Летиция Моретти:
В мае в Палермо цветут розы
Сицилия, загородная вилла Антинарри, март 1996
Вечер в кругу Антинарри начался с аперитива в оранжерее, среди зелени и цветов, где стояли плетеные кресла, диван с подушками и стеклянный столик с охлажденным шампанским в бокалах. Микеле вручил корзину со сладостями матери, подчеркнув, что их выбрала Летиция, которую обступили дети, заприметившие у нее в руках коробки из любимой кондитерской лавки. Малыши уже поужинали, поэтому, позволив им распаковывать марципановые фрукты, Франческа сдержанно поблагодарила Лету.
Обычный семейный вечер, как назвал его Мик, по факту едва ли таковым являлся. На хозяйке дома было платье из темно-синего бархата с длинными рукавами и треугольным вырезом, открывающим вид на пересекающую шею цепочку бриллиантов. От свекрови не отставала невестка, лук которой неделю назад представил на подиуме модный дом Милана. Женщины задавали тон, в чем мужчины, в частности Витторио, вольно закатавший рукава рубашки, участвовали номинально. На мгновение Лета пожалела о том, что, приводя себя в порядок к ужину, отказалась от более элегантного наряда в пользу кашемирового свитера кремового цвета и джинсов. Микеле не стал переодеваться, и ей хотелось оставаться в гармонии со своим женихом.
- Мама, может быть, мы сразу поужинаем? – почеркнуто вежливые слова Мика, взглянувшего на часы, подаренные Летицией на Рождество, прозвучали довольно твердо для вопроса. – Не хотелось бы нарушать ритм кухни.
Формально он заботился о том, чтобы приготовленные блюда подавали на стол в нужное время, не давая им остыть из-за неожиданно затянувшегося аперитива в зимнем саду. А по факту же брал контроль над сценарием вечера, сокращая время неформальной части, когда физически сложнее удержать Лету рядом с собой и защитить от возможных нападок матери. Микеле предпочитал предупредительность по опыту вчерашней встречи на гонках двух самых важных женщин его жизни.
После озвученного предложения оранжерея погрузилась в тишину. Вито, делившийся с отцом соображениями по организации спортивного мероприятия в следующем году, остановился на полуслове, повернул голову и посмотрел на младшего брата. Распаковывающая конфеты Франческа не рискнула разрывать бумагу и создавать дополнительный шум. Даже дети рядом с ней притихли, хотя не уловили смысла происходящего.
- Конечно, дорогой, - синьора Клаудия улыбнулась мягко, безупречно, но на секунду пальцы крепче сжали ножку бокала. – Давайте перейдем в столовую.
Для семейного ужина Антинарри в южной галерее, окнами выходящей на апельсиновую рощу, накрыли стол на шесть персон. Сервировка соответствовала высоким стандартам: белоснежная льняная скатерть и сложенные в форме лилии салфетки, фарфоровые тарелки с золотым кантом, серебряные приборы с инициалами семьи. По правилам этикета место во главе занял дон Маттео, напротив него – донна Клаудия, а по правую руку от отца сели Вито и Франческа. Микеле выдвинул для Леты стул рядом с отцом, чтобы самому предусмотрительно расположиться между невестой и матерью, еще не сумевшими найти общий язык. Жест принцесса Моретти оценила и поблагодарила его мимолетной улыбкой.
- Похоже, мама немного перестаралась с церемониями, - свое замечание Мик прошептал девушке на ухо и предложил белое сухое вино. – Одно из моих любимых.
- Вкуснее того, что мы пили на Прочиде? – так же тихо поинтересовалась невеста, напомнив о первом свидании и жарком песке пляжа под ночным небом цвета индиго.
- Principessa, ты задаешь очень сложные провокационные вопросы, - ответил Микеле, спустившись взглядом к ее губам, но придерживаться все же предпочел темы ужина. – Обязательно попробуй фермерский сыр. Наш арендатор специально кормит своих коз грушами.
Летиция выбрала вино, развернула салфетку и положила ее себе на колени, взяла в руки соответствующие приборы. В поместье Моретти к столовому этикету относились проще, если речь не шла о праздниках и званых вечерах, но бабушка Мария, подчеркивая пронесенный сквозь века статус аристократической фамилии, официоза придерживалась во всем. Так что, если синьора Антинарри намеревалась смутить ее помпезностью ужина, то едва ли могла достичь в этом успеха.
Беседа естественно кружила вокруг вчерашнего мероприятия. Дон Маттео был доволен тем, что Тарга Антинарри собрала в Палермо много известных и полезных политической карьере людей, в том числе самого Берлускони. Он вскользь упомянул о совместных с «Кавальере» и сенатором Солара планах, которые обсуждались сегодня за деловым обедом на троих, но раскрывать подробности отказался. Вместо этого глава семьи, сменив тему, обратился к младшему сыну и его невесте:
- Слышал, вы сегодня осматривали достопримечательности города, - произнес синьор Антинарри, когда подали ризотто с морепродуктами и шафраном. – Летиция, ты, кажется, впервые в Палермо. Каковы впечатления?
- Город с такой длинной и богатой историей не может оставить равнодушной. Тем более, когда эта история переплетается с детскими воспоминаниями Мика, - с вежливой улыбкой ответила на вопрос принцесса Моретти.
- В этом году Лета получит диплом искусствоведа-реставратора, - пояснил Микеле, переведя взгляд с девушки на отца, - поэтому история, искусство и культура имеют для нее особое значение.
- Это прекрасно, - дон Маттео одобрительно улыбнулся и задал следующий вопрос, что позволило гостье судить о его вполне искреннем интересе. – Расскажи, какую тему для дипломного проекта выбрала?
- Я изучаю влияние Античности на живопись художников эпохи Возрождения на примере фресок Сикстинской Капеллы, - девушка с удовольствием утолила его любопытство. – Анализирую синтез культур, а также позы, пластичность и объем фигур, детальную прорисовку человеческого тела, как отражения всей задумки автора.
- Впечатляюще, очень вдумчивый подход к исследованию, - отметил синьор Антинарри и посмотрел на жену, молча наблюдавшую со своего кресла за разговором. - Клаудия, может быть, приобщишь Летицию к своей образовательной программе?
- К сожалению, сейчас все обязанности в фонде распределены, - в глазах хозяйки дома на мгновение сверкнуло нечто острое, а после со сдержанной улыбкой она коротко и емко обозначила отношение к идее мужа.
- Все меняется, - Мик расслабленно пожал плечами и сделал глоток вина из своего бокала. – Сейчас Лета работает над восстановлением объекта в Долине храмов, а в будущем сама решит, что для нее привлекательно.
- Но это же обычные древние развалины, а помогать детям из малоимущих семей важнее, - произнесла Франческа, для которой дело фонда донны Клаудии выглядело намного значимее античных храмов.
Спорить с замечанием не имело смысла, когда душа сама тянулась к храму Геры. К тому же настало время главного деликатеса вечера – нежнейшей тушеной телятины с соусом из марсалы. Донна Клаудия всегда готовила ее сама по старому семейному рецепту, не допуская прислугу даже до измельчения специй, поэтому небезосновательно считала своим коронным блюдом. Об этом Летиции сообщил возлюбленный еще днем и с усмешкой намекнул, что к похвале мяса синьора Антинарри относилась с особым трепетом. Он не настаивал, но дал понять, что больше всего на свете хотел бы, чтоб скрытый конфликт матери и невесты завершился нейтралитетом.
- Мы с Летой обсудили дату свадьбы, - произнес Мик, оставив приборы на краю тарелки и положив ладони на стол так, словно ставил печать, - и планируем пожениться через два месяца, в мае.
В его голосе не было вызова, только завершенность решения, принятого вместе с невестой. Поскольку родители сидели по разные стороны стола, то сначала Микеле посмотрел на отца, не уловив в его глазах ни намека на удивление или негодование. А затем повернул голову к матери, встретившись с колючим, словно арктический ветер, взглядом, и выдержал его с достоинством человека, способного пережить эту полярную зиму.
- Так скоро? – мягко спросила донна Клаудия, но вилка все равно звякнула о фарфор. Она едва смирилась с тем, что фамильная реликвия в качестве помолвочного кольца оказалась на пальце девчонки Моретти. – Есть причина торопиться?
- Мы не торопимся, - ответила на ее вопрос Летиция. – Просто не хотим ждать.
- Она беременна? – сталь прорезалась в тоне Клаудии Антинарри, все еще не сводящей глаз с младшего отпрыска и напрочь игнорирующей девушку рядом с ним. В ее голове приговором зазвучала утрешняя фраза сына «я готов стать мужем и отцом».
- О, так вот какому мальчику предназначается медальон со Святым Христофором, - Франческа просияла, наконец-то сложив в единую картину всю имеющуюся у нее информацию, но, увидев сжатые в линию губы хозяйки дома, предпочла умолкнуть.
Щеки Леты вспыхнули алым, сама галерея с высоким потолком вдруг показалась тесной и душной. Совсем не такими детали этой беседы она представляла и, откровенно говоря, с удовольствием испепелила бы болтливую жену Вито. Наверное, ощутив ее состояние, Микеле опустил руку под стол и коснулся похолодевших пальцев.
- Нет, единственная причина – наше с Летицией желание, - голос Мика был предельно спокойным, как море в полный штиль, когда он разъяснял решение матери. А после посмотрел на отца. – Это мой выбор. И моя семья.
Дон Маттео отложил нож и неторопливо промокнул губы салфеткой, заставляя собравшихся за столом в тишине ждать его слова. Глава клана обвел взглядом присутствующих и остановился на Микеле, про себя признавая, что сын вырос. Перестал быть младшим. Научился говорить четко и уверенно, тихо, но с большей силой, чем вкладывалась в эмоциональные крики, а также осознавать собственную ответственность и последствия.
- Раз ты уверен в своем решении, сын, - Лете показалось, что радужки мужчины сверкнули теплом, – то май – хороший месяц. В Палермо цветут розы.
Микеле Антинарри:
- Мне нужно кое о чем сказать тебе, братец - шепнул Микеле Вито уже в самом конце ужина, когда слуги осторожно стали убирать тарелки с основными блюдами. Оставив остальных доедать десерт и лакомиться фруктами, братья отошли чуть поодаль, к открытым окнам галереи.
- В чем дело, Витторио? - тихо спросил Мик, то и дело бросая взгляды в сторону стола, готовый в любую минуту примчатся на помощь Летциии, если того потребуют обстоятельства.
В этот вечер вниманием будущей невестки решил завладеть его отец, он то и дело о чем-то расспрашивал Лету и интересовался ее мнением по разным вопросам. Возможно, мать была права и дон Маттео таким образом хотел выведать побольше про активы Моретти. Однако же, Мик предпочитал думать, что отец действительно хочет узнать ее получше и ему искренне нравилось проводить время в обществе Летиции.
Донне Клаудии и Франческе оставалось только перемигиваться и вставлять редкие замечания, особенно, когда он сказал, что их венчание произойдет в Палатинской капелле. Хуже всего было только Джакомо, который словно находился меж двух огней, не зная о чем вообще говорить. Микеле настоял на его присутствии на ужине, чтобы дальний кузен почувствовал себя своим в их узком семейном кругу. Тот хоть и опоздал к началу, но все-таки внял его просьбе и пришел. Но, кажется, Мик сделал только хуже. Ибо Джакомо весь вечер преимущественно молчал.
- Будешь курить? - спросил Вито, когда Мик пошире распахнул окно. Обычно, оба сына Антинарри и дон Маттео отходили именно сюда для перекура после ужина, из них только Филиппо вел абсолютно здоровый образ жизни. Какая ирония.
Микеле покачал головой.
- Я бросаю.
- Жаль, а я надеялся хотя бы подышать дымом - брат горько выдохнул.
