, воспитание детей, работой.
А знаете кто такой Яш Камал Кхан? Тот, кто создаёт мир грёз. Сказочник, рассказывающий истории о жизни и любви, выбрасывая из них всё сколь-нибудь негативное и в сотни раз приукрашая то хорошее, что существует между людьми – любовь. Лжец. Он создаёт иллюзии, что для любви нет преград, что она побеждает всё, что она вечна. Это ложь. Неужели этого кто-то не понимает?
...
Это был ещё один день съёмок. Такой же как десяток перед ним, такой же, какие будут после него. В этот раз они снимали в бедном квартале и хотели сделать это пораньше, пока его жители окончательно не проснулись.
Солнце ещё не взошло и кучи мусора, через которые пробирался Яш в поисках удачного места для съёмки, ещё не смердели так зловонно, как обязательно будут, когда их согреют горячие лучи солнца. Голодные, тощие псы трусили с одного места в другое, пытаясь найти хоть что-то съедобное, и Яш не обратил бы на них внимание, если бы не звук очень похожий на детский плач. В хрупкой утренней тишине он прозвучал особенно звонко и тревожно. Мужчина посмотрел в сторону, пригляделся и понял, что псина тянет клыками не просто за какой-то кусок мусора, а за ножку ребёнка. Яш поднял с земли палку и быстро зашагал в их направлении. Пёс ретировался быстрее, чем палка встретилась с его костлявыми боками. На земле, в одних тонких, рваных и неопределённого цвета штанишках лежал ребёнок.
...
Индия - так он назвал девочку - трудами его адвоката, уже через месяц была официально удочерена. Через некоторое время в прессе появилось известие о том, что у режиссёра Яша Камала Кхана есть годовалая дочь, и одно за другим фантастические предположения откуда она взялась. Чего только не писали! Но всё это осталось в прошлом пятилетней давности.
...
Индия действительно проплакала большую часть вечера, в этом Яш убедился, вернувшись домой. Малышка спала, но её личико было покрасневшим и заплаканным, а губы подрагивали даже во сне.
Стоило ли что-то в этом мире слёз единственного сердца, которое целиком и полностью было отдано только ему? А он причинил ей боль.
Погладив по волосам, Яш поцеловал дочь в лобик и подумал, что Санджана наказала его по заслугам. Он тоже обещал и не сдержал слово. Наверное, он просто не умеет любить, а пытаясь, лишь только причиняет боль.
...
Если бы он был хорошим отцом - то остался бы дома, но он был хорошим режиссёром и поехал на работу. Сегодня он загонит всех или сорвёт план съёмок, но обязательно вернётся домой пораньше. Увы, даже клятвенно пообещав себе это, Яш не смог избавиться от чувства вины и вышел из дома, почти крадучись, едва забрезжил рассвет. Как бы он посмотрел в глаза дочери и сказал, что снова уходит? Лучше он посмотрит в них когда вернётся, чтобы сдержать обещание.
Жизнь – интересная штука. Захватывающая, интригующая, иногда жестокая, а иногда и очень щедрая на дары. Но я не знаю людей, которые были бы довольны своей жизнью. Все, абсолютно все, пытаются сбежать от реальности в мир грёз – сказку. Люди называют это «отвлечься от проблем» и ищут свой мир грёз в кино, книгах, компьютерных играх, спорте, алкоголе, наркотиках и на просторах всемирной сети. Ежедневно. В попытке забыть о своей реальности и заняться чем-то более приятным, чем решение проблем, воспитание детей, работой.
А знаете кто такой Яш Камал Кхан? Тот, кто создаёт мир грёз. Сказочник, рассказывающий истории о жизни и любви, выбрасывая из них всё сколь-нибудь негативное и в сотни раз приукрашая то хорошее, что существует между людьми – любовь. Лжец. Он создаёт иллюзии, что для любви нет преград, что она побеждает всё, что она вечна. Это ложь. Неужели этого кто-то не понимает?
...
Это был ещё один день съёмок. Такой же как десяток перед ним, такой же, какие будут после него. В этот раз они снимали в бедном квартале и хотели сделать это пораньше, пока его жители окончательно не проснулись.
Солнце ещё не взошло и кучи мусора, через которые пробирался Яш в поисках удачного места для съёмки, ещё не смердели так зловонно, как обязательно будут, когда их согреют горячие лучи солнца. Голодные, тощие псы трусили с одного места в другое, пытаясь найти хоть что-то съедобное, и Яш не обратил бы на них внимание, если бы не звук очень похожий на детский плач. В хрупкой утренней тишине он прозвучал особенно звонко и тревожно. Мужчина посмотрел в сторону, пригляделся и понял, что псина тянет клыками не просто за какой-то кусок мусора, а за ножку ребёнка. Яш поднял с земли палку и быстро зашагал в их направлении. Пёс ретировался быстрее, чем палка встретилась с его костлявыми боками. На земле, в одних тонких, рваных и неопределённого цвета штанишках лежал ребёнок.
