Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

– Только свяжусь с Уитни и доложу ему. Да, и Надин надо позвонить, дать ей отмашку. А ты мог бы угостить меня большим сочным бифштексом?

– Да, я мог бы.

– Рорк.

– Ева.

Это ее рассмешило, но глаза остались серьезными. Она внимательно взглянула на него.

– То, что Ава сказала… насчет того, что я вышла замуж за деньги…

– Ты ей ответила вполне убедительно.


Девочки выложите страстную драку из Наивной смерти,а то я заколебалась ее искать
– Да, но мы же знаем, многие люди так думают.

– Ева…

– Некоторым людям это приходит в голову время от времени, другие думают об этом постоянно. Но мы-то с тобой знаем, как все обстоит на самом деле.

– О да, мы знаем. – Рорк поднял ее на ноги. На этот раз поцелуй был долгим, глубоким, опасно затяжным. – Мы оба знаем, что ты вышла за меня ради секса.

– Ну да, вот потому-то я и не возражаю, когда люди думают, будто это из-за денег. Это все-таки не так обидно. Спасибо за санобработку.

– Я бы сказал, в любое время, если бы это не происходило слишком часто.

Ева улыбнулась ему, села за стол и вызвала номер своего шефа.

Рорк устроился в кресле для посетителей. Он вынул ППК. У него были свои забавы: он проверил котировки акций Эндерса на бирже. Будет очень кстати прикупить акции, ранее принадлежавшие Аве Эндерс.

И положить их на имя Евы Даллас.

