Natalie Sun:
Кочетков Александр
БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ
- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.
- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду -
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.
- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.
- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
1932
Ксана Леонидас:
» Бараташвили Николоз -Мужское отрезвленье - не измена
Николоз Бараташвили* * *
Мужское отрезвленье - не измена.
Красавицы, как вы ни хороши,
Очарованье внешности мгновенно,
Краса лица - не красота души.
Печать красы, как всякий отпечаток,
Когда-нибудь сотрется и сойдет,
Со стороны мужчины недостаток:
Любить не сущность, а ее налет.
Природа красоты - иного корня
И вся насквозь божественна до дна,
И к этой красоте, как к силе горней,
В нас вечная любовь заронена.
Та красота сквозит в душевном строе
И никогда не может стать стара.
Навек блаженны любящие двое,
Кто живы силами ее добра.
Лишь между ними чувством все согрето,
И если есть на свете рай земной,
Он во взаимной преданности этой,
В бессмертной этой красоте двойной.
Леди-З:
Сергей Есений
Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак,
Эта прямая дорога
Меня привела в кабак.
Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны.
Мутно гляжу на окна,
В сердце тоска и зной.
Катится, в солнце измокнув,
Улица передо мной.
На улице мальчик сопливый.
Воздух поджарен и сух.
Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.
Ковыряй, ковыряй, мой милый,
Суй туда палец весь,
Только вот с эфтой силой
В душу свою не лезь.
Я уж готов... Я робкий...
Глянь на бутылок рать!
Я собираю пробки -
Душу мою затыкать.
Peony Rose:
Декабрь С., Врублевский И.
***
Я сам себе палач и приговор.
Я много вынес опыта из боли: я шёл всему и всем наперекор, пускай меня несло нещадной волей
туда, назад, где есть всему предел, где образ мой, глотнувши мрака, тонет.
Я шёл. За мной в беспамятстве летел
кинжал, в нутро врывавшийся со стоном.
И я своей запятнанной рукой
писал себе записки с невозвратом, и боль моя, свернувшаяся в ком, уже не стала мучить, как когда-то,
внутри оставшись частью из меня и слившись с многослойными чертами.
Я вынул своё сердце из огня и бросил его следом за мостами: пускай горят, как я ещё вчера, — сегодня я себе палач и гений: пишу себе судьбу по вечерам, в которой ни частицы не изменит
другая боль, шальная, как патрон, как гулкий смех последнего солдата, пришпиленный иголками в нутро и столь меня измучивший когда-то.
Я сам себе палач и приговор.
Не смей меня ещё раз обезличить, ты, боль моя, что всем наперекор
во мне осталась тяжестью отличий.
6.10.16
(с) Сиэль Декабрь
***
я сам себе – палач и приговор.
безвкусен мир. и пресные устои
признают в том, что ты и трус, и вор.
здесь жизнь людская ничего не стоит.
все ждут то провиденья, то огня.
но выход – только прямиком с обрыва.
меня, признаться, честно говоря,
такая жизнь совсем не зацепила.
нам всем твердят с рождения – смирись.
в смирении и истине – награда.
но разве так важна пустая жизнь,
когда тебя не слышат те, кто рядом?
я сам себе – палач. и мой удел –
скитаться перед выбором и сутью.
вам не давали права.
кто ж посмел
из наблюдателей вас обозначить в су́дьи?
и люди смотрят, требуют, суют
свои носы туда, где им не рады.
здесь жизнь людская – адский, вечный труд.
из только прибывших нас прямиком в солдаты
своей судьбы, чей так опасен лик,
отдать готов Ты с самого рождения.
здесь жизнь людская уместилась в миг,
а Ты всё требуешь расплаты и смирения.
я сам себе – палач и приговор.
я сам себе – судья и подсудимый.
и как бы не был миг забвенья скор,
мы всё еще в душе непобедимы.
так пусть же я́сны будут небеса,
когда увижу в них Твое прощение.
найди меня по прежним адресам
и расскажи, что значит искупление.
7 октября 2016
(с) И.Врублевский
Gerxard:
» Писаренко Александр-На плечи рыжий плащ набросив
Писаренко Александр
***
На плечи рыжий плащ набросив,
В обнимку с сереньким дождем
По переулкам бродит осень,
Туман развесив над прудом.
Лист тяжело кружится мокрый
В притихшем парке городском.
Вот он прильнул
к холодным стеклам
В морщинах бронзовым лицом.
И я, на лист этот похожий,
Лицо в лицо ему гляжу.