...
Индия - так он назвал девочку - трудами его адвоката, уже через месяц была официально удочерена. Через некоторое время в прессе появилось известие о том, что у режиссёра Яша Камала Кхана есть годовалая дочь, и одно за другим фантастические предположения откуда она взялась. Чего только не писали! Но всё это осталось в прошлом пятилетней давности.
...
Индия действительно проплакала большую часть вечера, в этом Яш убедился, вернувшись домой. Малышка спала, но её личико было покрасневшим и заплаканным, а губы подрагивали даже во сне.
Стоило ли что-то в этом мире слёз единственного сердца, которое целиком и полностью было отдано только ему? А он причинил ей боль.
Погладив по волосам, Яш поцеловал дочь в лобик и подумал, что Санджана наказала его по заслугам. Он тоже обещал и не сдержал слово. Наверное, он просто не умеет любить, а пытаясь, лишь только причиняет боль.
...
Если бы он был хорошим отцом - то остался бы дома, но он был хорошим режиссёром и поехал на работу. Сегодня он загонит всех или сорвёт план съёмок, но обязательно вернётся домой пораньше. Увы, даже клятвенно пообещав себе это, Яш не смог избавиться от чувства вины и вышел из дома, почти крадучись, едва забрезжил рассвет. Как бы он посмотрел в глаза дочери и сказал, что снова уходит? Лучше он посмотрит в них когда вернётся, чтобы сдержать обещание.
~ Рокко Грано и Лучия Терессио ("Наследство дона Терессио") ~
Электра:
Фройляйн писал(а):
«Прорыв года»
Рыжий крайне порадовался за свою женщину
Croshka:
Смотрит на истории, вспоминая каждого, кто стоит за ними.
- Открою тайну, на самом деле, так как имена в конвертах знает только Генри (что никого не удивляет)), каждый конверт я открываю, как новогодний подарок!)) Итак, в номинации лучшая история победителем становится:
Громко аплодирует. История и воплощение, поистине, достойны восхищения!!
___________________
Ты почему зажал историю Рокко и Лучии?
Оля, Вирги, Эльфи, спасибо девочки)
Электра писал(а):
*закрывает гифку ладонями* мой. Не смотрим-не смотрим))
Она будет ждать. Ты знаешь, как))) из тех фото/наскальных портретов, что показывала))
masik:
Croshka писал(а):
«Лучшая история»
Ееес!!*аж встала со стула аплодируя стоя*
Очень сильная история! Надя, с победой!!
Фройляйн:
Элис писал(а):
Громко аплодирует. История и воплощение, поистине, достойны восхищения!!
Присоединяется к аплодисментам:
- От всей души болел за эту историю и рад её победе! Цельная, сильная, проникновенная - она никого не оставила равнодушной. Муза, поздравляем от чистого сердца!!!
- А теперь наша следующая номинация и не какая-нибудь, а «Лучшая женская роль»! Так хочу спеть "песнь" о прекрасных дамах, но боюсь, что это будет похоже на крик мартовского кота на крыше, поэтому освобождаю сцену для Reamonn!
froellf:
Croshka писал(а):
«Лучшая история»
Громко аплодирует. История и воплощение, поистине, достойны восхищения!!
Громко аплодирует. История и воплощение, поистине, достойны восхищения!!
Брависсимо! Надюшенька!
Ты знаешь, как люблю твою Брунхильду!
Танюшка:
Узрев в общем списке номинантов своё имя подскочила с кресла и выдала нечто, отдалённо напоминающее танец. После чего села и приняла невинный вид, готовая апплодировать победителям.
Croshka:
- Девушка-солнце. Как только в фильме про Викингов она зашла в дом Венди, дождь будто остался только за дверью. И тут вопрос: Генри, а ты предпочитаешь блондинок?
~ Ульрика ("Викинги. Властители морей") ~ писал(а): 
Проснувшись с первыми лучами солнца Ульрика занялась домашним хозяйством, споро выполняя привычные дела. Мать всегда говорила, что она будет прекрасной женой и уже давно готова к замужеству. В последнее время эта тема все чаще поднималась ее сородичами. Даже братья возвращаясь из похода, первым делом интересовались с ними ли еще их маленькая сестричка, или уже осваивает свой новый дом. А сама Ульрика порой хотела бить посуду от бессилия, настолько сложно ей было слушать все эти речи и сравнения с соседскими девушками, успевшими к ее возрасту не только выйти замуж, но и понести. Нет, она не была страшной, и мужчины их рода обращали на нее внимания, но никто так не задел ее сердца. Впрочем и серьезных ухаживаний со стороны мужчин тоже не было, видно они интуитивно ощущали ее внутреннюю холодность и решали, что такая женщина не принесет тепло в их дом. Закончив с делами по дому, девушка взяла фигурку Фреи и сжав ее в ладони, прочитала молитву. Богиня не оставит ее, она поможет найти мужа!
