Gerxard:
» Сергиенко Аркадий- Берегиня
Сергиенко Аркадий. Берегиня
На берегу реки стояла
белая богиня.
Она стояла, как хозяйка
быстрых вод.
Стояла вековая берегиня,
Благодаря закат,
приветствуя восход.
Вода в реке текла
меж берегов своим законом,
И только белая богиня
знает этот путь.
Где надо-там ревет
по каменным балконом,
А есть места, где можно
грудь расправить и вздохнуть.
Недалеко в лесу
стояла старая церквушка,
И к ней протоптана
была тропинка от реки.
Над ней все время
голос слышен был кукушки,
А ночью освещали
всю дорогу светляки.
И прежде чем идти артелью
на рыбалку,
В ней на молитву
собирались рыбаки.
И, вспомнив добрым словом
девочку-русалку
И отмоливши прошлые
рыбацкие грешки,
Подходят после этого
к царице-берегине
И кланяются ей артелью до земли.
И только после этого
им белая богиня
Дает дорогу
снаряжать на речке корабли.
Nadin-ka:
» Абрамова Наталья -ОНА ПИСАЛА ДЛЯ МЕНЯ СТИХИ...
Наталья Абрамова ОНА ПИСАЛА ДЛЯ МЕНЯ СТИХИ...Она писала для меня стихи,
И без причин сто раз на дню надоедала,
Мне нравились ее духи, а не она сама,
Но ей, о Боги, было совершенно мало.
Ей так хотелось стать чуть-чуть родней,
Мне - не хотелось становиться ближе.
Потом она исчезла в череде безликих дней,
Печально, но ее я больше не увижу.
Так странно...так спокойно стало и тепло,
Я вновь один, она своей заботой больше не тревожит.
Но иногда за снежной пеленой зимы
Я слышу ее запах, и морозно дрожь пронзает кожу.
Не вспоминал о ней давно - сто долгих, длинных лет,
Жил, как привык, себе лишь в целом мире доверяя.
Но каждый день я ждал,что вдруг напишет мне "Привет",
А время шло, минуты на года отчаянно меняя.
И лишь однажды в адскую метель
Мне показалось, что ее я встретил на перроне,
В груди кольнуло, в сердце заиграл озноб потерь...
Не подошел. Она уехала одна в пустом вагоне.
Она уехала, а я остался тосковать,
Вдруг вспомнилось - она писала для меня стихи...
Печально глядя ей во след, вдруг стал осознавать -
Мне нравилась она, а не ее духи.
lebble:
» Русс Анна -Две твои бывшие женщины – вон идут, погляди
Анна Русс
Две твои бывшие женщины – вон идут, погляди
В синих похожих джинсах, паясничают, веселые
С горькой усмешкой плетешься медленно позади
Небезболезненно думаешь – они под одеждой голые
Тщательно вспоминаешь все, что знал назубок когда-то
Плечи, лодыжки, спины, трогательные ягодицы
Позы, сигналы, зоны, любимые блюда, цитаты
Пылятся по полкам памяти – мало ли, пригодится
Внезапно ты понимаешь – все, чем когда-то жил
Белое, розоватое, бежевое, лиловое
Устья, холмы и впадины, сплетение вен и жил
Стало пустою формой, в сущности, безголовою
Женщины безголовые утром встанут, оденутся
Сделают чай, вернутся, лягут назад, защекочатся
Хочется все сначала с каждой из них в отдельности
С двумя идущими рядом чего-то другого хочется
Сравниваешь поневоле – разные, очень разные
Эта – Мадонна Литта, та – Афина Паллада
Ни эта, ни та не главная. Обе они прекрасны
И потому ни ту, ни другую больше назад не надо
Lapulya:
» Утева Оксана -Научиться бы мне, вместо слов, досчитать до
Научиться бы мне, вместо слов, досчитать до ста.Ежедневно к шести становлюсь я совсем разбитой,
И мечусь, словно в клетке. Наверное, неспроста.
Видно, ты где-то там тоже ходишь почти убитый.
Непослушные пальцы дрожат и роняют нож.
На другом конце города ты удивишься стуку.
Если это – примета, возможно, что ты придешь,
Или даже приложишь к фантому пореза руку.