Всех времен года мне дороже
Осень- к зиме своей я с ней иду.
Но полыхнут огнем рябины
В сердце шальном воспоминанья,
Что был когда-то я любимым,
Любил и полон был желанья.
Теперь обременен грехами,
Наливкой тешусь и стихами.
Позарастали те аллеи,
Где соловьи всю ночь нам пели.
Где горел, а ныне тлею,
Но ни о чем не сожалею.
Ведь буйству молодости время.
И увяданию тоже время...
Lotos-spring:
» Неизвестный автор - Женская душа…
Женская душа… На ней замочек…
Под замочком - тайный сундучок…
Сколько в нём слезами смытых ночек…
Рыбаков, попавших на крючок…
В нём - подруг ценнейшие секреты,
Тяжесть не показанных обид,
Скуренные тайно сигареты,
Бестолковый к прошлому магнит…
Разочарования, надежды,
Детство, что вертелось, как волчок…
Там, в душе, под яркою одеждой
Запылился ценный сундучок…
Сколько там романтики и ласки,
Нежных чувств, и неслучайных встреч…
Там любовь хранится без огласки,
Чтобы не обжечься и не сжечь…
Там фата хранится, счастья крошки,
Первый крик родного малыша…
Кем-нибудь наставленные рожки
В сундучке всю жизнь хранит душа…
В нём потоки мыслей, груз сомнений,
Адреса, пароли, имена…
Горечь от разлук и чьих-то мнений…
За ошибки, промахи - вина…
В нём скребутся кошки и мурлычут…
А ударов в спину там не счесть…
В нём слова несказанные хнычут…
Их не разобрать и не прочесть...
Женская душа в ответ кивала…
Разум, словно мудрый старичок,
Шепчет, чтоб она не доверяла
Никому бесценный сундучок…
найдено в интернете
Natalie Sun:
Мармазов Анатолий
Ах, эти белые березы...
Ах, эти белые березы!
Ах, эта радость или грусть!
В твоих глазах застыли слезы, -
И шепчут губы наизусть
Стихи печального поэта,
Что лучшей песни не допел, -
И тихий шорох гаснет где-то...
Как будто ангел пролетел!
Nadin-ka:
» Бальмонт Константин -ОСЕННЯЯ РАДОСТЬ
Константин Бальмонт ОСЕННЯЯ РАДОСТЬРадость может ждать на каждом повороте.
Не грусти. Не надо. Посмотри в окно.
Осень, в жёлтых листьях, в нежной позолоте,
Медленно колдует. Что нам суждено?
Разве мы узнаем? Разве разгадаем?
Будем ждать, что чары улыбнутся нам.
Пляска мёртвых листьев завершится Маем.
Лютики засветят снова по лугам.
Даже и сегодня... Ум предав заботам,
Шёл я хмурый, скучный, по лесной глуши,
Вдруг, на самой тропке, да, на повороте,
Красный цвет мелькнул мне в ласковой тиши.
Спелая рябина прямо предо мною,
Алая калина тут же рядом с ней.
Мы нарвём ветвей их на зиму с тобою,
Пред окном повесим комнатки твоей.
Прилетит снегирь, смешной и неуклюжий,
Раза два чирикнет, клюнет, да и прочь.
И метель завоет, всё затянет стужей,
Но зимой, пред лампой, так уютна ночь.
И пока на всполье будут свисты вьюги,
Сон тебя овеет грёзой голубой.
«Милый, что я вижу! Лютики на луге!
Хороводы травок! Ах, и я с тобой!»
Леди-З:
Александр Пушкин
Что в имени тебе моём?
Оно умрёт, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.
Оно на памятном листке
Оставит мёртвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.
Что в нём? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…
lebble:
» Парусникова Ирина - всё хорошо, дружище
Ирина Парусникова
"всё хорошо, дружище" - я нарушаю обед молчания,
чтобы тебе сообщить свои нескоропостижные новости.
даже отсюда слышу, как ты проклинаешь своё обручальное,
подбрасывая на воздух - оно качается в невесомости.
я знаю, что это значит. я всё ещё помню, как пахнет водка -
разлитая по столу с отпечатком задницы в луже спермы.
азбуку пиздеца изучив, каждый из нас живёт - как
тот ветеран разведки - без орденов и погон. теперь мы
разные этажи одного - высоченного - знания.
я постигаю азы анатомии жизненного течения -
видишь, я примирилась даже со знаками препинания,
чтобы добиться предельной ясности, не оставлять разночтения.
