Сказки для взрослых принцесс

Какой он, "мебельный" герой?
Автомеханик примерно 40 лет		75%	[ 22 ]
Офис-менеджер примерно 30 лет		17%	[ 5 ]
Программист примерно 20 лет		6%	[ 2 ]

Всего голосов: 29 Опрос завершён. Как создать в теме новый опрос?

whiterose:

Всем добрый день.
Я решила повторить опыт прошлого года.
Есть черновик, который надо привести в порядок.
Это роман. Называется "Встретимся на Арбате".
Даже не знаю, что о нем рассказать. Наверное, это произведение о городе и живущих в нем людях, самых разных.
Город, люди, их истории. И, конечно, любовь.
Сейчас выложу 1 главу.

...

whiterose:

 » Встретимся на Арбате. Глава 1

Глава 1
Но что я вижу?
Карло Гоцци. Принцесса Турандот (1)
 
1
Что такое Арбат сегодня? Улица для туристов? Несомненно.
Здесь всегда многолюдно и шумно, часто слышится иностранная речь, экскурсоводы ведут за собой группы, то и дело останавливаясь перед домами и памятниками.
Здесь выстроились в длинный ряд магазины сувениров и антиквариата, здесь торгуют книгами, иконами, матрешками, шкатулками, шапками-ушанками. Рестораны и кафе ждут посетителей, уличные музыканты устраивают этно- и рок-концерты, а художники зазывают на сеанс портретной графики.
Ушли в прошлое времена, когда Арбат был одной из центральных и аристократических улиц Москвы, где селились самые известные русские дворянские фамилии – Толстые, Ростопчины, Долгорукие, Шереметевы, Голицыны…
Теперь он совсем другой, но по-прежнему знаменит.
Многие стремятся сюда. Кто-то на работу, кто-то на встречу, кто-то просто прогуляться, а кто-то – найти свою судьбу.
Этот день ничем не отличался от предыдущих. Июльское солнце нещадно палило, плавя асфальт; хорошо раскупались вода и мороженое; туристы, разомлевшие от зноя, искали тень или магазин с кондиционером.
- Сейчас у нас полтора часа свободного времени, - объявила Юля, посмотрев на дисплей телефона.  – Встречаемся на этом же месте ровно в пять вечера.
Группа начала расходиться, а Юля поспешила в соседнюю пиццерию. Там готовили замечательный кофе на вынос.
- Привет, - помахала она знакомому парню за стойкой. – Мне, как обычно, двойной капучино с собой.
- Опять на улицу? Не желаешь посидеть тут, пока твои туристы раскупают матрешки и балалайки?
- Я бы с удовольствием, но хочу заглянуть в книжный.
- Тогда удачи!
- Спасибо.
Юля расплатилась за кофе, взяла картонный стаканчик и направилась к выходу. В дверях она столкнулась с девушкой в бейсболке и с большим термо-коробом за плечами, посторонилась -  пропустила ее.
Девушка вошла с прохладу пиццерии. Юля снова почувствовала полноту столичной жары.
- Ален, значит так, - парень за стойкой деловым голосом обращался к девушке, – у нас две с беконом на Воздвиженку, три – тропическая, грибная и «Маргарита» - на Никитский бульвар.
- Хорошо, - Алена сняла бейсболку, и на лоб ей упала густая пшеничная челка. - Попить что-нибудь есть? 
 
2
- Всего-то помощница в костюмерной, а гонора, гонора! Говорит, раз у тебя нет карьерного роста, то мы не пара. Представляешь?
Игорь слушал излияния приятеля, согласно кивал головой и расставлял по полкам недавно поступившие книги. Трехтомник Пушкина 1955 года издания, Лермонтов 1979 года, Майн Рид…
- А потом смотрю, в инстаграме с каким-то долговязым обнимается и подпись: «Ура! С дебютом в нашем Вахтанговском!». Ну, думаю, все ясно… променяла меня на этого типа. Считает, если рожа смазливая, то обязательно сделает карьеру.
Денису катастрофически не везло с девушками. Он пенял на свою внешность – невысокий, лысеющий и упитанный, мягкие щеки щеголяли одновременно модной небритостью и почти детской округлостью. Игорь же считал, что друга просто вечно тянет не к тем женщинам.
- Тебе легко, - вздыхал Денис. – Высокий, спортивный, вон пресс какой. Все посетительницы магазина – твои.
- Они мой пресс через футболку не видят, - отшучивался Игорь.
Последнее увлечение друга – девушка, которая работала помощником костюмера в Вахтанговском театре.
- Не, ну понятно, она там вращается среди всех этих актеров, звезд, режиссеров, как их там – гримеров… все дела.
- Да не расстраивайся ты. Слушай, Достоевский сюда не влезает. Может, на полку ниже?
- Нет, придется книги перекладывать. Абрам Моисеевич не любит, когда один автор в разных местах. А цену-то мы не написали!
- Точно, - Игорь запустил руку в лохматую кудрявую шевелюру. – Сейчас посмотрю.
Он направился к прилавку, а Денис начал освобождать полку для Достоевского.
Они оба работали в букинистическом магазине. Денис на постоянной основе, Игорь, как он сам считал, временно. Когда закончится это «временно», он не знал. Мама называла положение дел  обтекаемо  - «кризисом», что очень бесило Игоря, но он молчал. Все случилось три года назад, когда не стало отца. Ясная, понятная и распланированная на несколько лет вперед прекрасная жизнь вдруг перестала существовать. А он тогда только-только закончил институт, стоял на пороге своего интересного, головокружительного и обязательно успешного (а как же иначе?) будущего. И вдруг в одно мгновенье все разрушилось, разлетелось, стало неважным. У них всегда была семья, в том настоящем, правильном, лучшем смысле, когда субботние ужины за общим столом, обмен новостями, потом чаепитие, и мама доставала «субботний сервиз» из тонкого фарфора с бледно-голубыми и золотыми цветами, сама пекла пирог. А потом вдруг…
Семья обязательно должна держаться вместе. Они держались, как могли. Только вот жизнь изменилась. Разделилась на «до» и «после». В «после» у Игоря почему-то не нашлось места для применения диплома. Зато родилась тяга к экстриму. Прыжки с парашюта, полет на параплане, полосы препятствий. Брата все это выводило из себя, случалось и до бешенства.
- Хоть бы о маме подумал! – переходил он на крик. – Вместо того, чтобы ее поддерживать – с пятнадцатиметровой тарзанки прыгаешь! Игорь, опомнись!
Мама же свято верила, что «однажды кризис пройдет».
Ну а пока не проходило, Игорь работал в букинистическом магазине на Арбате. Ему нравилось ходить между длинных полок-стеллажей, разбирать книги, общаться с посетителями, в свободное время листать старые, еще советских времен  журналы, которые всегда стопками лежали на журнальном столике около видавшего виды пианино.
Да, оно здесь тоже было. Как и огромное количество нот рядом. Люди несли и сдавали в магазин все виды печатной продукции.
Игорь любил, когда в их небольшом магазине вдруг начинала звучать музыка – это кто-то, копавшийся в музыкальных сборниках, вдруг решал попробовать исполнить произведение. Как правило, ноты потом покупались.
Игоря вполне устраивала такая жизнь. Денису она нравилась. Денис абсолютно точно был в этом магазине на своем месте.
- Слушай, никак не могу найти цену на Достоевского. Мы что, не записали?
- Быть такого не может, - Денис мастерски управлялся с собранием сочинений. – Поднимись к Абраму Моисеевичу, уточни.
Абрам Моисеевич – владелец магазина, сидел на втором этаже. Там находились по-настоящему редкие и дорогие книги. Туда, минуя зал первого этажа, поднимались истинные знатоки, коллекционеры и просто состоятельные люди. Их Абрам Моисеевич обслуживал лично.
Игорь уже сделал несколько шагов по узкой лестнице вверх, когда в магазин вошла девушка – невысокая, худенькая, с постриженными в каре темными волосами.
Постоянная посетительница, она часто сюда заглядывала, ничего не покупала, но минут по двадцать бродила вдоль полок, рассматривала корешки, листала книжки, потом ставила их обратно. Игорь ее запомнил. Девушка явно ничего не искала, ей просто нравилось здесь гулять. А Игорю нравилось за ней наблюдать. Пару раз он даже пытался с ней заговорить на предмет «Что-то ищете? Могу вам помочь?», но как-то сразу почувствовал, что мешает, поэтому попыток больше не предпринимал, зато понял, что хочет познакомиться. По-настоящему. И вот она пришла, а он поднимается к Абраму Моисеевичу.
«Ничего, я быстро, - подумал Игорь. – Сейчас только про цену узнаю и сразу вниз».
Однако быстро не получилось.  
Абрам Моисеевич был плотным мужчиной с холеной седой бородкой. Он сидел в широком  старинном кресле и аккуратно листал книгу. Игорь не переставал удивляться его рукам – крупным, мягким, с выпуклыми подушечками на пальцах. Казалось, эти руки были созданы специально для того, чтобы листать старые книги.
- Ты посмотри, Игорек, какую прелесть мне с утра принесли. Путеводитель по Москве 1865 года издания. Редкость и в отличнейшем состоянии, в отличнейшем, - Абрам Моисеевич покачал головой, будто говоря «ай-ай-ай, как можно было расстаться с такой книгой», - и гравюры очаровательные… да… любопытнейшая книжица. Знаешь что, дружочек, поставь-ка ты ее в стеклянный шкафчик.
Стеклянным шкафчиком называлась небольшая запирающаяся витрина на первом этаже у самого основания лестницы, ведущей наверх. Там на двух полках располагались старинные тома, начиная от Вольтера на французском языке и заканчивая прижизненным изданием Чехова. По какой системе владелец магазина решал, что книге место не наверху, а в стеклянном шкафчике, никто не знал. Но система явно существовала, и безупречное коммерческое чутье никогда не подводило Абрама Моисеевича.
- Конечно, - Игорь осторожно взял путеводитель.
Книга была небольшой и очень изящной, в темно-зеленой коже с потертым от времени, но еще неплохо сохранившимся золотым тиснением. Титульный лист находился в великолепном состоянии. А титульный лист в старинной книге много значит.
- Я хотел уточнить по поводу цены на собрание сочинений Достоевского. Шеститомник, 1984 года.
- Три тысячи, - тут же ответил Абрам Моисеевич, даже не заглядывая в записи. – И продавать полным комплектом.
- Понял.
Игорь собрался уже уходить, но ему не дали.
- Подожди, Игорек, я тут тебе задание приготовил, постарайся в интернете поискать, где можно приобрести «Персидские письма» Монтескье 1956 года. Ко мне обратился один уважаемый человек, он желает иметь именно это издание.
- Хорошо.
 - И посмотри еще…
Дальше последовал целый список поручений.
Когда Игорь спустился, наконец, на первый этаж, девушки уже не было.
- Ну, что? – спросил Денис.
- Три тысячи и полным комплектом.
- Ясно. А что это у тебя в руках?
- Старинный путеводитель для стеклянного шкафчика.
 