Если Филиппо вел здоровый образ жизни добровольно, то Витторио и Микеле были его полными противоположностями. Во всяком случае, раньше. Теперь же, старший вынужденно стал абсолютным трезвенником, да и Мик под влиянием Леты постепенно избавлялся от дурных привычек. Даже отец ограничивался лишь сигарой-другой в своем кабинете, превращая курение в редкий ритуал, особенно, после того как это настойчиво порекомендовал врач.
Витторио оперся на подоконник. Он забыл свою трость у стола, но делал вид, что в ней не нуждается, как бы ни тяжело было стоять.
- На днях ко мне заходил Лучо Пиретти.
Микеле напрягся, выпустил Лету из поля зрения, чтобы полностью сосредоточиться на брате и его словах.
Отправить Лучо во Флоренцию было хорошей идеей. Пиретти посчитал это повышением, кланы получили передышку. Но вот, негодяй вернулся.
- Поздравил с возвращением на работу...и спросил, когда я вновь стану во главе клана, чтобы отобрать бразды правления у тебя и все вернулось на круги своя.
- И что ты ответил? - резким тоном задал вопрос Мик.
Витторио внимательно на него посмотрел.
- Что очень скоро я поставлю зарвавшегося младшего брата на место... - он глубоко вздохнул... - как ты меня и просил.
- Молодец...
- Одного не пойму...если ты уверен в предательстве Пиретти, почему не убрать его по-тихому? Это бы всем облегчило жизнь.
- Потому что Лучо - единственно связующее звено между Марко Росси и Чезаре Сальваторе. Против него есть доказательства. Убить его... - Мик сжал ладони в кулаки - Вито, он пытался изнасиловать мою невесту...думаешь, я не хочу убить его...и убью - он посмотрел на Летицию, которая что-то увлеченно рассказывала остальным - но опрометчивость уже привела к страшным трагедиям в нашей семье. К тому же, - он усмехнулся - Месть - это блюдо, которое подают холодным.
Если Пиретти вернулся, значит, Сальваторе что-то подозревает. И ему необходимо вести себя с особой осторожностью, когда дело выходит на финишную прямую.
- Мальчики, о чем вы там договариваетесь? - недовольно отозвалась донна Клаудия и это был негласный приказ возвращаться к столу.
- Лучше поддержи меня в другом вопросе - Мик наклонился и шепнул что-то брату на ухо.
- Откупорим еще бутылочку вина? Как думаете, Летиция? - повеселевший дон Маттео наткнулся на грозный взгляд жены, но Микеле избавил ее от необходимости ответа.
- Я очень извиняюсь, но вынужден забрать Лету. У нас планы на остаток вечера. Я показал ей историческую часть Палермо, а сейчас настало время ночной жизни...
- Конечно, чего молодым терять время на вилле - согласно кивнул Маттео - Сын говорил, что вы и познакомились в ночном клубе?
- Ну, где же еще - хмыкнула Франческа - Должно быть...эта "ночная жизнь"...весьма привычна и типична для синьорины Моретти.
- Мы тоже познакомились с тобой в клубе, дорогая...причем он был довольно паршивым - тут же нашелся Вито - Не забывай.
Франческа потупилась, поняв, что ее казавшимся остроумным выпад, оценила только свекровь.
- Джакомо отвезет нас, не зря же не пил ни капли - Мик усмехнулся и похлопал кузена по плечу, который также был несказанно рад покинуть резиденцию Антинарри.
- Возвращайтесь поскорее - напутствовала их Клаудия, но Витторио на это лишь усмехнулся.
Ему одному было известно, что возвращаться обратно младший брат не собирался.
Поскольку за рулем был Джакомо, Мик смог спокойно расположиться вдвоем с Летой на заднем сидении машины и бессовестно разглядывать невесту в темном кружевном платье на бретельках. Сам он тоже переоделся, но проще - белая рубашка, темные брюки и любимая черная кожаная куртка.
- Расскажи мне о своих друзьях, которые будут в клубе - попросила Летиция и легонько сжала его ладонь.
Микеле действительно хотел чтобы невеста узнала и об этом аспекте его жизни в Палермо – здешней индустрии развлечений. Поэтому позвонил некоторым самым близким друзьям, своим вечным спутникам по вечеринкам.
- Пару друзей еще со школы - Рики и Пьетро, и еще один из университета - Фабио и его девушка Андрэа. А с Бруно мы познакомились на гонках, вместе увлекались мотоциклами. Они все классные ребята, немного сумасшедшие, особенно Рики.
- Надеюсь, я им понравлюсь.
- Надеешься? Мне завидует вся Италия - я же тобой хвастаюсь - Микеле засмеялся и его добродушный хохот вызвал ответную улыбку на лице Летиции.
Клуб Lusso "Роскошь" был самым знаменитым ночным заведением Палермо. Над главным входом красовалась большая световая вывеска с названием, выполненная золотыми буквами на фоне черного стекла.
Микеле подал руку Летиции, захлопнул двери авто и не преминул положить ладонь на талию.
- Может, я лучше в машине подожду? - Джакомо явно не горел желанием идти в клуб.
- Брось, кузен. Тебе тоже не помешает развеяться. Выпей и забудь на вечер о делах. Я именно это и собираюсь сделать.
- Пусть я буду не одной новенькой в этой компании - попросила Летиция и тогда Джакомо согласно кивнул.
Lusso сполна оправдывал свое название гламурным убранством, в котором преобладали темные оттенки дерева, хромированные элементы и яркие цветовые акценты. Центральное место заведения занимала огромная барная стойка длиной около двадцати метров, выполненная из красного дерева с вставками из полированного металла.
За стойкой были расположены многочисленные зеркала, отражающие игру света от лампочек и светодиодов. Освещение здесь продуманно до мелочей: оно менялось в зависимости от времени суток и характера мероприятия. Сейчас включилась яркая подсветка, играющая всеми оттенками радуги благодаря специальным светильникам и лазерам.
Мик провел Лету и следующего за ними Джакомо мимо танцпола, где народ отрывался под хит La bouche - Be my lover, к лестницам, ведущим на второй этаж. Там в Lusso были устроены открытые vip-залы с удобными балконами, откуда прекрасно просматривался танцпол.
- Вот и он, наш Мик-озорник! А мы уж думали совсем тебя потеряли и ты забыл про нас навсегда - навстречу им выбежал высокий и плотный молодой мужчина, который сжимал в руке большой стакан. Микеле рассмеялся и поприветствовал того особым рукопожатием, ударив по ладони.
Тот перевел взгляд на Летицию.
- Надо же, опять завидовать другу. Я Рики Морено, очень рад встрече и позвольте представить вам всю банду.
Остальная компания уютно расположилась на диванчиках вокруг небольшого круглого столика.
- Это Фабио и Андрэа - первыми он указал на молодую пару, что сидела рядом с краю. - Наши голубки, встречаются уже вечность, столько не живут.
- Всего лишь третий год - возразила девушка с длинными русыми волосами и добродушно улыбнулась Лете.
- Очень рады наконец-то познакомиться - добавил ее спутник, светловолосый парень с длинной челкой.
- Так, тут вечно хмурый Бруно - Рики махнул в сторону мускулистого мужчины постарше, что сидел на отдельном пуфе и барабанил пальцами по столику в такт музыке. У него были бритые виски и благодаря футболке Лета поняла, что с Бруно Микеле роднит не только любовь к быстрой езде, но и татуировкам.
- А это там Пьетро, но он не заслуживает внимания синьорины - Рики получил деланный тычок под ребра от последнего и согнулся будто бы от боли. Сразу было видно, что эти двое закадычные друзья, которые привыкли подшучивать друг над другом.
- А меня, меня как всегда забыл представить! - девушка с водопадом мелких рыжих кудряшек обиженно надула губы, а Рики закатил глаза.
- Головная боль - младшая сестра Чинция. - та в ответ показала брату язык.
- Моя невеста - Летиция Моретти - Микеле улыбнулся - ...и кузен Джакомо Антинарри.
- Ох, какой красавчик - тут же нашлась Чинция и стрельнула глазками - Садись рядом со мной, тут много места.
Микеле Антинарри:
Микеле и Летиция тоже заняли свои места на диванах. Все заказали коктейли и обстановка стала еще более непринужденной. Друзья решили наперебой принялись рассказывать о разных смешных случаях из общего прошлого. К чести его товарищей, особого компромата они его невесте не выболтали, он все-таки выбирал правильных людей. Вскоре выяснили, и кто чем занимается - Рики унаследовал семейный строительный бизнес и Пьетро помогал ему, Бруно владел элитным салоном и мастерскими по ремонту авто и мотоциклов. Фабио работал адвокатом.
Микеле обратился к Рики с просьбой помочь с реконструкцией виллы, которую они посмотрели днем.
- Ни слова больше - мой лучший подрядчик и его люди в твоем распоряжении. Сделают все быстро и качественно - с готовностью согласился Морено - Завтра утром отправлю.
- Отлично, Лета еще будет в Палермо. Успеем с ними встретиться.
- Как видишь, мы тут все приличные люди, только Чинция нигде не учится и не работает – Рики подмигнул Летиции и покачал головой – Отец устроил ее в один из наших магазинов, но она и там не появляется.
- Потому что я не создана для работы, я хочу развлекаться – весело проговорила его сестра и призывно улыбнулась Джакомо – Работа в лес не убежит или как там поговорка правильно звучит…
Мик усмехнулся, сделав глоток из своего стакана.
- Не от Джакомо. Кузен ведь работает с пяти лет. Думаю, у вас кардинально противоположные взгляды на жизнь.
- С шести – мрачным тоном подтвердил тот.
Уголки рта Чинции разочарованно опустились и она готова была признать поражение.
Джакомо вдруг улыбнулся и продолжил.
- Но ведь есть еще одна поговорка – противоположности притягиваются – и незаметно опустил ладонь на бедро Чинции, едва прикрытое ультракороткой мини-юбкой серебристого цвета.
- Боже, он умеет улыбаться! – та мигом просияла.
Микеле лишь покачал головой и повернулся к Летиции.
- Кстати, дом в Риме, где я жил принадлежит Фабио и его семье.
Летиция тут же принялась расспрашивать того про деда - знаменитого скульптора Доменико Париззи. Она быстро нашла общий язык и с Андрэа, девушка изучала дизайн в одном из университетов и у них нашлись интересные темы для разговоров.
- Вот уж никогда бы не подумал, что первым из нашей компании женится Мик - Рики покачал головой.
- Да, мы все ставили на Фабио и Андрэа - добавил Пьетро.
- Мы хотим пожениться в следующем году - пояснила та.
- Что тут скажешь - Микеле пожал плечами и не отказал себе в удовольствии украдкой провести пальцами по тыльной стороне шеи Леты. Такой незаметный и казалось бы, незначительный жест, но Мику приятно было осознавать, что она - его - Если нашел любовь всей своей жизни - не отпускай!
- Тост! - выкрикнул Рики и все чокнулись стаканами, причем Чинция умудрилась при этом залезть на колени к Джакомо.
- Оо...эта песня - Рики растянулся на диване, внимая звукам, доносящимся с танцпола, мелодии One and one - Robert Miles - обожаю ...она была в моем списке. Готовы размяться?
- Вы что, играете до сих пор? - Микеле покачал головой.
- А что за игра? – с интересом спросила Летиция.
- Мы раньше заказывали песни друг для друга и вызывали танцевать - отказаться было нельзя - пояснила Андрэа.
- Поэтому Мику пришлось танцевать под Macarena - подал голос Бруно и все рассмеялись.
- И именно тогда правила были пересмотрены - с важным видом заявил Мик.
- Да, теперь если звучит любимая песня кого-то из нас, то мы все идем танцевать - без вариантов - сказал Пьетро - Только это должна быть новая песня, не какое-то старье. Каждый добавляет композицию в список и мы дублируем его для ди-джея.
Андрэа протянула Летиции лиловый лист бумаги с логотипом клуба и карандаш.
- Добавляйте свои песни к нашим.
Лета задумалась на мгновение, а потом дописала что-то в список и передала листок Мику, который со смехом попросил ее не подглядывать.
- Скорее, Мик-озорник, а то моя песня уже заканчивается! - сокрушался Рики.
