Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

Она всегда умела идеально подготовить мизансцену для объекта. Только на этот раз объектом стал Рорк. Он понимал, что она до сих пор считает его объектом.
– Рорк! – Она опустила голову, словно сгорая от стыда. Но сначала подпустила слезу, блеснувшую в глазах. – О, Рорк, сможешь ли ты когда нибудь меня простить?
– Прошу нас извинить, – обратился Рорк к Соммерсету.
Когда Соммерсет удалился, она поставила свой бокал слегка дрогнувшей рукой.
– Я чувствую себя просто ужасно из за того, что случилось. Я просто… Рорк, меня пару дней не было в городе, я только что вернулась. Но до меня дошли слухи, я видела. Я пыталась связаться с тобой, как только… Но…
– Я был занят.
– Ты избегал меня, – сказала она со слезами в голосе. – Я даже не была вполне уверена, что ты захочешь меня видеть. Проклятые папарацци! Их всех следует повесить.
– Они всего лишь зарабатывают себе на хлеб.
– Но намекнуть, что нечто столь невинное было… было чем то незаконным. Нам следовало бы подать на них в суд. Но, конечно, я знаю, от этого будет только хуже. – Магдалена в отчаянии всплеснула руками. – Мне даже подумать страшно, как ты, наверно, расстроен. А твоя жена? Она сильно рассердилась?
Рорк рассматривал ее, чуть склонив голову набок.
– А ты как думаешь?
– Я на ее месте была бы в ярости! Они все так представили, как будто мы… Да мы же всего навсего прощались. Мы то с тобой знаем, Рорк, мы всего лишь прощались.
– Да, мы знаем, да, мы прощались.
– Может, если бы я ей объяснила… Я могла бы попытаться. Где она? Я могла бы попробовать.
– Ты прекрасно знаешь, что ее здесь нет.
Магдалена закрыла полные слез глаза. «Перегруппировка, – подумал Рорк. – Перестроение».
– Ну хорошо, признаюсь. Мне хотелось первым делом переговорить с тобой наедине, поэтому я позвонила в полицейское управление. Мне сказали, что она работает в полевых условиях, вот я и приехала сюда. О боже, какая же я трусиха! – Магдалена поднесла дрожащие пальцы к губам. – Но если это поможет – хотя бы чуть чуть! – я попыталась бы ей объяснить.
– Нет, не думаю. Она и так прекрасно осведомлена обо всех обстоятельствах.
– Что ж, отлично. Отлично. Какое облегчение!
– Она прекрасно знает, что ты все это подстроила, инсценировала и заплатила оператору за съемку.
– Что? Да это абсурд! Это… Рорк! – Магдалена произнесла его имя с легкой дрожью и изобразила оскорбленное достоинство. Точно отмерила дозу изумления и негодования. – Как тебе в голову могло прийти, что я способна на нечто подобное? Я понимаю, ты рассержен и расстроен – я тоже, – но обвинять меня, будто я нарочно пыталась навредить тебе и твоей жене? С какой целью?
Неудивительно, что у них все так отлично получалось с профессиональной точки зрения в те месяцы, что они работали в паре. Магдалена блестяще вела свою роль.
– Я бы сказал, для развлечения. Для тебя и этой цели вполне достаточно.
– Как можно говорить мне подобные вещи? – Магдалена взяла свой бокал. – Это просто омерзительно.
– Ты думаешь, я не могу отследить оператора? Думаешь, я хуже тебя умею давать взятки? Ты меня недооцениваешь, Мэгги. Я знаю все. Во всех подробностях.
Магдалена отнесла свой бокал к окну. Она отвернулась, постояла спиной к Рорку.
– Нет. Конечно, нет, – сказала она тихо. – Я никак не могла бы тебя недооценить. Может быть, я даже хотела, чтобы ты знал. Я не сомневалась: рано или поздно ты все узнаешь. Это ты меня недооцениваешь, Рорк. Мои чувства к тебе. Сожаление. Раскаяние. – Магдалена повернула голову и бросила на него взгляд через плечо. – Желание. Да, я это признаю. Я не горжусь тем, что сделала, но и стыдиться этого не желаю. Я сделала то, что считала нужным. Я пошла бы на что угодно, лишь бы тебя вернуть. Все остальное для меня не имеет значения. Только снова быть с тобой.
Рорк выждал небольшую паузу.
– Чушь.
– Как ты можешь смеяться над моими чувствами? – Магдалена швырнула бокал. Вино расплескалось, бокал разбился. – Как ты смеешь так вести себя, когда я стою тут, обнажив свою душу?
– Я не смеюсь над ними, я просто и ясно говорю: нет у тебя никаких чувств. И никогда не было. Ни ко мне, ни к кому либо другому. Ты любишь только себя, – добавил он. – Надо было мне раньше догадаться. – Его голос стал ледяным. – Ты приехала сюда, в Нью Йорк, чтобы прощупать почву. Я сегодня гораздо богаче, чем был когда то, и ты надеялась отщипнуть себе кусочек. А знаешь, она видела тебя насквозь. С первого взгляда.