3
Кондиционер работал беззвучно, даря приятную прохладу помещению. Здесь всегда был идеальный климат-контроль. Вообще идеальные условия для работы – просторный стол, новейший монитор, в окна стучатся ветви старых московских кленов. Зарплата хорошая. Работа периодически нервная, но у кого она сейчас спокойная? А счастья почему-то нет.
Светлана работала бухгалтером в отеле «Максимум», реклама которого не сходила со страниц элитных глянцевых журналов. Центр Москвы, пять звезд, номера с видом на Новый Арбат, Москва-сити, Москва-реку, три ресторана на разных этажах, летние завтраки на террасе, лобби, салон красоты, галерея дорогих магазинов на первом, витрины с часами и ювелирными изделиями, кожаные кресла и диванчики, длинные хрустальные люстры, изысканные флористические композиции, тихая приятная музыка, вышколенный персонал в униформе.
Двери отеля открываются, и ты попадаешь в сказку.
Правда, в сказку ведут не все двери. Гостей отеля ждали центральные, Светлана же пользовалась неприметным служебным входом и сразу попадала в офис. Сказка оставалась в стороне.
Светлана, как и остальные работники отеля, лишь наблюдала за той  жизнью, в которую сама была не вхожа. Она не могла позволить себе ни проживание в этом отеле, ни ужин в одном из трех ресторанов.
Светлана проходила мимо красивых сверкающих стеклянных дверей. А мимо Светланы проходила жизнь.
Ей было сорок пять, еще неплохо сохранилась, еще, кажется, все можно успеть, наладить, стать счастливой, но устойчивое ощущение «жизнь не состоялась» - не отпускало. Светлане казалось, что все самое главное – юность, молодость - уже прошло, осталось позади. Чего ждать в будущем? Если только внуков. Нет, у нее была прекрасная, любимая и любящая взрослая дочь, хорошая работа, небольшая собственная квартира. Грех жаловаться. Устроенность и благополучие налицо. Сколько людей мечтали бы жить так же? Нельзя быть неблагодарной к Вселенной. Иначе Вселенная обидится и ответит. Все это Светлана проговаривала про себя с завидной периодичностью, как волшебную мантру. Но бывали в жизни такие моменты, когда самовнушения не помогали. И даже наличие горячо любимой дочери не спасало от безысходного чувства одиночества и понимания, что жизнь-то не сложилась. Нет рядом человека, о котором мечталось с юности, нет семьи, в которой он, она, ребенок, собака и шумные домашние обеды. Нет цветов, которые дарят. Букеты от коллектива в дни рождения и на Восьмое марта не в счет. Светлана ненавидела Восьмое марта. Ей казалось, что все женщины вокруг идут с цветами, подаренными поклонниками, мужьями, любовниками, и только она одна идет с тюльпанами от коллектива.
Она ненавидела праздники, этот красивый шикарный отель, ту благополучную жизнь, которую вели в нем постояльцы, и как следствие, испытывала неприязнь к владельцу гостиницы Александру Свиридову. Вот у кого жизнь удалась, вот у кого было все – успех, богатство, счастливая семья, дорогая машина, насыщенная светская жизнь, фото в журналах и в сети, курорты, рестораны. Он живет где-то там, в своем красивом мире, и знать не знает о тех людях, что сидят в офисных помещениях со стороны служебного входа и работают на его благо в трех отелях. Потому что кроме «Максимум – Москва» были еще «Максимум – Петербург» и «Максимум – Тюмень».
Из их отдела к Свиридову вызывали только главного бухгалтера. Оно и понятно. Куда уж простым смертным в кабинет к такому человеку. Впрочем, Светлана и не горела желанием там побывать. Персонал боялся Свиридова, тот требовал от сотрудников идеальной слаженной оперативной работы. Представить себе невежливое слово по отношению к гостю, неубранный номер, оставленную без внимания просьбу постояльца, несвежее блюдо в ресторане было невозможно.
Когда Свиридов проходил по коридору, персонал, кажется, забывал, как дышать, и делал шумный выдох, лишь когда владелец садился в свой шикарный автомобиль и покидал отель.
Как и большинство людей, не знающих, куда приткнуться, Светлана ушла в сеть. Сеть стала  той отдушиной, лекарством от тоски, которое на некоторое время латает дыры одиночества и внутренней неустроенности. Различные сообщества, тренинги, форумы знакомств заполняли ширившуюся пустоту, появились новые знакомства, беседы, чаты, письма. А еще – возможность наблюдать за чужой жизнью день за днем, как в реалити-шоу. Социальные сети позволяли это делать.   
И Светлана следила за чужими жизнями. Конечно, устроенными, конечно, красивыми. Теми, в которых есть эксклюзивные наряды, поклонники, поездки на море, успешная карьера. Она стыдила  себя за это, но ничего не могла поделать. Обещала себе больше не заглядывать и при этом каждый день с жадностью ждала новых фотографий и сообщений от известного блогера Аси, у которой было более семисот тысяч подписчиков. А посмотреть – ничего особенного. Даже страшненькая, губы непропорционально большие, глазки узенькие, скулы, правда, высокие, красивые, да волосы густые – целая светло-русая копна на голове. Но жизнь! Сама жизнь! Фотосессии для обложек, отчеты с вечеринок, модные кинопремьеры, новые тенденции в макияже. Светлана выключала экран телефона, смотрела на себя в зеркало, видела уставшие глаза, мешки под ними, две вертикальные складки у губ, седину у корней волос, которую надо срочно закрасить.
Зачем ей модные тенденции в макияже? Да и за кем следит? За девчонкой почти, что младше ее лет на пятнадцать. Как глупо. Самой смешно. Надо перестать заниматься ерундой. Собственная жизнь на фоне странички Аси казалась не просто унылой, Светлана в такие моменты чувствовала себя невидимкой. Она не существует. Ее просто нет.
«Миром правят лайки», - написал как-то Федор.
И был прав. Но невозможно сразу отказаться от пагубной привычки, и каждый день с каким-то болезненным интересом Светлана следила за Асей, за ее успехами, а потом кусала губы. Потому что боролась с завистью. Себе-то признаться можно. Завидовала, да. И снова понимала всю глупость происходящего, и снова давала себе честное слово, что отменит подписку, и что в ее жизни, пусть неприметной и обычной, по большому счету – все хорошо. Есть любимая и любящая дочь, дом, хорошая работа, а то, что не сложилось на личном фронте… так у кого сейчас складывается?
 
