Lotos-spring:
» Блок Александр - Ангел-хранитель
Александр Блок
Ангел-хранитель
Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.
Во мгле, что со мною всегда на земле.
За то, что ты светлой невестой была,
За то, что ты тайну мою отняла.
За то, что связала нас тайна и ночь,
Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.
За то, что нам долгая жизнь суждена,
О, даже за то, что мы - муж и жена!
За цепи мои и заклятья твои.
За то, что над нами проклятье семьи.
За то, что не любишь того, что люблю.
За то, что о нищих и бедных скорблю.
За то, что не можем согласно мы жить.
За то, что хочу и смею убить -
Отмстить малодушным, кто жил без огня,
Кто так унижал мой народ и меня!
Кто запер свободных и сильных в тюрьму,
Кто долго не верил огню моему.
Кто хочет за деньги лишить меня дня,
Собачью покорность купить у меня...
За то, что я слаб и смириться готов,
Что предки мои - поколенье рабов,
И нежности ядом убита душа,
И эта рука не поднимет ножа...
Но люблю я тебя и за слабость мою,
За горькую долю и силу твою.
Что огнем сожжено и свинцом залито -
Того разорвать не посмеет никто!
С тобою смотрел я на эту зарю -
С тобой в эту черную бездну смотрю.
И двойственно нам приказанье судьбы:
Мы вольные души! Мы злые рабы!
Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!
Огонь или тьма - впереди?
Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем?
Вдвоем - неразрывно - навеки вдвоем!
Воскреснем? Погибнем? Умрем?
Nadin-ka:
» Словацкий Юлиуш -РАЗЛУКА
Юлиуш Словацкий РАЗЛУКАРазлучились, но помним и любим друг друга,
Между нами проносится голубь печали,
Он нам вести приносит: я знаю, одна ли
Ты в саду или в горнице плачешь, подруга!
Знаю час, когда боль тебя мучит нещадно,
Знаю слово, какое слезу вызывает,
И звездой ты мне светишь на небе отрадно,
Той, что плачет и синею искрой сверкает.
Не увижу тебя - что мечтать мне впустую, -
Но я знаю твой дом, знаю сада сиянье,
И тебя и глаза твои в мыслях рисую, -
Ты в саду в белоснежном своем одеянье.
Тщетно ты бы мои создавала пейзажи,
Их луной золотя иль зарею нагорной,
Мне под окна, увы, не осмелишься даже
Сбросить небо, назвав его гладью озерной.
Разлучать бы ты озеро с небом не стала
Днем вершинами гор, ночью скал синевою;
Ты не знаешь, что тучи, как кудри на скалах,
Словно в трауре скалы стоят под луною;
Ты не знаешь, где всходит жемчужина эта,
Что избрал я твоею звездою счастливой;
Ты не знаешь, что два огонечка - два света
В двух оконцах горят под горой молчаливой.
Заозерные звезды печально люблю я,
Пусть кровавы они и мерцают туманно;
Я сегодня их снова увижу, тоскуя, -
Хоть и тускло, но светят они постоянно.
Ты ж погасла навек для скитальца, подруга!
И свидания час никогда не настанет.
Умолкаем и вновь призываем друг друга...
Соловьи так друг друга рыданием манят.
Перевод Анны Ахматовой
Ксана Леонидас:
Юрий Верховский
Посеребренный лук Диана
Высоко в небо подняла.
И стала девственно-светла
Засеребрившаяся мгла.
Кому же суждена стрела
Неистощимого колчана?
Не грудь могучего,
Не белый лебедь у фонтана,
Не кудри дуба – шлем титана,
Не томно-гибкая лиана, –
Мечта осенняя… Диана!
Ее разит твоя стрела.
