Летиция Моретти:
В мае в Палермо цветут розы
Сицилия, загородная вилла Антинарри, март 1996
Вечер в кругу Антинарри начался с аперитива в оранжерее, среди зелени и цветов, где стояли плетеные кресла, диван с подушками и стеклянный столик с охлажденным шампанским в бокалах. Микеле вручил корзину со сладостями матери, подчеркнув, что их выбрала Летиция, которую обступили дети, заприметившие у нее в руках коробки из любимой кондитерской лавки. Малыши уже поужинали, поэтому, позволив им распаковывать марципановые фрукты, Франческа сдержанно поблагодарила Лету.
Обычный семейный вечер, как назвал его Мик, по факту едва ли таковым являлся. На хозяйке дома было платье из темно-синего бархата с длинными рукавами и треугольным вырезом, открывающим вид на пересекающую шею цепочку бриллиантов. От свекрови не отставала невестка, лук которой неделю назад представил на подиуме модный дом Милана. Женщины задавали тон, в чем мужчины, в частности Витторио, вольно закатавший рукава рубашки, участвовали номинально. На мгновение Лета пожалела о том, что, приводя себя в порядок к ужину, отказалась от более элегантного наряда в пользу кашемирового свитера кремового цвета и джинсов. Микеле не стал переодеваться, и ей хотелось оставаться в гармонии со своим женихом.
- Мама, может быть, мы сразу поужинаем? – почеркнуто вежливые слова Мика, взглянувшего на часы, подаренные Летицией на Рождество, прозвучали довольно твердо для вопроса. – Не хотелось бы нарушать ритм кухни.
Формально он заботился о том, чтобы приготовленные блюда подавали на стол в нужное время, не давая им остыть из-за неожиданно затянувшегося аперитива в зимнем саду. А по факту же брал контроль над сценарием вечера, сокращая время неформальной части, когда физически сложнее удержать Лету рядом с собой и защитить от возможных нападок матери. Микеле предпочитал предупредительность по опыту вчерашней встречи на гонках двух самых важных женщин его жизни.
После озвученного предложения оранжерея погрузилась в тишину. Вито, делившийся с отцом соображениями по организации спортивного мероприятия в следующем году, остановился на полуслове, повернул голову и посмотрел на младшего брата. Распаковывающая конфеты Франческа не рискнула разрывать бумагу и создавать дополнительный шум. Даже дети рядом с ней притихли, хотя не уловили смысла происходящего.
- Конечно, дорогой, - синьора Клаудия улыбнулась мягко, безупречно, но на секунду пальцы крепче сжали ножку бокала. – Давайте перейдем в столовую.
Для семейного ужина Антинарри в южной галерее, окнами выходящей на апельсиновую рощу, накрыли стол на шесть персон. Сервировка соответствовала высоким стандартам: белоснежная льняная скатерть и сложенные в форме лилии салфетки, фарфоровые тарелки с золотым кантом, серебряные приборы с инициалами семьи. По правилам этикета место во главе занял дон Маттео, напротив него – донна Клаудия, а по правую руку от отца сели Вито и Франческа. Микеле выдвинул для Леты стул рядом с отцом, чтобы самому предусмотрительно расположиться между невестой и матерью, еще не сумевшими найти общий язык. Жест принцесса Моретти оценила и поблагодарила его мимолетной улыбкой.
- Похоже, мама немного перестаралась с церемониями, - свое замечание Мик прошептал девушке на ухо и предложил белое сухое вино. – Одно из моих любимых.
- Вкуснее того, что мы пили на Прочиде? – так же тихо поинтересовалась невеста, напомнив о первом свидании и жарком песке пляжа под ночным небом цвета индиго.
- Principessa, ты задаешь очень сложные провокационные вопросы, - ответил Микеле, спустившись взглядом к ее губам, но придерживаться все же предпочел темы ужина. – Обязательно попробуй фермерский сыр. Наш арендатор специально кормит своих коз грушами.
Летиция выбрала вино, развернула салфетку и положила ее себе на колени, взяла в руки соответствующие приборы. В поместье Моретти к столовому этикету относились проще, если речь не шла о праздниках и званых вечерах, но бабушка Мария, подчеркивая пронесенный сквозь века статус аристократической фамилии, официоза придерживалась во всем. Так что, если синьора Антинарри намеревалась смутить ее помпезностью ужина, то едва ли могла достичь в этом успеха.
Беседа естественно кружила вокруг вчерашнего мероприятия. Дон Маттео был доволен тем, что Тарга Антинарри собрала в Палермо много известных и полезных политической карьере людей, в том числе самого Берлускони. Он вскользь упомянул о совместных с «Кавальере» и сенатором Солара планах, которые обсуждались сегодня за деловым обедом на троих, но раскрывать подробности отказался. Вместо этого глава семьи, сменив тему, обратился к младшему сыну и его невесте:
- Слышал, вы сегодня осматривали достопримечательности города, - произнес синьор Антинарри, когда подали ризотто с морепродуктами и шафраном. – Летиция, ты, кажется, впервые в Палермо. Каковы впечатления?