Научиться бы мне, вместо мыслей, считать овец.
Каждый день неустанно тебя нахожу я рядом:
В недочитанной книге, в сплетенье чужих сердец,
В комбинации слов, непонятной чужому взгляду,
В куче разных других, совершенно простых вещей.
Намекни, не случалось с тобой ничего такого?
Научиться бы мне понимать – что ты не ничей.
Только это потерянной мне объясни, попробуй.
Научиться бы мне узнавать ложный путь по знакам,
Не ломаться под тяжестью давящего креста,
Не ломиться в чужие двери, не рваться в драку.
Научиться бы мне, вместо слов, досчитать до ста.
Автор: оксана утева
masik:
Саша Бест
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут… Глупый, глупый ты мой Человек».
Lotos-spring:
» Высоцкая Марьяна-Снег-о-вое
Марьяна Высоцкая
Снег-о-вое
Я курю на скамейке. Жду, когда проплывут облака.
Не смотрю на прохожих. Пусть проходят, какое мне дело.
Я смотрю на девочку. Девочка лепит снеговика.
С каким-то недетским усердием остервенелым.
Насобирала еловых веточек. Вставила вместо рук.
Отошла на два метра – любуется, ежась в пальто.
«Ну, всё, - говорит, - теперь ты мой муж, ты мой друг.
Ты постой здесь. Я еще принесу кое-что».
Притащила морковку, водрузила на место члена.
Стоит и смеется. Бабушки смотрят косо.
Сверху из окон мама кричит ей: «Лена!
Вытащи! И водрузи вместо носа!»
Потом были бусинки вместо глаз, парик с ярко-розовыми волосами.
Потом она пригляделась к нему и ударила пяткой в живот.
Потому что тот, кого девочки лепят сами,
Никогда потом с этими девочками не живет.
Nadin-ka:
» Ходасевич Владислав -ДОЖДЬ
Владислав Ходасевич ДОЖДЬЯ рад всему: что город вымок,
Что крыши, пыльные вчера,
Сегодня, ясным шелком лоснясь,
Свергают струи серебра.
Я рад, что страсть моя иссякла.
Смотрю с улыбкой из окна,
Как быстро ты проходишь мимо
По скользкой улице, одна.
Я рад, что дождь пошел сильнее
И что, в чужой подъезд зайдя,
Ты опрокинешь зонтик мокрый
И отряхнешься от дождя.
Я рад, что ты меня забыла,
Что, выйдя из того крыльца,
Ты на окно мое не взглянешь,
Не вскинешь на меня лица.
Я рад, что ты проходишь мимо,
Что ты мне все-таки видна,
Что так прекрасно и невинно
Проходит страстная весна
lebble:
» Высоцкая Марьяна-На подоконнике фикус
На подоконнике фикус, кошачий корм и валокордин.
Тот, кто держит более трех мурчащих, как правило, спит один.
Тот, кто носит собакам косточки, сочиняет домики воробьям,
От того, как правило, веет горечью неустроенного бабья.
Вот у Глаши все было. Муж, работа, первенец, младший сын.
Через сорок лет муж проснулся и просто ушел босым.
Дети в дом приходили с парами «мама, благословите».
Всех размазало, раскромсало по дольчевите.
Жизнь показалась ей делом навозного маленького жука.
Ну не искать же за шаг до смерти нового мужика.
Как другие во всем этом держатся?! Боже, как?
Кто-то тучится, словно дрожжи.
Боже, не делай меня одной из седых макак.
Не сидеть же на лавочке, не заштопывать дыры карманами.
Не называть же детей проститутками, наркоманами.
Господи, я поживу еще, только оставь под ногами твердь.
Я посижу тут, понюхаю старость, побегаю в салочки с Леди-Смерть.
Глаша шарится по подвалам, в плетеном кошике тащит домой котят.
Знакомые спишут на старость, соседи поскалятся и простят.
У Глаши в мобильном сплошь номера приютов, ветеринарок, таких же Глаш.
Если кто и думает, что обманет смертушку, — это блажь.
Главное — делать усердный вид, всех хвостатых лечить теплом.
Поднимать глаза, причитать: «Поделом мне, Господи, поделом!»