4
На площадке перед пресс-воллом (2) звезды сменяли друг друга, а камеры продолжали щелкать.
- Сюда посмотрите.
- И сюда!
- И на меня, пожалуйста.
- Спасибо.
Одно медийное лицо сменяло другое. Заученные позы, повороты головы, улыбки.
Камеры щелкают, завтра в колонках светских новостей будет полный отчет о торжественно открывшихся «Летних кинопоказах». Авторское короткометражное кино под открытым небом. В программе семь лент, конечно, с перерывом и фуршетом.  И какие-то сюрпризы от организаторов. 
- Как вам удалось сохранить такие теплые отношения после расставания? – в телефоне корреспондента включен диктофон.
- Это искусство человеческих отношений, - вежливо улыбается Ася, держа за руку Платона. – Мы поставили на паузу наш роман, но не нашу дружбу.
- Повернитесь сюда, пожалуйста, всего один кадр.
Они оба оборачиваются, улыбаются, слышится характерный щелчок. Кадр сделан. Очень красивая пара.
- И последний вопрос, столько людей следило за развитием ваших отношений, восхищалось вашим романом, переживало за вас. Возможно ли воссоединение?
- Об этом, конечно, еще рано говорить, но… - в руках Аси вдруг оказалась маленькая узкая коробочка, которая тут же была открыта. Все увидели шпильку для волос, украшенную финифтью и крупной черной жемчужиной. – Буквально несколько минут назад перед тем, как мы оказались здесь, Платон мне преподнес это старинное украшение. Я уже и не знаю: на прощание или на воссоединение…
Ася ловко собрала рассыпанные по плечам светлые волосы, скрутила их и закрепила шпилькой. Темная жемчужина матово поблескивала среди золотисто-медовых прядей.
- Платон? – корреспондент повернулся к мужчине.
- Не будем раскрывать все тайны раньше времени. Нам пора, - крепче сжав ладонь Аси,  Платон увел ее за собой.
- Ну ты и дрянь, - сказал, когда они остались вдвоем. – Не думал, что станешь лазить по карманам. И, главное, как ловко – я ничего не почувствовал. Воровством не подрабатываешь?
- Купил в подарок новой шлюхе?
- Не твое дело, - он выпустил ее руку. – Что за комедию ты здесь устроила?
- Ты отлично подыграл, - усмехнулась Ася.
- Потому что не люблю публичных скандалов.
Шпилька была антикварной. Он действительно купил ее в подарок женщине – сестре, у которой послезавтра день рождения. В магазин заехал по дороге на мероприятие. А эта тварь ловко выудила коробочку, пока журналисты брали интервью. Платон вообще не собирался подходить к бывшей любовнице, но для Аси, если она чего-нибудь хотела, не существовало никаких преград. Подлетела сама с поцелуями. И место рассчитала – перед камерами и прессой. Хочешь – не хочешь, а пришлось подыграть. Зато теперь можно не притворяться.
- Это в последний раз, когда я тебе позволяю такое выкинуть. Запомни.
- Угрожаешь? – ее яркие крупные губы растянулись в улыбке.
У Аси было треугольное лицо с четко очерченными высокими скулами. Когда-то оно казалось Платону необычным и притягательным, теперь – безобразным.
- Да, угрожаю, - ответил он. – И предупреждаю: не приближайся ко мне. Шпильку можешь оставить себе.
Платон развернулся и пошел туда, где собиралась остальные гости. Там подавалось шампанское, фрукты и изысканные канапе с авокадо и креветками.
Ася, слегка закусив губу, наблюдала, как Платон приблизился к одному красиво сервированному столику и встал рядом с Александром Свиридовым. Как и Ася, Платон никогда ничего не делал просто так.
- Красивый мужик, - Нина умела подходить неслышно.
- Который? – поинтересовалась Ася, не отрывая взгляда от двух мужских спин.
- Оба.
- Согласна. Ты знаешь, что Свиридов разводится с Ларой?
- Да ты что?
- Похоже, все к этому идет.
Нина молчала, раздумывала над услышанным, а потом медленно произнесла:
- Похоже, ты права. Как я сама не заметила? Они ведь с зимы вместе нигде не появлялись. Помню только… было какое-то мероприятие, я еще подумала, что Лара очень плохо выглядит.
- А стала еще хуже, - Ася внимательно наблюдала за двумя мужчинами.
У них явно нашлась тема для разговора. Оба взяли узкие бокалы с шампанским и отошли в сторону от общей толпы. Все правильно. Платон никогда не приедет на вечеринку просто так.
- Ты давно видела Лару? – спросила Нина.
- Несколько дней назад в ГУМе. Брошенная женщина. Без косметики и укладки. Я даже ее не узнала в первый момент.
- Какая интересная новость, - тихо пробормотала Нина, тоже не спуская глаз с Платона и Свиридова.
Ася улыбнулась. Зерно упало в нужную почву. Нина была светской львицей, блогером, а также имела собственную колонку в одном уважаемом глянцевом издании. Факт, что брак Александра и Лары Свиридовых пошатнулся, не вызывал сомнений. И это был шанс. Платон испарился… надо срочно искать нового покровителя.
- Пойдем за шампанским, - сказала она подруге. – А то стоим тут как неприкаянные.
Дорогу им преградил лысый парень в растянутой майке с черно-белым принтом, его тонкая шея была обмотана длинным пестрым шарфом.
- Нина, как я рад вас видеть!  - парень потянулся, чтобы обнять журналистку и сделать тройку поцелуев в миллиметре от ее щек. Нина дала себя обнять и тоже поцеловала воздух.
- И я тебя, дорогой. Готов к премьере?
- Тут готовься – не готовься, а ощущение, что сейчас будет приговор – четкое. Надеюсь, завтра гадостей про меня не напишете.
- Ну что ты, - Нина улыбнулась. – Про своих гадостей не пишем.
- Олег, у нас групповая фотография! – окликнули парня.
- Все, пора, бегу.
Он поцеловал на прощанье Нине руку и убежал.
- Кто это чудо? – поинтересовалась Ася, беря шампанское.
- Режиссер одного их фильмов, что сегодня будут показывать. Воображает себя настоящим художником. Слушай, уже довольно поздно, а дышать все равно нечем. Никакой прохлады. Я уже вся мокрая.
- А он в шарфе, бедолага.
- Образ, - хмыкнула Нина, пригубив игристое, - имидж. Он всегда и везде носит этот потрепанный шарф, в котором похож на бомжа. А тебе, значит, шпильку подарили.
- Лучше бы денег отвалил.
- Что, не хватает?
- Почему же, - Ася медленно пила шампанское и думала, что надо быть осторожнее со словами. – Хватает, но ты же знаешь, что лишних не бывает.
- Это да.
Гости потихоньку начали передвигаться в сторону импровизированного кинозала. Там, на площадке в саду, были расставлены стулья. Большой экран крепился на стену крытой террасы.
- Я видела, ты фотографировала нас с Платоном на телефон, когда мы позировали перед камерами.
- Да, вы отлично стояли, и я подумала, что этот кадр украсит мою страничку в соцсети.
- Перешли мне, пожалуйста.
Когда все гости мероприятия разместились, а на импровизированную сцену поднялся ведущий, чтобы рассказать о тех фильмах, которые сейчас будут продемонстрированы, Ася получила фото от Нины. Кадр действительно был шикарный. А главное – руки! Ася и Платон держались за руки. Она тут же выложила фото в инстаграм, подписав: «#летниекинопоказы в компании прекрасного человека».
 
5
В июле темнеет поздно, а духота сохраняется почти до позднего вечера. Юля набрала ванну с прохладной водой и взяла книжку.
- На ближайшие сорок минут я для этого мира потеряна! – оповестила она маму, прежде чем закрыть дверь.
- Главное, найдись через сорок минут, - ответили ей из кухни, - чай будем пить.
- Договорились.
Вода была чуть теплой и на разгоряченное от жары тело действовала освежающе. Юля решила не добавлять ароматические соли и пену. Хотелось просто полежать и расслабиться в чистой прозрачной воде, как в озере или в речке. Книжка осталась лежать на стиральной машинке. Юля закрыла глаза.
Сегодняшний день прошел удачно, группа попалась хорошая. Никто не потерялся, не опоздал, не высказал недовольства. Наоборот, в конце экскурсии люди благодарили за интересный рассказ и говорили много теплых слов. Это Юля любила больше всего – человеческую отдачу. Когда то, что ты хочешь донести до людей, находит отклик, понимание, интерес, и ты чувствуешь, что занимаешься своим делом не зря, что оно нужное. Сразу хочется рассказывать и показывать больше, не ограничиваться хрестоматийной информацией, а поделиться разными интересными сведениями.  
Например, упомянуть о том, что именно на Арбате, в издательстве журнала «Москва» в 1966 году впервые был напечатан роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», подвести экскурсионную группу к дому номер двадцать, дать возможность сделать фотографии, рассказать несколько интересных фактов о создании романа.
Юля любила литературу, любила книги. Она даже мечтала учиться в Литературном институте, но не прошла по конкурсу, и в итоге оказалась на историческом факультете педагогического, который успешно закончила, а после поступила в аспирантуру. В жизни каждого из нас появляются люди, которые влияют на дальнейшую судьбу, меняют ее. Для Юли таким человеком стал преподаватель – Семен Петрович Порохов, который всю жизнь посвятил истории Москвы и постарался передать свою любовь к городу ученикам. Улицы, здания, парки, скверы – все совсем иначе открылось перед Юлей, и сейчас она работала над диссертацией «Москва на рубеже XIX-XX-х веков», научным руководителем которой был любимый учитель. В аспирантуре Юля училась заочно, работала же гидом по Москве, окончив специальные курсы и получив сертификат. Она сотрудничала сразу с несколькими туристическим агентствами, кроме того, брала частные заказы, ее рабочий график был достаточно плотный. Работу свою Юля очень любила, но при этом сохранила интерес к литературе. И к бумажным книгам. Она, как любой современный человек, активно пользовалась электронными версиями произведений, но бумажные книги… это совсем другое. Это то, что можно взять в руки, полистать страницы, понюхать их, зацепиться взглядом за строчку, рассмотреть иллюстрацию. У каждой книги свой запах, своя бумага, свой шрифт. Своя история. Юля любила гулять в букинистическом магазине, проводить по старым корешкам рукой, взять с полки томик, открыть его, посмотреть год издания, и как оформлен титульный лист. Старые книги всегда таят в себе тайну. До того, как попасть в магазин, они кому-то принадлежали, стояли в чьих-то шкафах, читались, перечитывались или пылились неоткрытыми. Некоторые книги почти новые, на некоторых – памятные надписи, сделанные еще чернилами. Все эти тома – свидетели чьих-то жизней. Как они оказываются в букинистике? Юля часто думала об этом, бродя вдоль стеллажей. Умер хозяин и новым владельцам надо избавиться от хлама? Теперь все произведения есть в электронном виде и сдать бумажные книги – значит, очистить пространство квартиры? А, может, нужда заставляет расставаться с полюбившимися собраниями и продавать их? Как много всего стоит за одной подержанной книгой на полке букинистического магазина.
Вода совсем остыла, и Юля включила кран, чтобы добавить немного теплой. Все же, как ей ни нравилась работа, если несколько экскурсий в день, да по жаре – тяжело. Хотя к труду она была привычная. Подрабатывала еще со студенчества, чтобы помочь маме. Вся их семья состояла из двух человек и кенара Агафона. Отца своего Юля не знала. Сначала, конечно, были рассказы про папу-капитана корабля. И Юля очень любила его и ждала, а потом подросла и узнала правду о том, что в юности мама влюбилась, забеременела, они с отцом даже поженились, но он их бросил, когда дочке не исполнилось и года. Уехал, долго не давал о себе знать, появился только, чтобы оформить развод. Наверное, это был их первый по-настоящему взрослый и серьезный разговор с мамой. Они были почти на равных – две женщины одной маленькой семьи. Болело после того разговора страшно. Плакала. Каково это – узнать, что брошен и не нужен? А потом как-то… переболело. Жили без него и дальше проживем. Главное, они с мамой друг другу нужны.
Юля выключила кран и взяла книжку.
На кухне мама сидела перед ноутбуком, погрузившись в свою привычную вечернюю сетевую жизнь.
Инстаграм в очередной раз ранил, показывая фото Аси за руку с Платоном Кедровым. Красивый мужчина, жалко, что расстались. А впрочем… какое-то внутреннее женское удовлетворение все же было. Значит, и у вас там в красивой жизни бывают свои неурядицы. Не только нас, обычных и земных, оставляют, но и вас – ухоженных, в дорогих нарядах. Светлана не любила в себе эти желчные злые мысли, боролась с ними, стыдила себя, но порой они все же брали верх, принося некое удовлетворение, ставя знак равенства между ней и кем-то «оттуда». Да, жизнь везде одна.
И так же, как и другие, ты пытаешься доказать, что не хуже, что тоже чего-то есть в твоем существовании такого-эдакого. Кому пытаешься доказать? Зачем? Людям, которые подписаны на страничку? Самой себе? И словно в ответ на фото Аси выкладываешь собственный кадр, который сделала, выходя с работы. Не через служебный вход, а через главный. Фотографируешь умопомрачительную флористическую композицию на большом стеклянном столе, стараешься, что бы в обзор влезла галерея бутиков, и многозначительно подписываешь: «Сегодня в отеле «Максимум» вот такие цветы».
Ну что, жизнь удалась? Довольна? И фото правдивое, и подпись. А на выходе – ложь. Ты всего лишь проходила мимо.
«Где проходит граница правды и лжи? – писала она чуть позже Федору, когда дочь закрылась в ванной. – У тебя бывало так, что ты вроде говоришь абсолютную правду, но при этом четко знаешь, что врешь?»
С Федором Светлана познакомилась в сети. Ее по дружбе попросили вступить в сообщество любителей советского кино – наращивали количество подписчиков, там она и познакомилась с Федей. Как-то сразу у них сложился диалог. Вообще, удивительное явление – сеть. И человека не видел, и знаешь о нем только то, что сам он осторожно и дозированно рассказывает, а принцип живого настоящего общения срабатывает безотказно: к одним людям тянет, другие неприятны. Сообщество давно распалось, а переписка с Федором сохранилась, став неотъемлемой частью жизни. И темы для разговоров как-то не иссякали. Хотя знала Светлана о своем знакомом совсем немного. Что ему за сорок, что коренной москвич, в разводе, живет с отцом в старой двушке. На вопрос о профессии ответил: «Продавец на улице». Но Светлана почему-то не поверила. В ее понимании уличный продавец – это тот, кто торгует булками с лотков или мороженым. Это либо студент, либо приезжий. К тому же все послания Федора несли четкий отпечаток высшего образования, широкого кругозора и грамотной речи. Он почему-то представлялся ей младшим научным сотрудником исследовательского института. Таким… интеллигентом со скромной зарплатой. И если отшутился, значит, тому есть причины. Светлана не стала копать дальше. В конце концов, она тоже на некоторые вопросы старалась отвечать обтекаемо. И он тоже сразу же отступал. За все время переписки ни один из них ни разу не предложил встретиться или обменяться телефонами.
Наверное, оба перестраховывались, обоих устраивало сложившееся положение дел. Порой написать что-то бывает гораздо проще, чем произнести это вслух. Для писем всегда находится тема. А вот, допустим, позвонишь… и что говорить? О чем? А вдруг возникнет неудобная напряженная пауза? А вдруг не понравится голос? Вдруг этот голос будет совершенно не сочетаться с письмами? Вдруг все разрушится? Светлана боялась разрушить возникшую дружбу, поэтому старательно берегла то, что имела. Может быть, когда-нибудь… но не сейчас.
Дверь ванной открылась.
- Мама, я готова к чаепитию!
Светлана нажала на кнопку «Отправить», захлопнула крышку ноутбука и пошла наливать воду в чайник.
 