Aditi Rao:
» Рукавишникова Владислава -Фотография
Владислава Рукавишникова "Фотография"Смотришь на их совместную фотографию
Совместную фотографию на фоне скалы
Они стоят, соприкасаясь носами ботинок
Носами ботинок, светлых и тёмных
Она обнимает его, будто сейчас упадёт
Сейчас упадёт прямо на камни
А он держится за перила и улыбается
Улыбается, потому что в жизни есть эта женщина
Эта женщина, бесконечно любимая
Бесконечно любимая, бесконечно нужная
Всё остальное не важно и ничего не значит
Ничего не значит безденежье
Ничего не значит политика
Ничего не значит смерть
Смотришь на их совместную фотографию
У тебя с ним такой никогда не будет
lebble:
» Хамзина Мария -Иногда везет – просыпаюсь взрослой
~~Мария Хамзина~~
Иногда везет – просыпаюсь взрослой,
Пью не кофе – воду со льдом и мятой,
Обхожусь без утренней папиросы,
Отражаюсь в зеркале непримятой,
Словно бакс, разглаженный под матрасом.
Каждый вдох становится объективным.
Сознаю, зачем я, куда и сколько.
Креатива хватит к вечерней дойке,
Спаржа – это правильно и спортивно,
Мир погубит drugs, Rock'n'Roll и мясо.
Начинаю думать с заглавной буквы.
В основном, по-бродски и по-раневски.
Избегаю прочей слащавой клюквы –
Имидж должен выглядеть королевским,
Я, конечно, женщина, но другая!
Называю файлы «Мои творенья»,
Сохраняю важное – для потомков.
А потом вдруг вижу – взахлеб, с истомой,
Юный дождь целует цветы сирени.
И меня немедленно отпускает.
Peony Rose:
Цветаева Марина
"Царь-девица"
(отрывок)
Прискакав с ночной атаки
(На лбу — пот росою крупной),
У окна сваво, над взморьем,
Царь-Девица саблю чистит.
На плече на правом — голубь,
На плече на левом — кречет.
У ее подножья нянька
Ей сапожки начищает.
«Ох ты, царь мой, Царь-Девица,
Вихрь-Девица, Жар-Девица!
Нету мне с тобою сладу,
Не покоишь мою старость.
Погляжу на кудри гривой,
Погляжу на взор пожаром —
Как не я тебя, а львица
Львиным молоком вскормила!
День встает — врага сражаешь,
Полдень бьет — по чащам рыщешь,
Вечер пал — по хлябям пляшешь,
Полночь в дом — с полком пируешь.
Люди спать — ты саблю точишь,
В церковь — псов из ручек кормишь.
Вся родня и отступилась.
Дай-ка правую мне ножку!»
Рассмеялась Царь-Девица:
«Мне и любо без родни-то!
Огнь — отец мне, Вода — матерь,
Ветер — брат мне, сестра — Буря.
Мне другой родни не надо!»
Осерчала нянька: «Полно
Ржать-то, ровно кобылица!
Как бы этим ржаньем всех-то
Женихов не распугала!»
Пуще Дева-Царь хохочет:
«Эка сладость — женихи-то!
Мой жених — мой меч пресветлый,
Меч мой сабельный, веселый:
Мне других дружков — не надо!»
Пригорюнилась тут нянька:
«Порвала б цветочков в поле,
Завела б себе подружек,
Позабавилась б маненько…»
Ей в ответ с усмешкой Дева:
— «Трубный звон — моя забава!
Мне иных забав — не надо!»
«Первенчалась бы с красавцем, —
Нянька у ней в ножках хнычет, —
Сбросила б наряд свой мерзкий,
Да над люлькой над роскошной,
Над пеленочной заботой,
Всю бы ночь, заместо гульбищ,
Все бы пела-распевала».
Топнула ногой тут Дева:
— Нянька ты, а я — Царь-Демон!
Кой мне черт в твоих пеленках!
Бранный быт — моя забота!
Мне иных забот — не надо!
…Отстранись-ка, нянька, чтó за
Звон с воды встает за чудный?
Чтой-то под моим окошком
Волны за слова лепечут?
* * *
— Гусли, гусли-самозвоны,
Вся забавушка моя!
Из зубчатой из короны
Ни зубца не стою я.
Не слыхал еще, как бабы
По ночам толкуют сны.
