Сначала обновки.
, зеркала, зеркала... Класс))) У
, шикарный дайджест! Отличное оформление, понятная форма изложения. Заслуженная медалька! И у
В окошко било яркое солнце. В желтом луче, нагревшим на ковре небольшой пятачок, нежился Янчик. И я. Рядом стояла кружка уже остывшего какао.
- Тук-тук-тук.
Я открыла глаза и села, улыбнувшись Дэвиду.
- Вообще предупреждать надо. А если б я тут голая?.. Янтарь, нельзя! Место! – рявкнула я на подскочившего шпица, яростно ощерившего маленькие, но острые зубы.
- Не сожрёт? – со смехом спросил ученик.
- Не должен. Если только постепенно… Садись.
Дэвид опустился на ковер, поджал под себя скрещенные ноги… и я вспомнила.
- Тема у нас нынче про любовь. Про самые необычные истории, прочитанные когда-то. Вот ты сел, и я поняла… Герой одной истории садился так же, как ты. Про неё и расскажу.
Дэвид кивнул: начинай.
- Это самая первая книга, которая не была историческим романом или научной фантастикой. Или классикой школьной программы, - я подумала и добавила, улыбнувшись: - или ужастиками дядюшки Кинга. Не знаю, почему тогда рука потянулась именно к этому корешку… Рядом стояли не менее любопытные книжки, которые я тоже прочитала. Потом. Но тогда вытащила именно эту. Помню, как открыла – и пропала. Меня затянуло…
Её звали Зима. Она жила тогда, когда у нас, на болотах, уже знали Рюрика и его дружину. Речка Нева тогда была широченным Нево. Где-то на берегах одного из протоков-рукавов и жила наша героиня. Был ей 21 год. Перестарок по тому времени, девчонок замуж выдавали рано. Она была… другая. Наследовала дедушкину силу, которая не досталась ни её отцу, ни его брату. И лес её манил. Все в её роду леса боялись, а она – нет. Был за одним из пращуров грешок: когда обосновались они на том месте, предок срубил берёзку – стройную, гибкую. А берёзка та росла как в обнимку с другой берёзой – кряжистой, кривой и мощной. Они были как муж и жена. Рядом с ними поднимались двое берёзок-деток… Ну вот, приглянулась предку нашей Зимы берёзка-жена, он и срубил её. Умаслил по древней традиции оставшийся пенёк, чтобы древесный дух не разозлился, и увёз деревце. А по дороге деток и затоптал, не заметил. Вот тогда и начались ужасы: берёза-муж каждую ночь выдирал корни из земли и двигался туда, куда его милую унесли. За местью шёл. Уже у самого тына ветви-руки жадно шарили, искали что-то. Тогда прижгли дереву корни… и оно замерло. Остановилось. Но с тех пор род этот леса боялся… А дерево нарекли Злой Берёзой.
Зима наша чувствовала вину предка, как свою. Жалко ей было Злую Берёзу. Она всё думала, что, будь она там и тогда, то легла бы у пращура под ногами, не дала бы деревце срубить… Но изменить что-то было не в её силах. Бегала девушка по лесу в мужских портах, собирала грибы-ягоды, стреляла зверя из дедовского лука и знала, что есть на земле один-единственный человек. Она называла его «Тот, кого я всегда жду». Его ждала, о нём грезила и никому не рассказывала про него. Её бы не поняли. Не то было время, чтоб девушке мужей выбирать самостоятельно и идти против воли рода. Тем более, что подрастали у неё сестры, а младших вперёд старшей выдавать было непринято. Она чувствовала, что скоро её сговорят за первого же кто посватается, но не могла никак смириться. Мерещилось, что сквозь расстояние смотрит на неё Тот, кого она ждёт…
В общем, неизвестно, что бы было, если бы однажды в узком протоке не появился парус лодьи с грозным соколом-Рарогом. Варяги. Вот перепугались же люди: от варягов не отобьёшься, вырежут, выжгут всё вокруг. Дружина в двадцать человек сошла на берег и двинулась к забаррикадировавшимся в круге тына. И тут нашей героине дядка-отчим, взявший её мать младшей женой после смерти брата, приказал: останови-ка гостей. Девушка вскинула дедов лук да послала стрелу в землю прямо у ног первого идущего. Ловкая деваха была. Викинги остановились, один из них демонстративно скинул ножны и пошёл один дальше. Вождь. Остановился под воротами и сказал, что Рюрик наказал охранять местные берега от грабежей непрошенных гостей, в четырёх морских переходах теперь заложена крепость Нета-дун, куда следует отправлять десятину. Да. И чтоб стрелка выдали.
