Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

Ева посмотрела на большой цветок трубчатой формы. Название вертелось на языке, но она боялась ошибиться, поэтому пожала плечами.
— Петуния! Люди забыли, что это за прелесть — традиционная простота. — Доктор Энгрейв подошла к раковине и вымыла руки, старательно удалив грязь из под коротко подстриженных ногтей. — Сегодня всем подавай экзотику. Побольше, получше, пооригинальней! А ведь хорошая клумба с петуниями — это масса удовольствия и совсем немного хлопот. Сажайте — и наслаждайтесь. Только не ждите чудес. Конечно, это простенькие цветы, зато не норовят чуть что завянуть. Ну, к делу.


— Главное — простота и традиционность, — предупредил Рорк. — Все только натуральное.
— Да, конечно. У меня есть рекламные проспекты, которые могут навести вас на удачную мысль. Раз церемония будет проходить на открытом воздухе, я порекомендовал бы беседку, увитую глициниями. Вполне традиционно, чудесный старомодный аромат.
Изучая проспекты, Ева пыталась представить, как сидит в такой беседке рядом с Рорком и клянется ему в вечной преданности. От этой картины у нее свело живот.
— А что вы скажете насчет петуний?
— Петунии?! — изумленно заморгал Марк.
— Мне нравятся петунии. Простые растения, без всяких претензий…
— Конечно. Получится очаровательно. Как вы отнесетесь к сочетанию с лилиями? Если говорить о цвете…

— Спасибо! — Ева выхватила у него список и пробежала его глазами. — Вот оно! Мне пора, — сказала она Рорку. — Скупай цветы баржами! Главное, не забудь про петунии.

****
— Я больше не вынесу, Мевис! Он должен понять, что я… — Ева прикусила язык: Мевис извлекла из длинной коробки скромные белые цветочки — петунии. Самые простые, вырастающие сами по себе.
— Вечно он обо всем догадывается… — пробормотала Ева, чувствуя, что все ее волнения куда то исчезли. — Всезнайка!
— Когда человек так хорошо тебя понимает, это можно считать счастьем.
— Наверное… — Ева взяла у нее цветы и прижала к груди. Теперь женщину в зеркале снова можно было узнать: там красовалась Ева Даллас в день своей свадьбы! — Посмотрим, как Рорк запоет, когда узнает меня по настоящему.
Она со смехом схватила Мевис за руку и потащила туда, где вскоре должны были прозвучать ее обещания. Ее клятвы.

— У меня для тебя сюрприз. Ева с подозрением взглянула на обтянутую бархатом коробочку.
— Совершенно ни к чему делать мне подарки. Ты же знаешь, я этого не люблю.
— Знаю. Подарки тебя смущают, — понимающе усмехнулся Рорк. — Может, именно поэтому мне и нравится их тебе дарить. — Он уселся на пол рядом с ней и протянул ей футляр. — Открой, пожалуйста.
Ева решила, что там какая нибудь драгоценность. Рорк без конца дарил ей роскошные украшения: бриллианты, изумруды, золотые ожерелья. Но, открыв коробочку, Ева с удивлением увидела скромный белый цветок.
— Что это?
— Это из твоего свадебного букета. Я его сохранил.
— Петунья!
Ева растроганно взяла цветок в руки. Самый обычный цветок, который можно вырастить в любом саду. Его белые лепестки были свежими, душистыми, в капельках росы.
— В одной из моих компаний разработали новый способ презервации, не влияющий на состав вещества. Я очень хотел сохранить эту петунью для тебя. Вернее, для нас обоих. Как напоминание о том, что есть вещи, над которыми время не властно.

