Nadin-ka:
Владислав Ходасевич РДЕЯ ЛЕСА ЧЕРВЛЕНЕЮТ...
Редея, леса червленеют
В осеннем текучем огне.
Тенета паук расставляет
На слабо пригретой стене.
Вот - яблока две половинки:
Тебе, Персефона, и мне.
Прощай же. До встречи весенней
Блаженно запомнит она
Твою застигийскую поступь,
Дыханье воздушнее сна,
И сока пахучую сладость,
И легкую горечь зерна.
<1918-1919>
Natalie Sun:
Цветаева Марина
Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью — всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами,-
За то, что вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не вами!
lebble:
» Ната Сучкова- Я не ангел небесный, а темный разбойный тать
Ната Сучкова
Я не ангел небесный, а темный разбойный тать,
между пальцами сцепленными – драгоценный твой волосок,
я пришел разбить твое сердце и немного себе забрать,
мне не нужно целого – всего лишь один кусок.
Это просто волшебная сказка – не игра или что-то вроде –
с девятью кошачьими жизнями, с золотым сердечком в кольце,
спрячь его под сорочек стопками в антикварном своем комоде
или в тапке старой стоптанной на своем кружевном крыльце.
Потеряется и закатится в серебро столовое, в вилочки,
а когда уже все напишется, то найдешь его, слышишь, потом,
в детском парке в секретике девичьем под зеленым стеклом бутылочным,
под засохшими незабудками и крапивницы мертвой крылом.
Леди-З:
Милорад Павич
Есть люди с особо чувствительной кожей –
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.
Nadin-ka:
Ольга Берггольц ЛИСТОПАД
Осень, осень! Над Москвою
Журавли, туман и дым.
Златосумрачной листвою
Загораются сады.
И дощечки на бульварах
всем прохожим говорят,
одиночкам или парам:
"Осторожно, листопад!"
О, как сердцу одиноко
в переулочке чужом!
Вечер бродит мимо окон,
вздрагивая под дождем.
Для кого же здесь одна я,
кто мне дорог, кто мне рад?
Почему припоминаю:
"Осторожно, листопад"?
Ничего не нужно было,-
значит, нечего терять:
даже близким, даже милым,
даже другом не назвать.
Почему же мне тоскливо,
что прощаемся навек,
Невеселый, несчастливый,
одинокий человек?
Что усмешки, что небрежность?
Перетерпишь, переждешь...
Нет - всего страшнее нежность
на прощание, как дождь.
Темный ливень, теплый ливень
весь - сверкание и дрожь!
Будь веселым, будь счастливым
на прощание, как дождь.
...Я одна пойду к вокзалу,
провожатым откажу.
Я не все тебе сказала,
но теперь уж не скажу.
Переулок полон ночью,
а дощечки говорят
проходящим одиночкам:
"Осторожно, листопад"...
Настёна СПб:
» ТАЯ КОБИ- "ОСЕНЬ, МОДНИЦА УНЫЛАЯ"
ТАЯ КОБИ "ОСЕНЬ, МОДНИЦА УНЫЛАЯ"Осень, модница унылая,
С головы до ног укутана
В шаль-туман. Неторопливая,
Все бредет тропинкой путаной.
Зябко ежится, жеманница,
Проплывает стройной павою.
Одинокая как странница
Шелестит листвою палою.
То вздохнет прозрачной сыростью,
То вдруг ливнем разрыдается.
Грустью кроткой, незлобивостью,
Все старается понравиться...
16.09.2005
Nadin-ka:
Евгений Клюев Я ТЕБЯ НИКОМУ НЕ ОТДАМ
Почему-то на краешке пропасти -
я заметил, что именно там, -
лезут в голову всякие глупости:
я-тебя-никому-не-отдам.
Это всякие общие глупости,
это искры чужого огня:
я веду себя – вот ещё новости! -
так, как будто ты есть у меня.