– Тебе никогда не понять ни ее, ни меня. Тебе никогда не понять того, что нас связывает. Тем хуже для тебя. У тебя этого никогда не будет, ты на это не способна. А теперь послушай меня внимательно, и я расскажу тебе, что будет дальше. Ты никогда больше не переступишь порог моего дома. Ты никогда больше не переступишь порог любой моей собственности, а это включает в себя все отели, магазины, рестораны, самолеты и другие транспортные средства, банки, которыми я владею или которые я контролирую. А их много, чрезвычайно много.
– О, ради всего святого! Ты не можешь отрезать меня от…
– Могу, – возразил Рорк таким холодным тоном, что она побледнела. – И сделаю это. Тебе придется покинуть Нью Йорк и страну не позже чем через три часа.
– Ты не можешь контролировать всю эту чертову страну, – бросила в ответ Магдалена.
– По правде говоря, я постарался бы получить контроль над всей страной хотя бы для того, чтобы заставить тебя убраться отсюда. Но мне это не нужно. Если ты не уедешь, если не покинешь страну через упомянутые три часа, начиная, – Рорк бросил взгляд на часы у себя на запястье, – с этой минуты, Интерпол и глобальная полиция получат весьма любопытные и чрезвычайно подробные сведения о тебе.
На этот раз Магдалена побелела, как полотно.
– Ты готов предать меня подобным образом?
– Опять таки слушай внимательно. Я готов раздавить тебя, как букашку, за один миг боли, причиненной моей жене. Поверь этому. Бойся этого.
– Только попробуй, и я утащу тебя вниз вместе с собой.
Рорк улыбнулся:
– Как ты сама говоришь, только попробуй. У тебя ничего не выйдет. Сил и влияния у меня неизмеримо больше, чем у тебя. И запомни кое что еще, Мэгги. Тюремные удобства тебе не понравятся. Они весьма ограничены и совсем не в твоем вкусе.
Губы у нее задрожали. Ей с трудом удалось сдержать эту дрожь. Она не сразу сумела оправиться от шока, когда правда наконец дошла до нее. Потом она небрежно пожала плечами.
– Ты мне не нужен. Никогда и не был нужен. – Магдалена отвернулась, обошла кругом комнату. – Я всего лишь подумала, что мы могли бы вместе повеселиться, но теперь вижу, что ты давно уже забыл, как это делается

Тут она заметила промелькнувшие в окне огни фар и мгновенно сменила тактику.
– Какого черта! – Магдалена рассмеялась, как ни в чем не бывало. – Ты меня раскусил. Ты меня прогоняешь. Нет смысла плакать об этом. Пора подвести черту и двигаться дальше. В океане полно рыбы. – Она повернулась к нему и улыбнулась. – Все равно я никогда не пойму, как ты мог предпочесть ее мне.
– Ты никогда этого не поймешь.
Плавным движением Магдалена подхватила небрежно брошенную на спинку кресла соболью шубку и протянула ее Рорку. И, идеально рассчитав время, в самый нужный момент бросилась ему на шею. Соболя упали – Рорк схватил ее за плечи, чтобы оттолкнуть

Ева вошла в гостиную и замерла на пороге, увидев Магдалену, обвившую руками шею Рорка, и его руки на ее обнаженных плечах: одна из атласных лямок цвета слоновой кости уже скользила от плеча к локтю.
– Сукин сын, – сказала Ева.
Как по сигналу, Магдалена повернулась кругом. На ее лице, полном страсти, проступил ужас.
– О боже! Это не то, что вы думаете.
– Держу пари. – Ева двинулась вперед.
Рорк залюбовался ее воинственной походкой, но долго любоваться ему не пришлось. Ева заехала ему кулаком по лицу.
– Чтоб мне сгореть! – Его голова откинулась, он ощутил во рту кровь.
Магдалена вскрикнула, но даже глухой уловил бы за этим возгласом ужаса сдержанный смешок.
– Рорк! О, мой бог, у тебя кровь идет. Постой, позволь мне только…
– А теперь не смотри, – как ни в чем не бывало продолжала Ева. – Но он не один. – Она достала Магдалену коротким прямым ударом по корпусу. – Сука, – добавила Ева, когда глаза Магдалены закатились, и она рухнула на пол без сознания.
Рорк взглянул на поверженную Магдалену.
– Чтоб нам всем сгореть.
– Убери этот мусор из моего дома. – С этими словами Ева удалилась той же воинственной походкой.
В вестибюле она поравнялась с Соммерсетом. Наверное, это выражение на его лице можно считать улыбкой, подумала она, хотя и не была твердо уверена.
– А тебе советую быть поосторожнее. Так растягивать губы – лицо напополам треснет.
– Мне хотелось аплодировать, но я решил, что это уж слишком.
Ева не удержалась от короткого смешка, но продолжила путь.
У Рорка все лицо пульсировало болью, его чувства были оскорблены. Он переступил через безжизненное тело Магдалены. Выйдя в вестибюль, он бросил ледяной взгляд на Соммерсета.
– Приберись там.
– С величайшим удовольствием. – Но Соммерсет выждал еще секунду, провожая взглядом Рорка, пока тот поднимался наверх вслед за своей женой.