Убрав волосы чтобы не мешали, Ульрика отправилась в поле, в пору урожая было совсем некогда бездельничать, надо было убрать все, что им дала земля, пока не начались дожди. В поле уже вышли многие сородичи и девушка с улыбкой здоровалась со всеми, следуя к полям возделываемым ее семьей.
Братья не зря говорили, что их сестра горяча и строптива, но порой и до ужаса упряма.
- Женщины дома Топора никогда не опозорят свой род, и успеют подготовить торжество даже если мужчины решат, что оно будет завтра!- воскликнула Ульрика, сверкая глазами, - и ты точно не стар! А Один никогда не оставит нашу семью. - выпустив пар, уже более размеренно продолжила. -Но сейчас идет сбор урожая, сама по себе свадьба в разгар этой поры довольно необычное событие, особенно если это не было условлено далеко загодя. Неужели жених хочет, чтобы его невеста зевала за свадебным столом, потому что, весь день провела в поле за сбором урожая, а ночью готовила приданное?- Ульрика посмотрела на Торвальда, взглядом пытаясь сказать, чем именно ему грозит более ранняя дата свадьбы. - И не говори мне Атли, что приданное могут сделать рабыни! Свое приданное я не доверю никакой служанке, если только Мэве. А во-вторых слишком маленький срок может вызвать сплетни о добродетели невесты, не ты ли давеча Торвальд Неуязвимый ринулся защищать честь своей сестры? Я не хочу слышать шепотки старух за спиной до самой свадьбы и думать о то с какой жаждой они все будут ждать подтверждения моей невинности!- девушка схватила кубок жениха, - Но ты глава нашего Рода, Атли, а потому если ты скажешь, что свадьба будет раньше средины поры сбора урожая, я не буду возражать твоему слову. Твое слово, закон, Брат!- Ульрика отошла к чану с пивом, набирая полный рог и вернулась к столу, ожидая вердикта брата.
Она протянула рог Торвальду дрожащей рукой, все еще не совсем взяв свои чувства под контроль и уже немного жалея о столь бурном высказывании. Ведь брат разрешил ей присутствовать на договоре, а иногда невестам и этого не дано.
Проснувшись с первыми лучами солнца Ульрика занялась домашним хозяйством, споро выполняя привычные дела. Мать всегда говорила, что она будет прекрасной женой и уже давно готова к замужеству. В последнее время эта тема все чаще поднималась ее сородичами. Даже братья возвращаясь из похода, первым делом интересовались с ними ли еще их маленькая сестричка, или уже осваивает свой новый дом. А сама Ульрика порой хотела бить посуду от бессилия, настолько сложно ей было слушать все эти речи и сравнения с соседскими девушками, успевшими к ее возрасту не только выйти замуж, но и понести. Нет, она не была страшной, и мужчины их рода обращали на нее внимания, но никто так не задел ее сердца. Впрочем и серьезных ухаживаний со стороны мужчин тоже не было, видно они интуитивно ощущали ее внутреннюю холодность и решали, что такая женщина не принесет тепло в их дом. Закончив с делами по дому, девушка взяла фигурку Фреи и сжав ее в ладони, прочитала молитву. Богиня не оставит ее, она поможет найти мужа!
Убрав волосы чтобы не мешали, Ульрика отправилась в поле, в пору урожая было совсем некогда бездельничать, надо было убрать все, что им дала земля, пока не начались дожди. В поле уже вышли многие сородичи и девушка с улыбкой здоровалась со всеми, следуя к полям возделываемым ее семьей.
Братья не зря говорили, что их сестра горяча и строптива, но порой и до ужаса упряма.
- Женщины дома Топора никогда не опозорят свой род, и успеют подготовить торжество даже если мужчины решат, что оно будет завтра!- воскликнула Ульрика, сверкая глазами, - и ты точно не стар! А Один никогда не оставит нашу семью. - выпустив пар, уже более размеренно продолжила. -Но сейчас идет сбор урожая, сама по себе свадьба в разгар этой поры довольно необычное событие, особенно если это не было условлено далеко загодя. Неужели жених хочет, чтобы его невеста зевала за свадебным столом, потому что, весь день провела в поле за сбором урожая, а ночью готовила приданное?- Ульрика посмотрела на Торвальда, взглядом пытаясь сказать, чем именно ему грозит более ранняя дата свадьбы. - И не говори мне Атли, что приданное могут сделать рабыни! Свое приданное я не доверю никакой служанке, если только Мэве. А во-вторых слишком маленький срок может вызвать сплетни о добродетели невесты, не ты ли давеча Торвальд Неуязвимый ринулся защищать честь своей сестры? Я не хочу слышать шепотки старух за спиной до самой свадьбы и думать о то с какой жаждой они все будут ждать подтверждения моей невинности!- девушка схватила кубок жениха, - Но ты глава нашего Рода, Атли, а потому если ты скажешь, что свадьба будет раньше средины поры сбора урожая, я не буду возражать твоему слову. Твое слово, закон, Брат!- Ульрика отошла к чану с пивом, набирая полный рог и вернулась к столу, ожидая вердикта брата.
