ishilda:
Максимилиан Волошин.
16 февраля 1910.
Звучит в горах, весну встречая,
Ручьев прерывистая речь;
По сланцам стебли молочая
Встают рядами белых свеч.
А на полянах влажно-мшистых
Средь сгнивших за зиму листов
Глухие заросли безлистых
Лилово-дымчатых кустов.
И ветви тянутся к просторам,
Молясь Введению Весны,
Как семисвечник, на котором
Огни еще не зажжены.
lebble:
» Лев Ошанин - Вновь залаяла собака
Лев Ошанин
Вновь залаяла собака,
Я смотрю через кусты,-
Но беззвучно-одинаков
Мир зеленой темноты.
Дрогнет лист, да ветер дунет...
Как часы остановить?
Ты сказала накануне,
Что приедешь, может быть.
Возвращаюсь в мир тесовый.
Длинен вечер в сентябре.
Только сяду — лает снова
Та собака на дворе.
Ведь не злая же, однако
Все мудрует надо мной!
...Просто глупая собака,
Просто скучно ей одной.
* * *
Ксана Леонидас:
Николай Гумилев
ОЗЕРО ЧАД
На таинственном озере Чад
Посреди вековых баобабов
Вырезные фелуки стремят
На заре величавых арабов.
По лесистым его берегам
И в горах, у зеленых подножий,
Поклоняются страшным богам
Девы-жрицы с эбеновой кожей.
Я была женой могучего вождя,
Дочерью властительного Чада,
Я одна во время зимнего дождя
Совершала таинство обряда.
Говорили - на сто миль вокруг
Женщин не было меня светлее,
Я браслетов не снимала с рук.
И янтарь всегда висел на шее.
Белый воин был так строен,
Губы красны, взор спокоен,
Он был истинным вождем;
И открылась в сердце дверца,
А когда нам шепчет сердце,
Мы не боремся, не ждем.
Он сказал мне, что едва ли
И во Франции видали
Обольстительней меня,
И как только день растает,
Для двоих он оседлает
Берберийского коня.
Муж мой гнался с верным луком,
Пробегал лесные чащи,
Перепрыгивал овраги,
Плыл по сумрачным озерам
И достался смертным мукам;
Видел только день палящий
Труп свирепого бродяги,
Труп покрытого позором.
А на быстром и сильном верблюде,
Утопая в ласкающей груде
Шкур звериных и шелковых тканей,
Уносилась я птицей на север,
Я ломала мой редкостный веер,
Упиваясь восторгом заране.
Раздвигала я гибкие складки
У моей разноцветной палатки
И, смеясь, наклонялась в оконце,
Я смотрела, как прыгает солнце
В голубых глазах европейца.
А теперь, как мертвая смоковница,
У которой листья облетели,
Я ненужно-скучная любовница,
Словно вещь, я брошена в Марселе.
Чтоб питаться жалкими отбросами,
Чтобы жить, вечернею порою
Я пляшу пред пьяными матросами,
И они, Смеясь, владеют мною.
Робкий ум мой обессилен бедами,
Взор мой с каждым часом угасает...
Умереть? Но там, в полях неведомых,
Там мой муж, он ждет и не прощает.
Natalie Sun:
Бальмонт Константин
ГОЛУБЫЕ ГЛАЗА
– Отчего у тебя голубые глаза?
– Оттого, что, когда пролетала гроза,
Были молнии рдяны и сини,
Я смотрела на пляску тех синих огней,
И на небо, что все становилось синей,
А потом я пошла по пустыне,
Предо мной голубел и синел зверобой,
Колокольчик сиял и звенел голубой,
И пришла я в наш дом на ступени,
А над ними уж ночь, голубея, плыла,
И Весна королевой лазури была,
И душисто синели сирени.
Nadin-ka:
» Островой Сергей. А ЛЮБОВЬ ОСТАЕТСЯ ЖИТЬ!
Сергей Островой А ЛЮБОВЬ ОСТАЕТСЯ ЖИТЬ!Океаны ломают сушу.
Ураганы сгибают небо.
Исчезают земные царства,
А любовь остаётся жить.
Погибают седые звёзды.
Серый мамонт вмерзает в скалы.
Острова умирают в море,
А любовь остаётся жить.
Топчут войны живую зелень.
Пушки бьют по живому солнцу.
Днём и ночью горят дороги,
А любовь остаётся жить.
Я к тому это всё, что, если
Ты увидишь, как плачут звёзды,
Пушки бьют по живому солнцу,
Ураганы ломают твердь, –
Есть на свете сильное чудо:
Рафаэль написал Мадонну,
Незапятнанный след зачатья
На прекрасном её лице.
Значит, день не боится ночи.
Значит, сад не боится ветра.
Горы рушатся. Небо меркнет,
А любовь остаётся жить.
Викинг:
» К. Бальмонд- Анита
К. БальмондАнита
Я был желанен ей. Она меня влекла,
Испанка стройная с горящими глазами,
Далеким заревом жила ночная мгла,
Любовь невнятными шептала голосами.