- Город с такой длинной и богатой историей не может оставить равнодушной. Тем более, когда эта история переплетается с детскими воспоминаниями Мика, - с вежливой улыбкой ответила на вопрос принцесса Моретти.
- В этом году Лета получит диплом искусствоведа-реставратора, - пояснил Микеле, переведя взгляд с девушки на отца, - поэтому история, искусство и культура имеют для нее особое значение.
- Это прекрасно, - дон Маттео одобрительно улыбнулся и задал следующий вопрос, что позволило гостье судить о его вполне искреннем интересе. – Расскажи, какую тему для дипломного проекта выбрала?
- Я изучаю влияние Античности на живопись художников эпохи Возрождения на примере фресок Сикстинской Капеллы, - девушка с удовольствием утолила его любопытство. – Анализирую синтез культур, а также позы, пластичность и объем фигур, детальную прорисовку человеческого тела, как отражения всей задумки автора.
- Впечатляюще, очень вдумчивый подход к исследованию, - отметил синьор Антинарри и посмотрел на жену, молча наблюдавшую со своего кресла за разговором. - Клаудия, может быть, приобщишь Летицию к своей образовательной программе?
- К сожалению, сейчас все обязанности в фонде распределены, - в глазах хозяйки дома на мгновение сверкнуло нечто острое, а после со сдержанной улыбкой она коротко и емко обозначила отношение к идее мужа.
- Все меняется, - Мик расслабленно пожал плечами и сделал глоток вина из своего бокала. – Сейчас Лета работает над восстановлением объекта в Долине храмов, а в будущем сама решит, что для нее привлекательно.
- Но это же обычные древние развалины, а помогать детям из малоимущих семей важнее, - произнесла Франческа, для которой дело фонда донны Клаудии выглядело намного значимее античных храмов.
Спорить с замечанием не имело смысла, когда душа сама тянулась к храму Геры. К тому же настало время главного деликатеса вечера – нежнейшей тушеной телятины с соусом из марсалы. Донна Клаудия всегда готовила ее сама по старому семейному рецепту, не допуская прислугу даже до измельчения специй, поэтому небезосновательно считала своим коронным блюдом. Об этом Летиции сообщил возлюбленный еще днем и с усмешкой намекнул, что к похвале мяса синьора Антинарри относилась с особым трепетом. Он не настаивал, но дал понять, что больше всего на свете хотел бы, чтоб скрытый конфликт матери и невесты завершился нейтралитетом.
- Мы с Летой обсудили дату свадьбы, - произнес Мик, оставив приборы на краю тарелки и положив ладони на стол так, словно ставил печать, - и планируем пожениться через два месяца, в мае.
В его голосе не было вызова, только завершенность решения, принятого вместе с невестой. Поскольку родители сидели по разные стороны стола, то сначала Микеле посмотрел на отца, не уловив в его глазах ни намека на удивление или негодование. А затем повернул голову к матери, встретившись с колючим, словно арктический ветер, взглядом, и выдержал его с достоинством человека, способного пережить эту полярную зиму.
- Так скоро? – мягко спросила донна Клаудия, но вилка все равно звякнула о фарфор. Она едва смирилась с тем, что фамильная реликвия в качестве помолвочного кольца оказалась на пальце девчонки Моретти. – Есть причина торопиться?
- Мы не торопимся, - ответила на ее вопрос Летиция. – Просто не хотим ждать.
- Она беременна? – сталь прорезалась в тоне Клаудии Антинарри, все еще не сводящей глаз с младшего отпрыска и напрочь игнорирующей девушку рядом с ним. В ее голове приговором зазвучала утрешняя фраза сына «я готов стать мужем и отцом».
- О, так вот какому мальчику предназначается медальон со Святым Христофором, - Франческа просияла, наконец-то сложив в единую картину всю имеющуюся у нее информацию, но, увидев сжатые в линию губы хозяйки дома, предпочла умолкнуть.
Щеки Леты вспыхнули алым, сама галерея с высоким потолком вдруг показалась тесной и душной. Совсем не такими детали этой беседы она представляла и, откровенно говоря, с удовольствием испепелила бы болтливую жену Вито. Наверное, ощутив ее состояние, Микеле опустил руку под стол и коснулся похолодевших пальцев.
- Нет, единственная причина – наше с Летицией желание, - голос Мика был предельно спокойным, как море в полный штиль, когда он разъяснял решение матери. А после посмотрел на отца. – Это мой выбор. И моя семья.
Дон Маттео отложил нож и неторопливо промокнул губы салфеткой, заставляя собравшихся за столом в тишине ждать его слова. Глава клана обвел взглядом присутствующих и остановился на Микеле, про себя признавая, что сын вырос. Перестал быть младшим. Научился говорить четко и уверенно, тихо, но с большей силой, чем вкладывалась в эмоциональные крики, а также осознавать собственную ответственность и последствия.
- Раз ты уверен в своем решении, сын, - Лете показалось, что радужки мужчины сверкнули теплом, – то май – хороший месяц. В Палермо цветут розы.