Она протянула рог Торвальду дрожащей рукой, все еще не совсем взяв свои чувства под контроль и уже немного жалея о столь бурном высказывании. Ведь брат разрешил ей присутствовать на договоре, а иногда невестам и этого не дано.
- Девушка покоряет с первых строк. Этой вдумчивостью и будто напевностью слов. Но об этом я тоже могу говорить бесконечно.
~ Лучия Терессио ("Наследство дона Терессио") ~ писал(а): 
Цитата:
Лучия помнила, как, будучи ещё совсем маленькой девочкой, спросила у матери, куда та отправляется каждое утро. Мама ответила, что ходит молиться за отца: дело мужчин заботится о своих женщинах, а женская доля — молиться, чтобы Господь простил грехи мужей, отцов и сыновей. С того самого дня Лучия тоже каждый день отправлялась в церковь, она истово просила о прощении для своей семьи. Опускалась на колени, молитвенно сложив руки перед собой, и просила Бога пощадить, открыть глаза её отцу, указать верный выбор, помочь найти свой путь. Но даже в детстве она понимала, что путь уже выбран и с него не сойти. Поэтому она стала молить только о прощении. Снова, снова и снова.
Цитата:
Быть частью семьи означает никогда не быть в безопасности. Лучия была Молинаре. "Дочь мафии", как шутливо назвали её на страницах светской хроники в день свадьбы, и она всегда знала правду об отце и том, что её окружает. Дом, в котором она жила, одежда, которую носила, и даже фамильные украшения в шкатулках, за всё это было заплачено чужой кровью. И рано или поздно всем им придётся платить за кровавые деньги, и то, что это не было выбором женщин, ничего не решает. Их редко убивают специально - не та значимость, но женщин и не щадят - не та ценность...
Цитата:
В глазах Лучии были слёзы. Синьорина Флейм молила о своём возлюбленном, и Лучия всем сердцем сопереживала ей. В этом мире ничего не меняется. И тогда, и сейчас женщины ждут милости от мужчин. Тоска молила о жизни для возлюбленного,наверно, она сама, как и каждый зритель в зале, понимала, что всё это зря. Его уже не спасти, но не молить просто не могла. Словно есть маленький шанс, чья-то добрая воля, которую спугнёшь, стоит замолчать.
Всего лишь женщина, которая надеется спасти жизнь любимого человека с помощью мольбы. Хотя и знает, всё это пустое. Тяжело молить, утратив веру... Когда синьорина Флейм закончила свою арию, Лучия поднялась на ноги и зааплодировала. Синьора Терессио знала, что на неё сейчас обращены взгляды, что её реакции ждали с ехидными улыбками. Она крикнула "Браво!" Женщине, которая, как и сама Лучия, хранила в сердце надежду.
Всего лишь женщина, которая надеется спасти жизнь любимого человека с помощью мольбы. Хотя и знает, всё это пустое. Тяжело молить, утратив веру... Когда синьорина Флейм закончила свою арию, Лучия поднялась на ноги и зааплодировала. Синьора Терессио знала, что на неё сейчас обращены взгляды, что её реакции ждали с ехидными улыбками. Она крикнула "Браво!" Женщине, которая, как и сама Лучия, хранила в сердце надежду.
Цитата:
Лучия всегда знала, что может однажды потерять тех кого любит, она думала,что у горя будет солоноватый привкус слёз и звук рыданий. И снова ошиблась. Тишина и вкус пепла на губах - вот её горе.
- Нет. И теперь ни ты, никто другой не сможете меня заставить. Ты зря его убил, дон, я тебя больше не боюсь. Если дон Ламберти не передумает, я сама расскажу ему про вчерашнюю ночь или про гонки. Может, отпишу всё его служанке... Ты уже ничего не можешь мне сделать, дон Молинаре...
На следующее же утро Лучию Терессио отправили на Сицилию.
- Нет. И теперь ни ты, никто другой не сможете меня заставить. Ты зря его убил, дон, я тебя больше не боюсь. Если дон Ламберти не передумает, я сама расскажу ему про вчерашнюю ночь или про гонки. Может, отпишу всё его служанке... Ты уже ничего не можешь мне сделать, дон Молинаре...
На следующее же утро Лучию Терессио отправили на Сицилию.
