*Стихотворения о Великой Отечественной войне

Дели:

 » Пиневич Анатолий. На полустанке

Анатолий Пиневич
На полустанке

На захолустном польском полустанке
О чем-то русском сетует гармонь,
И нежный голос девушки-минчанки
Теплом души нас греет, как огонь.

Спят в эшелоне бывшие солдаты…
В товарных, на полу, на сквозняке
И в снах спокойных, ласковых, крылатых
Они сейчас, наверно, вдалеке…

Пусть спят друзья, а мы прокоротаем
Ночь на границе, сидя у костра.
Согреемся крутым солдатским чаем,
Послушаем, что нам споет сестра.

Мы так давно сидели без тревоги…
Сегодня, братья, нам заданий нет.
— Подсыпь, дружок, махорочки немного,
— Откуда ты? – Московский. – Ну?
Сосед…
— А что с ногой? Укоротили малость…
— Вот так-то, друг… — И снова тишина…
И вдруг ко мне, да так, что сердце сжалось:
— Не отвернется? – Кто? Жена? –
Она…
Подкинул хворост, затрещали сучья,
Мотнулись искры в небо, в темноту.
— Не отвернется. Примет, потому что
Ты мирных снов вернул ей теплоту.
Она, родная, примет, обласкает.
— Спасибо, друг, — он глубоко вздохнул.
— Вон, посмотри, в России рассветает…
Редела ночь. Дневной рождался гул.

И в километре от ночной стоянки
Увидел я над крышами дымки.
Там – Родина… На польском полустанке
Спокойно спят друзья-фронтовики.

...

Дели:

 » Трубин Александр. Блокадное

Александр Трубин
Блокадное

Она несла в худой руке
Кусочек сахара блокадный,
А ты был в близком далеке,
А рядом - отзвук канонадный.
Чуть меньше тысячи шагов
Идти до госпиталя было,
Но каждый шаг, как сто веков.
И с каждым - сила уходила.
Казалось, лёгкое пальто
Потяжелело «дестикратно».
И на весь мир не знал никто
Дойдёт ли женщина... обратно.

...

михайловна:

 » Таланин Евгений. Страницы блокадного Ленинграда

Евгений Таланин
Страницы блокадного Ленинграда

Не забыты страданья и смерть
Миллионов блокадных сердец,
Как сражался за землю боец,
Слегший сам в Ленинградскую твердь.

Помнят люди, - «Чёрные птицы»,
Над блокадным кружили кольцом,
Тень крестов в серебре под крылом –
Как рыхлили землю зарницы.

Знают люди,- цену терпенья!
Умирали, бывало во сне,
Задыхались в дыму и огне,
И просили творца о спасении.

Плачут люди, - «Так жить хотели!» –
Крошку хлеба просили одну,
За водой на родную Неву
Уходили в пургу и метели.

Как же всё это люди прошли?
Голод, тиф - каждый день вспоминают!
Так под звук метронома рыдают,
Что мурашки по коже пошли.

Не забыты страданья и смерть
Миллионов блокадных сердец.
Сыновьям рассказал, как сражался боец,
Чтоб себя не жалели за русскую твердь.

...

Настёна СПб:

 » Васильев Александр. Оркестр

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВ ("Сплин") "ОРКЕСТР"

Я буду краток, если что - землетрясение или шторм
Или цунами; и весь мир вверх дном.
Или смятение в головах; я буду краток, в двух словах
Или вообще всего в одном.

Или вообще не надо слов; и ветер дул поверх голов,
И люди все склонили головы.
Как-будто слов никто не знал -
Оркестр музыку играл и разлетались голуби.

Вот так, вот так; вот так,
Оркестр играет в такт;
Вот так, вот так; вот так.

Над домом развевался флаг и в небе появился враг,
И ну - давай кружить над городом.
Враги несли ему урон; и, окружив, со всех сторон
Морили город голодом.

И город пальцы сжал перстом, перекрестил себя крестом,
Чтоб на себе не дать поставить крест.
Мой город сохранил лицо, прорвал блокадное кольцо -
И вновь зовёт к себе оркестр.

Вот так, вот так; вот так,
Оркестр играет в такт;
Вот так, вот так; вот так.

Пока ты мокнешь под дождём, сверкают молнии и гром;
Пока ты сердцем не совсем остыл.
Тебе так много предстоит. Но вот, смотри - прекрасный вид
- И новый дом, и сад, и сын.

