- …За день мы устали очень, скажем всем спокойной ночи. Глазки закрывай, баю бай… - я поправила одеяльце, подобрала с пола разбросанные игрушки, сложила в манеж, и, еще раз глянув на спящую Софийку, спустилась с мансарды вниз. Поежившись от внутреннего озноба, я проверила температуру – термометр показывал +20. Вполне комфортно. Но я никак не могла согреться и догадывалась о причине: сегодня заканчивался срок домашнего ареста Бальтазара. Я видела последний снимок, перед тем, как пропала сеть: вид у демона в предвкушении свободы был «мама, не горюй» – дайте только вырваться в Средний мир, а там – спасайся, кто может. Я уповала лишь на то, что моего ребенка он не тронет, а со мной пусть делает, что хочет – заслужила, чего уж там. Воображение рисовало картины, одну страшней и ужасней другой: свежий холмик на опушке леса, и Сонька-сирота при живых, ничего не подозревающих родственниках.
Кинулась было написать письмо, и остановилась на полдороге - а ну как повезет, и все обойдется? Зачем людям лишняя головная боль, а мне уйма нелицеприятных вопросов. А если все же не повезет? Метаться бесполезно, лучше сразу узнать свой диагноз. Пойти, что ли в баньку сходить, по старому русскому обычаю поступать в распоряжение тетки с косой в чистом виде и в чистой одежке. Надо же, совсем забыла спросить у Элви про эту гражданку в черном плаще с капюшоном, кем она ВА Смерти приходится? Господи, какие только глупости в голову не лезут в последние часы. А может, минуты…
Запугав себя до чертиков, в баню я, конечно же, не пошла, обошлась душем, но к выбору погребального савана отнеслась со всей серьезностью: неприятности надо встречать, будучи во всеоружии. Перебрав белье, отметая в сторону фланелевые ночнушки, достала новенький шелковый комплект, шедший в тон с пеньюаром, и быстро переоделась. В ванной перед зеркалом навела последние штрихи, зажгла свечу и улеглась в постель, сложив руки на груди вместе с горящим атрибутом для усопших.
Пламя горело ровно, не трещало и не искрило, что меня немного успокоило – если верить примете - ничего плохого не предвещало. Чтоб не примять красоту и не нарушать гармонии, одеяло я сдвинула в сторону и теперь лежала, ожидая своей участи, покрывшись «гусиной кожей». Нет, так никуда не годится: потом-то все едино, а при жизни синюшный цвет лица я не жаловала – с рыжими волосами он смотрится кошмарно. Представив, что стою на пляже, зарывшись ступнями по самую щиколотку в раскаленный песок, я начала потихоньку согреваться и не заметила, как уснула.
Проснулась от того, что грудь стала каменной и болела. Свечка давно потухла и валялась рядом вместе с подсвечником. Я зажгла ночник, глянула на часы и перестала удивляться, отчего мне так плохо: уже почти утро, давно пора кормить Софийку, а наверху в мансарде стояла подозрительная тишина. Подскочив как ошпаренная, я помчалась наверх, перепрыгивая через три ступеньки, и остановилась, споткнувшись от того, что перехватило дыхание, и сердце стучало в горле – дверь, которую я всегда оставляла открытой, сейчас была плотно заперта. Дрожащей рукой я повернула ручку, и проглотила готовый вырваться крик: из глубины мансарды доносилось кряхтение, перемежаемое недовольными воплями, но саму Софийку я не видела – ее закрывала спина Бальтазара, сидевшего на корточках. Он что-то тихо приговаривал. Я стояла, зачарованная его голосом - столько в нем было тепла. Со мной он никогда так не разговаривал. Подойдя ближе, я очнулась от наваждения:
- Кроха, ты такая маленькая, но уже вся в свою мамашу: готова обобрать меня до нитки при первой возможности. – Сонька вцепилась ручками в часы демона и тянула их ко рту. Он не давал, и она возмущенно сопела. – Втяни когти и не вздумай швырнуться мне в спину – не оборачиваясь и не меняя тона, сказал демон, - ребенка испугаешь.