- Я берегу глаза невесты от лицезрения тебя на танцполе - тут же нашелся Мик и Морено шутливо погрозил ему кулаком.
Отдав список ди-джею, вся компания все же пошла на танцпол. Песню One and one сменил другой хит Robert Miles - Children, но Рики в качестве компенсации затребовал потанцевать и под него.
Вернувшись за столик, они продолжили веселье. Обсуждали новинки кино - парни спорили какой фильм из трех "Храброе сердце", "На игле" или "Схватка" - лучший.
- Моя! Моя песня! - вдруг завопила Чинция. До этого, она в укромном уголке о чем-то беседовала с Джакомо - Все идут танцевать.
- Попсовый надоедливый хит, кто бы сомневался - Рики деланно закатил глаза. Ведь Чинция выбрала хит группы No mercy - Where do you go.
- Ты все равно обязан танцевать! - Чинция отставила свой пустой стакан и схватила Джакомо за руку.
- А мне нравится! Хорошая песня - тот невозмутимо пожал плечами.
Они вновь в полном составе отправились на танцпол. Микеле и Лета двигались под стремительные и заводные ритмы. Рядом с ними энергично виляла бедрами в такт Чинция.
- Кажется, Джакомо пропал. Чинция всегда была веселой и немного легкомысленной – усмехнувшись, сказал невесте Мик.
- Скажи, а ты и Чинция, вы когда-нибудь... - Лета не закончила фразу.
- Боже, нет...ни в коем случае. Кажется, у нее и Бруно что-то было, но свечку никто не держал...с чего это ты решила?
Летиция обвила ладонями его шею, все еще продолжая танцевать.
- Ну, не зря же тебя прозвали Казановой Сицилии. У тебя было много женщин...
Мик вздохнул.
- Две.
- Две? - со смешком повторила Летиция.
- Да. Ты и...все остальные.
Они оба засмеялись и она придвинулась ближе, явно довольная его ответом.
Хит No mercy закончился и его сменила медленная песня на итальянском.
- Остаемся, она есть в списке! - громко проскандировала Андрэа, для наглядности помахав лиловым листком.
- И чья она? - с интересом спросил Пьетро.
- Моя - ответила Летиция.
Микеле узнал эту мелодию сразу. Eros Ramazotti - Cosa della vida. Именно под нее они когда-то танцевали на Прочиде, в старом, но гостеприимном кафе с видом на море.
Этот танец понравился Мику больше остальных. Когда, она так близко и можно обнимать, полностью растворяясь в музыке и объятиях.
Лета вздохнула и прижалась к нему всем телом. Он запечатлел нежный поцелуй на виске.
- Устала? День вышел очень насыщенный.
- А еще долгая дорога на виллу...
Мик покачал головой.
- Мы не поедем на виллу, principessa. Заночуем на моей квартире. Она рядом, в соседнем квартале.
- А твои друзья не обидятся?
- Нет, но если честно, мне все равно. Ты - мой приоритет - Микеле еще раз поцеловал ее, на это раз в губы.
Они вернулись в vip-зал и, накинув свою куртку на плечи Летиции, Мик сообщил, что они уходят.
- Afterparty на квартире? - Рики в предвкушении потер ладони, одновременно что-то жуя.
- Да, такая маленькая...тебя на нее не пригласили.
Все в ответ рассмеялись.
- Правильно, мы тоже уже скоро пойдем - поддержала Андрэа.
- Джакомо? Идешь или остаешься? - Мик внимательно посмотрел на кузена.
Чинция все не отпускала его ладонь.
- Я бы еще остался...но, если нужен...
- Отдыхай, доберемся сами - заверил того Мик.
Все тепло попрощались, Андрэа и Лета даже обменялись номерами телефонов.
Дорога от клуба до квартиры и правда оказалась короткой. Микеле оставил машину и они прошлись пешком до нужного здания, а после поднялись на лифте до роскошных апартаментов.
- Я жил здесь последние пару дней - из-за организации гонок проще было оставаться в центре Палермо.
Мик пропустил Летицию вперед в большую гостиную залу и включил приглушенный свет, чтобы она могла осмотреться.
Стены украшают картины известных художников, на полу дорогие ковры ручной работы. Мебель из дерева ценных пород и кожи, подчеркиваластиль и комфорт.
- Раньше квартира принадлежала Вито, после его свадьбы перешла ко мне. Во время учебы я предпочитал обитать здесь, а не на вилле...так проще было тусоваться - Мик пожал плечами.
Летиция прошла к балкону, откуда открывался красочный вид на историческую часть города.
- Но сейчас мы используем ее для деловых встреч в основном - добавил он – Я подумал, что если до свадьбы не успеют полностью отреставрировать виллу, то мы можем пожить первое время здесь. Хотя, люди Рики свое дело знают.
Лета согласно кивнула и он притянул ее к себе за куртку, которую та еще не сняла.
- Хороший вышел вечер.
- Да...только жаль, что мы не дождались твоей песни. Что ты добавил в список?
Мик отстранился.
- На ум пришла только одна песня...я услышал ее, когда был в Нью-Йорке несколько месяцев назад. Даже диск купил. Он, кстати, где-то здесь должен быть...
Гостиная не зря использовалась раньше для вечеринок - тут имелось самое передовое оборудование и большие колонки.
Среди россыпи дисков, что аккуратно стояли у музыкального центра, Мик отыскал нужный и нашел ту самую песню, которую хотел, чтобы услышала Лета.
Тишину квартиры нарушила мелодия песни Seal – Kiss from a rose. Мик сделал звук погромче, чтобы его было слышно во всех комнатах. Он нашел Летицию в большой ванной, неслышно замер на пороге, наблюдая как его невеста снимает макияж, стоя у большого круглого зеркала, опираясь одной рукой на мраморную раковину.
- Я получил сообщение от Джакомо. Он останется у Чинции и не придет, так что мы одни.
Микеле заворожено следил за ее такими привычными и должно быть уже механическими движениями. Он, казалось, наслаждался этим маленьким ритуалом.
- Как все быстро у них – Летиция пожала плечами, бросив призывный взгляд на него в зеркало – ...мне надо снять косметику на ночь и еще подумать во что переодеться. А ты перестань так смотреть.
- Одежда тебе не понадобиться, а таращиться и правда уже хватит – Микеле приблизился к ней, встал за спиной и поддев ловкими пальцами замочек платья, потянул его вниз.
Вырез предоставил его обзору плавный изгиб спины и плечи, которые так удобно было целовать. Бретельки платья также пали под его натиском.
- Раз уж сегодня мы весь вечер вспоминали Прочиду…неплохо бы напомнить, что у нас там было в первый раз.
- Все мои первые разы были с тобой – быстро проговорила Лета.
Микеле резко развернул ее лицом к себе. Он пустился на колени, задирая платье, приподнимая и раздвигая бедра, чтобы начать свою сладкую пытку. Летиция застонала и схватилась ладонью за выступающую поверхность длинной мраморной столешницы, на которую опиралась спиной.
Она гладила его по голове, комкала рубашку на плечах, прося не останавливаться и ее страсть и желание и то, что именно он дарит ей подобное наслаждение, заводили Мика еще больше.
Микеле поднялся, облизывая губы, чтобы дольше сохранить ее вкус и усмехнулся. Грудь обнажена, щеки раскраснелись…с каждым днем он любит ее все сильнее, нет в мире женщины, которую желали бы так сильно, как он ее в этот момент.
- Вот, что было в тот вечер на пляже…а знаешь, как на самом деле мне хотелось его закончить?
- Покажи мне – быстро ответила Летиция, помогая ему освободиться от рубашки.
Он усадил ее на край столешницы, лаская шею, заставляя откинуться назад, чтобы коснуться губами груди. Она обнимала его за плечи, когда он был глубоко внутри нее и они двигались в едином ритме. Прижимала к себе, когда он все ускорялся, когда движения стали хаотичными и даже когда они оба достигли пика.
Летиция Моретти:
Твое удовольствие любя
Сицилия, Палермо, март 1996
Поздним утром солнечный свет пробрался сквозь легкие шторы в спальню и по ковру, пережившему в этой комнате свержение власти Бурбонов на Сицилии, двинулся к кровати. По-королевски роскошная по площади даже для двоих конструкция, изготовленная из орехового дерева и опирающаяся на массивные резные ножки в форме львиных лап, относилась примерно к тому же периоду времени. Похоже, Антинарри стремились сохранить оригинальную обстановку квартиры в историческом центре города, пока до нее не добралось младшее поколение отпрысков в лице Вито и Мика и не приспособило для своих нужд, осовременив отдельные части.
Вопреки привычному сценарию Летиция проснулась раньше жениха. Она осторожно выбралась из объятий Микеле, перевернулась на бок и чуть приподнялась, подперев голову рукой, чтобы лучше видеть своего мужчину. Его сон был глубоким и спокойным, дыхание размеренным, точеные черты лица казались более мягкими, плавными, почти мальчишескими. Тот беззаботный парень, которого принцесса Лета встретила на Искье. Мик пошевелился, словно почувствовал ее внимание, слегка нахмурился и открыл глаза. Несколько секунд он, еще не до конца проснувшись, вглядывался в лицо невесты.
- Почему ты так на меня смотришь? – со сна его голос звучал тихо, с едва уловимой хрипцой.
- Любуюсь, - пойманная на месте Летиция не отвела взгляд и ответила беззастенчивым шепотом, чтобы не нарушить интимность атмосферы. – Мне нравятся твои ресницы, такие длинные, густые.
- А что еще тебе нравится? – Антинарри лениво усмехнулся уголком губ.
Девушка приподнялась еще выше, отчего белое покрывало заскользило по плечу, оголяя светлую кожу, и придвинулась ближе. Спутанные темные волосы водопадом упали вперед, касаясь его груди, когда Лета наклонилась ниже и аккуратно очертила подушечкой указательного пальца скульптурную линию скулы вниз к подбородку. Она опустила ресницы в кокетливом жесте, взмахнув ими, будто веером, и вновь посмотрела Микеле в глаза.
- А еще острые скулы, - палец сдвинулся ко рту, - и губы.
Летиция коснулась его губ своими легко и коротко, почти невесомо, будто дразнила и провоцировала. Однако Антинарри, уже отогнавший от себя мороки пробуждения, никак не отреагировал. Просто продолжил лежа на спине наблюдать за девушкой расслабленным хищником, дымчатые глаза которого сфокусировались на ней тлеющими углями. Выдержав этот взгляд с манерной незаинтересованностью, Лета отбросила покрывало, собираясь встать с постели, но Мик в последний момент перехватил ее руку и потянул к себе.
- Есть что-то еще? – уточнил он, изогнув бровь.
- Да, - принцесса Моретти вернулась к своему жениху, опустилась сверху, устроившись на его бедрах. Ладони коснулись обнаженной груди мужчины в поисках опоры, когда она вновь склонилась к нему, чтобы прошептать на ухо откровенное признание, - я люблю свое имя на твоей коже, потому что ты мой.
Горячее дыхание Летиции мазнуло шею Мика, заставив напрячься его, когда тонкая девичья кисть сдвинулась к бицепсу, где черные краски складывались в заветные буквы. Рука мужчины захватила упавшую на ее лицо длинную прядь волос и заправила за ухо, а после сместилась к позвонкам и медленно пересчитала их по направлению к лопаткам, вызывая мурашки. Летиция ответила едва заметным и почти неосознанным движением бедер и спустилась к ключицам, где была выбита еще одна цитата на итальянском - IL Ballo della Vita.
- Люблю «танец жизни» мельком в вырезе твоей не полностью застегнутой рубашки – так возбуждающе, - вкрадчиво поделилась она, коснувшись губами текста легко и бережно, почти невесомо. Спустилась ладонью между рядов ребер через солнечное сплетение со змеем-искусителем вокруг яблока, что считала не его личным произведением искусства, а данью фамилии и клану Палермо. – И кубики твоего пресса.