Среди совсем чужих земель с меня в момент слетает хмель.
Слетает хмель на цифре тридцать семь.
Теперь я знаю, что сказать - вы остаётесь зимовать,
Мы остаёмся насовсем.

Оркестр играет сразу всем!

Вот так, вот так; вот так,
Оркестр играет в такт;
Вот так, вот так; вот так.

...

Дели:

 » Моккули Адилия. Письмо в сорок пятый...

Адилия Моккули
Письмо в сорок пятый...

Туда — на фронт, в далёкий сорок пятый. 
Я папе в прошлое пишу письмо. 
Встают с земли — погибшие солдаты, 
Передо мной в замедленном кино. 

Ах, папа, папа, как ты там воюешь? 
Летая в небе вешнем, голубом?! 
Я знаю, что ты нас — родимый любишь, 
Но далёко от фронта отчий дом. 

Я снова вижу — в небе кружит немец. 
Взлетает эскадрилья отца. 
Держись паршивый, гадкий иноземец,
Сейчас получишь нашего свинца! 

Ура! Второй сегодня немец сбит — 
Весть с самолёта, радостно летит. 
Его сбивает мой отец — стрелок-радист, 
Упал на землю вражий мессершмитт. 

С две тысячи пятнадцатого года — 
В сорок пятый — пишу я письмецо.
Из лет военных, страшных — эпизоды, 
Я знаю лишь с рассказов храбрецов.

Мой папа, милый папа — горжусь тобой! 
В далёком сорок пятом, ты был герой!

...

Дели:

 » Агашина Маргарита. Вечный огонь

Маргарита Агашина
Вечный огонь

Горит на земле Волгограда
Вечный огонь солдатский –
Вечная слава тех,
кем фашизм, покоривший Европу,
был остановлен здесь…
Вечный огонь Сталинграда
Не может померкнуть, пока
живёт на земле волгоградской
хотя бы один мальчишка!

...

Nadin-ka:

 » Лисянский Марк. Однажды на войне

Марк Лисянский

Однажды на войне

Я услыхал однажды на войне: —
Прощай и помни обо мне.

Так говорил солдат в свой смертный час
Тому, кто с ним в атаку шел не раз.

Он обращался к другу своему,
А может, к человечеству всему!..

Но мне казалось в этот миг войны,
Что те слова ко мне обращены.

А тот, кто вынес друга из огня,
В ответ ему сказал: «Прости меня...»

Утихла боль и память о войне,
Но те слова огнем горят во мне.

Беда, когда уходит жизнь от нас,
А рядом друга нет в последний час.

И некому промолвить в тишине: —
Прощай и помни обо мне.

...

Nadin-ka:

 » Уткин Иосиф. Лампы неуверенное пламя

Иосиф Уткин

Лампы неуверенное пламя.
Непогодь играет на трубе.
Ласковыми, нежными руками
Память прикасается к тебе.

К изголовью тихому постели
Сердце направляет свой полёт.
Фронтовая музыка метели
О тебе мне, милая, поёт.

Ничего любовь не позабыла,
Прежнему по-прежнему верна:
Ранила её, но не убила
И не искалечила война.

Помню всё: и голос твой, и руки,
Каждый звук минувших помню дней!
В мягком свете грусти и разлуки
Прошлое дороже и видней.

За войну мы только стали ближе,
Ласковей. Прямей. И оттого
Сквозь метель войны, мой друг, я вижу
Встречи нашей нежной торжество.

Оттого и лампы этой пламя
Для меня так ласково горит,
И метель знакомыми словами
О любви так нежно говорит...

...

Дели:

 » Рыленков Николай. Наводчик

Николай Рыленков
НАВОДЧИК

Не позабыть мне ночи той короткой...
Был май. В лесу черёмуха цвела.
Мы наступали, и прямой наводкой
Артиллеристы били вдоль села.

И, пробираясь меж коряг и кочек,
Когда рассвет вставал, от пепла сед,
Я слышал, приговаривал наводчик:
— Вот, в самый раз... Прости меня, сосед!

И вновь взлетало облако рябое,
И вновь шаталась от разрыва мгла...
А мы узнали только после боя,
Что парень был из этого села.

...