Гусли, гусли — вся забава
Осьмнадцатой весны!
Я, мальчишка узкогрудый,
С бранным бытом незнаком.
Гусли, гусли-самогуды
Мне — единственный закон!
Я до смертного до поту
Не отстану от струны!
Гусли, гусли — вся забота
Осьмнадцатой весны!
* * *
Просияла Царь-Девица:
Терем враз озолотила.
«Баб не любишь? Драк не любишь?
Ну, тебя-то мне и надо!
Как, к примеру, Дева-Царь я,
Так, выходит, — Царь-ты-Дева!
Уж с таким-то голосочком
Муж за прялку не засодит!»
Хлопнула тут Царь в ладоши:
«Повели, чтоб тем же часом
Вихря-мне-Коня седлали!»
Хлопнула в ладоши дважды:
«Повели, чтоб тем же часом
Был Корабь готов к отплытью!»
Трижды хлопнула в ладоши:
«Повели, чтоб тем же часом
Для прощального параду
Там, на площади великой,
Все наши полки сбирались!
— Дура старая, что хнычешь?
Али жалко, что последний
День встает наш, Царь-Девицын?» —
«Ошалела я от счастья, —
Нянька хнычет под ногами, —
Знать, за все мои молитвы, за слёзные,
Вить гнездо тебе, моя орлица безгнездная!
Знать, недаром карты врали,
Знать, недаром я все ночи,
Притаясь, наряд венчальный
Тебе шила-расшивала.
Утюжок пойду поставлю:
Хоть и глаженый, а надоть
Для красы провесть маненько…
— Что ж ты рот перекривила?»
«Kaк в раззолоченной попонке
Негоже бранному коню,
Ужель атласною тряпчонкой
Свою же славу заслоню?
Цельному войску господином
Была, — так справлюсь и с одним!
Одним своим лучом единым
Мы светел-месяц полоним».
Опоясалась тут саблей,
Свистнула в кулак свой смуглый,
И на зов ее кулашный
Вихорь-Конь к ней на крылечко
Белой молнией взлетает.
«Ну, простимся, нянька, что ли?
Там, на площади великой,
Будет нам не до тебя уж».
Чмокнула с размаху няньку
В рот морщинистый, соленый,
И с окошечка резного
Коню на спину с размаху
Белой птицею махнула...
Настёна СПб:
» КИМИ КЭНТИ-ОСЕНЬ
КИМИ КЭНТИ "ОСЕНЬ"
Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
Хотя за окошком моим проливные дожди,
Хотя в первый день сентября меня бросил
Мужчина, который мне даже не клялся в любви...
Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
И хоть в октябре мне исполнилось тридцать - пустяк...
И сыну у школьной подруги - уже почти восемь,
А я все сама по себе... Не выходит... Никак...
Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
Хотя где-то там, рядом с сердцем, немного болит...
Печаль и тоску листопад за собою уносит,
А стылый ноябрь до конца душу мне исцелит...
И будет зима. Белый снег станет чистой страницей.
И, может быть, даже захочется новых дорог.
Нас осень всегда заставляет у жизни учиться...
Но только с годами - все горше и горше урок.
2011
Lotos-spring:
Булат Окуджава
Черный ворон сквозь белое облако глянет -
значит, скоро кровавая музыка грянет.
В генеральском мундире стоит дирижер,
перед ним - под машинку остриженный хор.
У него - руки в белых перчатках.
Песнопенье, знакомое с давешних пор,
возникает из слов непечатных.
Постепенно вступают штыки и мортиры -
значит, скоро по швам расползутся мундиры,
значит, скоро сподобимся есть за двоих,
забывать мертвецов и бояться живых,
прикрываться истлевшею рванью...
Лишь бы только не спутать своих и чужих,
то проклятья, то гимны горланя.
Разыгрался на славу оркестр допотопный.
Все наелись от пуза музыки окопной.
Дирижер дирижера спешит заменить.
Те, что в поле вповалку (прошу извинить),
с того ворона взоров не сводят,
и кого хоронить, и кому хоронить -
непонятно... А годы уходят.