Созвучьем слов своих она меня зажгла
Испанка смуглая с глубокими глазами
Альков раздвинулся воздушно-кружевной,
Она не стала мне шептать "Пусти...
Не надо..."
Не деве Севера, не нимфе ледянойТвердил я вкрадчиво: " Anita! Adorada!"
Тигрица жадная дрожала предо мной, -
И кроме глаз ее мне ничего не надо.
Леди-З:
» Алена Вайсберг. Давай сбежим с тобой в Париж
Алена ВайсбергДавай сбежим с тобой в Париж
И погуляем по Монмартру,
Где воздух от земли до крыш
Любви пропитан ароматом.
Давай пройдём по адресам,
Известным из любимых книжек,
Прислушиваясь к голосам
Дворцовых сплетен и интрижек.
Давай в Венецию махнём
И по каналам на гондоле,
Обнявшись, поплывем вдвоём,
Внимая сладкой баркароле.
Давай в сезон больших дождей
Пройдём по площади Сан-Марко,
Накормим мокрых голубей,
А нам, продрогшим, будет жарко.
Давай отправимся в Мадрид
Послушать страстный плач гитары,
Что закричать для нас навзрыд
Заставит кабальеро старый.
Давай под ритмы кастаньет
Сойдёмся в яростном фламенко
И, сбросив груз прожитых лет,
Научимся ценить моменты.
В Женеву, Прагу, Лиссабон,
В любимый Питер, Таллинн, Дрезден,
В дождей столицу - Альбион,
В любой другой, мне неизвестный,
Чтоб, истоптавши ноги в кровь,
С трудом добравшись до отеля,
Понять, что суть всего - любовь
И мы с тобой уже у цели...
Lotos-spring:
» Ледонид Филатов - СПАСИБО
Ледонид Филатов
СПАСИБО
В наш трудный, но все-таки праведный век,
Отмеченный потом и кровью,
Не хлебом единым ты жив, человек, -
Ты жив, человек, и любовью.
Не злись, что пришла – оттеснила дела,
Не злись, что пришла – не спросила, -
Скажи ей спасибо за то, что пришла, -
Скажи ей за это спасибо!..
Когда удается одерживать верх
Тебе над бедою любою, -
Не волей единой ты жив, человек, -
Ты жив, человек, и любовью.
Не хнычь, что была, мол, строптива и зла,
Не хнычь, что была, мол, спесива, -
Скажи ей спасибо за то, что была, -
Скажи ей за это спасибо!..
Ксана Леонидас:
» Николай Гумилев - ОСНОВАТЕЛИ
Николай ГумилевОСНОВАТЕЛИ
Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: "Здесь будет город".
"Город, как солнце" - ответил Рем.
Ромул сказал: "Волей созвездий
Мы обрели наш древний почет".
Рем отвечал: "Что было прежде,
Надо забыть, глянем вперед".
"Здесь будет цирк, - промолвил Ромул, -
Здесь будет дом наш, открытый всем".
"Но надо поставить ближе к дому
Могильные склепы" - ответил Рем.
Nadin-ka:
Арсений Тарковский СКОЛЬКО ЛИСТВЫ НАМЕЛО...
Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев,
Опустошенные, сплющенные пузыри кислорода,
Кровли птичьих гнездовий, опора летнего неба,
Крылья замученных бабочек, охра и пурпур надежды
На драгоценную жизнь, на раздоры и примиренья.
Падайте наискось наземь, горите в кострах, дотлевайте,
Лодочки глупых сильфид, у нас под ногами. А дети
Северных птиц улетают на юг, ни с кем не прощаясь.
Листья, братья мои, дайте знак, что через полгода
Ваша зеленая смена оденет нагие деревья.
Листья, братья мои, внушите мне полную веру
В силы и зренье благое мое и мое осязанье,
Листья, братья мои, укрепите меня в этой жизни,
Листья, братья мои, на ветвях удержитесь до снега.
lebble:
» Варлам Шаламов-Я беден, одинок и наг
Варлам Шаламов
Я беден, одинок и наг,
Лишен огня.
Сиреневый полярный мрак
Вокруг меня.
Я доверяю бледной тьме
Мои стихи.
У ней едва ли на уме
Мои грехи.
И бронхи рвет мои мороз
И сводит рот.
И, точно камни, капли слез
И мерзлый пот.
Я говорю мои стихи,
Я их кричу.
Деревья, голы и глухи,
Страшны чуть-чуть.
И только эхо с дальних гор
Звучит в ушах,
И полной грудью мне легко
Опять дышать.
Настёна СПб:
НАТАЛЬЯ "ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ ПЕРВЫЙ"
Комнаты молчанием объяты,
В коридорах шум шагов затих.
Преклони колени, император,
Помолись за недругов своих.
В замке не укрыться от измены,
От скорбей спасенья в камне нет.
Ночь пророчески окрасит стены
В траурный прощально-черный цвет.
У икон склони колени, Павел,
Сон прогнав, собрав остаток сил.