Я подошла к кроватке, взяла Софийку на руки, и моя дочь тут же зашлась голодным плачем. Успокаивая ее ласковыми словами, я села на диван, спустила с плеча пеньюар, и маленький ротик прихватил сосок, упираясь ручками мне в грудь. Демон, оседлав стул и положив руки на спинку, не сводил глаз с сосущего ребенка. Меня тревожил его взгляд и ленивая беспечность движений, за которой пряталась перекатывающаяся сила.
- С возвращением. Я скучала и… боялась. – Я подняла голову и встретилась с взглядом, случайным мазком по моему лицу провальной темнотой его глаз, и поняла – бояться нечего, сейчас я ему нужна.
Он вышел из комнаты и ждал меня внизу. Когда я спустилась с мансарды, Бальтазар стоял, облокотившись на каминную полку и, о ужас! рассматривал фотографию архангела, стоящую в рамочке аккурат напротив изображения любимого. Я о ней совсем забыла!
- Это всего лишь память и больше ничего, - я села в кресло и подобрала под себя ноги. – Ты куда? – удивилась, когда он сдвинул крышку и спустился подпол в кладовку.
- Иди сюда, - он стоял возле колоды для разделывания мяса и держал в руках топор.
- Что ты задумал? – я с ужасом смотрела, как он пробует пальцем лезвие и дьявольски улыбается при виде проступившей красной полоски, - ты меня убьешь?
- Быстрее! – он терял терпение. В его взгляде не было абсолютно никаких чувств, и от этого делалось жутко.
- Я хочу, чтоб ты знал, - опускаясь на колени и кладя голову на плаху, сквозь слезы я торопилась сказать, - я тебя люблю.
- Верю, - он откинул мои волосы с шеи.
- Ты позаботишься о Софийке? – я рыдала во весь голос.
- Даже не сомневайся, - словно примеряясь, он опустил лезвие.
Я вздрогнула от прикосновения холодного металла и стала тихонько молиться, не забыв помянуть архангела и поблагодарить его за дочь.
- Закрой рот, - грубо прервал меня демон, услышав имя ненавистного соперника.
Я не успела моргнуть глазом, как лезвие топора вонзилось в дерево возле самого моего носа, отрезав прядь волос.
- Подымайся, - услышала я над ухом вполне миролюбивый голос, - я тоже решил взять себе кое-что на память.
Сидя на полу в кладовке, еще не веря, что отделалась только прядью волос, я смотрела, как медные локоны растворяются, сливаются с кожей в его руке, переплетаются с сухожилиями и исчезают совсем.
- Ты охреневшая скотина, ты знаешь об этом? А если бы у меня не выдержало сердце? – страх постепенно отступал, сменяясь злостью. – А если б у меня пропало молоко? Я ненавижу тебя, садист проклятый! – я кинулась на него, норовя выцарапать глаза.
Скандал догорал уже за закрытыми дверями спальни. Долго сопротивляться я не могла – я действительно по нему истосковалась. Бальтазар это чувствовал и не торопился. Он устроил мне еще одну пытку, раздев и рассматривая меня как кобылу на аукционе, будто прицениваясь. Я сидела на нем сверху, видела его раздувшийся от возбуждения член, но не могла ничего поделать – он не разрешал к себе прикоснуться, оглаживая мои ягодицы, живот и грудь. Сжав одну, он смотрел, как стекает брызнувшее молоко и слизал:
- Ванилью пахнет и на вкус как ваниль.
Меня трясло от вожделения, но он словно не замечал:
- Что ж ты сама мне не сказала, что хочешь своего, человеческого ребенка?
- А ты бы отпустил меня сделать то, что для этого необходимо?
- Не знаю, может, и отпустил бы… - он прикусил меня за шею, а его пальцы сводили меня с ума, лаская клитор, - натянули бы тебя в два смычка, а Преподобный держал бы свечку и дрочил, наблюдая за чужим счастьем.
- А что потом? – я задыхалась от его властных поцелуев и ждала ответа.
- Да ничего. Ты бы получила дочь, пернатый бабоукладчик доедал бы хрен без соли, а счастливому отцу я свернул бы шею. Вот и все. Кстати, кто там у нас папаша будет?