6
Квартира привычно встретила тишиной. Не потому, что в доме никого не было, просто дочка уже спит – поздно, а жена… то ли спит, то ли бодрствует… понять невозможно.
Свиридов разулся и пошел в ванную мыть руки. Он уехал с кинопросмотров в перерыве. Спроси его, понравились ли картины, не ответит. Он их не видел. Смотрел на экран, а думал о своем. Это раньше, когда они выходили вдвоем с Ларой, были единым целым, все замечалось, смотрелось, обсуждалось. Жизнь казалась наполненной, счастливой. А сейчас… он бы и не ходил на эти кинопросмотры, но фирма, которую наняли для организации мероприятия, наделала столько шума, заявляя о своей креативности и непохожести на другие, что Александр захотел все увидеть и оценить лично. Скоро август, жара должна пойти на убыль, а на веранде отеля можно устроить пятничные и субботние вечера с программой. Эта идея пришла в голову давно, но хотелось необычного воплощения. Впрочем, то, что он увидел сегодня – не впечатлило. Больше шумихи, чем по-настоящему интересных идей.
Зато пересекся с Платоном Кедровым – владельцем известных тур-операторов, и тот намекнул на необходимость встречи. Хочет что-то предложить.
Свиридов вышел из ванной и направился в гостиную. Включил свет.
Так и есть. Лара сидела в кресле. Она даже не вздрогнула и не пошевелилась.
- Привет, - тихо сказал Александр.
- Хорошо повеселился на вечеринке?
Голос ее был полон горечи и усталости.
Александр закрыл глаза, заставляя себя сохранять спокойствие.
Другого он и не ждал.


(1)    – Здесь и далее перевод с итальянского М. А. Осоргина.
(2)    - Мобильный стенд, используемый для оформления зоны, находящейся позади участников мероприятия, в качестве фона для фотосессии.

...

Peony Rose:

Розик, ты опять делаешь подарок, причем неожиданно

С удовольствием прочла начало. Светлану жаль, но смутно надеюсь на помощь таинственного Федора. Юльчик - девушка с головой, трудолюбивая и симпатичная, встреча с Игорем в книжном - просто знак свыше.
Игорь напугал, ибо экстрим как реакция на потерю отца может довести до инвалидного кресла либо могилки, тьфу, тьфу, лишь бы не не это. Денису хочется пожелать простого счастья с не амбициозной дурочкой. Моисеич - рыбочка, точнее барракуда, но милейшая ))))))))))))
Ну а товарищи из бомонда - Кедров, Свиридов, Ася - пока что симпатий не внушают. Особенно последняя. Ох, сколько ж таких пиявок пустопорожних развелось в последнее время... грущу.

Здоровья, свободного времени и вдохновения, как всегда!

...

НатальяКалмыкова:

Спасибо большое! Знакомство с героями состоялось! И конечно очень приятное! Теперь хочется продолжения знакомства!

...

Lady Victoria:

Наташа, с новым романом! Огромное спасибо за первую главу! С большим удовольствием и интересом прочитала! Буду ждать продолжения! Удачи и вдохновения, Наташа!

...

whiterose:

Добрый день)))
Я забыла сказать в первом посте, что у меня есть замечательный помощник - Саша (Partizanka). Она выискивает мои ошибки, исправляет их, оставляет комментарии на полях, постоянно спорит. В итоге я расставляю запятые, правлю прямую речь и даже переписываю абзацы. А что делать? Это было несколько слов о тяжелой жизни автора.


Элли))) Про Асю я могу понять, ага))) А мальчики чем тебе не угодили? Они пока ничего плохого сделать не успели)))


Будет! Я боюсь пока говорить о периодичности выкладки глав. Реал очень плотный, а объем очень большой. Но постараюсь не затягивать.


Я рада. Пока знакомимся с героями, их много, еще не все вышли на сцену.

...

Peony Rose:

Отлично, Саша всегда зрит в корень ))) Ей также желаю терпения и вдохновения на трудную редакторскую работу


Не, ну одно то, что товарищи тусуются в этой клоаке - уже минус ))
А если серьезно - один связался с пиявкой, значит, дубина стоеросовая. А второй... даже не знаю, то ли инстинкт сработал читательский, то ли что-то еще. Но если они в дальнейшем реабилитируются - признаю свою ошибку, ага

...

Lady Victoria:

Наташа, будем ждать с нетерпением! Спасибо большое!

...

IreneA:

Розик, спасибо, прочитала с интересом. Герои словно выходят на сцену каждый со своей репликой, по которой уже можно начинать составлять мнение об их характерах.



Чувствуется, что у романа будет социальная направленность. Многие современные веяния уже прослеживаются в первых главах: инстаграм - как возможность следить за чьей-то жизнью, и эта самая чья-то жизнь, выставляемая напоказ; правда и ложь в сетевом мире; экстремальные увлечения; внешний лоск бизнес-центров и простые обыватели, наполняющие их недра; тусовка, к которой нужно принадлежать - по доброй воле или вынужденно; возможность находить друзей "по переписке" во всемирной паутине. Я не хочу сказать, что все веяния так уж плохи. Наверное - у всего есть своя обратная сторона, аверс-реверс. Даже Арбат-Старый и Новый.

Абрам Моисеевич у меня вдруг заговорил голосом Вертинского)))


И - Турандот)))Я понял-это намек, я все ловлю на лету(С)

Вдохновения тебе,дорогая. Времени свободного побольше, чтобы все успевать ! И Саше тоже!(неосознанно шарю рукой в поисках меча)

...

whiterose:

Добрый день)))
Элли, ты неподражаема))))

Почему ты решила, что это клоака? Мне кажется, пара интересных фильмов там вполне могла быть. Сейчас вообще короткометражки переживают новый расцвет, как мне кажется.


Я передам господину Платону ваше мнение. Предупреждаю, он может не согласиться с такой оценкой себя любимого)))


Давай я побуду реабилитатором, ы?





Хотя, что-то мне подсказывает, что твоей герой - это "таинственный Федор")))

Иренчик, привет!

Не знаю, насколько у меня получится показать аверс-реверс, но хочется, да))))


я это представила!

Да-да.
Я вчера вспомнила твои раскладки по именам в "Голосе ветра" и поняла вдруг, что у героев Арбата почти у всех есть "р". Если не в именах, то в фамилиях точно. Это что-то значит?!

Выкладываю 2-ю главу.

...

whiterose:

 » Встретимся на Арбате. Глава 2

Глава 2
Чего ты хочешь?
Карло Гоцци. Принцесса Турандот.
 