Девушка сместилась так, чтобы поцеловать кожу ниже рептилии, ощутив, как напряглись крепкие натренированные мышцы живота. Ответом Микеле стал приглушенный выдох предвкушения и безмолвное разрешение продолжить, подцепить пальцами пересекающее пресс покрывало и стянуть ниже. Она снова оставила на теле мужчины поцелуй нежный, горячий и слегка влажный. И еще один, прекрасно понимая, что делала с Миком, плавя их страсть на медленном огне.
- И даже порочное предупреждение, - она добралась до паха и символа из трех иксов, накрыла губами татуировку без малейшего стеснения, как будто это было вполне естественно. Словно не чувствовала трепетного волнения в груди, стараясь не торопиться, оставаясь мягкой и внимательной, запоминая все оттенки реакции на ласку. – Что оно значит? – вдруг спросила Моретти, приподняв голову и бросив взгляд на Мика. – Что дальше контент для взрослых?
- Principessa…, - ей нравилась бархатная интонация, с которой на выдохе обращение слетело с его языка. – Сейчас – все, что пожелаешь, только продолжай.
Нежные девичьи губы вернулись к своему занятию, продвигаясь вниз медленно и уверенно, изучая его тело. Запоминая, где следовало едва ощутимо провести по коже языком, где оставить более заметное и чувственное прикосновение, где задержаться, чтобы услышать, как его дыхание сбилось, стало тяжелее и глубже. Микеле не остался равнодушным или пассивным к ее манипуляциям, наоборот, оценил стремление доставить удовольствие. Мужчина не дал Лете полностью владеть инициативой, его ладонь накрыла ее затылок, пальцы запутались в волосах мягко, но уверенно удерживая, помогая выбрать идеальный темп и позволяя отстраниться за мгновение до того, как оргазм прокатился волной.
Близость между ними не имела ничего общего ни со вспышкой света в темном пространстве, ни с неукротимой стихией бури, ни со стремительным пламенем, что сжигало все на своем пути к краткому мгновению удовольствия. Это было признание, которому не хватало известных лингвистам слов, чтобы выразить полноту заполняющих сердце чувств. Их личный язык души сплетался из откровенных взглядов и горячих прикосновений, коктейля из нежности и страсти, из заботы и желания подарить наслаждение, из отклика на действия друг друга. Сокровенный смысл его заключался в том, что близость не делилась на «давать» или «получать», а текла в обе стороны, как дыхание. Оттого Летиция, став причиной эйфории Мика, ощущала произошедшее между ними, как состояние единства, где границы между «его» и «ее» размывались, позволяя любить его удовольствие наравне со своим.
Анна Алисия Додсон:
Далеко и задолго до Энска. Какой-то университет рисовательной направленности.
"Ничто так не греет душу, как слова одокурсника: «Да я тоже нихрена к сессии не сделал..." (автор не известен, но, допускаю, это Репин))).
На улице – поздняя весна! Все зелено. Ветерок шелестит в кронах. Сотни голосов спорят о передвижниках, технике пуантализма, о преимуществах работы акварелью «по-мокрому» перед работой маслом в технике «импасто»…
Музыка для моих ушей.
А я – за графику. Карандаш – мой любимый инструмент. Впрочем, для современного дизайнера, любимые инструменты: AutoCAD, ArchiCAD, Revit, 3ds Max. Хотя, есть масса более простых программ, чтобы набросать общий вид. Однако, для серьезной работы над проектом без знания этих - не обойтись.
Прячу свой альбом с зарисовками к тетрадям в полотняную сумку, расписанную вручную под «гжель», и подаренную мне одним студентом-выпускником: на память. На ней изрозово-розовые птицы уносятся в даль, ожидая тепла. Ну, так мне видится.
Парочка, сидящая неподалеку от меня, спорит о том, какие деревья было бы лучше высадить в местном парке, чтобы достичь гармоничной атмосферы, что закупленные администрацией лавочки просто «смерть», и что тому, кто их выбирал, надо выколоть глаза или лучше отрубить руки.
Кровожадные студенты факультета «дизайна архитектурной среды». Да, мы такие!
Улыбаюсь. Солнце бьет в глаза. Кайф. Последний курс. Впереди выпускные. И я - отличник курса! Папа будет доволен…Ага…
Включаю плеер на телефоне, подключаю аэйр подсы (Новинка сезона, вот только-только вышли: что за гениальное изобретение! Никаких тебе проводов!), и вот Мадонна сладко поет: «Material Girl!». И я, подпевая ей, сидя на нагретой солнцем кирпичной кладке, поднимаю руки вверх, воздавая должное счастью быть студентом. За моей спиной сладко пахнут, высаженные рабаткой весенние цветы. Закрываю глаза, ощущая какое-то простое и одновременно особое счастье… счастье последних весенних беззаботных студенческих деньков. Достаю из сумки свой ланч. Я уже очень проголодалась, позавтракать, как всегда, не успела, а на одном кофе далеко не уедешь.
- Эл, делись!
А вот и разгильдяй!
- Привет, Илья!
Наглый «Портос», живущий, по его же высказыванию, ради игры, привычным движением вынимает из моего уха наушник, воткнув себе:
- Эй!
- Этот сэндвич выглядит аппетитно!
Вырывает из руки ещё и мой ланч: сэндвич с тунцом, зеленью и мягким сыром.
- Умф… умф… вкусно!
- Вообще охренел!
- Не жадничай, Барби!
- Я говорила так не называть меня!
На что главный прогульщик курса, «разбиватель» сердец (эксклюзив май), красавчик блондин, откусив знатный кусок, напевает:
- Камон Барби, летс гоу пати! Умф!
Проходящие мимо девицы, поклонницы этого пожирателя сэндвичей и сердец, кричат, призывно улыбаясь (не мне, конечно):
- Кен, Хало!
- Ну не слишком ли они приторные… брррр? - любопытствую у друга, откусив от доставшейся мне части сэндвича (спасибо, поделился, а не умял все).
В ответ Илья жмурится на солнце, якобы о чем-то размышляя. Затем, глядя на меня:
- Не ревнуй, Барби!
- А не пошел бы ты, Кен?!
Ржем, давясь сэндвичем. В плейлисте включается: «YMCA». Подрываемся и начинаем двигать задницами, потрясая руками, повернувшись друг другу лицами и выдав танец вяленных селедок, сойдясь и разойдясь, потом твист. И все это с половинами и без того растерзанного сэндвича и разлетающимся из него тунцом! Хорошо, что можно двигаться свободно: нас не связывает провод наушников! Шикарное изобретение!
- Элли, ты делала работу по искусствоведению?! – запыхавшись вопрошает Илья.
Ах, вот оно что!
- Само собой!
- Заучка!
- Пфффф… Кого волнует твое мнение. Иииии… На хрен, помнишь? – покачиваю бедрами в такт, руками обозначая это самое «на хрен».
- На твой - с удовольствием! – покатывается со смеху, пытаясь отдышаться от танца селедок.
- Да пошел ты! Еще раз! – смеюсь в ответ, стукнув кулаком по плечу.
И тут! Следующий трек моего плей-листа: «I'm Still Standing Elton John».
Он предлагает мне руку, запихав остатки сэндвича в рот.
- Зараза! – мне не устоять же!
- Дай списать?
И мы понеслись под:
«I'm still standing yeah yeah yeah
I'm still standing yeah yeah yeah…».
- Думаешь, я не поняла для чего ты тут крутишь своей попой?! – отвечаю, запыхавшись, под аплодисменты собравшейся толпы зевак.
- Ну даааай!
- За какие такие?!
- За показ?
- Отвали!
Но, справедливости ради, он мне очень помог с показом. Это была одна из моих отчетных работ. И срочно нужна была модель. Мужчина. Никто особо не горел желанием. У нас тут хоть и все художественные натуры, но, оказалось, больно брутальные: «Шастать по подиуму в этой чертовне с дырками? Нет, уволь, Эл». Да и подходящая фактура не находилась. И тут. Моя сокурсница тыкнула пальчиком, сладко вздохнув, в Илью Репина: «Ты только посмотриииии…». Мммм…ну я и посмотрела (исключительно с художественно-эстетической точки зрения, конечно… (не разделяю восторгов местных красоток (и не очень) по его поводу): есть мэтч, рост и телосложение – подходящие). «Как ты говоришь его зовут?»: уточняю у сокурсницы. «Ильяяяя». Фу ты, надо отойти, а то вдруг это заразно?! «А фамилия?» - надо спешить уточнить данные, а то у нее кажется началась крайняя стадия шизофрении. «Репин». «Как у русского художника что ли?!» - смеюсь в ответ, взяв на «карандаш» господина «Ильюююю» Репина.
Так Илья стал Кеном. Потому, что он не смог отказаться от перспективы «законно» прогулять ряд пар и получить нужный ему зачет. Да и после выигрыша, помимо совместной поездки, он получил снисхождение многих преподов, несмотря на то, что так и остался главным разгильдяем. Даже не представляю, как он окончит универ… А, вот поясню, Кеном он стал после того, как в конце, так это обычно бывает после дефиле, Илья вывел меня на финальный поклон в качестве дизайнера-модельера коллекции (ага, все у нас было организовано по-взрослому). Из зала понеслось: «Ну просто Кен и Барби!». А, ну да, вот так и я стала Барби. Нам, конечно, тут же приписали роман. И даже сочувственно поглядывали на меня, когда «Ильяяяя» (цитата!) зажимал в уголке очередную красавицу. Но, потом пыл спал, тем более, что «бомбы» не получилось, всем стало очевидно, что отношений между нами нет.
Оттанцевав под Элтона, мы не можем устоять против «Never ending story» (сейчас в свете обожания «Странных дел» - снова на пике).
Илья коверкает:
- Give me the answer: дай списать, а?
- Я отдала тебе все долги, не шантажируй меня показом, - смеюсь в ответ.
- Ну тогда за глаза?
- ?
- За красивые!
- Черт, - смеюсь, - Ладно, только ради спасения твоей задницы.
- Тогдааа! - довольный собой хрен! - Танцуй, Барби! – схватив мою руку, закручивает к себе, и я раскручиваюсь от него. - Иначе нарисую тебя в духе Якоба ван дер Мерка.
- Только П О П Р О Б У Й! - он может: талант подражателя от Бога!
- Да-да, Девушка в соблазнительной позе…
- Только попробуй! Не видать тебе помощи в работе! – фыркаю в ответ.
- Love me love say that you love me… - транслирует песню с наушника.
- Нууууу тыыыыы! - не выдержав, стекаю вниз и поднимаюсь вверх, повернувшись:
- Будешь меня дразнить: ничего не получишь! – сплясав этакий «кораблик» и разойдясь, - Ты хочешь зачет или нет?
- Барби… ой, Эл… прости-прости, - ржет, - работа мне кровь из носу нужна! За это - все! Дай списать!!!
И как мне ответить на это наглое заявление?! Чертов дружбан с большой буквы ...Й! Списать, само собой, не дам, а вот в разработке темы и оформлении помогу, это пожалуйста. А иначе, если он сдерет все, не видать ни мне, ни ему зачета.
- Тогда, напоследок, моя любимая - не смей отлынивать!
«Stayin' Alive».
Отключаю наушники и включаю полную громкость на телефоне. Толпа собравшихся студентов, пританцовывая, подбадривает нас. Ловлю недовольный взгляд Лео и машу ему рукой.
Илья Репин:
Аэропорты, города…
– Держи! – Эл впихивает мне в руку стакан кофе. – Представляешь… – заговорщицки оглядывается на кого-то за своей спиной. – Они считают, что мы – пара!
Мне плевать, кто эти «они». Отхлебываю кофе, кошусь на табло.
– Наш рейс открыл посадку. Шевели булками, Додсон.
Эл корчит мне рожу, даже язык показывает. И закатывает глаза, когда я подхватываю на другое плечо и ее рюкзак тоже. Так и тащусь, как вьючный осел, с двумя рюкзаками, и еще сзади ярко-желтый чемодан Эл. Что можно напихать в дорогу, чтоб целый чемодан? И как она уговорила взять его в ручную кладь?