Дели:

 » Гамзатов Расул. Сыновья, стали старше

Расул Гамзатов
Сыновья, стали старше

Сыновья, стали старше вы павших отцов.
Потому что на марше — любой из бойцов,
Потому что привалы годам не даны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Не чернила, а кровь запеклась на земле,
Где писала любовь свою повесть в седле.
Этой повести строки поныне красны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
В вашем возрасте мы возглавляли полки,
Отсвет звездности падал на наши клинки.
Опустили нас в землю, как в саблю ножны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Мы не знали испуга пред черной молвой
И своею за друга клялись головой.
И отцов не позорили мы седины.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Все, что мы защищали, и вам защищать,
Все, что мы завещали, и вам завещать,
Потому что свобода не знает цены.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Нужно вам, как нагорью, далёко смотреть,
Волноваться, как морю, как звездам, гореть
Будьте долгу верны, добрым думам верны
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.

...

Nadin-ka:

 » Боков Виктор. Две сестры у меня воевали...

Виктор Боков

***
Две сестры у меня воевали,
Были ранены, были в бинтах,
Целый вечер на сновале
Разговор о войне, о фронтах.

Сестры милые! Как вы прекрасны,
Я святую любовь к вам храню.
Всю войну вы ходили бесстрашно
На свиданье к шальному огню.

Смотрит месяц сквозь крышу сарая,
А у нас разговор об одном:
- Тяжело ты, землица родная
Доставалась солдату с ружьем!

На деревне гармошка, девчата,
Поколение новых юнцв.
Не носило оно автомата
По военной дороге отцов.

Ну пусть! И не надо! Не надо!
Миру - мир! - Этот клич никогда не умрёт.
Хорошо, что из нашего сада
Двадцать лет, как зенитка не бьёт.

...

Дели:

 » Сорочкин Владимир. В поезде

Владимир Сорочкин
В поезде

У женщины в поношенном наряде
Соседей не осталось по купе.
Читает о блокадном Ленинграде
И прижимает девочку к себе.

Скрывая слёзы, плачет, но, спросонок
Два кулачка вытягивая вверх,
С улыбкой просыпается ребёнок,
И тишина струится из-под век.

...

Дели:

 » Приходько Алёна. Освобождение Ростова

14 февраля 1943 г - день освобождения Ростова-на-Дону от немецко-фашистских захватчиков

Алёна Приходько
ОСВОБОЖДЕНИЕ РОСТОВА

Войны Отечественной время -
В истории кровавый след.
Доставшаяся нам свобода -
Итог сражений и побед.

Дни оккупации Ростова
Тянулись мрачной чередой.
Разрушенный врагами город
Не удалось сравнять с землёй.

Гвардейцы и артиллеристы
В огне, руинах и пыли
Вели на улицах Ростова
Ожесточённые бои.

Тогда в далёком сорок третьем
Наш город был освобождён.
Всем павшим за родную землю
Мы дарим низкий наш поклон.

Свободный и нарядный город,
Пусть процветает наш Ростов!
Освободителям "спасибо"
В душе. Уж не услышат слов...

Мы чтим тот величайший подвиг
И восхищаемся мы им.
Освободителей-героев
От всей души благодарим!

...

Nadin-ka:

 » Евтушенко Евгений. СССР - ФРГ, 1955 год

Евгений Евтушенко

СССР - ФРГ, 1955 год (репортаж из прошлого века )

Вдруг вспомнились
трупы по снежным полям,
бомбежки и взорванные кариатиды.
Матч с немцами. Кассы ломают. Бедлам.
Простившие родине все их обиды,
катили болеть за нее инвалиды —
войною разрезанные пополам,
еще не сосланные на Валаам,
историей выброшенные в хлам —
и мрачно цедили: «У, фрицы! У, гниды!
За нами Москва! Проиграть —
это срам!».

Хрущев, ожидавший в Москву Аденауэра,
в тоске озирался по сторонам:
«Такое нам не распихать по углам…
Эх, мне бы сейчас
фронтовые сто грамм!».
Незримые струпья от ран отдирая,
катили с медалями и орденами,
обрубки войны к стадиону «Динамо» —
в единственный действующий храм,
тогда заменявший религию нам.