Зиму выдали. За ворота выставляли как на казнь, ещё и в спину толкали, чтоб быстрее шла. А вдруг варяги разозлятся да порежут всех? В общем, вышла девушка, а её за парня приняли и спросили, мол, за кого вышла-то? За отца? Не поверили, что мог «юнец» так выстрелить. И так бы и думали, что это парень, пока шапку с головы игрой случая не сняло. Вот тут уж удивились гости. Но Зимка стрелу обратно докинула, прямиком в ворота родные. А потом вместе с ними пошла обратно. Там уже её мать с побелевшим лицом несла угощение: хлеб и молоко. Увидев молоко, побелел уже вождь пришлых. Будто смерть увидел. Никто ничего не понял, но ясно стало одно: знай варяги наперёд, что их ждет тут, то обошли бы стороной это место…
Не помню, сколько дружина простояла там, но когда лодья готовилась в обратный путь, вышли на берег местные пареньки и попросились: возьмите в ученики! Вождь – его звали Мстивой – после небольшого испытания парням велел не торопиться. А один из варягов крикнул с палубы:
- А вот девку я бы хоть сейчас в дружину взял!
Варяги уплыли, а Зима сердцем поняла, что суженый её – воин.
Кончилась осень. Пришла зима. Жизнь нашей героини становилась всё хуже. Мало того, что её выбрали крайней во всех напастях, враз забыв, что стреляла Мстивою под ноги она не по своей прихоти, так ещё и дядька сговорил её замуж за парня, которому она нос расквасила за то, что бахвалился перед девчонками, кидая нож в Злую Берёзу. Тут-то наша героиня и поняла, что наступил предел. И решилась идти в Нета-дун, в дружину. Решила: хуже уже не будет. И ушла. Вместе с ней пошёл её друг Ярун, который был среди парней, просившихся к варягам в ученики. Он ещё тогда у матери разрешение спросил, так что ему было проще. Дом Яруна они покидали уже наречёнными братом и сестрой.
Я перевела дух, мельком посмотрела в окно… Совсем другое время, совсем другая жизнь… А в носу почему-то свербит и мерещится запах родного зимнего леса и щёки покалывает как с мороза…
- В общем, дошли они до Неты. Первый, кого увидели в окрестностях городка – девушку. Красивую как картинка. Она и привела их к вождю, как потом оказалось – к брату своему. Мстивой сразу взял Яруна, отдав его в обучение своему младшему брату Славомиру. А Зиму как не заметил. Но девушка наша была упорна. Потребовала испытать себя и показала себя с лучшей стороны и пришлось Мстивою уступить. Наставником ей стал старый слепой Хаген, который всей дружине был за деда родного. Позже Зима узнает, что Хаген глаз лишился в плену…
Началось обучение. Зимку, конечно же, не поселили в дружинной избе с остальными, а определили к сестре Мстивоя Велете. Девушки подружились. Не было у Велеты подружек, откуда им взяться среди мужиков, а в раскинувшемся вокруг крепости поселении больше интересовались рослыми воинами. Зима постепенно училась обращаться с мечом, бегала по утрам с другими отроками, прыгала в прорубь и что там ещё приходилось делать… Постепенно узнала, что Мстивой, Славомир и Велета друг другу не родные. Они – всё, что осталось от их поселения, вырезанного датчанами. Ещё случайно рассказала сестре воеводы про тот случай с молоком, от которого её брат побелел как полотно. Велета перепугалась не на шутку и бросилась брата искать, будто его убьют прямо сейчас. Когда нашла, то на шею бросилась и рыдала. Воевода на Зиму зыркнул так, что она подумала: всё, прогонит. Обошлось. Но между Зимой и Велетой пролегла тень… Потом Хаген объяснил девушке, что каждому в тех местах, где родился воевода, при рождении давались гейсы-запреты, нарушение который сулили близкую смерть. Мстивою нельзя было пить молока, отказываться от угощения и стоять под берёзой. У Славомира – не есть утиных яиц и не спать ногами на север. А Велете гейсы были не положены. Она же девушка, а девушке разве запретишь что-то…
В общем, через какое-то время подружки помирились. Близилось Посвящение, после которого молодежь становилась полноправными воинами-кметями. Постепенно мальчишек одного за другим объявляли готовыми к последнему испытанию. Только Зима осталась неназваной. Тогда встала она перед воеводой и спрсила на его родном языке, которому училась у его сестры: почему? Разве я хуже всех была в обучении? Её поддержал и Хаген, и многие за дружинным столом. Вождь в сотый раз сказал «девка глупая…», но допустил её до Посвящения. Мне очень нравится момент, когда она проходит второй этап испытания: она должна пробежать по лесу и пустить кровь первому, кто попадётся на пути. Ей попался сам Мстивой. И она смогла до него дотянуться… хотя он, конечно, позволил ей это.