Эл шагает рядом и все никак не может простить этим неведомым «они» их заблуждение. Возмущается вполголоса.
– Ну как можно принять нас за пару?! Да стоит только на нас посмотреть… Кто только в здравом уме мог такое подумать!
– И в самом деле – кто в здравом уме поверит, что такой милый парень, как я, свяжется с такой занудой, как ты.
– Ну, знаешь что, милый… – судя по лицу Эл, сейчас в меня полетит стакан с кофе. Интересно, много ли она отпила…
– Вот поэтому нас и принимают за пару. «Ми-и-и-илый…» – передразниваю.
После паузы Эл белозубо смеется. Бросать кофе передумала. А тут и наша очередь подошла.
В самолете распихиваю наши вещи по полкам, Эл устраивается у окна, у меня самое уродское место – посредине. Пофиг. Люблю путешествия.
Кто бы мог подумать, что эта нелепая затея с показом, в которую я ввязался исключительно ради зачета и некоторых бонусов от деканата, принесет мне столько… иных бонусов.
Например, дружбу с девочкой-мажоркой.
Эл права: принимать нас за пару – смешно. Она из богатеньких, а я типичный хиллбилли. Я и в этом университете оказался чудом. Чудом звалась моя бабуля. После ее смерти в доме нашли семь револьверов, одну винтовку и наволочку, битком набитую кэшем. Там была записка «Любимому внуку на баловство». «Ни хрена себе, сколько «баловства» можно купить на эти деньги, если знать, где брать», – подумал тогда я.
Обломался. Под баловством бабуля понимала образование. Это мне матушка объяснила. Бабуля часто мне говорила: «Ты должен построить свой дом, Иля». Это на бабулю произвело такое впечатление мое падение с крыши – когда я полез ее чинить. Никто не рискнул, не знал как – а я выдал инженерное решение. Это решение в итоге реализовывал мой отец – пока я валялся в больничке с переломами двух ребер и сотрясом.
Но это же не повод приличного человека в университет пихать!
Я переменил свою точку зрения буквально через две недели после начала учебного года.
Разойдись! Это место создано для Ильи Репина.
Правда, я так бурно погрузился в студенческую жизнь, что постоянно висел под угрозой отчисления. И так же постоянно выкручивался. Вот и с Эл я выкручивался-выкручивался… И в итоге у нас что? В итоге мы выиграли университетский конкурс, главным призом в котором оказалась… та-дам! – путевка. И не в Вегас. А в Италию! И не на побережье, а по музеям.
По музеям, подумать только…
Эл толкает меня в бок локтем.
– Репа, прием, прием! – поворачиваюсь к ней. – Я составила нам график прогулок по музеям.
Как бы объяснить Эл, что «музей» и «прогулка» в моей голове вообще никак не сочетаются? Но вместо ответа нам объявляют о готовности к взлету.
Ладно, черт с ними, с музеями, на месте разберемся.
Анна Алисия Додсон:
Италия. Венеция. Много лет назад.
Трек: Rasputin Boney M.
But to Moscow chicks he was such a lovely dear…
Russia's greatest love machine
It was a shame how he carried on…
Первым местом была Венеция. Потом – Рим. Шикарная поездка. Думаю, это мой отец расстарался, узнав, кто стал победителем конкурса. Наша семья входит в число спонсоров. Но и нет, не поэтому я такая отличница. Это Элли просто прилежная и умная. Улыбаюсь себе. Хотя, дело не в этом. Просто я люблю то, что делаю! Увлечена по-настоящему. С детства рисую все, что вижу и что цепляет взгляд, придумываю одежду, дома, сады... Обожаю представлять, как оживет старая вещь, получив от меня новые краски. В общем, я живу искусством и от того легко воспринимаю и усваиваю даже то, что многим кажется нудным, никому не нужным и т.д.
Приземлившись, мы заселились в гостиницу и пошли прогуляться. В этот день просто прогулка. Да и в Венеции, как и во всей Италии, куда не посмотри – всюду красота!
***
Вечером стоим на мосту Риальто.
- Так тут красиво, - вздыхаю, окидывая взглядом сеть каналов и старинные дома из истрийского камня (это такой вид известняка). - Эти каналы с гондолами… согласись цвет сидений просто умопомрачительно сексуально красный? И это закатное солнце… Так и видится, что сейчас кто-то исполнит середину под окном любимой! Романтикааааа! - тяну я. - Венеция, конечно, наполнена магией… любовью! Не зря же тут промышлял Казанова, - улыбаюсь. - Слушай, Репа, а ты любил когда-нибудь?
- Неа.
- И я. То есть чтО?
Илья удивленно смотрит, потом испуганно отходит в сторону:
- Только не говори, что влюбилась в меня под сенью Итальянского неба!
Тут приходит моя очередь выпучить на него глаза:
- А я тут причем?! Ты че?!
- Нуууу… ты так распиналась о любви… что я уж было подумал…
- Пфффф! И не мечтай! – я упираю руки в боки. – Мое «чтО» относилось исключительно к тому, что не уж-то ни одна из всех этих твоих девиц, не тронула твое сердце?!
- Аааа, - Илья выдыхает и бочком пододвигается обратно, ближе ко мне, но все равно явно держится на безопасном расстоянии. Думает я что? Накинусь на него прямо на мосту Риальто?! Черт! А, кстати! Ну я и тормоз! Надо было его разыграть. Вот блин! Но это «Неа» прям покоробило. Вот же… Казанова мэйд фром хиллс.
- Да, что-то никто не тронул мое сердечко, - якобы опечалено вздохнув, улыбается Илья. – Не было Особенной! – он ставит пальцами кавычки на последнем слове и делает акцент на букве «о». – Такой, чтобы уууух! Ну вот как ты, только не зануда-заучка и посексуальнее.
- Ты охренел?!
Отворачиваюсь от него, якобы обидевшись. Ну гад! Я тебе это припомню! Чтобы такое придумать.
- Эл, ну не дуйся…, - Илья заискивающе заглядывает мне в глаза через плечо, - Ты тоже вполне себе сексуальная… ну, на любителя… я люблю, это, пообъемнее, - Репин обрисовывает требуемый объем на своей груди. – Ну, на вкус и цвет же, сама знаешь!
Вот просто закапывает себя каждым словом! Не то, чтобы меня сильно интересовало его мнение о моей сексуальности и обо мне в принципе. Да вернее будет сказать: оно меня совсем не интересует! Однако, я не собираюсь просто спускать такое с рук. Ну и почему бы не повеселиться, задав ему жару?!
- Я сейчас Т Е Б Я с моста сброшу, ловелас хренов! – оборачиваюсь, хватаю его за шею и начинаю трясти. – Или лучше - задушу! Не будешь больше издеваться над девчонками! Мне еще спасибо скажут! И медаль дадут! Как есть – задушу!
Какая-то пожилая парочка венецианцев, а может и туристов, проходя мимо, с ужасом смотрит на сие действо.
- Помогите! – будто бы в конвульсиях от нехватки дыхания, шепчет Илья, когда они ровняются с нами. – Это местная маньячка! Алисия Руки-Ножницы!
Старички шарахаются от нас, чуть ли не крестясь, а я начинаю ржать, отпустив многострадальную шею Ильи и уперев руки в колени.
- Ой, я не могуууу Алисия Руки-Ножницы! Ну ты…. Ахахха-ха-ха! Убить тебя мало! Ахахахха!
Он потирает шею, прищурившись:
- И вовсе не смешно!
- Не смешно говорить девушке, что она так себе сексуальная! Тем более - мне! – вспоминаю я, снова вскипев праведным гневом: все же обнаглел, самоуверенный хрен.
Илья поднимает раскрытые ладони, успокаивая:
- Не девушке, а подруге! И я сказал, что ты сексуальная, очень…
- То-то же!
- Но сильно… очень сильно на любителя! – сказав это, он со всех ног припускает с моста.
- А, ну стой! – ну это уже перебор!
Кидаюсь за ним:
- Догоню и утоплю тебя в канале!
- Я же говорил, она – маньячка! - на бегу, чуть притормозив, кидает Илья все той же парочке старичков, что стала свидетелями разборок на мосту. – Бегите, спасайтесь! Я отвлеку ее на себя!
Меж тем, эта заминка играет против Репина, и по его хребту прилетает моей сумочкой от Гуччи (ради такого и ее не жалко, а также, скорее всего, побитой косметики: приложила я его знатно, похоже, на бегу, не рассчитав размаха). Вот черт! Там же был мой любимый хайлайтер от Диор! Ух, вот его точно жалко!
- Получай!
- А…уууу…ааа! Эл, ты че!
- Сейчас еще и по головушке получишь, чтобы мозги на место встали! Это я-то очень сильно на любителя?!
- Только не это! Только не по голове! Это мое больное место!
- Это твое тупое место! А, ну, стой!
Но Репин дает деру, а я уже запыхалась: спорт, а именно бег, никогда не был мне близок (не то, что серфинг), да и моя обувь, как и весь образ, несильно располагают к погоне.
Илья Репин:
Италия дурно влияет на Эл! Хотя ее подружки считают, что на Эл дурно влияю я. Это они не видели, как она сегодня азартно лупила меня сумочкой. Спасло меня только то, что на мне были кроссовки, а на Эл – туфли.
Мир нас взял только к ужину. Подозреваю, что Эл просто проголодалась. И тогда, и сейчас. Иной причины для ее кровожадности не было. Хотя прохожих мы повеселили знатно. Я ухмыльнулся, и Эл тут стрельнула в меня недовольным взглядом.
– Все еще веселишься?
– Эй, алло! Мы в Италии! Тут законом запрещено грустить.
Эл смотрела на меня, наклонив голову.
– Ладно, посмотрим, как ты запоешь завтра.
– А что у нас завтра?
Вместо ответа мне сунули буклет, и я застонал. Ну, кто бы мог сомневаться, что Эл забудет про музеи.
А назавтра в музее оказалось прикольно. Я вообще не ожидал, что Эл так зависнет. Чисто как зомби. И было бы на что так смотреть. Хотя… Учитывая, что нас привело сюда…
– Илья… – у нее даже голос поменялся. Звучит с придыханием. Что там про сексуальность было вчера? – Смотри… – Ну, смотрю. И чо? – Это же свадебное платье!
А так я не догадался!
Мы приперлись на какую-то шмотошную экспозицию. Ну реально, шмотки! Просто из каких-то запасников, загашников, заначек и т.д. Коронационные мантии, охотничьи камзолы, свадебные и бальные платья. Все блестит, расшито кружевом, золотом, серебром, камнями. В общем, лютый кошмар.
А у Эл совершенно стеклянный взгляд… Шепчет все так же с придыханием
– Илья, это же свадебное платье принцессы…
Я даже на мгновение отворачиваюсь, не дослушав, что это за принцесса. Нет, девчонки все одинаковые! При виде красивого свадебного платья дуреют! Вспоминаю этого зануду Лео, который упорно таскается за Эл и даже, по слухам, собирается делать ей предложение.
Гы. Про Лео не уверен, а платье себе Эл таки, похоже, уже присмотрела.
– Как думаешь, мне пойдет?
О, нет, только не это! Смотрю на платье, наклонив голову.
– Какой, говоришь, это век?
– Начало восемнадцатого.
– А тогда уже изобрели пуш-ап? Эй, в музеях драться нельзя!
Анна Алисия Додсон:
Венеция. Какая-то шмоточная выставка - местный ресторанчик.
Не-не, драться больше не буду. Повторы не в моем стиле. Тем более, месть - это блюдо, которое подают холодным.