У Рорка все лицо пульсировало болью, его чувства были оскорблены. Он переступил через безжизненное тело Магдалены. Выйдя в вестибюль, он бросил ледяной взгляд на Соммерсета.
– Приберись там.
– С величайшим удовольствием. – Но Соммерсет выждал еще секунду, провожая взглядом Рорка, пока тот поднимался наверх вслед за своей женой.
Он нашел ее в спальне.
– Черт меня побери со всеми потрохами, ты же прекрасно знаешь, это была подстава! Ты прекрасно знаешь, что я бы к ней не прикоснулся даже пальцем!
– Да да, как же, как же. – Ева движением плеч сбросила пальто и отшвырнула его в сторону. – Я подставу за милю чую, а уж твое лицо я изучила отлично. Я не увидела на нем удовольствия. Я увидела досаду.
– Правда? Ты говоришь правду, черт бы тебя побрал? Что ж, если ты знала, что это подстава, и видела, что мне это не нравится, какого черта ты мне врезала?
– Хочешь знать, да? – Ева повернулась к нему. – Потому что ты мужчина.
Прищурившись, не сводя с нее глаз, Рорк прижал руку к разбитым губам в попытке остановить кровь.
– Может, заодно скажешь, как часто мне следует ожидать, что ты расквасишь мне нос из за моей злосчастной принадлежности к мужскому полу?
– Честно говоря, не знаю. – Он был в такой ярости, у него был такой оскорбленный вид, что ей хотелось сорвать с него одежду и впиться в него зубами. – Честно говоря, я просто считаю, что ты заслужил хорошей трепки.
– К чертям собачьим! Я вообще уже женщинами сыт по горло. – Нелепость ситуации начала доходить до него сквозь гущу злости и обиды. – Вы – непредсказуемые и опасные существа.
Ева покачалась с носка на пятку, согнула колени.
– Боишься дать мне сдачи? Давай, лихой парень. Тебе врезали за то, что ты мужчина. Вот и веди себя соответственно.
– А тебе нужен мужчина, да? – Они оба одновременно начали кружить, стараясь зайти друг другу за спину. – Ладно, получишь. Послушаем, что ты запоешь, когда я тебя свалю.
– Смотри, как мне страшно. Аж вся трясусь. – Ева сделала ложный выпад левой рукой, перевернулась и выбросила ногу. – Со смеху, – добавила она.
Рорк блокировал предплечьем первый толчок, потом второй, провел подножку, но она перепрыгнула через его ногу. Он оттеснил Еву к кровати, оценил на глазок расстояние, сделал стремительный поворот и опрокинул ее.
Ева упала на спину, прямо на кровать, но, когда Рорк нырнул за ней следом, откатилась в сторону и опять вскочила на ноги.
– Так легко не выйдет!
– Кто сказал, что я хочу легко?
Он тоже скатился с кровати и вскочил на ноги, и ей пришлось признать, что двигается он стремительно и ловко. Ева, танцуя, отпрыгнула назад, попыталась нанести длинный удар по корпусу. Он блокировал. Тогда она двинула локтем и ощутила контакт. Ева отступила. В конце концов, она вовсе не горела желанием уложить своего мужа на больничную койку. Ей нужно было от него кое что другое.
Но если он слегка охромеет, она будет не против. Так ему и надо. Ева начала опускать пятку ему на ногу, но Рорк бросился на нее и сбил с ног.
Они сцепились, вместе скатились с невысокого возвышения, на котором стояла кровать, пересчитав ребрами ступеньки, и оказались на полу. Ева сверху.
– Готов выбросить полотенце? – спросила она, задыхаясь.
– Нет. – Рорк скрестил ноги ножницами, захватил ее и поменял местами с собой. – А ты?
– Черта с два. – И Ева разорвала на нем рубашку.
– Придется тебе за это заплатить.
– А ты заставь меня.
Рорк сгреб ее за ворот рубашки и разорвал спереди до самого пояса. Под рубашкой у нее висели на цепочке подаренные им огромный бриллиант и медаль с изображением святого. Рукава рубашки повисли на ремнях плечевой кобуры.
– Чертов коп, – пробормотал Рорк, расстегивая кобуру.
– Чертов уголовник.
– Бывший. Судимостей нет. – Рорк прижался разбитыми губами к ее губам и выругался, заново ощутив боль. – Рука у вас тяжелая, лейтенант. – Он чуть чуть приподнялся и заглянул ей в лицо – нахально дерзкие карие глаза, вызывающая улыбка на губах. – Ты моя чертова Валентина!
Ева засмеялась, схватила обеими горстями его волосы.
– Надеюсь, ты не шутишь, приятель.
Ей хотелось съесть его. Не торопясь, смакуя каждый кусочек. Ева сорвала с него остатки рубашки и вцепилась ногтями ему в спину. Она видела нечто большее, чем недовольство на его лице, когда Магдалена бросилась ему на шею.
Она увидела то, чего могла бы и не увидеть, если бы они с Рорком в свое время оказались настолько глупыми, безумными, слепыми, чтобы пройти мимо друг друга.
– Я люблю тебя.
Ева вонзила зубы ему в плечо и ахнула, когда его зубы оцарапали кожу у нее на горле. Она обхватила ногами его талию и толкнула так, что они опять поменялись местами. Она прилипла к нему, как лихорадка.
Значит, не будет романтического вечера со снегопадом за окном и цыганскими скрипками, наполняющими воздух пением. Будет вот так – грубо, лихорадочно, поспешно. И так же реально и бурно, как биение их сердец.
Ему казалось, что сама его жизнь зависит от вкуса и нежности ее кожи. Он тянул и дергал ее одежду, как человек, одержимый демонами.
– Ты отдашь мне всю себя. Всю.
– Бери, – прохрипела в ответ Ева.
Опять она оказалась под ним. Его губы пожирали ее грудь, а его руки… руки…
Ева вскрикнула и вскинулась всем телом: оргазм вспыхнул в ней, как шаровая молния. Она слышала, как он что то шепчет ей на ухо по ирландски. Чувствовала, как он дрожит и сдерживается. Нет, этого она допустить не могла.
– Ты отдашь мне всего себя. Всего.
Ей удалось сломить его волю, подчинить его себе, ее руки и губы брали его, как до этого он брал ее. За гранью рассудка, скорее в бреду. Она впилась губами ему в губы и поглотила его.
Губы, зубы, языки, пальцы… Требующие и берущие. К черту разбитые губы. К черту синяки и кровоподтеки. Ее дыхание обжигало, пока она давала и брала. Его кровь горела в ее крови.
– Давай, давай, давай, – шептала она, выгибаясь. Когда он вонзился в нее, она опять вскрикнула.
Это был пронзительный, тонкий крик, почти визг. Ее бедра двигались сильно и ритмично, втягивая его в ослепительную тьму.
Ее руки разжались, отпустили его бедра, соскользнули и мягко стукнулись об пол. Внутри у нее все было избито, стянуто, узлом завязано, а потом снова размягчено и разглажено. Ей хотелось подогнуть пальцы ног от наслаждения, только сил уже не было шевельнуть пальцем. Пальцем ноги.