Глаша знает, что жизнь — это вот сейчас, это быть на мушке и ждать суда.
Глаша всем хвостатым дает свой адрес, объясняет, мол: «Вам сюда».
Каждый ангел на Небе несет отчет, каждый должен держать ответ:
Скольких спустил на Землю, скольких забрал на Свет.
Глаша знает, что на планерках по пятницам ее Ангелу есть чем крыть.
Есть что ответить на «Почему она все еще там?», «Кто сливает ей мощь и прыть?».
Бог подходит к нему, говорит:
— Я считаю, что ей пора уже. Я уверен, старик. А ты?
— Нет, Глафиру мою нельзя. У нее коты.
Марьяна Высоцкая.
Lapulya:
» Евтушенко Евгений -Она сказала: «Он уже уснул!»
Она сказала: «Он уже уснул!»,—задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.
Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.
«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою... И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина... Смешно?»
Быть благодарным — это мой был долг.
Ища защиту в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб ее постели.
Но, как волчонок загнанный, одна,
она в слезах мне щеки обшептала.
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студеным обжигало.
Мне б окружить ее блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!
Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
мы женщину сместили. Мы ее
унизили до равенства с мужчиной.
Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины — почти что мужиками.
О, господи, как сгиб ее плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!
Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине — мой Бог!—
чтобы ее за женщину считали.
Евгений Евтушенко
Lotos-spring:
» Золотова Злата -Легко ли мне без человека
Златенция Золотова
Легко ли мне без человека,
С которым мы жили бы складно?
Легко. Не нужна мне опека.
Сама по себе, да и ладно…
И сердце мое — одноместно,
И в мысли никто не допущен.
И нравится мне, если честно,
Отныне быть малоимущей.
Саму себя сделав такою,
Я всех от себя отпустила,
Кто был у меня под рукою,
Кого я когда-то любила...
Порой тишина завывает,
Да так, что взрываются уши.
По-своему все убивает…
Не слабость…
так гордость задушит.
Lapulya:
» Ясная Катерина -Я верю будет
Я верю будет:уютный домик, родные руки, воскресный полдник,
когда все вместе, без "если", "занят",
всем сердцем любят, когда не ранят...
Я буду!
Буду, накинув фартук, на кухне тесной готовить завтрак.
Оладьи, кофе, цветочки в вазе. И этот мир наш не смогут сглазить.
Когда же в двери украдкой подлой стучаться будет беда у дома,
её я встречу.
И знай, не струшу!
Я не позволю, забраться в душу обидам мелким, ненужным ссорам.
И ты же рядом, моя опора.
Мы будем! Будем!
...Под общей крышей, зимой холодной из летней вишни
варенье лопать с горячим чаем,
и ночью поздней тебя встречая, я буду слушать про день твой трудный...
А за окошком декабрь нудный порошей будет мести без толку, и я поставлю на стол и полки немного фото - моменты счастья.
Мы станем дома особой частью.
Ты знаешь, будут и сын и дочка.
Еще не ляжет из закуточка луч первый солнца к твоей подушке, а ты услышишь уже на ушко: "Вставай, папуля!"
И звонкий хохот.
Так день начнется наш суматохой...
Мы будем вместе.
Ладонь к ладони, слегка склонившись перед иконой,
молиться будем в субботний вечер, и в благодарность зажжем мы свечи
за наш покой, за детей, за веру....
потом бродить будем мы по скверу,
накупим сладостей дочке, сыну.. и все вернемся к теплу камина...
...Трезвон наполнит уютный домик.
К нам едут дети, воскресный полдник.
А с ними внуки, и дом вновь тесен, но все же вместе без всяких "если".
Негромко скрипнет вдали калитка, и замирая, от чувств избытка -
мы на пороге...
Так много судеб. Но сердцем верю, так будет.. будет!
Катерина Ясная
Gerxard:
» Берргольц Ольга-Пусть голосуют дети
Берргольц Ольга. Пусть голосуют детиЯ в госпитале мальчика видала.
При нем снаряд убил сестру и мать.
Ему ж по локоть руки оторвало.
А мальчику в то время было пять.
Он музыке учился, он старался.
