Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

Кэм не слышал это шушуканье. Его горе было таким огромным, таким невыносимым, что он целиком погрузился в собственные мрачные мысли. Когда умерла мать, он справился. Он был готов к ее смерти, поскольку видел, как она страдает, и даже молился о том, чтобы ее страдания скорее закончились. Но эта потеря была слишком неожиданной, слишком резкой, и ей не предшествовала смертельная болезнь, которую можно было бы винить.
В доме толпилось слишком много народу: людей, желавших выразить сочувствие или поделиться воспоминаниями. Кэму не нужны были их воспоминания, он не мог справиться с собственными.
Он сидел один на причале, который десятки раз помогал чинить Рэю. Рядом с ним покачивался двадцати четырехфутовый шлюп, на котором все они плавали много раз. Кэм вспомнил лодку, которая была у Рэя в то первое лето, – крохотная алюминиевая парусная яхта, которая все равно казалась Кэму роскошной.
Он помнил, как Рэй учил его ходить под парусом, управляться с такелажем, менять курс. Он отчетливо помнил охватившее его волнение, когда в первый раз Рэй позволил ему встать за штурвал. «Смотри, как она тебя слушается», – сказал тогда Рэй. Соленый ветер в лицо, развернувший белый парус, скорость и свобода, но самое главное – доверие! Именно оно в одно мгновение перевернуло жизнь мальчишки, выросшего на жестоких улицах.
Может быть, тогда, в тот подернутый знойной дымкой день, под раскаленным добела солнечным шаром мальчишка превратился в мужчину? Так или иначе, это сделал Рэй – сделал легко, с улыбкой.

Как страшно, 3 года не могли мальчика найти бедные родители. Конечно правильно поступили родные родители, что забрали и сразу все контакты присекли, а усыновителей как-то привлекли к ответственности?Ребёнка по их заказу украли?
В детских домах оч. много деток ждёт мам и пап, почему надо было ребёнка красть?Чудовищные методы
Замечательно, что эта семья теперь вместе

Как ужасно, что помощи от гос. органов ждать не пришлось, ответ страшный.

Актриса была в безупречном летнем наряде: воздушная белая блуза поверх тонкого голубого топа и такого же цвета коротких брючек. Костюм дополняли босоножки на высоких каблуках, от одного вида которых у Евы заныли ступни. Пышные золотистые волосы были уложены в какую-то замысловатую прическу. Пересекая комнату, Ева уловила тонкий и прохладный цветочный аромат ее духов.

– Спасибо, что согласились меня принять. – Пеппер одарила ее профессионально ослепительной улыбкой. – Да еще в столь ранний час.

– Я работаю в отделе убийств. Мой день начинается, когда ваш кончается. – Встретив недоуменный взгляд Пеппер, Ева пожала плечами. – Извините, это старинная полицейская шутка. Чем я могу вам помочь?

– Вам, конечно, известно, что некогда меня с Рорком связывали интимные отношения. Я, разумеется, понимаю, что вы по этому поводу можете испытывать неловкость или даже раздражение. Но это было несколько лет назад, еще до того, как он встретил вас. Мне бы не хотелось, чтобы чувство досады или раздражения, сколь угодно оправданное, повлияло бы на ваше отношение к Лео.

Ева позволила молчанию затянуться.

– Позвольте мне уточнить, правильно ли я поняла. Вы хотели бы знать, злит ли меня тот факт, что вы с Рорком несколько лет назад катались голышом по постели, и если злит, то не вымещаю ли я свою злость на парне, с которым вы сейчас катаетесь голышом по постели.

Пеппер открыла рот, снова его закрыла, деликатно откашлялась и только потом произнесла: – Прямо в яблочко.

– Позвольте мне вас успокоить, мисс Франклин. Если бы я злилась на каждую женщину, с которой Рорку случилось переспать, я провела бы жизнь в непрерывном возмущении. Вы были одной из многих. – Ева вскинула левую руку и постучала ногтем по обручальному кольцу. – Я – единственная. Ваша связь меня ничуть не смущает.

Пеппер долго смотрела на нее молча. Потом она заморгала, уголки ее рта дрогнули.

– Это весьма… разумно, лейтенант. И вы придумали очень ловкий способ съездить мне по физиономии и указать мне на место.

– Да, мне тоже так кажется.

– Но в любом случае…

– Нет никакого другого случая. Мы с Рорком познакомились, будучи уже взрослыми людьми. Что было до нашей встречи, меня не касается. И если бы я позволила мелкой бабской ревности влиять на мою работу, мне пришлось бы сдать жетон. А я очень дорожу своим жетоном.

– Не сомневаюсь, – ответила Пеппер. – Как не сомневаюсь и в том, что вы достойны Рорка. Он самый неотразимый человек из всех, кого я в жизни знала. И дом у него такой же – великолепный, яркий, полный сюрпризов. Но он не любил меня и никогда не делал вид, что любит.

– Свежий воздух мне не повредит.