Минут через двадцать, переодевшись и сидя в кресле перед зеркалом, Ева убеждала себя, что бывают вещи и пострашнее. Например, войны, пыточные камеры испанской инквизиции, космические полеты… В конце концов, она уже десять лет служит в полиции, можно сказать, ветеран, и давно привыкла к опасностям!
Трина защелкала зазубренными ножницами — и у Евы расширились глаза, как у лошади, готовой понести.
— Может, лучше не…
— Доверьтесь специалистам! — отрезала Трина, но страшные ножницы были на время отложены.
Ева облегченно перевела дух, радуясь отсрочке. Стилистка приблизилась к ней безоружная, но за ней все равно нужен был глаз да глаз.
— У меня есть программа консультаций по прическам, — раздался голос Леонардо. Они с Биффом колдовали у длинного стола, заваленного материей.
— Обойдусь без твоей программы! — В подтверждение своей компетентности Трина зажала в жестких ладонях лицо клиентки и, щурясь, начала исследовать ее подбородок и скулы. — Хорошая лицевая фактура, — одобрила она. — Чем пользуетесь?
— Для чего?
— Для того, чтобы поддерживать в форме лицо.
— Божьим промыслом.
Трина сначала хихикнула, потом разразилась оглушительным хохотом, похожим на глас заржавленного фагота.
— Мне нравится твоя фараонша, Мевис!
— Она у меня лучше всех, — подтвердила пьяненькая Мевис, которая восседала на табурете, изучая свои отражения в трюмо. — Может, ты и меня приведешь в порядок, Трина? Адвокаты предпочли бы, чтобы я выглядела скромнее. Сделаешь из меня брюнетку?
— И не подумаю! — Трина ткнула Еву большим пальцем под подбородок, заставив приподнять голову. — У меня появился новый оттенок, при виде которого любой судья выскочит из своей мантии. Бордельно розовый, с серебряным отливом! Последний писк!
— Вот это да! — Мевис откинула назад свои сапфировые локоны и задумалась.
— Что бы я только из вас сделала! — воскликнула Трина, продолжая разглядывать Еву. — Может быть, все таки разрешите применить краску?
У Евы застыла в жилах кровь.
— Нет нет! Чуть подровняйте, и все. Просто немного покороче.
— Как скажете. — Очередной удар под подбородок — и Ева ткнулась затылком Трине в грудь. — Этот ваш цвет — тоже божий дар? — Она отшвырнула от себя Евину голову и убрала с ее лица все волосы. — Что ж, глазки ничего себе. Немного поработать над бровями — и…
— Налей мне еще вина, Мевис! — взмолилась Ева и опасливо зажмурила глаза, одобренные стилисткой, решив, что все остальное в случае чего отрастет.
— За дело! — Трина подкатила кресло вместе с перепуганной клиенткой к раковине и ловко опрокинула спинку, поймав шею Евы в прорезь. — Закройте глаза и наслаждайтесь, милочка. У меня самый лучший шампунь, а мой массаж головы вообще неповторим.
Как оказалось, она не слишком преувеличивала. Ева, сама того не желая, расслабилась и даже чуть не задремала. До ее слуха доносился негромкий спор Леонардо и Биффа о том, что предпочтительнее для вечерней пижамы: алый атлас или малиновый шелк. Леонардо включил классическую музыку с фортепьянным соло, в воздухе витал неописуемый цветочный аромат.
***
— Специальная маска для лица «Сатурния», — невозмутимо сообщила Трина; ее ладонь была полна клейкой субстанции серо коричневого цвета. — Прочищает поры лучше пылесоса. Не заботиться о своем лице — настоящее преступление. Мевис, будь добра, достань «Шинну».
— Что еще за «Шинна»?.. Ладно, неважно. — Ева содрогнулась всем телом и снова крепко зажмурила глаза. — Больше ничего не хочу знать.
— Вам пошла бы на пользу комплексная обработка. — Трина продолжала швырять ей в лицо своей грязью. — Какая вы упрямая! Хотите, займусь вами по полной программе?
— Нет, благодарю, с меня довольно и этого.
— Как угодно. А теперь расскажите мне о своем мужчине. Мне нужно знать его вкусы и пристрастия.
Трина внезапно расстегнула на Еве халат и схватила ее за груди залепленными грязью руками. Ева сразу распахнула глаза. Прочтя в них гнев, Трина усмехнулась.
— Да не волнуйтесь вы! Я не по женской части. Просто ваш мужчина будет без ума от вашей груди, когда я с ней поработаю.
— Ему и так нравится.
— Вы не представляете себе, какие чудеса творит «Шинна»! Это специальное средство для груди. Ваши груди будут соперничать нежностью с лепестками розы. Поверьте мне на слово! Что он предпочитает — гладить или щипать?..
Ева зажмурилась крепче прежнего.
— Ничего не слышу.
Трина принялась втирать ей в волосы какое то вещество с приятным ванильным запахом.
Ева успокаивала себя мыслью, что есть люди, готовые за все это платить. Более того, это стоит огромных денег, пробивающих бреши в банковских счетах! А ей искусство Трины досталось бесплатно, следовательно, она не участвует в коллективном умопомрачении.
Ева упорно не открывала глаз, чувствуя что то мокрое и теплое на своем лице и обнаженной груди. Вокруг нее раздавался беззаботный щебет: Мевис и Трина обсуждали косметику, Леонардо и Бифф — фасоны и цвета.
И все таки человечество сошло с ума! Ева застонала, почувствовав, что начинается массаж ног: ее ноги окунули во что то горячее, но вполне приятное. Потом раздался непонятный треск, ноги взмыли в воздух, и настала очередь рук.
Ева терпела и не шевелилась, даже когда что то зажужжало возле ее бровей. Она все вынесет, как настоящая героиня, пусть Мевис пока веселится и заигрывает с Леонардо. Ее обязанность — поднимать Мевис настроение. В конце концов это так же важно, как прогресс расследования. Возмездие за убийство — еще не главное.
Когда Трина защелкала своими чудовищными ножницами, Ева зажмурилась так сильно, как только смогла. «Ведь волосы — это просто волосы, — твердила она себе, чувствуя, как ее скребут по черепу расческой. — Какая чепуха — внешность!"
Господи, только бы не остаться без скальпа!