Поэтому выдав что-то из серии: «Ты считаешь? Непременно куплю, как только соберусь замуж», легонько ударяю кулаком в плечо (ну, чтобы не расслаблялся) и ловлю удивленный взгляд. Прищурившись, Репин подозрительно оглядывает меня в поисках подсказки на лице: чего это я такая смирная? Улыбаюсь во все тридцать два и продолжаю, как ни в чем ни бывало, трещать о нарядах королей и придворных. Хотя, в итоге так увлекаюсь, что уже и забываю о нашей перепалке. Тем более, разгильдяй меня явно слушает вполуха. Не пройдёт. Мы тут что? Развлекаться приехали? По сторонам глазеть на итальянских баб? Причем в мраморе и в натуральном исполнении…
- Репин, знаешь, как узнать какое на девушке белье, не раздев ее?
- А? – заинтересованно, аж глаза засветились. Лис попал в курятник. – Каааак?!
- Для этого надо изучать историю моды, балбес! Предмет такой. Вот хочешь я тебе расскажу про белье 18-го века?
- Фууу! Ты че! Барби, там же небось парашюты конца и края не найти!
- А что? Ты у нас ценитель объемности! – напоминаю Репину его слова и обозначаю данные объемы спереди и сзади.
Он ржет:
- Давай о современной моде, а? – заискивающе.
- Только если ты скажешь, что я самая очаровательная в мире, хоть и просто твоя подруга… мои глаза как два бриллианта …
- В трииии карата, и вообще она вся такая-растакая… - подхватывает песней Илья. – Пойдет? Почти серенада!
Я смеюсь:
- В находчивости тебе не откажешь! Ладно, идем – будем тренироваться на кошках.
Дальше, чтобы уж не говорить об одних трусах, дабы привлечь внимание Репина, переключаюсь на здание, в котором мы находимся. Вот тут разгильдяй готов обсудить. У Ильи очевидный талант архитектора: он хорошо видит внутренности конструкции, при этом не теряя объемного взгляда на все строение в целом. Но, как по мне, визуал - не его тема, несмотря на то, что он хорошо рисует (ну вы помните угрозы Ван дер Мерка). Зато проектные решения - это пожалуйста. И вот я слушаю Илью открыв рот, пытаясь понять, как человек, казалось бы, прогулявший все пары на свете, так точно оперирует терминами. Оказывается, он рисует дома. Ну, как рисует. Нет-нет. Создает проекты. Рисую - это я. Мне важна внешняя составляющая, соединение стилей и цветов, эклектика и гармония, удобство и практичность без потреби красоты. Ему - прочность, надежность, экономия материала без потери качества, найти решение, которое сохранит тепло или поможет не оставить место в доме пустующим. Когда я слушаю такое, понимаю, что наша дружба не просто смехуечки и подколы, танцы и стеб. Такого архитектора любой хотел бы видеть в своей команде. Говорю ему это. Илья пожимает плечами, выдав беспечное: «Таааа… я еще не решил, чем буду заниматься! Вообще, мне нравится жить на природе, а не пылится в офисе». Пожимаю плечами: в моем случае все решено еще до моего рождения. Минимум пять лет работы на семью, чтобы получить доступ к трасту. Мы все: и я, и Энтони, и Пол должны потрудиться «на семью». И да, братья не имеют никакого отношения к текущей деятельности компании. Энтони окончил бизнес-школу, а потом, отдав должное, получил второе высшее, и чтобы вы думали?! Стал врачом. Неожиданно. Но факт. Пол… мой младший из старших братец - экономист. А сейчас … занимается ценными бумагами. В целом, его тема, но кто бы мог подумать, что этот улыбака станет акулой фондовых рынков?
Так. Ладно, я отвлеклась.
Покинув выставку, мы с Ильей справедливо рассудили, что не мешало бы и перекусить. Тем более, что Италия - страна еды. Моей любимой еды!
Видя, как я уплетаю спагетти с мясным фаршем, Репин интересуется:
- Эл, а вот скажи мне…
- Ум?
- Куда в тебя это всё помещается? С таким аппетитом ты должна в двери не проходить!
- У меня хороший метаболизм, - смеюсь, подцепив вилкой длинную макаронину. - Но маленькая грудь: в этом мире за все надо платить, ми-иии-лый, - дибильно скалюсь и доедаю пасту.
Ржет:
- Спасибо тем, кто изобрел пуш-ап!
- Ты говори-говори, да не заговаривайся, сегодня со мной более тяжелый баул! Огребешь не по-детски!
- Сначала научись бегать!
- Пффф! Я просто не в форме из-за всех этих спагетти, а так я ууууух!
- Уууух! И сильно на любителя!
- Отвянь, больше я на это не поведусь.
- Просто ты не голодная.
- Конечно, моя доброта пропорциональна сытости.
Он вдруг замолкает, провожая взглядом очередную итальянскую красотку:
- Слушай, Эл, а не провести ли нам весело эту ночку?
- Ээээ…, - я аж выпрямилась, - Уволь! Как я потом буду жить с мыслью, что переспала считай с братом?! Инцест не входит в число моих сексуальных фантазий, так что - извиняй! - допиваю вино.
- У кого что болит, тот о том и говорит! Я про клубы, Эл!
- А, да? - смеюсь: а то я прям не поняла. - Тебе надо поработать над словарным запасом! Что это за формулировки?!
- А тебе - снизить градус пошлости в твоей голове! Нормальные формулировки! Просто приличные девушки, услышав «веселая ночка» не думают сразу о сексе!
- Пфффф… Что ты знаешь о моей «пошлости»?
- Ходят слухи, что ты устраиваешь кровавые оргии, золотая донна…, - ржет, делая страшное лицо. - Каждую ночь засыпает Алисия, а ровно в 12 она просыпается и превращается в жуткую озабоченную маньячку!
- Ахаха! Отлично! Пусть боятся! Ууууу! - сгибаю пальцы как этакий зомби-вампир и делаю жуткое лицо (правда, не уверена, что закатанные глаза добавляют мне жути, скорее - идиотизма).
- Так и че?
- Я тут присмотрела один бар.
- Ты?!
- Я! Знала, что ты не удосужишься подумать о развлекательной программе. Да, о чем я?! Ты ни о какой не подумал! Все на мои хрупкие плечи…
- Так чего мы сидим?!
- Мы сидим потому, что ты ударился в фантазии о моем секс-маньячестве.
- Поднимай, зад, Додсон! Где там твой бар?!
Илья Репин:
Венеция. Бар.
Все бары одинаковы. Но этот, в Венеции – какой-то другой. Ну что взять с города, где вместо нормальных тачек – гондолы.
А в баре – картина маслом. Или акварелью. Один черт я предпочитаю карандаши (фабрики «Луч»!).
В общем, Эл вовсю кокетничает с барменом.
– Эй! – ненавязчиво кладу руки ей на плечи под кислый взгляд бармена. – На пять минут тебя оставил! Уже в уборную нельзя отлучиться.
Эл сбрасывает мою руку.
– А что я такого делаю?
– Расстреливаешь бедного парня, – мотаю головой в сторону бара. – Причем в упор и с близкого расстояния.
Эл виртуозно закатывает глаза.
– Мы просто выбирали сорт «Лимночелло».
– Лимон-чо?
Эл звонко смеется. В нашу сторону поворачиваются заинтересованные взгляды нескольких томных Ромео.
Так. Я, конечно, папаше Додсон ничего не обещал. И зануде Лео тоже. Но присматривать за Эл все же придется. Дружба обязывает. Она ж ни хрена не вкуривает, как на нее тут облизываются местные мачо.
– Ну? – Эл протягивает мне микроскопическую мензурку с ярко-желтой жижей. – Чин-чин!
Не, с такими дозами и таким цветом это ничем серьезным закончиться не может.
Так фатально я в своей жизни никогда не ошибался…
Анна Алисия Додсон:
Венеция. Бар.
Обычный бар, да.
Но в Италии ничего не может быть обычным: здесь все пропитано искусством и красотой. Хотя этот барчик я выбрала не только по отзывам и внешней привлекательности, но и по близости к нашей гостинице.
А еще, по рекомендациям, что тут самое лучшее «Лимончелло» – делают сами. «Ого, - подумала я, - Отравление венецианским метанолом? Это по-нашему!».
И, конечно, я знаю, что надену. И само собой под возмущения Репина мы топаем в гостиницу, чтобы я могла предстать перед итальянской публикой в лучшем виде. Когда Илья в итоге обозревает мой наряд, у нас случается драка за стиль:
- Барби, ты себя на хрен видела?
- Что такое? По-моему – прекрасно!
- Да, но … ты ничего не забыла надеть?
Осматриваю себя:
- Это стиль. Я сама придумала. Сверкаем!
- Это даже не дырчатая чертовня, Эл! Это просто одна сплошная дыра!
- Заметь, только сверху! Низ совершенно деликатный. И тебе-то че?!
Кажется, Репин начинает молиться: не знала, что он владеет итальянским в такой степени. Смеюсь. Спорить смысла нет! Хорошая послушная девочка, Эл - это сильно не для всех. Поэтому мы двигаем в сторону бара.
В бар набивается народ. Звучит пока мягкая итальянская музыка. Кругом картины разного толка – от акварели до масла, стильно. И… нам наливают «Лимончелло». Пьется он как лимонад, сначала легкая горечь цитруса, затемняющая вкус алкоголя, а потом фонтан брызг лимонной сладости. Хороший напиток, вкусный. Сорокаградусный. Так объявил мне премилый бармен, который почему-то стал очень серьезным при появлении Репина (ну, еще бы – разложил на меня свои грабли!). Что и говорить: пьешь и летишь! Лёгкость, сладость и горчинка, как напоминание, что мы в великом городе разбитых сердец! Вообще ликер выпускают с градусом «двадцать пять», но это же их личный рецепт, местный, самый настоящий, достался от бабушки. В общем, прелесть!
- Раз, два, три! – чокаемся и стучим по барной стойке, будто выпили текилы.
- А ничего так, по второй? – комментирует Репин.
- Дааааа! Вкуснятина!
По второй, третьей и вот уже стопкам потерян счет, а перед нами стоит целая бутылка, которую мы ловко разливаем сами, не прибегая к помощи бармена.
А еще. Ну это как всегда! Помимо косых взглядов бармена (я думаю, ему просто нравится мой жилет!), я ловлю косые взгляды местного женского населения (на себе, конечно же: мол, какого черта!). Ну к такому мне не привыкать (кто нас уже не женил, недоумевая, почему мы ведем себя друг с другом, как брат и сестра). Особенно мне отсыпают сочувствия и ликования, когда душечка Репин рассыпается в комплиментах каждой второй и норовит угостить чем-нибудь или выдает что-то из серии: «Лимончелло?». И снова это отупение дамской части. Господин Казанова попал в нужное место, расступитесь.
А еще начинаются танцы. Толпа приветствует диджея. Он выдает парочку хитов, перед которыми ни я, ни Репин не можем устоять.
O-o-o-oh
Mamma mia,
Here I go again
Божееееее! Ну все!
Я буквально выскакиваю в центр толпы, задрав руки вверх и потрясая задницей! Репин глотает последний из последних стопарик и присоединяется.
Мы танцуем каждый сам по себе, я вообще люблю выдавать па в уголке, подальше от чьих-либо глаз, но это все Лимончелло ооо!
Тем более следом идет:
When I dance they call me Macarena
And the boys they say que soy buena
They all want me, they can't have me
So they all come and dance beside me
Move with me, jam with me…
И джэм, и бит, и понеслась!
В центре зала мы с Репиным в компании с несколькими смельчаками, возможно, что скорее всего, такими же пьяными, как и мы (а, ну и леди, желающими в танце прижаться к господину Казанове!). Но мне-то фИолетово! Мне нравится: все улыбаются и зажигают! Итальянцы вообще очень веселые, общительные и открытые! И пошли стандартные движения. Есть кто не в курсе? Следим за мисс Эл: ручки вытянули, на плечики, на попу иииииии покрутили. Повернулись. И по проторённой дорожке: ручки, плечики, попа. Песня кончается ииии….
Снова барная стойка и очередной «Лимончелло»: «За веселье!».
