Возвратившись после свидания с «метёлкой», Андреа с грацией кота растянулся на кровати, закинул руки за голову и уставился в потолок, разве что не посвистывал. Лишь изредка он бросал взгляды в мою сторону. Заметив, что я смотрю на него, он растягивался в улыбке, которая могла бы соперничать с Чеширским котом.
Я же, неотрывно глядя на своего ученика, думала о том, чем закончится сегодняшний день. С минуты на минуту должен появиться Варахиил, я должна буду начинать, а я... я была почти уверена в «незачете». Потому что книга, о которой я хотела рассказать была та и не та. 50 на 50.
Это значило, что жизнь Андреа опять будет поставлена на кон, но по-другому не получалось. Для «увеличения гарантий», я даже хотела взять другую «верную» историю, благо их читано-перечитано. Я перебирала вариант за вариантом, отбрасывая их один за другим, пока не поняла, что дело не в них, дело во мне. Только что перечитанная книга оживала в моей голове, всплывали отрывки повествования, слова и поступки героев. Я была под сильным впечатлением от них и не могла думать ни о чем другом. Где же Варахиил?
- Я здесь. Извините, что задержался.
Наставник кивнул нам обоим, приветствуя. Поставил свободное кресло по другую сторону от Андреа и сел. Кровать стала своего рода разделительной чертой между нами.
Андреа сел в постели, и переводил взгляд с меня на наставника, с интересом ожидая, что будет дальше.
- Можешь начинать, Окси.
Получив высочайшее соизволение, я поглубже вдохнула и начала рассказывать.
Художник Бэзил Холлуорд пишет замечательный портрет молодого и знатного красавца Дориана Грея. Он столько души вкладывает в этот портрет, что не хочет его выставлять и, как и обещал, дарит Дориану. Появившийся у него в мастерской университетский друг художника лорд Генри, циник и моралист, воспевающий "новый гедонизм", человек, который "всегда говорит безнравственные вещи, но никогда их не делает". Он сетует на то, что красота Дориана Грея скоро потускнеет, а портрет всегда будет напоминать ему о его молодости. Рассуждения лорда Генри так заразительны, что Грей в отчаянии: пусть лучше старится портрет, а он остается вечно молодым.
Решив, что было бы забавно провести эксперимент, лорд Генри начинает оказывать большое влияние на Грея, ориентируя его на эстетизм, гедонизм и легкое отношение к нравственности.
Но судьба делает Дориану подарок. Он знакомится с Сибиллой Вейн, которая беззаветно влюбляется в него. Грей тоже влюбляется в красивую, но бедную девушку, актрису маленького театрика. Но когда она, охваченная любовью к Дориану, не хочет и не может изображать несуществующие чувства на сцене - начинает плохо играть, он без сожаления расстается с нею, наговорив ей жестоких слов. Придя домой и случайно взглянув на портрет, он замечает, что портрет изменился - на губах появилась жесткая складка. Неужели его желание сбылось - отныне портрет станет его совестью, он будет стареть, а Дориан останется вечно молодым? Он уверен, что это так. Проведя бессонную ночь, он понимает, что зря обидел девушку и решает написать ей покаянное письмо, в котором объясняет свои чувства к Сибилле, вновь признается в любви и обещает жениться. В его жизни это первое любовное послание и увлеченный, он не замечает, как пролетает день. Явившийся к нему лорд Генри приносит страшную весть - Сибилла покончила жизнь самоубийством.
Успокоенный лордом Генри Дориан Грей пускается во все тяжкие. Он ведет самый беспутный и безнравственный образ жизни, какой только можно себе представить, и лишь его обаяние и странно не меркнущая с годами красота заставляют общество не отвернуться от него, хотя о нем идет много пересудов.
Проходят десятилетия, но он остается молодым и прекрасным, меняется лишь его портрет, становясь все безобразнее, но об этом никто не знает, кроме самого Грея. Он тщательно спрятал портрет в укромной комнате своего дома. Художник Бэзил приходит увещевать Дориана. Тот показывает ему портрет, а затем в приступе гнева убивает художника. Портрет становится еще ужаснее. Погружаясь все больше в бездну порока, Грей не может остановиться. На портрете он выглядит уже отвратительным стариком. В припадке ярости Грей бросается на портрет с ножом, но убивает тем самым себя, превращаясь в труп омерзительного старика, тогда как на портрете восстанавливается облик прекрасного юноши.
Оскар Уайльд "Портрет Дориана Грея".
Когда я закончила рассказывать, они смотрели на меня и молчали.
Я опять провалила задание и тем самым нарушила одно из многочисленных условий, которыми меня опутали словно паутиной и теперь...
А кстати что теперь? И тут я поняла, что, наконец, знаю ответ на вопрос Тиры, чего я хочу для себя. Первое - прекратить переживать, чем всё закончится, покоряясь своему страху сделать что-то не так. Второе - перестать стараться угодить всем, ведь это невозможно априори, а значит - пустая трата усилий, времени и... меня. Это был план действий, который мне не терпелось привести в исполнение.
Я взяла Андре за руку и почувствовала его ответное пожатие. По-прежнему ничего не говоря, он кивнул мне, подбадривая.
Отпустив руку Андре, я обошла кровать и вплотную подошла к Варахиилу.
- А ведь Наставник даже не спросил, как ты себя чувствуешь, Андре. Как думаешь, почему? Спешил начать урок? Настолько уверен, что условия не будут нарушены и ничего не случится? Или знает, что не допустит ничего фатального?
- Ты действительно хочешь это выяснить, Окси?
Спрашивая, он хотел встать, но я не дала это ему сделать, положив руки ему на плечи.
- Хочу, ещё как хочу.
Чтобы не передумать и отрезать себе путь к отступлению окончательно, я быстро уселась ему на колени.
- Ты ни о чем не забыла?
Он намекал на условие демона об исключении личных контактов между нами иначе Андре... Я оглянулась. Кровать была совершенно пуста.
- Он же не?..
Я сделала паузу.
- С ним всё в порядке. Просто не хочу, чтобы он и дальше видел, что ты сейчас творишь. Это...
- Это может отразиться на его психике?
- Разве что самооценке.