1
Лара встала с кровати только тогда, когда муж ушел на работу. Хлопнула дверь, домработница что-то сказала Катюше, и Лара открыла глаза. Впереди был день. Еще один длинный, бесцельный, тяжелый день, который надо как-то прожить.
Ей все труднее было общаться с собственным мужем, хотя еще год назад представить такое казалось невозможным. Год назад все было совсем по-другому. Тогда все же существовала надежда. А сейчас… снотворные и транквилизаторы на прикроватной тумбочке – лучшие друзья. Бессонница страшная. И волшебные коробочки с таблетками почему-то не помогают. Они просто выравнивают эмоции, но сон все равно не приходит. Нужно повышать дозу, но этого Лара боялась. Вдруг уснет насовсем? Как же тогда Катюша?  И муж…
Ну, а что муж? Сначала Саша был очень внимательным и заботливым, и эта навязчивость ее раздражала. Лара начала избегать общения. Он обижался, но правила принял и в конце концов перестал лишний раз даже прикасаться. Отстранился. Вот тогда-то Лара почувствовала, как ей не хватает его участия. И стала обвинять Александра в бесчувственности.
Хотя… Наверное, все обстояло намного проще. Случившееся подкосило только ее, он это переживал гораздо легче. Конечно, ведь такое произошло не с ним, он если захочет… об этом даже думать не хотелось. Но думалось. Если он захочет ребенка, то никаких проблем – очередь выстроится из потенциальных матерей. Это у нее, у Лары, больше никогда не будет детей. Четыре неудачные беременности, четыре выкидыша.
А ведь там уже билось сердце. И это был мальчик.
Когда такое случилось в первый раз – было очень тяжело. Провалялась в кровати неделю, еле пришла в себя. Во второй береглась, готова была пролежать все девять месяцев – все равно на седьмой неделе беременность прервалась. В третий раз – тоже на седьмой неделе. Потом долго не могла зачать, и вот когда это произошло… ожидание, вера в чудо, надежда, страх – все перемешалось в голове. Но сильнее всего была вера в чудо. Чуда не произошло. И четырнадцатая неделя стала последней неделей надежды. У нее больше никогда не будет детей.
Никогда – какое страшное слово. Слово, разрушающее жизнь.
- У вас есть Катенька, - утешала мама, когда прилетала из Петербурга, чтобы побыть с Ларой в самый тяжелый послебольничный период.
Да, у них есть Катенька.
Но полноценной Лара себя больше не чувствовала. Матку ей удалили. Сказали, что с такой большой миомой больше рисковать нельзя.
И Саша знал, что теперь его жена лишена репродуктивной функции, что она больше не может дать ему еще одного ребенка. А он хотел. Лара точно знала, что хотел. Они много раз в далекой, теперь уже другой жизни, говорили  о том, что семья у них обязательно будет большая. Не получилось.
Внутри Лары застыло горе. Оно было похоже на тяжелый ледяной шар в груди, который давил и мешал дышать.
Ларе казалось, что жизнь, настоящая жизнь, которая была еще совсем недавно – закончилась. И осталось только существование ради Катеньки. Ребенок ведь не виноват, что его мама вдруг стала несчастной. А ее отца, похоже, это несчастье перестало интересовать.
У него как-то все постепенно наладилось – работа, те же самые деловые встречи, вечера, сезонные, полугодовые, годовые планы. Жизнь споткнулась, а потом пошла своим чередом. Только вот Лара осталась позади. Она очень чувствовала, что ее время прошло. Все, что могла – она уже Александру дала. Больше – не может. Дальше – он сам. Чувство собственной женской неполноценности иссушало изнутри.
Сон пропал. Она ходила по врачам и собирала рецепты успокоительных. Ведь надо же как-то налаживать дневной режим. Одни таблетки сменялись другими, и начались скандалы.
Муж ругался, выбрасывал блистеры, доказывал, что дальше так нельзя, что нужно уехать отдохнуть, предлагал снять дом на берегу моря, обратиться к высококлассным специалистам, а не к тем, кто ради денег напишет любой рецепт, кричал, что она губит свою жизнь и что он не может больше на это смотреть.
- Не смотри, - ответила Лара безразличным голосом.
А что ей оставалось еще ответить? Ехать одной на месяц или два к морю, как в ссылку, она не хотела. Одну муж ее не отпустит, сам присоединиться не сможет, точно найдет каких-нибудь компаньонок, а у Лары за последние месяцы развилась непереносимость чужих людей.
- Иди к тем, на кого смотреть можешь.
- Дура.
В первый раз за все время их совместной жизни он назвал ее так. Потом опомнился:
- Прости.
Протянул руки, чтобы обнять, но она отступила назад, и руки его упали.
Муж стал чужим. Говорят, горе сближает людей. Почему у них, еще недавно таких счастливых, все случилось ровно наоборот?
Конечно, он прав. Дура. Уходить надо самой. Не ждать, когда бросят, не ждать, когда узнаешь об измене мужа из СМИ. Уходить надо с гордо поднятой головой. Только сил нет.
- Мамочка, ты уже проснулась?
Дочка прибежала в спальню и села на край кровати.
- Да, - улыбнулась Лара. – Завтракать будем?
 
2
Нина Покровская сидела в своей просторной московской квартире и набирала текст. Это была статья о прошедших вчера кинопоказах. Она уже написала пару абзацев про фильмы, про свои впечатления от просмотра, упомянула Олега Самоката как многообещающего режиссера. Теперь можно перейти и к сплетням.
Нина был той, кого принято называть «светская львица», она активно участвовала в тусовочной жизни Москвы, с удовольствием позируя для глянца. Эффектная брюнетка чуть за тридцать без острой нужды в деньгах. Удачный брак и не менее удачный развод обеспечили ей более  чем приличное содержание, а «на шпильки» Нина зарабатывала сама, ведя авторскую колонку в элитном издании «Светская Москва». Поначалу у Нины даже были надежды стать любовницей главного редактора – Виктора Викторовича Новикова, мужчины в годах, но очень интересного и влиятельного в сфере СМИ, только он с самого начала дал понять, что не стоит этого делать. Нина была умной женщиной, намек поняла и сумела наладить дружеские отношения с главным редактором.
В итоге, кроме ежемесячной авторской колонки от одной из известнейших светских красоток столицы Новиков получил прекрасного автора статей для своего интернет-портала,  а Нина закрепила за собой звание журналиста популярного московского глянца. Это устраивало обе стороны.
Кофе остыл. Нина не любила холодный, поэтому встала из-за стола, чтобы приготовить себе новый.
На повестке дня были две новости: Ася и Александр Свиридов. Правда ли, что он разводится? Подруга права, последние месяцы этот мужчина везде появляется один, там явно что-то произошло. Но что? Загулял? Она изменила? Такой образцовый брак был, что просто зубы ломило. Не придерешься, не подкопаешься. Хотя Лара всегда была словно с изъяном. Невидимым. Вроде и из круга, но все время в стороне. Один ее цветочный бизнес чего стоит.
«Пробную удочку закинем, а там посмотрим, наведем справки, тема горячая, - подумала Нина, сев за стол перед компьютером со свежей чашкой. – А вот Ася явно хотела, чтобы про нее написали, не зря продемонстрировала подарок. Ну, что же, сделаем подруге приятное».
Нина пригубила кофе и пододвинула ближе ноутбук: «Мероприятие было богато не только на кинопремьеры. Главной интригой вечера стал вопрос: воссоединился ли Платон Кедров со своей давней возлюбленной Асей, которой преподнес в подарок антикварное украшение. Что это: прощальный жест или первый шаг к примирению?»
Нина откинулась на спинку стула и взяла в руки чашку. Перечитала. Кофе приятно горчил на губах. В воссоединение она не верила. Ася была слишком напориста, а, насколько Нина могла судить о прошлых отношениях Платона, он не любил слишком напористых женщин, и как только те начинали качать права и капризничать – оставлял их. Ася явно перестаралась. И упустила мужика. А он очень интересный, Платон Кедров, владелец двух известнейших тур-операторов. Это для всех. И неизвестно, чем владеет еще. Про себя Нина называла его «прекрасный негодяй». Платон обладал внешностью аристократа. Был бы актером, играл исключительно графов и сэров.  Хорошо вылепленное лицо с тонкими чертами, красивый прямой нос, холеные руки, голубые глаза. Но было в этих глазах что-то, что не позволяло им верить. Смотришь на такое лицо и думаешь: «Подлец, очаровательный подлец».
Нина Платону не верила, но как женщина постоянно чувствовала этот трудно поддающийся описанию словами шарм.
«Ну, и хватит о нем, - подумала, отставив в сторону пустую чашку. – Теперь про Свиридова. Как здесь лучше написать?»
Тонкие пальцы коснулись клавиатуры.
«Уже в который раз за последние три месяца Александр Свиридов прибыл на мероприятие один. Как стало известно от близкого друга семьи, просившего не называть его имя, некогда идеальный брак дал трещину, пара переживает нелегкие времена и, возможно, все закончится разводом…»
 
3
Он увидел ее через окно и, бросив Денису: «Я на пять минут», выбежал из магазина.
Девушка стояла посреди улицы и разговаривала по телефону:
- Заболела?.. Да, при такой жаре кондиционеры зло… Сейчас подумаю… Где начало? На Театральной в семь? Хорошо, заменю.
Голос у нее был чистый и звонкий, как ручей. Волосы от ветра постоянно лезли в лицо, и девушка то и дело заправляла их за уши. Короткая расклешенная юбка, стройные загорелые ноги, легкие белые кеды, маленькая сумка на длинной ручке-ремешке через плечо. Закончив разговор, она убрала телефон в сумочку, вынула солнечные очки, глянула на часы, а потом по сторонам.
- Помочь? – поинтересовался Игорь, подойдя ближе.
- Нет, спасибо.
- Я тебя знаю, ты к нам часто заглядываешь.
- К вам, это куда?
- К нам, это в магазин, - он указал на окно, через которое с любопытством на происходящее смотрел Денис, а потом взял и помахал приветственно рукой.
Девушка улыбнулась:
- Да, я люблю к вам заглядывать.
- А у нас новые поступления. Вот тебя какие писатели интересуют?
- Ты всех таким образом призываешь в магазин?
- Нет, только понравившихся девушек.
- Прости, мне пора идти, но за приглашение спасибо. Как-нибудь загляну.
Она повернулась к окну и послала воздушный поцелуй Денису. Тот расплылся в улыбке, замахав обеими руками. Девушка надела солнечные очки и начала свой путь по улице.
- Постой! – окликнул ее Игорь.
Она не замедлила шага, пришлось догонять.
- А как же номер телефона?
- Я незнакомцам номера не оставляю.
- Какой же я незнакомец? – Игорь пристроился рядом и зашагал в ногу. – Я очень даже знакомец, мы это только что выяснили.
- Я и не всем знакомцам даю номера.
- Мы сейчас куда направляемся? – решил он сменить тему.
- Ты - не знаю, а я уже пришла.
Она остановилась чуть в стороне от группы людей, которые слушали стихи около памятника Булату Окуджаве. Большая арка, из которой, засунув руки в карманы, выходит – идет по улице поэт. Худая сутуловатая фигура. И его бессмертное:
Пешеходы твои — люди невеликие,
каблуками стучат — по делам спешат.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты — моя религия,
мостовые твои подо мной лежат… (1) - разносилось сейчас по улице.
Молодой парень читал стихи низким хорошо поставленным голосом. У него была смуглая кожа и необычное лицо с темными азиатскими глазами, сама же фигура – высокая и поджарая. Словно много разных кровей смешалось в одном человеке. Перед парнем лежал открытый рюкзак, куда каждый желающий мог положить вознаграждение. Многие не проходили мимо, останавливались, слушали.
Игорь тоже послушал, а когда раздались аплодисменты, сказал:
- У памятника цветы лежат, кто-то приносит.
- Здесь часто цветы… и это правильно.
- Меня Игорь зовут.
- Я не успеваю за ходом твоих мыслей.
Тут к девушке подошла компания людей:
- Мы не опоздали?
- Вы первые, - ответила она, а потом повернулась к Игорю: - Ты прости, но у меня работа.
- Храм Христа Спасителя отсюда далеко?
- Мы такие магниты дешевые нашли.
- Сейчас какие-нибудь театры работают, вы не знаете?
Девушку обступили со всех сторон, она отвечала на вопросы, и не было никакой возможности возобновить с ней разговор.
«Зато узнал, чем занимается, - подумал Игорь, - уже неплохо».
Он в последний раз взглянул на нее и повернул обратно в магазин.
Группа, разошедшаяся на свободное время, собиралась вновь.
Парень продолжал читать стихи:
- А зима будет большая…
Вот, гляди-ка, за рекой
Осень тихо умирает,
Машет жёлтою рукой.
Плачут мокрые осины,
Плачет дедушка Арбат,
Плачет синяя Россия,
Превратившись в листопад.