– Возьмешь на себя отель?

– Только, чур, чтоб галстук не надевать!

– Мы с Пибоди заглянем в лабораторию по дороге к мисс Левак.

– Она может за вами приударить, – сказал Макнаб. – Может, лучше я пойду с Пибоди? Ай! – Он схватился за бок, куда угодил локоть Пибоди. – Уж и пошутить нельзя. Ты с этим экзаменом все мозги просвистела. Чувство юмора совсем потеряла.

– Вот я от души посмеюсь, когда пну тебя в зад!

– Дети, дети! – строго предупредила Ева, хотя губы у нее подрагивали от смеха. – Приберегите все это на потом. Давайте сперва поймаем плохого парня и отправим его на отсидку. Фини, приструни своего кретина. Пибоди, больше ни слова.

И она вытолкала свою помощницу за дверь.

Пибоди молчала, пока они не проехали пять кварталов. Ева решила, что это новый рекорд.

– Я просто считаю, что он не имеет права говорить о других женщинах. Да еще с таким огоньком в глазах. Мы же подписали контракт на квартиру!

– Господь вседержитель! Да у тебя психоз, Пибоди! Страх перед официальными документами. Избавься от него.

– Господь вседержитель?

– Как же мне раньше в голову не пришло? Ты психуешь, потому что подписала арендный договор на… сколько? На год? И вот ты уже дергаешься: вдруг у нас ничего не выйдет? Кому выезжать из квартиры? Кому достанутся салатницы? И прочая чушь в том же духе.

– Ну, допустим. Но это же нормально?

– Откуда, черт побери, мне знать, что нормально, а что нет?

– Вы же замужем.

Ева была так шокирована, что рывком остановила машину на светофоре.

– И это значит, что я нормальная? Это всего лишь значит, что я замужем! Ты хоть представляешь, сколько ненормальных людей, замужних и женатых, живет на земле и за ее пределами? Ты только взгляни, сколько мужей и жен попадает в участок из-за бытового насилия в одном только Манхэттене! Брак не делает людей нормальными. Скорее всего, сам брак ненормален. Он просто… существует.

– Почему же вы вступили в брак?

– Я… – В голове у Евы не осталось ни единой мысли. – Он этого хотел. – Такое объяснение показалось неуклюжим и неубедительным даже ей самой. Она заерзала на сиденье и нажала на газ. – Это всего лишь договор, вот и все. Договор, который изо всех сил стараешься не нарушать.

– Как договор об аренде.

– Сама догадалась?

– А знаете, лейтенант, это звучит как высшая мудрость.

– Ну вот, теперь я попала в мудрецы. – Ева вздохнула. – Так позволь дать тебе совет. Если ты хочешь, чтобы Макнаб перестал смотреть на других женщин, думать о них, говорить о них, своди его к ветеринару, и пусть его оскопят. Он будет отличным домашним питомцем. Все бабы дуры. Они вцепляются в парня: «О боже, это он, я должна его заполучить!» Вот они и получают. А потом начинают ломать голову, как бы его изменить. А когда им и это удается, этот парень их больше не интересует, а знаешь почему? Это уже не тот парень.

Пибоди несколько минут молчала.

– Во всем этом есть немалая доля здравого смысла.

– Если ты скажешь, что я не только нормальная и мудрая, но еще и благоразумная, я тебе врежу. Я такая же чокнутая, как все обычные люди. Так и должно быть, и мне это нравится.

– Во многих отношениях, лейтенант, вы еще более чокнутая, чем все обычные люди. И это делает вас неповторимой.

– Кажется, я тебе все-таки врежу. Внеси это в мое расписание.

– Знаешь, какие проблемы у людей, имеющих внебрачные связи, Пибоди?

– Необходимость объяснять, зачем покупаешь все это сексуальное белье, если не носишь его дома?

– И это тоже. Но главное – это самообман. Они действительно верят, что супруг ничего не знает и не узнает. Некоторым все и вправду сходит с рук, хотя и ненадолго, потому что в конечном счете их всегда что-нибудь да выдаст. Слишком много задержек допоздна на работе, тайные переговоры по телефону, общие знакомые, застающие вас за ленчем не с тем человеком в каком-нибудь богом забытом ресторанчике. А если вышеупомянутый супруг пребывает не в коме, он обязательно что-нибудь заметит: взгляд, запах, перемену поведения. Серена Унгер отнюдь не дура, но она искренне верит, что Брин ни о чем не подозревает.

– А вы в это не верите.

– Он знает. Его жена вот уже полтора года играет в салочки с другой женщиной. Он просто не может не знать.

– Но если он знает, как он может делать вид, что не замечает, как он может день за днем притворяться, что все идет нормально? Это должно пожирать его изнутри, другой на его месте давно бы уже спятил… О, вы именно к этому и ведете! Если бы Рорк развлекался с кем-то на стороне, что бы вы сделали?

– Тел так и не нашли бы.