Все кончается в срок. Лишней крови хватает.
Род людской ведь не сахар: авось не растает.
Двое живы (покуда их вексель продлен),
третий (лишний, наверно) в раю погребен,
и земля словно пух под лопатой...
А над ними с прадедовых самых времен -
черный ворон, во всем виноватый.
Aditi Rao:
Алекс Микеров
Когда они расстаются, не сбывается ни одно из её пророчеств
по поводу его самых худших качеств —
он всё так же остается суммой своих одиночеств,
она всё так же суммой своих чудачеств.
Они ходят по городу, делают вид, что целы,
будто не их разъяли на составные части,
будто они не попали под дьявольские прицелы
дружеских соучастий.
Каждый спокойно дышит, не просыпается среди ночи,
рукою во сне нашарив излишек пустого места;
весело шутят — так шутят, впрочем,
из чувства внутреннего протеста.
Когда они расстаются — мир остается прежним,
не сходит с орбиты, не рассыпается в пух и прах,
он остается до безразличия безмятежным,
до горечи безмятежным,
до бешенства безмятежным;
а всё, что было — было только в сердцах их
да головах.
Gerxard:
Перетятая -Бабенко Е.
Праздник Покровы Пресвятой Богородицы
Природа дремлет
в первозданной красоте,
Деревья в упоительной истоме.
И забывается о вечной суете,
Когда хожу в нерукотворном доме.
Слегка шуршат великолепные ковры,
В природе происходит откровенье.
И светлый праздник
лучезарной Покровы
Я принимаю, как благословенье.
Живет в душе святая вера
лишь в Тебя,
Заступница, я трепетно взвываю :
-Покрой нас омофором и, любя,
Спаси народ, молитвой согревая.
Всех с Праздником!
Nadin-ka:
Александр Карпов КЛЮКВЕННОЕ ВИНО
Порою, когда на пожухлый луг
Последний дождь упадёт,
И дикие гуси летят на юг,
Поднявшись с родных болот,
Когда первый снег обернётся водой,
И нового встанет стена,
Войди в мой дом, мы выпьем с тобой
Клюквенного вина...
Пусть вьюга над нашей крышей
Снежные горы метёт,
Шуршащих мышей не слыша,
Спит лежебока кот...
Время, тихонько пройдя мимо нас,
Село вздремнуть у окна:
Лето в малахите глаз,
Осень в рубине вина...
Время клубка расплетает нить,..
Полно грустить о том!
Будет, что петь и о чём говорить
И вспоминать потом...
Кому-то соткут одежды из шёлка,
Кого-то укроют сукном...
В этом году зима будет долгой -
- Пора запастись вином...
Natalie Sun:
Байрон Джордж Гордон
ТЫ ПЛАЧЕШЬ
Ты плачешь - светятся слезой
Ресницы синих глаз.
Фиалка, полная росой,
Роняет свой алмаз.
Ты улыбнулась - пред тобой
Сапфира блеск погас:
Его затмил огонь живой,
Сиянье синих глаз.
Вечерних облаков кайма
Хранит свой нежный цвет,
Когда весь мир объяла тьма
И солнца в небе нет.
Так в глубину душевных туч
Твой проникает взгляд:
Пускай погас последний луч -
В душе горит закат.
( 1814 )
lebble:
» Танич Михаил -Я на женщин сквозь пальцы смотрел
Михаил Танич
Я на женщин сквозь пальцы смотрел,
А потом вдруг да встретил такую,
По которой не знаю зачем,
Не сказать, что люблю, а тоскую.
Ты была не со мной, а с другим,
И я выдал себе отходную,
И себя ни на чём подловил:
Не сказать что люблю, а ревную.
Нам ещё до любви далеко.
Ты гуляй, разве я запрещаю?
И в разлуке одну я тебя
Не сказать, что люблю, а прощаю.
Я приду, и я всех разгоню:
Даже тех, кто сильней и моложе.
И я все же, я все же тебя,
Не сказать, что люблю, а похоже.