Мимо шла девушка в бейсболке с термо-коробом за плечами. Услышав стихи, она остановилась, присоединилась на время к зрителям. Слушать про осень и зиму в такую жару казалось немного странным. Парень поднял руку вверх, а потом медленно стал ее опускать, показывая листопад, сделал паузу, дал его увидеть собравшимся, и только после этого продолжил:
- И, сугробы сокрушая,
Солнце брызнет по весне…
А зима будет большая —
Только сумерки да снег. (2)

4
Свиридов уже собрался покинуть гостиницу и отправиться на запланированную деловую встречу, когда поступил звонок из цветочного магазина. Секретарь соединила, и в трубке послышался сбивчивый волнующийся голос:
- Александр Константинович, это Вика. У нас тут бухгалтер ушла, дела вести некому, а телефон Ларисы Николаевны не отвечает третий день. Распродаем последнее, новых поставок нет, потому что платежи не проходят. Если ничего не изменится, то через неделю мы закроемся.
- Вы знали, что бухгалтер уйдет?
- Да, она даже писала заявление на имя Ларисы Николаевны, но ответа не последовало.
- Ясно. Кто ведет дела сейчас?
На том конце замялись, а потом неуверенно ответили:
- Мы стараемся делать что можем, но мы не бухгалтеры и… если честно…
- Я все понял, можете не продолжать. Завтра утром у вас будет специалист, который наведет порядок в делах, магазины закрывать не надо.
- Спасибо! – выдохнули в трубку.
Как только разговор закончился, Свиридов набрал главного бухгалтера и распорядился завтра направить человека из отдела в магазин «Цветочная история».
Лара, Лара… сколько все это будет продолжаться? Когда закончится? И, главное, чем закончится? Он не знал. Точно знал только одно: как прежде уже не будет.
Их нерожденные дети стали стеной, разделившей некогда единое целое. Первый выкидыш принес с собой горе, но вера осталась. Последний забрал веру. Лара надломилась и отдалилась. Ее глаза потухли. Глаза, которые горели всегда – жизнью, интересом, даже немного мятежом.
Когда она только собиралась за него замуж, то заявила, что не станет домохозяйкой, а начнет свое дело. «Хорошо, - согласился он, - выбирай».
Что там принято у жен успешных бизнесменов? Частные художественные галереи, галереи декора и интерьера, салоны красоты, эксклюзивные ювелирные коллекции имени себя. Лара посмотрела насмешливо и покачала головой:
- Нет, не то. Давно известно, что большинство этих галерей убыточны, какой там месячный оборот? Зато статус, пафос. И мужья закрывают убытки, оплачивают дорогую игрушку для жены, а жена потом везде называет себя бизнес-леди.
Он улыбался, слушая ее.
- Так что же ты хочешь?
- Я, пожалуй, тоже стану бизнес-леди и тоже попрошу игрушку. Не знаю, насколько это будет в итоге убыточно. Но я очень постараюсь выйти на ноль, а, может даже, и на небольшую прибыль.
Он был заинтригован:
- И что же это?
- Магазин цветов.
- Цветов?
- Да. Я подумала о маленьком магазинчике цветов. Сначала одном, а если дело пойдет, то можно подумать и о втором. Я хочу красивый уютный магазин, необычные оригинально оформленные букеты, искусство флористики, понимаешь?
Это было неожиданно.
- Понимаю, только почему ты говоришь об убыточности? Если все грамотно раскрутить и сделать эксклюзивным салоном, преподнести как…
Лара так загадочно улыбнулась, что он осекся на середине фразы:
- Что?
- Я не хочу цветочный магазин делать эксклюзивным салоном. Вот это все: рекламный разворот в глянце, дорогая фотосессия в твоем отеле, модные тенденции сезона.
- Но почему?
- Потому что, - назидательно сказала Лара тоном учительницы, - тогда это будут букеты для избранного общества, Александр Константинович, а я хочу магазин для обычных людей. Если играть в бизнес, то играть интересно. Я хочу, чтобы в мой магазин заходили посетители с улицы, чтобы молодые парни покупали девушкам красивые букеты и могли за это заплатить. А элитный салон флористики откроет кто-нибудь другой. Из людей вашего круга.
- В который ты не собираешься входить?
- Почему же, - Лара пожала плечами. – Придется, раз я собираюсь за тебя замуж. Но знаешь, - добавила она тихо, - не хочется терять связь с миром. Я имею в виду, вот с этим миром, в котором живет большинство людей.
Она потерла лоб рукой и продолжила очень серьезно:
- Мы в последнее время часто выходим вместе, я знакомлюсь с твоим окружением, и знаешь, меня как будто засасывает. Другое существование, другие правила, другая атмосфера, я чувствую, что начинаю забывать о той жизни, которой жила долгое время. В ней есть водители троллейбусов, продавцы супермаркетов, врачи скорой помощи… я забываю… и это… неправильно. Я хочу магазин для людей, которые ездят в метро.
Он долго молчал. Не потому, что был против, а потому, что Лара не переставала удивлять, и он был готов удивляться. В такие моменты чувствовал, что любит ее бесконечно.
Они познакомились в Петербурге. Свиридов приехал в свою гостиницу решить ряд важных вопросов, Лара стояла у стеклянных дверей с группой приезжих и что-то говорила им по-французски. Джинсы, льняная рубашка и большие темные очки. А потом она сняла очки, и он увидел глаза – яркие, как у кошки. Он даже замедлил шаг и услышал, что она назначила сбор группы в фойе после обеда.
Конечно, потом Свиридов выяснил, что это за группа. Оказалось, члены международного туристического форума, где Лара была куратором. Он нашел способ завязать с ней знакомство. Естественно, чисто деловое, попросил помощника связаться, договориться о встрече.
На встрече Александр говорил о программах для проживающих в гостинице, и что ему нужен человек, который займется данным вопросом в отеле «Максимум-Петербург». Человек этот ему был абсолютно не нужен, потому что к досугу гостей применялся индивидуальный подход и существовал целый отдел соответствующих сотрудников, но Ларе об этом знать было не обязательно.
Первая встреча повлекла вторую, потом случилась третья. С совместной работой не сложилось, зато сложилось с жизнью. Ему нравилось ее независимое мнение, точные слова, юмор и внутреннее бесстрашие. Все это в сочетании с врожденной женственностью и утонченностью. Дочь военного переводчика и искусствоведа. Она не стала на него работать. Она стала с ним жить.
Через неделю после возвращения из Питера в Москву он позвонил Ларе и сказал: «Приезжай».
Наверное, такие встречи устраиваются где-то свыше и главное – не пропустить. Они были очень счастливы. Лара открыла магазин цветов и через некоторое время сумела выйти на безубыточность. Александр знал, что, если бы захотела, начала зарабатывать больше, но она упорно не повышала цены. Зато букеты удивляли креативом. Это и одиночная роза в крошечном ящичке, и яркая коробка разноцветных гвоздик с плитками шоколада, и торжественные букеты, и композиции с мягкой игрушкой. Жены партнеров за спиной Лару осуждали, они ее не понимали. Но Лару это мало волновало. Она окупила вложения, родила Катю и открыла второй магазин.
- Со мной ты ближе к народу, - говорила она.
Он соглашался и тут же делал распоряжения по поводу VIP-гостей и плана сезонных мероприятий.
А потом все изменилось. Четыре  неудачные беременности, четыре нерожденных ребенка и непроходящая боль в любимых зеленых глазах.
Куда делась яркая жизнелюбивая женщина? Как ее вернуть? Александр не знал. Он хотел помочь, пытался, но каждый раз не угадывал и делал только хуже. Знал, что Лара обвиняет его в бесчувственности, а может, и в равнодушии к случившемуся. Но страдать напоказ и заливать несчастье спиртным не мог. Все произошедшее для него тоже стало горем, которое он заталкивал внутрь, глубоко. Это горе там клокотало, обжигало, разъедало, и он с головой окунался в работу, пытаясь сохранить основы пошатнувшейся жизни. Ради Лары, до которой все труднее и труднее было достучаться. Ради дочки Кати, которая ни в чем не виновата и пугалась ссор. После каждого выяснения отношений Александр обещал себе, что это в последний раз, и все равно срывался. Вид разбросанных транквилизаторов, едкие замечания-обвинения, отчуждение…
Он почти жил на работе, она свою работу бросила. «Цветочная история» потеряла для Лары смысл.  Александр знал, что держит ее на плаву только дочь, поэтому не увозил Катю. В ином случае отправил бы ребенка на море, подальше от всего этого.
Свиридов сидел за столом, вертел в руках телефон, опаздывал на встречу, думал о цветочных магазинах. Вернется ли к ним Лара? Или все же закроет…
 