А тут и "Sunny" подоспело! Все же эти "Boney M" знали толк в диско. Само собой, песни в определённой обработке от диджея, но это совершенно не портит мелодию, лишь добавляя нужный дискотечный бит и драйв. Видимо, мы сегодня попали на какую-то вечеринку в стиле… каких? 80-х? Замечательно, некоторые вещи зажигают и живут спустя десятилетия.
Парочка медляков, которые Репин проводит в объятиях, переходя, как почетный кубок, от одной наманикюренной ручки к другой. Танцующие разгорячены. Веселье нарастает все сильнее. «Лимончелло» льется рекой, в меня – чуть меньше, но, я потеряла счет выпитому, впрочем, если я еще помню, как меня зовут – все под контролем! Смеюсь! Как же замечательно!
- А теперь твист! – выдает ди-джей. – Все ли помнят, как танцевали Джон Траволта и Ума Турман?
Чеееееерт! Ну нет! Ну да! Хватаю Репина. Это, конечно, не танец селедок, но, пожалуй, мы-то сможем! Толпа, немного схлынув, оставляется нас в центре. Здесь не нужно знать что-либо о танцевальных движениях, нужно просто показать класс. А это мы умеем!
Запыхавшись после диких плясок а-ля «Криминальное чтиво», возвращаемся на бар. Я тут же сбегаю в «дамскую комнату» - привести себя в порядок.
На обратном пути замечаю в уголке за стойкой якобы скучающую итальянку средних лет, с воооот таким объемом, озвученным мне Репиным. И она не сводит с него глаз. И, кажется, достаточно выпила, чтобы раскрепоститься по полной. Ага, вот и месть подоспела! Может быть, будь я чуть трезвее и не решилась бы на такое… Хотя, нет! Я именно этого и ждала!
Подхожу к девушке, быстро оценив и призывное декольте, и колготки (или чулки) в сеточку, и коротенькую юбку. Ага. Интересуюсь: «Одна ли она здесь?». Одна. Смотрит на меня недоуменно. Не дав даме очухаться и послать меня, тут же, со всей глубиной своего актерского таланта, объясняю, что мой милейший очаровательный друг (вооон, тот парень) расстался с девушкой, грустит один, но я заметила, что он не сводит глаза с нее. Но, просто не решается подойти познакомиться: ведь он – девственник! Да, да, эта его девушка была из строгой итальянской семьи, очень верующей и потому, вместо того, чтобы предаваться утехам, так свойственным юности, они каждый вечер читали вместе молитвы. И я была бы не подруга ему, если бы не постаралась устроить счастье такого лапочки! Девушка окидывает меня взглядом: не верит, но очень уж ей хочется (не зря ж она глазела на Репина все это время!). Потому на мое предложение их познакомить: кивает. Пропускаю ее вперед себя, отставая на пару шагов, каждый раз жизнеутверждающе улыбаясь и кивая, когда она оборачивается на меня. Девушка подходит к Репину, что-то говорит. Тот удивленно смотрит, потом замечает меня. А я, из-за спины девушки, обрисовываю те самые желаемые им объемы и походкой Майкла Джексона отхожу в глубь зала, подальше от них. Ахаххаахахах! На, получи!
Следующим треком вступает Afric Simone и его «Hafanana», что, как я помню, аналог английского «take it easy» или… по-нашему, по Элски: «Фиолетово!».
Trrrrr acia, trrrrr ha ha
Trrrrr voom bam, trrrrr ha ha
La-la-la-la-la-la-la... La-la-la-la...
Я потрясаю всем телом, когда вдруг в мое предплечье вцепляется рука:
- Эл, валим, валим скорее!
- Чего такое, эй!
- Если мы не уйдем, будет изнасилование! – орет Кен мне на ухо.
- Ты чего, Репин, это уголовно наказуемо! И вообще, не посвящай меня в свои сексуальные фантазии! Фу!
- Эл, Эл, это меня изнасилуют! – он трясет меня. - Как хочешь! Я спасаюсь бегством, пока дама отлучилась. Скорее, хватай сумку, давай, давай! Он реально сумасшедшая! Я уже не знаю, как быть!
Репин чухает к выходу. А я… я ржу, как та самая сумасшедшая. Хватаю сумку со стула у бара. И тут! А что же? А как же «Лимончелло»?! А как не выпить за успех моей мести? Поэтому я хватаю с барной стойки початую бутылку, а потом, подумав, и вторую – не начатую. И двигаюсь к выходу, следом за Ильей.
- Эй! Вы не заплатили за это! – кричит бармен.
Что? Ээээ?! Не заплатили! И тут… я совершаю самый странный поступок в своей жизни (ну, кроме будущего замужества с Редквином, но тогда я этого еще не знала). Так вот. Я припускаю со всех ног, зажав бутылки под мышками под вопли бармена: «Держите ее! Она воровка!».
Толпа во время скрывает меня очередным танцем.
Илья ждет меня у выхода из бара, озираясь. И вот тут уже я кричу ему, не сбавляя скорости: «Ходу! Репа, ходу!!!». Он, ничего не поняв, бежит за мной. Завернув за угол, я останавливаюсь, отдышаться. Репин нагоняет.
- Че такое, Эл? Ты видела, как эта маньячка искала меня?!
Я сую Илье в руки бутылки, пытаясь одновременно и успокоить дыхание, а также колотящееся сердце, и снять босоножки: бежать в них очень трудно, только страх быть пойманной и посаженной за решетку спас меня от падения.
Илья стоит с бутылками в руках и ждет пояснений. Но, не до них!
- Репин, бежим! – я в секунду хватаю с тротуарной плитки скинутые наконец-то босоножки, сумку и снова даю деру.
- Эл!
- Репин, нет времени объяснять! Я украла «Лимончелло» !!!
- ЧТО! – я уже не вижу, но он тупо смотрит на бутылки, потом соображает, что случилось и припускает за мной.
Да, за мной. Потому что за своей спиной я слышу всевозможные итальянские маты… так, глядишь, благодаря мне Репин выучит итальянский…
Анна Алисия Додсон:
О моей жизни до Гаражных дел...))
«Все пропорции человеческого тела — это то же самое, что музыкальные созвучия» (с.).
«Произведение крайних членов пропорции равно произведению средних членов пропорции»: так я вижу некоторых людей, ты была права, Гэб, «золотое сечение» - это уже полдела!))
- Элеонора Габриэль, привет!
- Элли, девочка, что за официоз?
Почему сразу такой вопрос? Причина в том, что Элеонору Габриэль Гарсия можно было называть только «Элеонора Габриэль». Да, именно так. Долго и сложно. И никаких мисс-миссис. Единственный, кто, пожалуй, мог звать ее просто «Габи» - мой отец. Однако у них такая история из жизни… за раз и не перескажешь. И да, спустя много лет, звать ее просто - Габриэль - могу еще и я.
Элеонора Габриэль Гарсия – мой первый руководитель. Вернее, будет сказать, руководитель руководителя. А вы думали, крошка Элли с отличным дипломом сразу станет каким-то боссом в папочкиной фирме? Ничего подобного. Это тоже с самого детства четко транслировалось отцом нам с братьями. Все, чего мы достигнем – будет результат нашего труда. Да, все будут знать, что ты – Додсон, однако отец не даст нам послаблений. Если мы не сможем проявить себя, то будем пылиться на полках, как никому ненужные книги в библиотеке, которые кем-то были прочитаны, но признаны неинтересными.
Поэтому, получив свой диплом, я была «сослана» в одно из подразделений компании – архитектурное бюро «Бо виста». Которым, как, уверена, вы уже поняли, руководила Элеонора Габриэль Гарсия.
Она была старше меня на много. Дама «со стажем» по всем показателям, а уж тем более, для такой соплячки-выпускницы, только что покинувшей студенческую скамью, как я. И, поверьте, моя фамилия вовсе ее не впечатлила. Напротив, Габи была зла на моего отца. Я как-то случайно слышала рассказ секретаря Габриэль Элеоноры об этом. Габи рвала и метала. Доказывала отцу, что я лишнее звено в ее четко подобранной команде. Кстати, как потом выяснилось, это сама Гэб мне рассказала многим позже: причина была только в родстве. Мои работы Габи понравились. Дырчатая хрень – так и вообще. Не могу не улыбнуться! Этот показ сделал свое дело. Впрочем, что уж, Габриэль и транслировала всем и вся свое восхищение мною: «Еще немного, Алисия, и твой тонкий вкус достигнет идеала. То есть моего уровня». Тогда мне это казалось обидным. А потом я поняла, что это была высшая похвала.
Да, вот такая вот она, Габи. Моя первая преграда на пути к желанию творить и моя первая наставница, без которой я не мыслю себя.
О Габи я могу говорить вечно. Нас часто принимали за мать и дочь. Еще бы, Габи – с коротко стриженными белоснежными волосами, которые, казалось, как лезвия режут воздух от любого движения ее головы, и я – блондинка, в целом годящаяся ей в дочери. Обе со светлыми глазами, спортивного телосложения, и, в последующем, сильно-сильно любящие друг друга.
Спросите, почему человек с таким именем и фамилией светловолос и голубоглаз? Да, это загадка почти для всех. Кроме Британских ученых, конечно же! Шутка. С точки зрения науки все давно объяснимо рецессивными генами. Однако я узнала ответ гораздо позже. Оказалось, мать Габи была норвежкой по происхождению. Светловолосой, почти до состояния альбиноса. А отец, ну вы по фамилии поняли, чернобровый, черноглазый, с оливковой кожей – испанец. И да, вы не знали? «Светлые» гены иногда так играют. Отец ее был, мягко говоря в шоке, получив на руки, совершенно белобрысое дитя. Это сама Габи так говорит. Об измене вроде речи быть не могло: мать – светловолосая, а сама Габи – копия отца, только как его позитив.
Габриэль – весь тот опыт, который получает молодой выпускник, чтобы стать настоящим профессионалом. А потом, по стечению обстоятельств, еще и мой друг. Хотя, до сих пор язык не поворачивается, так ее назвать. Ну как звать Небожителя «другом»?
Она - мудрость.
И… Чернейшее чувство юмора…. Все как я люблю.
Когда она узнала, что я собираюсь замуж за Редквина, сказала в ответ на мои сомнения, вызванные тем, что все вокруг считали его не парой мне:
- Элли, деточка, плюс в том, что у него прекрасные пропорции. Это уже полдела.
Я ответила:
- Габриэль, но разве так выбирают мужей?! Мужчин?!
- Можешь скинуть мне его фото «ню», деточка, я дам тебе полное заключение по телу.
Я покраснела как помидор, представив себе это, но все же, еле сдерживая смех, протянула с сомнением:
- Думаю, пропорции не решающее… в таком деле…
(Кстати, неплохо бы вспомнить свои мудрые слова, когда буду кое на кого глазеть!).
- Боишься сделать ошибку?
- Да.
- Элли, ты видела когда-нибудь рыбацкую сеть?
- Конечно.
- Так вот, каждый узелок на ней – ошибка. И от нее расходятся «лучики-нити» твоих дальнейших решений, дорогая. Не будет узелков – не будет сети. Ну, конечно, я о сети ... такой, настоящей, связанной вручную. Но ведь твоя жизнь – это не китайский заводской ширпотреб?
- Габриэль…
- Элли, все, что я точно поняла – наша жизнь - это сеть, и только от нас зависит, сколько в ней будет узелков и насколько будут длинны «лучики-нити», отходящие от одного узелка до следующего. Без ошибок не бывает жизни. Настоящей. Если наступишь на грабли, ты научишься их обходить, может и не с первого раза. Но выберешь свой способ. Путь.
- Да, я настоящий самурай…
Мне кажется, я тогда расплакалась, положив трубку.
И все же, Габриэль даже не подозревала, что эта сеть может утащить меня на дно. Некоторые узелки разрастаются до размеров планеты, грозя снести твою силой взаимного притяжения и отторжения. Рэдквин был самой страшной ошибкой, за которую я расплатилась длинными «лучиками»: три года с ним и год у Джен. И шрамами в душе, и на теле.
И до сих пор я не уверена, что готова к следующему узелку. Это страшно, тонуть, запутавшись в сети.