К тому моменту случилась любовь между Яруном и Велетой. Они собирались к воеводе идти да благословения просить… но Ярун напился на пиру да отмахнулся от сестры воеводу, сказав, что теперь за ним каждая побежит… Потом парень понял, что сморозил, извинялся, но Велета не простила. Даже когда Ярун пришёл просить её у Мстивоя, сказала – за кого угодно, только не за него. Кончилось всё тем, что Яруна из дружины выслали. Парень ушел, не зная, что Велета ждёт ребёнка…
Потом был первый поход на корабле, в который её не хотели брать. Но она опять настояла на своём. Правда сидеть у весла ей не дали. И в первом же походе её подстрелили, пробив руку навылет. Затем другой поход… В том походе погиб Славомир. А ведь он к нашей Зиме свататься собирался. Она всё думала: а может и нет Того, кого она всегда ждёт? Может, разминулись они с ним? И стоит попробовать с братом воеводы, ведь любая на её месте прыгала бы до потолка… Но не сложилось. А весть о смерти брата вызвала у Велеты преждевременные роды. Родилась…. двойня. Зиме все казалось, что она слышит отголосок боя и смех Славомира, защищающего новую жизнь от злых теней…
Следующий поход был уже почти зимой. Варяги уже к дому поворачивали, когда увидели чужой корабль. Попытались догнать, да не вышло. А на носу был Самхейн, день, когда нет границы между реальным и потусторонним. Но воевода приказал догонять. Корабль пытался скрыться в протоках… а наша Зима поняла, что она совсем рядом с домом. Поняли это и варяги. Чужой корабль мог выйти прямиком к поселению, которое они должны были защищать. Чтоб не плутать в наступающей ночи, Мстивой с одним из кметей ушел на разведку. И пропал. Зима вызвалась проверить, что к чему, ведь она знала эти леса до последней ёлки. Здоровые мужики поупирались: как же, девица вперёд лезет? Но всё-таки отпустили. В лесу Зима нашла место боя… мёртвого кметя, бившегося до последнего… пролом во льду, куда воевода выбросил свой меч… И побратима-Яруна, который партизанил в лесу. Он загодя увидел чужой корабль и предупредил местных, чтоб уходили в чащу и готовились дать отпор незваным гостям. А при Яруне оказался пёс нашей героини, которого она оставила, когда уходила в Нета-дун. По-моему, его звали Молчан. Он в лес убежал, когда Зима ушла и прибился к Яруну, когда тот вернулся. Вот втроём они и пошли искать Мстивоя… Нашли. Голого, еле живого, привязанного к Злой Берёзе. Но даже к такому, едва дышащему Мстивою, приставленный стеречь парень боялся повернуться спиной.
Зима чуть сразу не бросилась на него. Уберёг пёс. Дождалась она, пока другие пришлые уйдут к своему кораблю и тогда уж перерезала караульному горло. Хорошо её всё-таки учили… Содрала с мёртвого одежду, вместе с Яруном освободила воеводу, оставив клочья кожи примерзшей на коре дерева и сиганули они в лес. А за ними погоня… Ярун увёл за собой погоню, а Зима потащила Мстивоя к кораблю, понимая, что не дойдут они. Не хватит у него сил, слишком далеко. Тогда под елочку втащила, кое-как укутала… А он, почти бредя, сказал: «Моя была бы, в кике жемчужной ходила, а не в кольчуге». Вот тут Зимка и узнала его. Того, кого она всегда ждала. Узнала, когда он умирал. Поняла, как он берёг её всё это время. Срезала косу свою у затылка, вложила ему в руку и пообещала – твоей буду, дождись! Пса за шкирку схватила, в ноги пристроила, чтоб грел и стеречь приказала. Поцеловала Мстивоя и побежала к кораблю. Думала: только б добежать. Только б успеть. А если нет, то жить дальше не зачем.
Когда добралась до своих, те перепугались. По тем временам девка косу срезала в замужестве… Кмети сначала подумали, что Зима в плен попалась и там… Короче, потом увидели, что на ней ни синяка, а ведь её скрутить без драки не удалось бы. А она все почти бредила, рвалась бежать снова. Кое-как поняли, она показала путь, чтоб подплыть поближе к тому месту, где она оставила Мстивоя…
- Не успели?.. – спросил Дэвид, и до меня дошло, что я долго молчу..
- Успели. Еле-еле, но успели. Вернулись на лодью, у которой на парусе был грозный сокол и двинулись к селению. А там уже местные подтянулись, все вместе загнали пришлых в трясину… Ярун оказался цел. Но мокрый. Меч воеводы выловил… А тот ему сказал, что он теперь отец двух сыновей… Вот и сказке конец, дорогой мой ученик.
Прошла минута. Вторая. Мы сидели друг напротив друга и молчали.
- Рассказала как помню, уж извини. Много выкинула из содержания… Вообще у меня туго с изложениями. Сочинения люблю…
- Да не, нормально… Так наверное и бывает, что глаза открываются только в критической ситуации, - заключил Дэвид. А потом вдруг в лоб спросил: - А ты дождалась?
Я открыла рот. Закрыла. Прокашлялась.
- Знаешь… Да. Дождалась по полной программе. Но это того стоит…
- А ведь есть такое мнение, что один любит, а другой позволяет себя любить…
Я отвернулась, бездумно гладя Янчика по пушистым ушам.
- Вот полюбишь и расскажешь… Чаю?
- Кофе. Я ещё не завтракал. Книжка-то как называется?
- "Валькирия" Марии Семёновой...
... блин, допросилась задания на тему... гранатомет теперь искать)))