5
Платон позвонил сам, а не дал поручение секретарю. Виктор Викторович Новиков, владелец и главный редактор «Светской Москвы» этот звонок оценил.
- Конечно, не беспокойтесь, сделаем все в лучшем виде. Подумаем, как оформить, обсудим, готовый материал, естественно, вышлем на согласование, - говорил он, поглаживая холеную модную бороду.
Борода была белоснежной, как и зачесанные назад волосы.
Только что он получил заказ, который отлично ляжет в следующий номер. Расценки в журнале соответствовали его имиджу, но владельцы элитных ресторанов, клубов, салонов красоты и недвижимости не скупились. Дать рекламу в таком издании – уже статус.
Виктор Викторович долго шел к своему успеху. Начинал журналистом в газете, позже, в девяностых, сумел войти в издательский бизнес. Его первым детищем был тонкий развлекательный журнал с кроссвордами, сплетнями, страничками мод и кулинарных рецептов. Теперь Новиков сидел в собственном просторном кабинете в одном из центральных офисных комплексов Москвы, делал новости, регулировал информационные потоки, выполнял заказы состоятельных людей, и эти люди предпочитали с ним дружить. Слово – отличное и беспощадное оружие, если знать, как им воспользоваться.
- Спасибо, Виктор Викторович, буду ждать вашего звонка. До свидания.
- До свидания, Платон Леонардович.
Связь отключилась, экран телефона погас.
Виктор Викторович положил телефон на стол и повернулся к монитору. За время разговора на почту пришло несколько писем. Одно из них было от Нины Покровской с вариантом очередной статьи. Подобные материалы обычно отправлялись напрямую выпускающему редактору, но в случае с Ниной все обстояло по-другому. Она бережно охраняла свой статус особого автора и смогла добиться непосредственного контакта с руководством, минуя ненужных ей посредников.
«Умная», - вздохнул Виктор Викторович и открыл файл.
По мере того, как читал материал, мнение свое подтвердил. Сразу две новости-сплетни в одной статье про короткометражные фильмы. И первая как раз про Платона. Вот ведь!
Не закрывая файла, Новиков набрал номер.
- Добрый день, Виктор Викторович, - ответили ему мелодичным голосом.
- Добрый день, Нина, я получил твой материал. Скажи, а что это за близкий друг семьи?
- Я не могу разглашать тайны, Виктор Викторович.
- Но ты это не выдумала? – уточнил он.
- Ну что вы, мне намекнули. Я сама новости не придумываю. Я собираю сплетни.
- Пока про эти слухи никто не писал, - медленно проговорил Новиков и замолчал.
Нина терпеливо ждала. Виктор Викторович думал. С одной стороны, вторгаться в личную жизнь господина Свиридова следовало осторожно. Он их постоянный рекламодатель и всегда выкупал полосу на полгода вперед. С другой стороны, не разместишь новость ты, разместят другие. А хочется быть первым.
- Знаешь что, - наконец произнес Новиков, - давай подкорректируем. Надо убрать слово «развод». Не тот Свиридов человек, про которого можно сразу в лоб. Испортим отношения и лишимся доходов. Напусти побольше тумана.
- Хорошо, Виктор Викторович.
Новиков чувствовал, что она улыбается. Улыбается и понимает. Умная.
- И вот еще что, я помню, что ты не наш штатный сотрудник и не корреспондент, а вольная птица, но мне сегодня позвонил Платон Кедров, хочет эксклюзивное интервью.
- О-о-о… - раздалось на том конце.
Теперь улыбнулся Виктор Викторович. Он не ошибся. Нина зацепится за этот материал. Уже зацепилась.
И он получит отличную статью.
- Никому Кедрова не отдавайте! Я готова подъехать в редакцию в любое удобное для вас время.
 
6
Когда Федор написал Светлане о том, что работает продавцом на улице – он не лгал. Каждый его рабочий день начинался на Арбате. Федор продавал картины. На смену жаркому лету приходила дождливая осень, потом холодная зима, затем ветреная весна, а Федор неизменно стоял на своем месте и предлагал остановившимся около лотка акварели с видами Москвы, акриловых котов, натюрморты маслом и модные абстракции. В последнее время стали популярными городские пейзажи - старые улицы в духе шестидесятых годов прошлого века, рослые деревья, красные трамваи и бегущие к ним девушки. Живопись Федор очень любил и понимал, что далеко не все на его стенде стоящее, слишком много штампа и лубка. Зато хорошо продается. С другой стороны… зайдешь в новомодную галерею, там тоже стоящего почти нет. Две-три интересные работы на пять залов, остальное – тот же штамп, но оформленный под «последний тренд в мире современного искусства». На улице получается честнее. Федор любил общение, любил наблюдать за тем, какие работы привлекают студентов, или иностранцев, или пожилую пару из Смоленска. Он с удовольствием показывал свой товар, рассказывал о нем, сразу отличал знатока и ценителя от тех, кто подходил «купить на память», редко ошибался и почти всегда мог угодить потенциальному покупателю.
Стоять целый день на улице в любую погоду было нелегко, но и работать в галерее, куда его вдруг пригласили год назад, Федор не смог. Посетители этого места в большинстве своем были люди с достатком, метящие в аристократы, ничего не понимающие в живописи, но гуляющие по залам с видом знатоков, и ты для них – обслуживающий персонал. Вовремя предложить чай-кофе, вовремя улыбнуться, вовремя посмеяться над глупой шуткой и суметь продать картину с пятью разноцветными квадратами, рассказывая, какой глубокий смысл заложил художник в это полотно. Федора хватило на два месяца. Не умел он быть лакеем, поэтому вернулся на Арбат, к Абраму Моисеевичу, ибо этой торговой точкой владел именно он – хозяин букинистического магазина.
Абрам Моисеевич принял Федора обратно без вопросов, потому что достойной замены ему за это время найти не сумел. Не только принял, даже немного повысил зарплату. В пределах разумного, конечно. И жизнь потекла по-старому. Ассортимент картин Федор регулировал сам, хозяин ему в этом не мешал, он верил чутью своего продавца. За последние два месяца Федор, благодаря инстаграму, нашел несколько интересных художников. Конечно, он не хотел вечно прозябать на улице, мечтал о галерее, собственной, но денег на нее не было. Зато надеялся потихоньку увлечь этой идеей Абрама Моисеевича. Хотя многие, даже самые заветные мечты остаются мечтами, Федор в свою верил.
Он был подписан в инстаграме на неизвестных, но очень любопытных авторов. Соцсети дают человеку много возможностей, в том числе позволяют рассказать о собственном творчестве. Декоративные панно, миниатюры, необычные инсталляции, живопись… инстаграм стал для Федора окном в мир творцов. При этом активной сетевой жизнью он не жил – общения с лихвой хватало на Арбате, вечера прельщали тишиной и уединением, в котором можно было отдохнуть после шумного дня. Впрочем, Федор не считал себя одиноким. У него был отец. Уже старый, часто ворчливый, но любящий и жалеющий сына, у которого с жизнью не сильно ладилось. Федор покупал для него бананы и апельсины, отец ждал Федора вечерами с готовыми ужинами и целым списком новостей, которые передавали по телевизору. Ужинал Федор обычно под эти услышанные и увиденные новости с личными отцовскими комментариями. Главное было не перебивать и вовремя кивать головой. Мол, слышу, понимаю, разделяю, какое безобразие.
А потом каждый расходился по своим комнатам. Федор отдохнуть, а отец – смотреть очередную порцию ток-шоу на злобу дня. Чай перед сном они пили вместе. Нерушимая традиция.
Впрочем, пара сетевых контактов у Федора все же была. Леха с Камчатки и Света из Москвы. Встретились случайно и вот… незнакомым людям гораздо проще поведать о наболевшем. Они тебя не видят, не знают, они – твои слушатели. Друзья. Им рассказываешь о своих мечтах, надеждах, сомнениях. Они далеко и никак не связаны с твоей жизнью, поэтому не подставят, дорогу не перейдут. Леха так и останется жить на Камчатке, ты в курсе его сложных отношений с женой и знаешь, как теща периодически контузит мозг. Вы обмениваетесь анекдотами и планами на лето. Светлана… с ней все не так просто. Когда два человека долго и близко общаются по сети, проживая в одном городе, почти всегда наступает момент икс – очное знакомство.
Они оба тянули время, оба не торопились. Но момент этот неминуемо приближался. И немного пугал. Вдруг все разрушится? То, что так долго создавалось и стало неотъемлемой частью жизни. Дружба? Роман в письмах? Отношения с женщиной? Как правильно назвать происходящее, Федор не знал. Но это было что-то очень личное, серьезное и настоящее.
«Где проходит граница правды и лжи? У тебя бывало так, что ты вроде говоришь абсолютную правду, но при этом четко знаешь, что врешь?»
Он думал об этом весь сегодняшний день. Думал о том, что написать в ответ. Решался.
После того, как за ужином отец рассказал все новости, подробно остановившись на очередном подорожании лекарств и прогнозах синоптиков на завтра («Федь, ты не забывай, что надо стоять в тени, а то получишь солнечный удар, и воды с собой возьми побольше»), он ушел в свою десятиметровую комнату и включил ноут. Перечитал письмо, вздохнул, потер переносицу и начал писать.
 