- Никто! Ей-богу, никто. Я даже не знаю, как его зовут! – я обеспокоенно заерзала, чем вызвала кривую улыбку и веселый взгляд.
- Оба-на! Это что-то новенькое: легла и не знаешь под кого? – он перевернул меня на спину и устраивался между разведенными ногами. – Тесная какая… и не скажешь, что родила…
Я тягуче постанывала и чувствовала, как он медленно, но уверенно продвигается вперед. Обняв его руками и ногами, всхлипывая от наслаждения, я подалась ему навстречу и таяла под натиском сильного тела. Двигаясь в унисон, он останавливался, когда чувствовал, что я устаю и не выдерживаю набранного им темпа.
- Отвыкла ты, дорогая, от меня. Совсем отвыкла, - он смотрел, как скользят губы по его члену, заглатывая и отпуская головку. - Ничего, со временем втянешься, - он надавил на мне голову, заставляя захватить его глубже. – Не спеши, - он потянул меня за волосы, когда я разошлась и вошла во вкус, держа его обеими руками, ощущая, как под моими пальцами, подобрались в мошонке яички – верный признак близкого извержения.
Поставив меня на четвереньки, он ворвался одним ударом и насаживал до упора, выколачивая душу.
- Все, прорвало плотину, сейчас снесет, - процедил он сквозь зубы и с каждым последующим выпадом содрогался от изливающейся спермы.
Меня точно снесло. Сорвало, снесло и унесло. Я еще отходила после пережитого оргазма, когда он, приняв душ, не спеша одевался.
- Ты уходишь?
- Пока нет, но скоро мне придется тебя покинуть. Не расстраивайся, - усмехнулся он, видя неподдельное огорчение на моем лице, - это ненадолго.
Сверху раздался сигнал к эвакуации и вой пожарной сирены – Сонька проснулась и требовала к себе внимания. Я мгновенно вскочила, чтоб бежать к ней, но была осажена демоном:
- Не торопись, Тира, подожди немного, - он удерживал меня на постели, не давая подняться.
Предчувствуя, что сейчас произойдет, я стала отчаянно вырываться и молить, чтоб он меня отпустил.
- Сейчас, потерпи немного. Скоро отпущу.
Звуки затихли, и моя дочь материализовалась у меня на руках.
-Что и требовалось доказать, - удовлетворенно констатировал Бальтазар. – Так говоришь, что не знаешь, с кем спала, да, дорогая?
Я отвернулась, предпочитая не отвечать, и занялась ребенком.
- У меня было много времени для размышлений. Твоя подруга Арабеска показала не только дорогу к тебе, но и дала подсказку на основной вопрос – кто он? – Демон беззлобно рассмеялся за моей спиной, - голос крови, это вам не фунт изюма. А Преподобный, я уверен, и не догадывался, какую свинью ты ему подложила, переспав с отцом Софьи: кто бы мог подумать, что ей захочется увидеть своего брата и она вместо него попадет к тебе. Она, наверное, до сих пор не подозревает, кем приходится твоей дочери. В общем, так, дорогая, - после некоторой паузы вынес вердикт Бальтазар, - пока он не знает и не сует сюда нос – он живет. Все поняла?
- Все, - буркнула я. – Можешь не повторять, это и в моих интересах тоже.
- Знаешь, Тира, во всем этом есть один положительный момент: теперь у тебя забот по самую макушку, и меньше времени на занятия всякой дурью – меня это устраивает.
Перед тем, как выйти из комнаты, он добавил:
- Я думаю, да нет, я уверен – с места столкновения тебя перенесла твоя будущая дочь. Сама бы ты оттуда не выбралась… Ну все, девчонки, не скучайте. Мне пора.
Он ушел, а я перекрестилась и не могла поверить, что все тьфу-тьфу-тьфу пока обошлось. Правда, назревала другая проблема, но это потом. Сейчас есть дела поважнее: я вызвала домовенка, оставила его приглядывать за Сонькой-путешественницей, а сама пошла набирать воду в детскую ванночку.
если у тебя поменялись предпочтения, то ты скажи. Подберем чего-нибудь другое)))