Катили и прямо, и наискосок,
как бюсты героев,
кому не пристало
на досках подшипниковых пьедесталов
прихлебывать, скажем, березовый сок
из фронтовых алюминьевых фляжек,
а тянет хлебнуть поскорей, без оттяжек,
лишь то, без чего и футбол был бы тяжек:
напиток барачный, по цвету табачный,
отнюдь не бутылочный,
по вкусу обмылочный,
и может, опилочный —
из табуретов
Страны Советов,
непобедимейший самогон,
который можно,
его отведав,
подзакусить рукавом, сапогом.

И может, египетские пирамиды,
чуть вздрогнув, услышали где-то в песках,
как с грохотом катят в Москве инвалиды
с татуировками на руках.
Увидела даже статуя Либерти —
за фронт припоздавший второй со стыдом,
как грозно движутся инвалиды те —
виденьем отмщения
на стадион.

Билетов не смели спросить контролерши,
глаза от непрошенных слез не протерши,
быть может, со вдовьей печалью своей.
И парни-солдатики,
выказав навыки,
всех инвалидов
подняли на руки,
их усадив попрямей,
побравей
самого первого ряда первей.
А инвалиды,
как на поверке, —
все наготове держали фанерки
с надписью прыгающей «Бей фрицев!»,
снова в траншеи готовые врыться,
будто на линии фронта лежат,
каждый друг к другу предсмертно прижат.

У них словно нет половины души —
их жены разбомблены и малыши.
И что же им с ненавистью поделать,
если у них — полдуши
и полтела?

Еще все трибуны были негромки,
но Боря Татушин,
пробившись по кромке,
пас Паршину дал.
Тот от радости вмиг
мяч вбухнул в ворота,
сам бухнулся в них.
Так счет был открыт,
и в неистовом гвалте
прошло озаренье по тысячам лиц,
когда Колю Паршина поднял Фриц Вальтер*,
реабилитировав имя «Фриц».
Фриц дружбой —
не злостью за гол отплатил ему,
он руку пожал с уваженьем ему,
и —
инвалиды зааплодировали
бывшему пленному своему!

Но все мы вдруг сгорбились, постарели,
когда вездесущий тот самый Фриц,
носящий фамилию пистолета,
нам гол запулил, завершая свой «блиц».
Когда нам и гол второй засадили,
наш тренер почувствовал холод Сибири,
и аплодисментов не слышались звуки,
как будто нам всем отсекли даже руки.

И вдруг самый смелый из инвалидов
вздохнул, восхищение горькое выдав:
«Я, братцы,
скажу вам по праву танкиста —
ведь здорово немцы играют и чисто...».
И хлопнул разок,всех других огорошив,
в свои, обожженные в танке ладоши,
и кореш в тельняшке подхлопывать стал,
качая поскрипывающий пьедестал.

И смылись все мстительные мысленки
(все с вами мы чище от чистой игры),
и чувствуя это, Ильин и Масленкин
вчистую забили красавцы-голы.
Теперь в инвалидах была перемена —
они бы фанерки свои об колена
сломали,
да не было этих колен,
но все-таки призрак войны околел.
Нет стран, чья история — лишь безвиновье,
но будет когда-нибудь и безвойновье,
и я этот матч вам на память дарю.
Кто там говорит, что надеждам всем крышка?
По-моему, я — тот же русский мальчишка,
и я как свидетель всем вам говорю,
что брезжило
братство всех наций в зачатке —
когда молодой еще Яшин перчатки
утдал как просто вратарь вратарю.
Фриц Вальтер, вы где?
Что ж мы пиво пьем розно?
Я с этого матча усвоил серьезно —
дать руку кому-то не может быть поздно.
А счет стал 3:2.
В нашу все-таки пользу.
Но выигрыш общий неразделим.
Вы знаете, немцы, кто лучшие гиды?
Кто соединил две Германии вам?
Вернитесь в тот матч и увидите там.
Кончаются войны не жестом Фемиды,
а только когда, забывая обиды,
войну убивают в себе инвалиды,
войною разрезанные пополам.

Март 2009, Талса, Оклахома

* Капитан сборной Германии был пленным

...

Дели:

 » Плотников Александр. Ода солдату

Александр Плотников
Ода солдату

Солдату я слагаю оду.
Был ратный путь его тяжёл.
Он всё прошёл: огонь и воду,
И трубы медные прошёл.
Шагал по вражескому следу
До завершающего дня.
И прочно выковал Победу
Из грома, стали и огня.
И полная творящей силы,
Вся в блеске солнца, не в дыму,
Стоит спасённая Россия,
Как вечный памятник ему.

...