~~~
Викинг:
Константин Бальмонт
КОЛДУНЬЯ
– Колдунья, мне странно так видеть тебя.
Мне люди твердили, что ты
Живешь – беспощадно живое губя,
Что старые страшны черты:
Ты смотришь так нежно, ты манишь, любя,
И вся ты полна красоты. –
«Кто так говорил, может, был он и прав:
Жила я не годы, – всегда.
И много безумцев, свой ум потеряв,
Узнали все пытки, – о, да!
Но я как цветок расцветаю меж трав,
И я навсегда – молода».
– Колдунья, Колдунья, твой взор так глубок,
Я вижу столетья в зрачках.
Но ты мне желанна. Твой зыбкий намек
В душе пробуждает не страх.
Дай счастье с тобой хоть на малый мне срок,
А там – пусть терзаюсь в веках. –
«Вот это откроет блаженство для нас,
Такие слова я люблю.
И если ты будешь бессмертным в наш час,
Я счастие ваше продлю.
Но, если увижу, что взор твой погас,
Я тотчас тебя утоплю».
Я слился с Колдуньей, всегда молодой,
С ней счастлив был счастьем богов.
Часы ли, века ли прошли чередой?
Не знаю, я в бездне был снов.
Но как рассказать мне о сладости той?
Не в силах. Нет власти. Нет слов.
– Колдунья, Колдунья, ты ярко-светла,
Но видишь, я светел, как ты.
Мне ведомы таинства Блага и Зла,
Не знаю лишь тайн Красоты.
Скажи мне, как ткани свои ты сплела,
И как ты зажгла в них цветы? –
Колдунья взглянула так страшно-светло.
«Гляди в этот полный стакан».
И что-то как будто пред нами прошло,
Прозрачный и быстрый туман.
Вино золотое картины зажгло,
Правдивый возник в нем обман.
Как в зеркале мертвом, в стакане вина
Возник упоительный зал.
Колдунья была в нем так четко видна,
На ткани весь мир оживал.
Сидела она за станком у окна,
Узор за узором вставал.
Не знаю, что было мне страшного в том,
Но только я вдруг побледнел.
И страшно хотелось войти мне в тот дом,
Где зал этот пышный блестел.
И быть как Колдунья, за странным станком,
И тот же изведать удел.
Узор за узором живой Красоты
Менялся все снова и вновь.
Слагались, горели, качались цветы,
Был страх в них, была в них любовь.
И между мгновеньями в ткань с высоты
Пурпурная падала кровь.
И вдруг я увидел в том светлом вине,
Что в зале ковры по стенам.
Они изменялись, почудилось мне,
Подобно причудливым снам.
И жизнь всем владела на левой стене,
Мир справа был дан мертвецам.
Но что это, что там за сон бытия?
Войною захваченный стан.
Я думал, и мысль задрожала моя,
Рой смертных был Гибели дан.
Там были и звери, и люди, и я! –
И я опрокинул стакан.
Что сделал потом я? Что думал тогда?
Что было, что стало со мной?
Об этом не знать никому никогда
Во всей этой жизни земной.
Колдунья, как прежде, всегда – молода.
И разум мой – вечно с весной.
Колдунья, Колдунья, раскрыл твой обман
Мне страшную тайну твою.
И красные ткани средь призрачных стран
Сплетая, узоры я вью.
И весело полный шипящий стакан
За жизнь, за Колдунью я пью!
Ксана Леонидас:
» Верховский Юрий - Глаза – лиловые фиалки
Юрий ВерховскийГлаза – лиловые фиалки
Цвели в тени твоих ресниц.
Под взором любящей весталки
Душа безвольно пала ниц.
Высоко плыли облака -
Цвели, пронизанные светом.
Но им вослед влеклась тоска,
Дышала грозовым обетом.
Заворожен волшебным словом,
Я безвозвратно изнемог.
Перед твоим огнем лиловым
Я пламень жертвенный зажег.
На беломраморном челе
Святая тень лежала грозно,
Глася поникнувшей земле,
Глася душе безгласной: "Поздно".