— Я передам ее тебе готовенькой через пять минут, — объявила Трина нетерпеливому Леонардо. — Гениев нельзя торопить! — Она поощрительно улыбнулась Еве. — У вас хорошая кожа. Если хотите, я оставлю вам эти средства. Очень рекомендую пользоваться ими, чтобы ваша кожа не испортилась.
Встретив пристальный взгляд Мевис, Ева почувствовала себя больной на операционном столе.
— Как здорово ты обработала ей брови, Трина! Смотрится очень естественно. Теперь остается подкрасить ресницы. Поразительно: ей даже не нужно их удлинять… А как тебе нравится эта ямочка у нее на подбородке?
— Мевис! — устало окликнула Ева болтушку. — Если ты не уймешься, придется тебе врезать. Мевис только ухмыльнулась.

Трина тем временем повязала ей голову серебристым тюрбаном.
— Термальная обработка, — пояснила она, поднимая кресло вместе с клиенткой. — Так лучше действуют средства для укрепления корней и улучшения структуры волос.
Ева опасливо взглянула на свое отражение в зеркале. Все верно: кожа стала свежее, словно ее спрыснули росой, и шелковистее на ощупь. Но куда подевались волосы?! Из под тюрбана не выбивалось ни единого волоска.
— У меня на голове осталось хоть немного волос? — осведомилась она.
— Осталось, осталось! Ладно, Леонардо, на ближайшие двадцать минут она твоя.

Не успел Леонардо снять с Евы свадебное платье, как Трина опять закутала ее в халат.
— Ну ка посмотрим, что у нас получилось… — С этими словами она размотала серебряный тюрбан и принялась расчесывать Еве волосы огромной массажной щеткой.
То обстоятельство, что у нее осталось что расчесывать, несколько успокоило Еву, но, глядя на невероятную прическу стилиста, она не удержалась и спросила:
— А кто вас стрижет, Трина?
— Ко мне никто не прикасается. — Она подмигнула. — Только я сама — и господь бог. Ну, любуйтесь!
Ева оглянулась, готовая к худшему, но женщина в зеркале определенно была Евой Даллас. Сперва ей даже показалось, что с ней сыграли шутку, никак не изменив ее облик. Но, приглядевшись, она все поняла. Волосы почти не стали короче, зато голова приобрела изысканную форму. И этот блеск — раньше его не было… Прическа повторяла очертания ее лица, скул. Когда она встряхивала головой, волосы послушно ложились на место — прическа упорно хранила форму.
— Вы меня все таки осветлили?
— Нет, просто выявила естественные переливы. Очень редкий цвет! Вам говорили когда нибудь, что у вас окрас лани?
— Что?!
— Вам приходилось видеть шкуру лани? Там перемешаны все оттенки; красно коричневый, просто коричневый, золотой, немного черного… Вот и у вас то же самое. Беда в том, что в прошлый раз вас обкорнали какими то сучкорезами и поскупились на средства для волос. Но что же вы молчите? Вам не нравится?
— Выглядит неплохо… — осторожно сказала Ева.
— Мягко сказано! Я гений!

осталось выбрать, какая беседка лучше