Видишь, два крыла уже расправил
Над тобой архангел Михаил.
Значит, сердце даже не боится
Эту боль принять, как Бог дает.
Взбалмошный и щедрый русский рыцарь,
Не таким ты видел свой исход.
Не в бою, а в необжитой спальной
Смерть настигнет призрачно бледна.
Задрожит свечою поминальной
Свет в прямоугольнике окна.
Сорок семь - не так уж это много...
Как невыносимо ждать в тиши.
Грустный ангел твой сейчас у Бога
Начинает: "На исход души!"
Время словно лист бумаги сжато,
Отомкнулся вечности засов.
Преклони колени, император,
Остается несколько часов.
2004 г.
Lotos-spring:
» Ирина Самарина-Лабиринт Добрые злых не судят...
Ирина Самарина-Лабиринт
Добрые злых не судят...
Где-то в душе пылится
Чувство одно…на дне…
Злобными стали лица…
Думают о войне…
Судьбы вершат, как Боги,
Смело нажав курок…
Только в конце дороги
Ждёт справедливый Бог…
Как-то теперь не в тренде
Добрым и светлым быть…
Мир от насилья сбрендил…
Как же его любить?
Как в человеке много
Мести, обид и слёз…
В нём не хватает Бога…
К счастью разрушен мост…
Хватит желать друг другу
Зла и винить в ответ…
Или пойдёт по кругу
Вымпел смертей и бед…
Зло порождает то же…
Нужно одно понять:
Все осуждать мы можем…
Можем не все обнять…
Если чужое горе
Радует от души,
Стоит ли с вами спорить?
Вам с этой ношей жить…
Где состраданье, люди?
Нет… вместо сердца – сталь…
Добрые злых не судят…
Добрым их очень жаль…
Aditi Rao:
» Юлия Вихарева - Всё это не ново, конечно не ново!
Юлия Вихарева- Всё это не ново, конечно не ново!
Ну с кем не бывало… - Шепнёте вы вслед, -
Мне вдруг захотелось дождя проливного
И чашку горячего чая, и плед.
Зарыться. Забыться. Подумать неспешно
Под шум от стекла салютующих брызг,
Лаская кота, что разлёгся потешно
На книжных страницах, затрёпанных вдрызг.
Любуясь чечёткой дождя по карнизу,
Каким-нибудь важным звонком пренебречь.
Вдруг вспомнить, что жизнь состоит из сюрпризов,
А те состоят из разлук или встреч.
Всё то, что терзало - уже отболело,
Что все эти муки - пустая возня,
И кот, что мурлычет, разлёгшись без дела,
Похоже, во многом мудрее меня.
А дождь за окном, словно гул канонады,
Грохочет, хохочет и вторит мне вслед:
- Душе отогреться всего-то и надо
Лишь чашку горячего чая и плед.
Ксана Леонидас:
Николай Гумилев
КАРАКАЛЛА
Император с профилем орлиным,
С черною, курчавой бородой,
О, каким бы стал ты властелином,
Если б не был ты самим собой!
Любопытно-вдумчивая нежность,
Словно тень, на царственных устах,
Но какая дикая мятежность
Затаилась в сдвинутых бровях!
Образы властительные Рима,
Юлий Цезарь, Август и Помпей, -
Это тень, бледна и еле зрима,
Перед тихой тайною твоей.
Кончен ряд железных сновидений,
Тихи гробы сумрачных отцов,
И ласкает быстрый Тибр ступени
Гордо розовеющих дворцов.
Жадность снов в тебе неутолима:
Ты бы мог раскинуть ратный стан,
Бросить пламя в храм Иерусалима,
Укротить бунтующих парфян.
Но к чему победы в час вечерний,
Если тени упадают ниц,
Если, словно золото на черни,
Видны ноги стройных танцовщиц?
Страстная, как юная тигрица,
Нежная, как лебедь сонных вод,
В темной спальне ждет императрица,
Ждет, дрожа, того, кто не придет.
Там, в твоих садах, ночное небо,
Звезды разбросались, как в бреду,
Там, быть может, ты увидел Феба,
Трепетно бродящего в саду.
Как и ты стрелою снов пронзенный,
С любопытным взором он застыл
Там, где дремлет, с Нила привезенный,
Темно-изумрудный крокодил.
Словно прихотливые камеи -
Тихие, пустынные сады,
С темных пальм в траву свисают змеи,
Зреют небывалые плоды.
Беспокоен смутный сон растений,
Плавают туманы, точно сны,
В них ночные бабочки, как тени,
С крыльями жемчужной белизны.
Тайное свершается в природе:
Молода, светла и влюблена,
Легкой поступью к тебе нисходит,
В облако закутавшись, луна.
Да, от лунных песен ночью летней
Неземная в этом мире тишь,
Но еще страшнее и запретней
Ты в ответ слова ей говоришь.
А потом в твоем зеленом храме
Медленно, как следует царю,
Ты, неверный, пышными стихами
Юную приветствуешь зарю.