7
 «Мне кажется, что граница правды и лжи часто бывает неразличима. Можно говорить правду, но при этом знать, что врешь. И человек, с которым ты общаешься, тоже врет. Хотя говорит правду. У меня так было с женой. Наверное, это в конечном итоге и разрушило наш брак. Брак ведь по сути команда, а когда вы перестаете быть командой, брак рушится. Простой пример, она задержалась. Я спрашиваю, где была, она: «Пила кофе с Аней». Но я накануне слышал, как она договаривалась с ней по телефону пойти в салон красоты на какие-то пилинги. Почему она мне солгала? Может, потому что эти процедуры стоят дорого, и жена не хотела афишировать, какие суммы денег тратит на свою красоту? Конечно, наверняка она пила там с Аней кофе, ожидая процедуры. В салонах красоты часто предлагают чай и кофе. Получается, не соврала. Но правду скрыла.
Или вот еще. Моей жене не нравился мой приятель, но запретить встречаться с ним она не могла. Мы же взрослые люди. Так что я никогда не рассказывал ей о наших пересечениях и делах, при этом всегда говорил правду. Например, о том, что сегодня мне надо поменять шины. Мне действительно надо было это сделать, и была запись на определенное время в шиномонтаже. Просто потом мы пересекались с приятелем, и об этом жене я уже не говорил. Маленькая недосказанность здесь, маленькая недосказанность там. Она накапливается, накапливается и вдруг становится огромной. Это очень похоже на снежный ком. В итоге вы сидите вдвоем на кухне, ужинаете, разговариваете и вроде говорите правильные слова, но врете оба.
«Я так устала после приема врача, что просто не добралась до магазина». И она действительно ходила на прием к врачу. Но ты точно знаешь, что это был утренний прием, и на самом деле ей не хотелось идти в магазин, чтобы взглянуть на тот джемпер, который я присмотрел в подарок отцу на день рождения. Прямо сказать об этом она не может. Ты принимаешь правила игры и поступаешь так же.
Получается, что, говоря правду, вы оба врете, а самое главное, оба об этом знаете и уже не верите словам друг друга. Мы перестали быть вместе, поэтому, конечно, у каждого со временем завелись свои личные жизни, и это окончательно развалило наш брак. Но у истоков развала стояла именно ложь. Такая правдивая честная ложь».
Светлана три раза прочитала письмо, прежде чем подняться на ноги и пойти поставить чайник. Внутри все дрожало. То, что написал ей Федор, было очень понятно. Это как раз про цветы, которые она фотографировала накануне. С одной стороны – правда, с другой – ложь. Светлана действительно находилась в отеле, но она не принадлежала тому миру. Однако люди, увидевшие фото, поняли все по-другому. Сколько же в нашей жизни лжи? И как виртуозно мы учимся ей прикрываться.
Чайник вскипел, но Светлана про него уже забыла. Она стояла около клетки с Агафоном и разговаривала с птицей:
- Ты представляешь, Федор сегодня написал о своей семье. Нет, я знала, что он в разводе и живет с отцом, но больше ничего не рассказывал, а я не спрашивала, ведь это очень личное. Хуже всего лезть человеку в душу, когда о том не просят.
Агафон сидел на жердочке и терпеливо слушал человеческую речь. Его маленькие глазки блестели.  
- Глупая ты птица, ничего не понимаешь, не знаешь, как у нас, у людей, все сложно. Вот тебя покормили, воду сменили, клетку почистили, выпустили полетать по квартире – все просто и понятно… а он сегодня мне впервые открылся. Знаешь, как трудно бывает рассказывать о таких вещах?
Сама Светлана тоже рассказывала Федору о себе постепенно. Про развод, про ребенка. В отца Юли она была влюблена, и когда он бросил их, беспомощных, думала, с ума сойдет. Земля ушла из-под ног, поверить в такое предательство было невозможно. Как выжила, не помнит, не хотела помнить, вычеркнула те первые годы из своей жизни навсегда. До устройства в бухгалтерию отеля была вечно в поисках лучшей работы и дополнительных заработков, вечно уставшая и с кучей проблем: как попасть к врачу, с кем оставить болеющего ребенка, как вывезти дочку на море, где взять денег на зимнюю обувь и репетиторов. Хорошо, с дочкой повезло. Федя написал в письме про команду, что семья – это команда. Вот они с Юлей – команда. Наверное, в итоге ей с семьей повезло больше, чем Федору.
- Агафон, ты в нашей команде?
Кенар издал высокий звук. Светлана улыбнулась:
- Правильный ответ, а то, признаться, я в тебе периодически сомневаюсь… Юля что-то задерживается. Сказала, какая-то вечерняя экскурсия у нее сегодня. Не нравятся мне эти поздние прогулки с толпой туристов.
Агафон снова подал голос.
- Вот-вот, и я о том же. А мне завтра предстоит идти в новое место. Знаешь, у этих богатых свои причуды. Пооткрывают женам магазинов, те поиграют-поиграют в них и устают, это же работать надо. Вот тогда посылают нас, простых смертных, разгребать полный развал в бухгалтерии и документах. Так что сидеть мне завтра…
Кенар разразился в ответ долгой переливчатой трелью.
 
8
В жизни гида – экскурсовода случаются разные внештатные ситуации, в том числе и поломка автобуса в самом центре города. Группу пришлось высадить на набережную Москвы-реки. Хорошо, что есть широкий тротуар и виды для фотографий вокруг замечательные. А вот сколько ждать нового автобуса – вопрос.
Через двадцать минут собравшиеся начали скучать. Юля рассказала уже и про летнюю навигацию на Москва-реке, и про знаменитую сталинскую высотку через дорогу напротив, упомянув, что именно ее снимали в кино «Москва слезам не верит» и что когда-то здесь жили Твардовский, Уланова и Евтушенко. Юля думала, о чем можно рассказать еще, как вдруг ее слова подхватили.
- После победы в Великой отечественной войне в городе продолжилась программа по реконструкции. Сталинские высотки – это самые первые отечественные небоскребы, которые формировали вид города. Всего их было построено семь, хотя планировалось девять. Все они разные. Если говорить об архитектуре, то та, которую мы видим здесь, на Котельнической набережной, одна из самых изящных и тонких. Правда, подобная внешняя красота пошла в ущерб внутреннему комфорту. Небольшие размеры этажей в верхней части здания сделали многие квартиры маленькими и неудобными в планировке.
- Зато вид из окна какой! – раздался мужской голос.
- Это точно, - согласился Юлин помощник.
- А какие пробки около дома.
И все засмеялись. Тут, наконец, подошел исправный автобус, и туристы начали бодро рассаживаться по местам.
- Ну, вот видишь, - сказал Игорь, стоя рядом, – не зря поехал.
Она встретила его на Театральной площади в семь вечера среди собравшихся. Только в списках, естественно, Игоря не было. Сказал, что решил купить поездку в последний момент, и если есть свободное место…
- Никогда не видел вечернюю Москву? – поинтересовалась Юля.
- Никогда не был на экскурсии по вечерней Москве, - уточнил он.
Она скептически посмотрела на него поверх солнечных очков, но все же узнала, как в автобусе обстоят дела со свободными местами и разрешила присоединиться. В конце концов, почему нет? Главное, чтобы не стал навязчивым, этого Юля не любила. Но он оказался понимающим, не мешал работать, не отвлекал внимание на себя, просто шел рядом, слушал и вот сумел даже помочь.
- Ты сам не подрабатывал экскурсоводом случайно? – спросила она, прежде чем зайти в автобус.
- Нет, - широко улыбнулся он. – А что, у меня есть перспектива?
- Никакой, - ответила Юля оборачиваясь, – если сейчас, вместо того, чтобы сесть в автобус, останешься стоять здесь.

___
(1)             – Б. Окуджава
(2)             – Ю. Визбор

...

Peony Rose:

Хелло ))


Я знаю ))))))))


Я не про фильмы. Про местную тусовочку не пойми кого, где нормального человека днем с огнем и так далее )
Фильмы можно спокойно посмотреть дома/в офисе/на выбранном сеансе с родными или друзьями.
Хотя что я понимаю, может, в Москве без этого никак, особенно высокопоставленным товарищам и умным гламурным пиявкам )))))


Пфф, да его проблемы, пусть не соглашается )


Ну... Федор вроде бы неплох. Рассуждает умно, любит живопись. Но я пока подожду отдавать ему сердце и корону ))

В отношении Лары могу сказать так: ее жаль, но одновременно ее хочется встряхнуть за шкирку и сказать - мать, ты эгоистка и не жалеешь ни мужа, ни дочь. Да, с ее характером трудно смириться с бесплодием, но валяться с таблетками в обнимку, жалеть себя и обвинять мужа в равнодушии... ну такое. К слову - откуда она взяла, что горе сближает? Горе очень даже разводит, если нет того волшебного огня - веры, надежды, любви, и даже при нем порой бывает сложно. А уход с гордо поднятой головой... ну вообще ноу комментс.

Александр вроде бы мужик стоящий, угу, но - видит же, к жене давно приглашать психиатра надо, пропадает баба совсем. Тут не уступать надо, а бороться, преодолевая упрямство и себялюбие любимой половины.

Спасибо за продолжение

...

Sladkaia:

Всем привет!
Отдыхаю душой, Наташа, читая твои замечательные "сказки"! Огромное спасибо!
Какое переплетение судеб. У каждого своя история.
Сочувствую Ларе и Александру. Непростой период. Если есть чувства и дорог человек...нужно как-то встряхнуться, переключиться. Ведь жизнь на этом не заканчивается.
Нравятся Юля и Игорь. Мне кажется, они очень подходят друг другу.
Светлане и Фёдору не повезло в личном счастье. Но никогда не поздно начать с чистого листа.
Ася совершенно не понравилась. Охотница за наживой.
С удовольствием жду продолжения!

...

PoDarena:

*щас я буду вспоминать, как это делается*
Всем привет!
Ну что, встретимся в Сказках?) С премьерой, Розита!
Как я люблю полифонию героев, кто б знал! Это ж такое бохатство. А то возьмут эти авторы одного героя (вот как будто от себя отрывают!), хошь - не хошь, люби его. А тут есть возможность повыбирать, поковыряться. А потом болеть за своего! Главное, чтоб не как у Мартина! Розик, твоего дедушку-плантагенета не Джордж звали, не?)))
Короче, я пока выбираю. Но. Плохого человека Платоном Кедровым не назовут.

...

whiterose:

Добрый день)))
Сейчас буду отвечать)))


Тут я поспорю. Нормальных людей там ровно столько же, сколько и везде.
Недавно пришлось тесно столкнуться со школой, и я хочу сказать, что какие там идут интриги, какие там существуют подковерные игры за классное руководство, количество часов, факультативы, специализации, расписание... ооо... летние кинопросмотры просто нервно курят. Как молодым учителям ставят первый урок, а потом седьмой и еще вторую смену, потому что сначала решают другие. И то, что дети в итоге получают математику шестым уроком второй смены сразу после физкультуры - не волнует.
Человеческая природа, человеческая порода не меняется. Меняются декорации, а суть остается одна. Так что...


У тебя есть ответы на все вопросы)))


Ната, привет! Очень рада, что тебе нравится)))


(шепотом) мне тоже


Я думаю, да. Надо только решиться. Посмотрим, как это будет у них.



Даша! Хватит подначивать))) я от последней полифонии до сих пор не отошла - ржу


Особенно, если у него отчество Леонардович


Бери Федю! Вот правда! Я сейчас покажу махонький отрывок из романа, который читала этим летом.


Так вот, если следовать данной классификации, то Федя - это дачный домик. Вроде, и скромный, и неказистый, но крепкий. И если вдруг надо перезимовать, он и дровишек найдет, и печку натопит - до весны можно будет протянуть без проблем.
На Пантеоне я каждый раз ломаюсь, когда читаю. После слов "памятники архитектуры" и "их купол был умен и светел" - меня настигает неконтролируемый хохот. Я не уверена, что в этом романе будет полный Пантеон. Это ооочень большая редкость и достается не всем. Максимум надежда на полу-Пантеон или четверть-Пантеона.

...