~ Брунхильда ("Викинги. Властители морей") ~ писал(а):
Встряхнул грубо, толкнул к выходу. Брунхильда почувствовала маленькую ручку в своей ладони. Урсула. Крепко сжала ладонь сестры. Вздохнула глубоко и только потом посмотрела на неё. Зареванная, грязная, она смотрела на неё глазами полными страха и ужаса. Этого никогда не забыть ни ей, ни самой Брунхильде. Повязал их викинг, подтолкнул в сторону дракаров на реке. Они прошли мимо их дома. Когда-то их дома. Теперь уже ничего не останется от него. Пламя лизало дерево. Во дворе лежал отец, обезглавленный.
- Закрой глаза, не смотри. - сказала хриплым голосом, а сама последний раз кинула взгляд и мысленно попрощалась с отцом, зная что это картина всегда будет стоять перед глазами.
И вот они уже у воды. Плетется вереница пленных. Викинги грузят на свои дракары награбленное. Бахвалятся перед друг другом. Брунхильда смотрела на это безразличным взглядом, отрешенная. Слез уже не было. Только тупая, ноющая боль в груди, во всем теле. Викинг что их захватил толкнул её к кораблю. А ноги не слушались, плюхнулась в воду. За это пинок под зад получила. рядом раздался дружный смех. Встала Брунхильда, не обращая внимание и пошла дальше. Сестра не отставала...
Брунхильда смотрела на все эти довольные варварские лица и думала о том, что все, все они убийцы, будь то женщины иль дети, и даже ещё не родившиеся дети, старики. Вся их жизнь и всё их счастье построено на чужой крови. Как она их ненавидела, всех до единого. Но что с того. Ненависть ей ничем не поможет. Ничего не поможет.
Брунхильда, не желая смотреть на мужчину, не жалко ей его было. Все они тут одним богом вскормлены на жажде войны и крови. Опять почувствовала тычок в бок. Волкири указала ей на ногу Харальда и приказала сделать тугую повязку, подвернул мол сильно, а с хорошим уходом хромоты не должно быть. Не хотелось Брунхильде опять прикасаться к нему. Пришлось. Под пристальным оком старухи, девушка аккуратно, стараясь не причинять боль и не тревожить раненного, хоть он и не пришел пока в себя, стала делать повязку. За что ей всё это? Что она в жизни сделала неправильного, что сейчас так наказывалась. Дочерью хорошей была, сестрой любящей. По доброму ко всем с любовью. А судьба теперь ломала её беспощадно. Покончив с делом села обратно на скамью, взяла ступку в руки и стала продолжать прерванную работу. Лучше б другую работу дали, от которой руки и спину бы ломило, зато мысли бы все тяжелые вытесняла.
Встряхнул грубо, толкнул к выходу. Брунхильда почувствовала маленькую ручку в своей ладони. Урсула. Крепко сжала ладонь сестры. Вздохнула глубоко и только потом посмотрела на неё. Зареванная, грязная, она смотрела на неё глазами полными страха и ужаса. Этого никогда не забыть ни ей, ни самой Брунхильде. Повязал их викинг, подтолкнул в сторону дракаров на реке. Они прошли мимо их дома. Когда-то их дома. Теперь уже ничего не останется от него. Пламя лизало дерево. Во дворе лежал отец, обезглавленный.
- Закрой глаза, не смотри. - сказала хриплым голосом, а сама последний раз кинула взгляд и мысленно попрощалась с отцом, зная что это картина всегда будет стоять перед глазами.
И вот они уже у воды. Плетется вереница пленных. Викинги грузят на свои дракары награбленное. Бахвалятся перед друг другом. Брунхильда смотрела на это безразличным взглядом, отрешенная. Слез уже не было. Только тупая, ноющая боль в груди, во всем теле. Викинг что их захватил толкнул её к кораблю. А ноги не слушались, плюхнулась в воду. За это пинок под зад получила. рядом раздался дружный смех. Встала Брунхильда, не обращая внимание и пошла дальше. Сестра не отставала...
Брунхильда смотрела на все эти довольные варварские лица и думала о том, что все, все они убийцы, будь то женщины иль дети, и даже ещё не родившиеся дети, старики. Вся их жизнь и всё их счастье построено на чужой крови. Как она их ненавидела, всех до единого. Но что с того. Ненависть ей ничем не поможет. Ничего не поможет.
Брунхильда, не желая смотреть на мужчину, не жалко ей его было. Все они тут одним богом вскормлены на жажде войны и крови. Опять почувствовала тычок в бок. Волкири указала ей на ногу Харальда и приказала сделать тугую повязку, подвернул мол сильно, а с хорошим уходом хромоты не должно быть. Не хотелось Брунхильде опять прикасаться к нему. Пришлось. Под пристальным оком старухи, девушка аккуратно, стараясь не причинять боль и не тревожить раненного, хоть он и не пришел пока в себя, стала делать повязку. За что ей всё это? Что она в жизни сделала неправильного, что сейчас так наказывалась. Дочерью хорошей была, сестрой любящей. По доброму ко всем с любовью. А судьба теперь ломала её беспощадно. Покончив с делом села обратно на скамью, взяла ступку в руки и стала продолжать прерванную работу. Лучше б другую работу дали, от которой руки и спину бы ломило, зато мысли бы все тяжелые вытесняла.