я не хочу этих щедрых доз изумительного отчаянья,
гипертонии полночи с междустрочными слезоточеньями.
я не приеду в гости, я нарушаю обет молчания,
чтобы послать тебя к чёрту со всеми твоими нравоученьями.
Викинг:
Константин Бальмонт
К Елене
О Елена, Елена, Елена,
Как виденье, явись мне скорей.
Ты бледна и прекрасна, как пена
Озаренных луною морей.
Ты мечтою открыта для света,
Ты душою открыта для тьмы.
Ты навеки свободное лето,
Никогда не узнаешь зимы.
Ты для мрака открыта душою,
И во тьме ты мерцаешь, как свет.
И, прозрев, я навеки с тобою,
Я — твой раб, я — твой брат — и поэт.
Ты сумела сказать мне без речи:
С красотою красиво живи,
Полюби эту грудь, эти плечи,
Но, любя, полюби без любви.
Ты сумела сказать мне без слова:
Я свободна, я вечно одна,
Как роптание моря ночного,
Как на небе вечернем луна.
Ты правдива, хотя ты измена,
Ты и смерть, ты и жизнь кораблей.
О Елена, Елена, Елена,
Ты красивая пена морей.
Aditi Rao:
» Козырь Любовь - Осень в столице пропахла табачным дымом
Любовь КозырьОсень в столице пропахла табачным дымом.
Глядя в толпу, ощущаешь, как ноет сердце:
То ли от холода хочется быть любимым,
То ли инстинкты советуют срочно греться.
Осень печальна… Сплошные зонты и пледы,
Мокрые ноги и время менять резину…
Осень – пора меланхолий, любые беды
Кажутся вдруг тяжелее наполовину.
Осень… Быстрее расходится чай и кофе,
Раньше темнеет, людей подгоняя к дому.
Осень сравнима с межличностной катастрофой,
Если друзей не найдётся в кругу знакомых.
Осень надолго… Мужайся, держись, не кисни,
Трудные дни не спеши запивать текилой….
Осенью ты ощущаешь конечность жизни
И начинаешь ценить её с новой силой.
Ксана Леонидас:
» КАЙС ИБН ЗАРИХ-Любовь до жизни родилась...
КАЙС ИБН ЗАРИХ* * *
Любовь до жизни родилась в заоблачном пределе,
Любовь укачивала нас в узорной колыбели,
Она росла, и мы росли, в себя вбирая силу,
А если мы умрем — любовь проводит нас в могилу.
Бессмертной радостью любви воспламенимся оба,
И будет светочем любовь для нас во мраке гроба.
Перевод Бетси Шидфар
Nadin-ka:
» Стюарт Елизавета -НА ЗЕЛЕНЫХ МОИХ ОСТРОВАХ
Елизавета Стюарт НА ЗЕЛЕНЫХ МОИХ ОСТРОВАХНа зеленых моих островах
Обитает волшебная птица.
Значит, здесь хорошо ей гнездиться
На тенистых моих островах.
Хочешь, синею птицей зови
Зимородка, сверкнувшего в чаще...
Понимаю все чаще и чаще:
Не поймаю — лови не лови!
Но на тихих моих островах Без
того, видно, счастья довольно:
Ветер вольный, и сердцу не больно
На раздольных моих островах.
Здесь под вечер горит костерок,
Тянет дымом и доброй ушицей,
Свет заката с восходом роднится,
И родится предчувствие строк.
А еще на моих островах
Звезды с неба ныряют в осоки.
Наступают особые сроки
На полночных моих островах:
Одиноким — не ведать тоски,
Беспокойным — дождаться покоя.
Уверяю — бывает такое
Лишь у этой негромкой рики.
На приветных моих островах
Непременно отступят невзгоды.
Ты вглядись-ка в прозрачную воду
На заветных моих островах!.
lebble:
Николай Асеев
Я пучком телеграфных проволок
от Арктура к Большой Медведице
исхлестать эти степи пробовал
и в длине их спин разувериться.
Но и там истлевает высь везде,
как платок полосатый сартовский,
но и там этот вечер мартовский
над тобой побледнел и вызвездил.
Если б даже не эту тысячу
обмотала ты верст у пояса,—
все равно от меня не скроешься,
я до ног твоих сердце высучу!
И когда бы любовь-притворщица
ни взметала тоски грозу мою,
кожа дней, почерневши, сморщится,
так прозжет она жизнь разумную.
Если мне умереть — ведь и ты со мной!
Если я — со зрачками мокрыми,—
ты горишь красотою писаной
на строке, прикушенной до крови.