А на самом-то деле ты облако,
и хозяин твой, видимо, Бог, -
мне позволено быть только около,
на дистанции в несколько строк.
И железные щёлкают ножницы,
и мне слышится в каждом щелчке:
не ходи за границу возможности,
не мечтай о таком далеке.
Жизнь смеётся – банальная, пегая:
– Я Тебя Никому Не Отдам, -
полоумным анапестом бегая
по твоим драгоценным следам.
Jenev-Eva:
» Неизвестный автор-Согрей
СогрейКогда все обратятся в прах –
Обращайся в слух.
Не ругай меня, мама –
Я буду не позже двух
Полнолуний, столетий...
Ну, в крайнем – три жизни жди:
Я иду до Земли и обратно – считать ножи
Или тонкие стрелы, укусы пустынных змей.
Пока нет меня, мама, прошу: молока согрей.
До Земли и обратно –
Я буду не позже двух.
Когда все обратятся в прах –
Обращайся в Дух.
Ни о чём не жалей –
Я, как прежде, иду один
Среди сотен распятых,
Среди золотых осин,
Что краснеют под взглядом.
Рассыпься. Аминь и ах!
Не ругай меня, мама,
Пиши на двойных листах
Мне короткие письма.
Я буду не позже трёх.
Когда всё обратится в прах,
Помоги нам Бог.
© Copyright: Снежный Рыцарь, 2016
Aditi Rao:
Вера Полозкова
Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны.
Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций.
Прежних швов не найти - но я вижу и свежие раны,
Ножевые и рваные - Господи, как оно бьется?..
Беспристрастно исследую сгустки сомнений и страхов,
Язвы злобы глухой на себя, поразившие ткани.
Яд неверия губит ученых, царей и монахов -
Мое племя в отважных сердцах его копит веками.
В моих клетках разлита бессилия злая отрава,
Хоть на дне их лучатся осколочки Божьего дара.
Слишком горьки разочарованья. Но мыслю я здраво:
Я больна. Мое сердце страшнее ночного кошмара.
Что мне может помочь? Только самые сильные средства.
Кардиохирургия не терпит неточных расчетов.
Я достану беспечность - лазурно-босую, из детства,
Небо южных ночей - рай художников и звездочетов,
Строки - сочно, янтарно-густые, как капельки меда,
Иль извилисто-страстные, словно арабские песни,
И далекое море, что грозно и белобородо,
И восточные очи, и сказки, да чтоб почудесней...
Запах теплого хлеба (со специями, если можно),
Воздух улиц парижских и кукольных домиков дверцы...
Я врачую себя, вынув чувственный сор осторожно.
Я с волненьем творю себе подлинно новое сердце.
Оно будет свободно от старого злого недуга.
Оно будет бесстрашно... Но я ведь о чем-то забыла...
Ах, ну да, чтобы биться ему горячо и упруго,
Нужно, чтобы оно - пощади нас, Господь! - полюбило...
Эй, мальчишка с глазами синее небесной лазури!
Ты, конечно, безбожник, и нужно задать тебе перцу,
Но в тебе кипит жизнь и поет настоящая буря...
Я, пожалуй, тебе подарю свое новорожденное сердце.
Nadin-ka:
Ольга Корнеева РАСПУСТИЛОСЬ УТРО В СОЛНЕЧНОЙ УЛЫБКЕ
Распустилось утро в солнечной улыбке,
Заплясали в речке золотые блики,
Рассмеялись звонко на цветках росинки,
Зашептались томно с ветерком травинки.
Зашумело поле, загудело шмелем,
Задышало мятой и овражным хмелем,
Мошкарой веселой закружилось в танце.
Раскатилось небо васильковым глянцем.
Лес могучий, вольный ветвями встряхнулся,
Потянулся корнем, ухнул и проснулся.
Радостью земною жизнь благословляя,
День поднялся новый, устали не зная.
Natalie Sun:
Фет А. А.