- С историей Тамары мне только предстоит познакомиться.
~ Тамара Варгас ("Карнавал в Рио-де-Жанейро") ~ писал(а): 
Вернувшись в раздевалку, она снова открыла свой шкафчик и достала топ.
Мужские руки сомкнувшиеся на её обнажённом животе, заставили Тамару испуганно вскрикнуть и тут же съёжившись замереть от страха – резкий запах дешёвого одеколона, как и грубые, бесцеремонные прикосновения были ей слишком хорошо знакомы.
- Убери от меня свои руки, - тихо, но твёрдо сказала Тамара, расцепляя мужские ладони и поворачиваясь лицо к Дьёгу.
Тёмные, как смоль волосы, тёмно-карие глаза на красиво вылепленном лице – когда-то она была по-настоящему влюблена в него. Настолько, что не замечала, что он использует её, пока дело не дошло до продажи её квартирки и принуждения к воровству. Он влип в долги. Большие долги к очень нетерпеливым людям. Они угрожали убить его и он вымещал свой страх на ней. Если она отказывалась сделать что-то по его первому же требованию – он её бил, запугивал, шантажировал... пока она не сдавалась и не делала то, что ему надо. Вот и сейчас он опять получит деньги добытые её руками.
Дьёгу толкнул её и Тамара больно ударилась спиной о металлические шкафчики позади неё. Она прижала к груди топ, но Дьёгу вырвал его из её руки и бросил на пол.
- Что это ты сегодня такая не ласковая?
С очевидным намерением причинить боль, он с силой вжал её своим телом в «стену» и Тамара сморщилась от боли, почувствовав как неровные края металла впиваются в кожу её спины.
- Отпусти меня. – Еле втиснув руки между их телами, Тамара попыталась оттолкнуть мужчину. – Отпусти! Я достала для тебя деньги. Отпусти же!
- Ты можешь быть такой покладистой, Тамара... Ну же, давай как раньше... – Кажется он уже не слышал её. Грубые пальцы больно впивались в тело, оставляя после себя синяки. Щетина наждачкой оцарапала горло, а затем и прерывистое, горячее дыхание опалило кожу. Тамара содрогнулась от отвращения и до крови закусила губу, пытаясь не сорваться на крик.
- Дьёгу, пожалуйста, возьми деньги и отпусти меня, - горячие слёзы брызнули из глаз, когда он с силой сжал её груди.
Бретельки соскользнули с плеч, воздух коснулся обнажённой кожи... Воздух, но ничего более.
Тамара открыла глаза, внезапно поняв, что её больше ничего не удерживает.
Дьёгу сидел на корточках у её ног и пересчитывал выпавшие из бюстгальтера деньги.
Совершенно отупевшая от пережитого страха, и не уверенная, что на этом всё закончится, Тамара быстро заправила грудь в бюстгальтер, сделала неуверенный шаг в сторону, схватила с пола свой топ и опрометью выскочила из раздевалки.
Дверь за ней захлопнулась в тот момент, когда Тамара коснулась включателя. Всё та же холодная, грубая рука зажала рот, не давая вырваться крику наружу.
- Где ты шлялась?
Запах дешёвого одеколона и перегар. Тамара не шевелилась. Когда Дьёгу был пьян – он становился совершенно непредсказуем. Сообразив, что она не сопротивляется, Дьёгу оттолкнул Тамару к кровати и прислонился спиной к двери, отрезая ей единственный путь к бегству.
- Я тебя спрашиваю: где ты шлялась? И откуда у тебя такая дорогая тряпка?
- В гостинице был праздник, и я попросила платье у знакомой, - бесстрастно ответила Тамара.
Ей, и правда, было безразлично.
- Врёшь! – Он наотмашь ударил её ладонью по лицу.
Тамара упала на кровать и, почувствовав во рту металлический привкус крови, прижала руку к губам. На платье не должно быть ни капельки, ни морщинки.
- Где ты так быстро достала пятьсот баксов? Откуда у тебя деньги на платье? Ты отдашь мне их все, до последнего сентаво!
Только сейчас Тамара заметила, что все ещё вещи перевёрнуты и разбросаны по комнате.
- Я отдала тебе всё, что смогла достать, - сглотнув кровь, она заставила себя ответить так же спокойно, как до этого.