В своей собственной сети…
Анна Алисия Додсон:
Все те же "до гаражные дела".
Песня I'm Coming Out Diana Ross. Стоит того, чтобы ее послушать и понять мое настроение))
Тяжелые дождевые тучи копятся, закрывая солнце. Как такой приятный день мог стать таким серым? Что ж. Надеюсь, это не пророчество. И что ж. Радует, что не полил дождь. Потому что на Vespe в ливень далеко не уедешь.
Да, на моей прекрасной красной Vespe. Кто бы вы думали мне ее подогнал? Конечно, мой любимый младший из старших братьев - Пол. И сто раз об этом пожалел. Улыбаюсь. Нуууу… у меня нет категории на управление (Пол в моменте об этом не думал – он всегда тает перед моими просьбами!). Да, вот… А мой «жук» остался дома. В университете я передвигалась на своих двоих. Там ведь и ездить некуда: кампус и учебные здания. Для остального - такси. Ну, или кто-нибудь подвезет. Мой «жук», да, лимитированный винтаж - кабриолет. Вряд ли вы видели сейчас такие. Он ждёт меня в гараже. По идее, так было запланировано, по окончании учебы я должна была прилететь домой, повидаться с родителями (очень по ним соскучилась, особенно по папе). Они, конечно, приезжали на выпуск, но это было очень краткое общение. Так вот. Потом, передохнув, из дома я собиралась ехать на машине в город, где расположено архитектурное бюро, в котором мне предстоит работать.
И тут. Все пошло не по плану. Мое присутствие обозначили как срочное, какой-то там у них дедлайн. Уж не знаю, чем я особо могу помочь, учитывая отсутствие опыта, но, как верно заметил папа, руки никогда не бывают лишними. Поэтому, как вы понимаете, я срочно вылетела, но не домой.
Город был достаточно крупным, немного мрачным и серым из-за архитектуры в стилистике ар-деко и минимализма. Они здесь превалируют. Кругом много стекла и бетона, ржаво-красного, оранжевого и бело-серого кирпича, стального каркаса строений и так называемых «чикагских окон» в них (что лично мне очень нравится: здания становились легкими, будто светящимися, да и внутри игра света добавляла эффекта прозрачности и неоспоримого стиля). А еще, тут было много граффити (это вообще!) и рядом с восхитительным домом в стиле арт-деко можно было увидеть строение родом из неоклассики. В общем, смешение стилей, приятный климат, озеро на окраине города, что может быть лучше?! Он, город - будто я. Поэтому не влюбиться с первого взгляда мне - невозможно.
Да, этот город не такой роскошный, как предположим, Нью-Йорк, не такой пропитанный культурой, как Рим, не наполнен изяществом Парижа… но мне нравится этот вайб свободы и творчества. Тут холодно и стильно, тут все в выверенной пропорции и в минимуме цвета (если бы не граффити, конечно!). Эти ровные линии, замешанные с зеленью, сталь, камень и высокие окна. Это мне очень близко.
Стояло начало лета. Здесь – жара. Но мне не привыкать, я выросла на юге. Люблю солнышко, загорать и носить минимум одежды. Тогда, я только выпустилась. Да, и только позавчера вечером прилетела и заселилась в снятую квартирку. Такая милая! Три огромных арочных окна и интерьер в стиле лофт. Одна не слишком большая комната, разделенная мебелью на зоны. Мне нравится. Накуплю еще всякой ерунды, будет лофт в моем стиле. Все же этот стиль - немного «прохладно» для меня. Но некоторые задуманные детали (от ламп до постеров и посуды) наполнят помещение теплом. А еще в планах полазить по местным барахолкам.
Но самое главное, надо на чем-то передвигаться. И я не про свои прекрасные ноги. В Италии я гоняла на скутерах. Это и сказала (совершенно случайно Полу), тот сказал: есть вариант, и подарил мне веспу. Как всегда, повелся на мои уговоры. Организовал все быстро, это он умеет.
- Эл, Энтони убьет меня, когда узнает!
- Пол, не боись. Я беру зануду на себя.
- Серьезно, я куплю тебе что-то другое.
- Не надо. Гонять на мопеде – классно!
- Эл! Это опасно!
- И вовсе нет. Я уже записалась на курсы. Все быстро, не переживай!
- Врешь.
- Клянусь, - скрестив пальцы. Нет, на курсы я записалась, но не все так быстро. Почти правда.
- Врешь!
- Тут ехать-то - два квартала, и у меня шлем! - прекрасный красный шлем!!! Уииии!!!
- Я куплю тебе машину. Прошуууу! Какую-то серьезную! Нормальную, человеческую. Безопасную!
- Пол! Только не это! Прошу! Не вздумай!
- Ты меня под монастырь подводишь! Какую хочешь машину, ладно! Только не этот чертов мопед!
- Красный мустанг. Кабриолет.
- Что?! Нет. У мамы будет истерика!
- Да. Только так. И с мамой - решим. Папа будет на моей стороне.
- Господи, Эл! Мне хана.
- Я люблю тебя. И больше не сяду на веспу, обещаю.
- Точно?
- Пока не получу права. Оставлю здесь на парковке. Обещаю! Пальцы не скрещивала.
- Тогда, мустанг, да? У меня нет вариантов?
- Даааааа! Пол, это же моя мечта! Ну, Поооол!
- Ты настоящая коза, Эл!
- Угу-м, прости. Мне пора в мой первый рабочий день.
Случайно выторгованный Мустанг станет моей любовью на все времена! Кто бы мог знать?! И кто бы мог предположить, что он станет тем, что я отдам, как благодарность за спасение от своего друга?! А. Нет. Как бессознательное подчинение этому: «Права. У меня. Есть».
А. Да. Курсы я так и не окончила… так что, у меня прав так и нет.
Ну, с этой категорией.
Что ж. Повесив мой роскошный красный шлем на ручку Vespe, я, выдохнув, чтобы хоть немного расслабиться, иду к месту моей мечты. Лучшее дизайнерское здание этого города! Все придумано, сконструировано, обставлено так, что моя душа от одних фото впала в экстаз. Да! Здесь, тут, в этом месте я (Я!) буду работать … страшно, до ужаса!
Останавливаюсь перед входом, задрав голову вверх. Здание невысокое, всего пять этажей. Идеально выверенный прямоугольник, серо-черных тонов, с выступающими, словно рвущими пространство, карнизами с мулюрами в форме прямой и обратной выкружки. Только линии. Четкая геометрия. Почти все стены первого этажа – стекло, перевитое металлическими балками, как сеткой.
И … надпись над входной группой. E.G.G. House. Да, так оно, здание, называется.
А выше надписи, сидит овальный, идеальный Шалтай Болтай в милой шляпке. Чуть подмигнув мне внезапно выползшим солнечным лучом, держится одной рукой за надпись, почти упав со стены. Ах, озорник! Еще и подмигивает мне! Ну привет, Humpty Dumpty! А я - Алисия. Будем знакомы.
Захожу в холл через стеклянные двери. Высокие потолки и балки. Грубо и строго. Внутри свет c улицы через стекло стен, лаконичные зоны для гостей с ало-красными креслами и мягким точечным освещением. Зеленые инсталляции лентой-волной спадают местами со стен. Массивная ресепшен-зона из гранита в форме волны. И человек, подошедший ко мне. Одет в тройку карамельного цвета. Глаза – зелень Ирландии. Волосы – волны выгоревшей на солнце сажи: черные с какими-то рыжеватыми вкраплениями. И улыбка. Улыбка на миллион. Располагает. Выдаю в ответ свою коронную. Она – покоряет.
- Алисия?
- Да.
- Том Бриджес, - он протягивает руку. Я жму. Теплая, сухая, приятная. Крепкое рукопожатие. Я же в ответ стараюсь не нажимать (незачем выдавать себя). – Алисия, мне поручили тебя сопроводить и со всем и всеми познакомить. Твой Босс на совещании. Так что, буду твоим экскурсоводом.
- Ааа, ясно, - киваю, снова тепло улыбнувшись (он мне нравится, люблю зеленоглазых). - Очень приятно, Том. Спасибо, что поможете мне.
Девочка «южанка» в действии.
Том в ответ просит следовать за ним. Он уверенно кивает девушке на ресепшен, пикнув картой, и воротца пропускают меня следом за ним.
- Том, здесь так красиво! Простите, не могу сдержать восторга. Я читала все о здании, но в реальности тут в сто раз лучше.
Том оборачивается и подмигивает мне:
- Не хуже, чем та коллекция, что ты демонстрируешь миру, - улыбается.
- Оооо! Вы в курсе?! - я смущенно опускаю глаза: не так уж там все классно.
- Тоже изучил, прежде, чем выполнить поручение Элеоноры Габриэль. Прикольно вышло. Но одежда - это не то, что здания, да? Проектировала что-то сама?
- Я больше хочу специализировать в дизайне помещений, чем в проектах.
- О, нет, милая, без основ никуда. И - на «ты».
- Хорошо, на «ты». Можно вопрос? Почему Шалтай Болтай сидит на стене? - улыбаюсь.
- Все просто. Это концепт работы Элеоноры Габриэль, - Том пропускает меня вперед в двери открывшегося стеклянного лифта. – Яйцо, как идеальный образчик линий. Ну и как идея клиента, из которой мы «рождаем», - он ставит кавычки пальцами, - то, что желает наш заказчик: кому - яичницу, кому - омлет, скрэмбл, шакшуку…
- Очень оригинально!
- Ну и … кое-кто очень любит себя, - смеется Том, нажав кнопку второго этажа.
Я недоуменно смотрю на него:
- EGG - это аббревиатура. Не заметила?
- Заметила.
- Элеонора Габриэль Гарсия. Это ее дом.
- Ахаха! Супер! Вот это да! А я не провела аналогии! Когда читала о здании, видимо, больше глазела на фотографии и обстановку, чем вникала в суть!
- Да, мы тут постарались, - Том довольно улыбается и приглашает выйти из лифта.
- А у меня получится А.А.Д, - смеюсь. - Когда стану великим дизайнером, создам свой бренд и подкину на картинку парочку чертей!
Том смеется:
- Юная леди мечтает о великом?
- Честно сказать, … да, нет. Просто хотела бы делать то, что нравится.
- Хм. Ты понравишься Элеоноре Габриэль.
- Надеюсь.
- Страшно? - Том подмигивает и ведет меня между рядов столов. - Знакомься, это наш лучший проектировщик…
И так еще около часа, так, что в конце концов у меня рябит перед глазами и в голове от лиц и имен. Кажется, я совсем запуталась, кто есть, кто. Ну ничего.
- Выпьем кофе? У нас тут обеденная зона. Идем, покажу.
- С удовольствием.
- Мне нравится твой наряд. Деловой стиль? Ожидал увидеть тебя в чем-то более экстравагантном.
- О, поверь… я придумала совсем другое… но мой брат сказал, что застрелит меня за такое.
- Ух ты! Ты послушная? А так и не скажешь.
- Не хотела его огорчать.
- Значит, непослушная?
- Своенравная скорее.
- Это хорошо.
- Да?
- Я хочу посмотреть, как ты будешь работать с Элеонорой Габриэль, - смеется Том.
К концу рабочего дня у меня появляется рабочее место и подразделение: архитектурное бюро «Бо Виста». Проектирование зданий. В первую очередь. Совсем не то, что я люблю. Но что ж. И с Элеонорой Габриэль я так и не познакомилась. Зато женщина, руководящая «Бо Виста» как, назовем так, отделом брэнда «EGG», принадлежащего мадам Гарсия, Мишель, оказалась очень приятной. И даже мягкой. Так мне показалось.
А еще я получила три приглашения на кофе… хорошо, что я не одела то, что планировала… боюсь, тогда все было бы еще сложнее.
А веспу я оставила, с разрешения Тома, на их личной парковке. Под охраной камер. Иногда я очень послушная… когда на кону стоит … моя мечта: красный кабриолет «Мустанг».