Я долго стоял неподвижно...
Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь,-
Меж теми звездами и мною
Какая-то связь родилась.
Я думал... не помню, что думал;
Я слушал таинственный хор,
И звезды тихонько дрожали,
И звезды люблю я с тех пор...
Ксана Леонидас:
Аррани
Выпить всю тебя до дна?
Почему ты так хмельна?
Или розовое тело -
Отблеск алого вина?
"Так лежать, - шепчу тебе, -
Неприлично ведь тебе.
Ты позволь из поцелуев
Плотный шелк соткать тебе".
Ты вся горишь от ласк еретика.
Так вот где ключ от твоего замка!
Ты сбрось одежды, чтоб не запылали
На жарких бедрах легкие шелка.
Низвергалась вода, покружившись в запруде,
На покорные губы, упругие груди,
На созревшие бедра, тугие колени...
Почему я не влага прохладная, люди!
Когда двоих сближаются уста,
Плетут венок у алой розы рта
Вино и мед, желанье и покорность,
Огонь и вихрь, порыв и красота.
Перевод: Теодор Шумовский
lebble:
Алексей Апухтин
Сухие, редкие, нечаянные встречи,
Пустой, ничтожный разговор,
Твои умышленно-уклончивые речи,
И твой намеренно-холодный, строгий взор, —
Всё говорит, что надо нам расстаться,
Что счастье было и прошло...
Но в этом так же горько мне сознаться,
Как кончить с жизнью тяжело.
Так в детстве, помню я, когда меня будили
И в зимний день глядел в замерзшее окно, —
О, как остаться там уста мои молили,
Где так тепло, уютно и темно!
В подушки прятался я, плача от волненья,
Дневной тревогой оглушен,
И засыпал, счастливый на мгновенье,
Стараясь на лету поймать недавний сон,
Бояся потерять ребяческие бредни...
Такой же детский страх теперь объял меня.
Прости мне этот сон последний
При свете тусклого, грозящего мне дня!
Peony Rose:
Тэффи
МАЛЕНЬКИЙ ДИАЛОГ
— Мисс Дункан! К чему босячить,
Раз придумано трико?
Голой пяткой озадачить
Нашу публику легко!
— Резкий тон вы не смягчите ль,
Коль скажу вам a mon tour*:
Танцевальный мой учитель
Шопенгауэр был Артур.
— Мисс Дункан! За вас обидно!
Говорю вам не в укор —
Шопенгауэр очевидно
Был прескверный канканер.
*a mon tour (фр.) - в свою очередь
Lotos-spring:
» Валентин Гафт - У лживой тайны нет секрета
Валентин Гафт
У лживой тайны нет секрета,
Нельзя искусственно страдать.
Нет, просто так не стать поэтом.
Нет, просто так никем не стать…
Кто нас рассудит, Боже правый,
Чего ты медлишь, что ты ждешь,
Когда кричат безумцы: «Браво!» —
Чтоб спели им вторично ложь.
И есть ли истина в рожденьи,
А может, это опыт твой,
Зачем же просим мы прощенья,
Встав на колени пред Тобой?
И, может, скоро свод Твой рухнет,
За всё расплатой станет тьма,
Свеча последняя потухнет,
Наступит вечная зима.
Уйми печальные сомненья,
Несовершенный человек,
Не будет вечного затменья,
Нас не засыплет вечный снег.
И просто так не появилась
На свете ни одна душа.
За всё в ответе Божья милость,
Пред нею каемся, греша.
Но мир — не плод воображенья,
Здесь есть земные плоть и кровь,
Здесь гений есть и преступленье,
Злодейство есть и есть любовь.
Добро и зло — два вечных флага
Всегда враждующих сторон.
На время побеждает Яго,
Недолго торжествует он.
Зла не приемлет мирозданье,
Но так устроен белый свет,
Что есть в нем вечное страданье,
Там и рождается поэт.