- Врёшь! Где ты их взяла? – подскочив к кровати он навис над ней, противно обдавая смесью перегара и пота. Его кулак взлетел над лицом Тамары, ясно давая понять, что её ждёт, если она не ответит...
Вернувшись в раздевалку, она снова открыла свой шкафчик и достала топ.
Мужские руки сомкнувшиеся на её обнажённом животе, заставили Тамару испуганно вскрикнуть и тут же съёжившись замереть от страха – резкий запах дешёвого одеколона, как и грубые, бесцеремонные прикосновения были ей слишком хорошо знакомы.
- Убери от меня свои руки, - тихо, но твёрдо сказала Тамара, расцепляя мужские ладони и поворачиваясь лицо к Дьёгу.
Тёмные, как смоль волосы, тёмно-карие глаза на красиво вылепленном лице – когда-то она была по-настоящему влюблена в него. Настолько, что не замечала, что он использует её, пока дело не дошло до продажи её квартирки и принуждения к воровству. Он влип в долги. Большие долги к очень нетерпеливым людям. Они угрожали убить его и он вымещал свой страх на ней. Если она отказывалась сделать что-то по его первому же требованию – он её бил, запугивал, шантажировал... пока она не сдавалась и не делала то, что ему надо. Вот и сейчас он опять получит деньги добытые её руками.
Дьёгу толкнул её и Тамара больно ударилась спиной о металлические шкафчики позади неё. Она прижала к груди топ, но Дьёгу вырвал его из её руки и бросил на пол.
- Что это ты сегодня такая не ласковая?
С очевидным намерением причинить боль, он с силой вжал её своим телом в «стену» и Тамара сморщилась от боли, почувствовав как неровные края металла впиваются в кожу её спины.
- Отпусти меня. – Еле втиснув руки между их телами, Тамара попыталась оттолкнуть мужчину. – Отпусти! Я достала для тебя деньги. Отпусти же!
- Ты можешь быть такой покладистой, Тамара... Ну же, давай как раньше... – Кажется он уже не слышал её. Грубые пальцы больно впивались в тело, оставляя после себя синяки. Щетина наждачкой оцарапала горло, а затем и прерывистое, горячее дыхание опалило кожу. Тамара содрогнулась от отвращения и до крови закусила губу, пытаясь не сорваться на крик.
- Дьёгу, пожалуйста, возьми деньги и отпусти меня, - горячие слёзы брызнули из глаз, когда он с силой сжал её груди.
Бретельки соскользнули с плеч, воздух коснулся обнажённой кожи... Воздух, но ничего более.
Тамара открыла глаза, внезапно поняв, что её больше ничего не удерживает.
Дьёгу сидел на корточках у её ног и пересчитывал выпавшие из бюстгальтера деньги.
Совершенно отупевшая от пережитого страха, и не уверенная, что на этом всё закончится, Тамара быстро заправила грудь в бюстгальтер, сделала неуверенный шаг в сторону, схватила с пола свой топ и опрометью выскочила из раздевалки.
Дверь за ней захлопнулась в тот момент, когда Тамара коснулась включателя. Всё та же холодная, грубая рука зажала рот, не давая вырваться крику наружу.
- Где ты шлялась?
Запах дешёвого одеколона и перегар. Тамара не шевелилась. Когда Дьёгу был пьян – он становился совершенно непредсказуем. Сообразив, что она не сопротивляется, Дьёгу оттолкнул Тамару к кровати и прислонился спиной к двери, отрезая ей единственный путь к бегству.
- Я тебя спрашиваю: где ты шлялась? И откуда у тебя такая дорогая тряпка?
- В гостинице был праздник, и я попросила платье у знакомой, - бесстрастно ответила Тамара.
Ей, и правда, было безразлично.
- Врёшь! – Он наотмашь ударил её ладонью по лицу.
Тамара упала на кровать и, почувствовав во рту металлический привкус крови, прижала руку к губам. На платье не должно быть ни капельки, ни морщинки.
- Где ты так быстро достала пятьсот баксов? Откуда у тебя деньги на платье? Ты отдашь мне их все, до последнего сентаво!
Только сейчас Тамара заметила, что все ещё вещи перевёрнуты и разбросаны по комнате.
- Я отдала тебе всё, что смогла достать, - сглотнув кровь, она заставила себя ответить так же спокойно, как до этого.
- Врёшь! Где ты их взяла? – подскочив к кровати он навис над ней, противно обдавая смесью перегара и пота. Его кулак взлетел над лицом Тамары, ясно давая понять, что её ждёт, если она не ответит...
- Хло Макнелли! Хлоя может все. И в готичном платье телят укорачивать, и стрелять идеально почти, говорить и с идальго, и с Дамиком! Девушка-идеал.