Любил ловить зеленый круглый мяч...
И вот лежал — и застонать боялся.
Он знал уже: в бою постыден плач.
Лежал тихонько на солдатской койке,
обрубки рук вдоль тела протянув...
О, детская немыслимая стойкость!
Проклятье разжигающим войну!
Проклятье тем, кто там, за океаном,
за бомбовозом строит бомбовоз,
и ждет невыплаканных детских слез,
и детям мира вновь готовит раны.
О, сколько их, безногих и безруких!
Как гулко в черствую кору земли,
не походя на все земные звуки,
стучат коротенькие костыли.
И я хочу, чтоб, не простив обиды,
везде, где люди защищают мир,
являлись маленькие инвалиды,
как равные с храбрейшими людьми.
Пусть ветеран, которому от роду
двенадцать лет,
когда замрут вокруг,
за прочный мир,
за счастие народов
подымет ввысь обрубки детских рук.
Пусть уличит истерзанное детство
тех, кто войну готовит,— навсегда,
чтоб некуда им больше было деться
от нашего грядущего суда.
1945
Nadin-ka:
» Окуджава Булат-Чувство собственного достоинства
Булат Окуджава ЧУВСТВО СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВАЧувство собственного достоинства -- вот загадочный инструмент:
созидается он столетьями, а утрачивается в момент
под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую ль болтовню,
иссушается, разрушается, сокрушается на корню.
Чувство собственного достоинства -- вот загадочная стезя,
на которой разбиться запросто, но обратно свернуть нельзя,
потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой,
растворится, в пыль превратится человеческий образ твой.
Чувство собственного достоинства -- это просто портрет любви.
Я люблю вас, мои товарищи -- боль и нежность в моей крови.
Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего
не придумало человечество для спасения своего.
Так не траться, брат, не сворачивай, плюнь на вздорную суету --
потеряешь свой лик божественный, первозданную красоту.
Ну зачем рисковать так попусту? Разве мало других забот?
Поднимайся, иди, служивый, лишь прямехонько, лишь вперед.
lebble:
» Кузьминский Константин К.-ты не пассия
Константин К. Кузьминский
ты не пассия
ты опаснее
не упасть тебе
не пропасть тебе
ты как пропасть
пасть
голубой земли
на моих руках
ты на миг замри
ты замри на миг
ты замри как мир
ты мой мир мой мор
ты как моря стынь
на моей груди
ты как снег застынь
ты забудь про стыд
ты забудь про мир
ты меня прости
ты меня прими
этих рук не греть
ты пришла ко мне
несмешной игре
положи конец
коченеть у ног
замирать у губ
как в тебе темно
замерзать в снегу
ты растаешь в грусть
без тебя темно
как свинцовый груз
я пойду на дно
Lotos-spring:
» Высоцкая Марьяна - Сорок, а
Марьяна Высоцкая
Сорок, а
Тебе сорок. Почти. Или это мне все пятнадцать…
Пора бы тебе заиметь собаку, тумбочку возле кровати.
Жевать не детский, а взрослый орбит, не улыбаться,
По сотому кругу смотря сериалы, а плакать. Хватит
Откладывать деньги и тратить их на зефир в шоколаде,
Купаться в холодном море. Верить в русалок — ложь все.
И юбки пора одевать. И пора разбираться в помаде.
Вот спросят — а ты не знаешь. Позору не оберешься.
Пора называть себе цену. Вслух. Чтобы знали, с кем дело.
И чтобы не даром. Чтоб сто поцелуев. Чтоб розы под двери.
Построить свой маленький трон, говорить, что ты королева.
Не важно, что бред, зато хоть кто-то, но верит.
Тебе только сорок. Будет. Лет через тридцать твой поезд…
Купи себе мусорник — пол в мандариновой шкурке.
Пора одеваться зимой, мотать поясницу в собачий пояс,
Купить молоко. Добавлять его в кофе, варимый в турке.
Тебе… да и мне… нам почти что по сорок. Так странно.
А мои ровесники ходят в ободранных кедах, в ситцевых платьях.
А твои покупают свечи, аромолампы, несут их в ванны.
А тебе только сорок. Без тумбочки возле кровати.