~ Хлоя Макнелли ("Дубай") ~ писал(а):
Цитата:
- В общем, этот журналист тянет письмо, твой отец начинает его читать... Короче, я догадываюсь на что надеялся этот журналюга: вся семейка Нэш и его молодая и красивая... Не смей спорить, очень красивая невеста в готичном черном платье, на фоне американского флага, под звуки гимна вытирают слезы умиления от письма их сына и брата: самые искренние эмоции, рейтинги, премии, признание... Короче, батя начинает зачем-то кашлять, я забираю письмо... Первые же строки и понимаю, что рыдать мы будем очень достоверно, правда от смеха... Но! Мы же американцы и должны поддержать нацию, поэтому я просто опускаю глаза и закусываю губы, чтобы не рассмеяться.. Ну, ничего, пусть все не так, как представлял себе журналист, но тоже весьма мило: отец, которого одолела неизвестная болезнь, крепится, невеста... в смысле прекрасная невеста в готичном черном платье прячет взгляд... И тут Пол начинает хрюкать. Ты же знаешь Пола? Если он пытается сдержать смех, то выходит только хрюканье будущего борова в момент превращения. Мы и правда рыдали, но ничего общего с тем на что рассчитывал журналист. Батя уже не кашляет, а откровенно ржет, хрюканье Пола достигает апогея, этот бегает вокруг нас и кричит, чтобы выключили камеру. Это был такой позор... Примерно такой же, как и когда вы с Полом сводили меня на выпускной.
Цитата:
- Здесь пусто, мисс Макнелли, но вы можете спуститься и убедиться сами.
- Не сможет быть, Али! И ты обещал звать меня Хлоя, - девушка рассмеялась и сбежала вниз, увидив Трэва она легко поцеловала его в щеку и сама заглянула в холодильник, - Она определенно там!
- Вы хотели сказать "они", мисс Хлоя- Али повернулся к Техасу и уточнил, - мисс Макнелли ищет сережки, которые вы несомненно приобрели вчера для неё на аукционе.
Хлоя снова рассмеялась, затем подмигнула и "призналась":
- Ну что ты, Али! Кто же прячет сережки в холодильник? Мы ищем любовницу мистера Нэша!
- Не сможет быть, Али! И ты обещал звать меня Хлоя, - девушка рассмеялась и сбежала вниз, увидив Трэва она легко поцеловала его в щеку и сама заглянула в холодильник, - Она определенно там!
- Вы хотели сказать "они", мисс Хлоя- Али повернулся к Техасу и уточнил, - мисс Макнелли ищет сережки, которые вы несомненно приобрели вчера для неё на аукционе.
Хлоя снова рассмеялась, затем подмигнула и "призналась":
- Ну что ты, Али! Кто же прячет сережки в холодильник? Мы ищем любовницу мистера Нэша!
Цитата:
Так вот, в соревнованиях по стрельбе всегда выигрывают Макнелли. Это наша семейная традиция. Ну и в соревнованиях по питью тоже, сам понимаешь, мы же ирландцы, а значит, это наш фирменный знак. Если бы, конечно, у нас он был. Но в прошлом году Пол умудрился напиться раньше, чем отстреляться. И это при том, что он наш чемпион в обоих видах спорта. Короче, мне пришлось стрелять. Это было ужасно! Чтобы обеспечить победу я надела самые обтягивающие джинсы и даже взяла жутко развратную кофточку у мачехи №7, обещала местному снайперу Крегу, что помогу ставить тавро на их коров, и даже уговорила Техаса дать люлей тем, кого не смогла очаровать или уговорить. В общем, род не посрамила.
Цитата:
Хлоя нахмурилась, но всё же попробовала подбить "черного человечка", как она сама называла мишень. Когда та появилась рядом, Трэв гнусно ухмылялся... Ну промазала она немного... Хлоя приподняла бровь и надменно заявила:
- Это я хотела его обезоружить, - кивок на руку, - это я попыталась обездвижить, - палец на след от пули в "ноге", - и вот контрольный в голову...
- Это я хотела его обезоружить, - кивок на руку, - это я попыталась обездвижить, - палец на след от пули в "ноге", - и вот контрольный в голову...
Цитата:
- Лучше обнаженную девушку в стороне,-довольно быстро нашлась Хлоя, - красивую обнаженную девушку с куском мяса ... Нет, не так, если всё и сразу, то теряется интрига.
Провокационный вопрос:
- Генри, а кого бы выбрал ты сам?
Фройляйн:
Элис писал(а):
- Генри, а кого бы выбрал ты сам?
- Вопрос, действительно, провокационный, Элис. Понимаешь, в списке четыре моих партнёрши и все они идеальны для моих героев, каждая для своего. Я выбрал бы их всех и ещё парочку добавил.
А сегодня нашу победительницу зовут...
- Поздравляю!!! - счастливо улыбается.
Virgin:
Фройляйн писал(а):
А сегодня нашу победительницу зовут...
- Поздравляю! Ура! Ура! Бесподобная роль!
