Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

На подъездной дорожке стоял автомобиль мрачновато-серого цвета. Не сказать, чтоб уродливый, для этого его линии были слишком заурядны, поэтому его можно было назвать скучным — и это еще в лучшем случае. Были, правда, и хромированные части, с робкой надеждой поблескивающие в лучах утреннего солнца.

— Неужели Пибоди уже успела…

— Нет.

Ева двинулась к машине, стараясь подавить в душе чувство разочарования: новая машина была гораздо скромнее — неизмеримо скромнее! — прежней по внешнему виду. Блестящие хромированные части выглядели жалко — как дешевая помада на губах безнадежно некрасивой женщины. Потом она остановилась и нахмурилась.

— Только не говори мне, что это твоя. В твоей коробке с игрушками не может быть ничего такого обыденного.

— Я и не говорю, что это моя машина. Это твоя.

— Ты же говоришь, Пибоди не… — И тут Ева сообразила, что на этот раз она сама отстала на полшага. — Ты не можешь покупать мне служебную тачку.

— Не существует никаких официальных правил или установлений, запрещающих тебе водить свою собственную машину при исполнений служебных обязанностей. Я проверял.

— Да. То есть нет. Я хочу сказать, ты не можешь просто так подарить мне тачку.

— Конечно, могу! Кто сказал, что не могу? Я собирался подарить тебе эту тачку на нашу годовщину. А теперь вот придется ломать голову, придумывать на годовщину что-то еще.

— Ты собирался подарить мне полицейскую тачку на нашу годовщину в июле? А что случилось? Ты стал ясновидящим и заранее узнал, что моя тачка превратится в груду лома?

— Ну, тут не надо быть ясновидящим, это был всего лишь вопрос времени. Но ответ на твой вопрос — нет. Я думал, тебе понравится такой подарок. А теперь это не подарок. Это просьба. Ты сделаешь мне одолжение, если возьмешь машину и будешь на ней ездить.

— Не понимаю, почему ты…

— Она заряжена по полной, — перебил ее Рорк. — Блок связи и обработки данных, первичных и вторичных, по последнему слову техники. По вертикальному и полетному режимам не уступает новому Икс-Эс-6000.

— Икс-Эс… ты меня разыгрываешь.

— Как и во многих других случаях, тут главное не внешний вид, а внутреннее содержание. Разгон от нуля до шестидесяти — на земле или в воздухе — за одну и три десятых секунды.

— Здорово!

— Вертикальный взлет на пятнадцать футов за то же время.

Рорк улыбнулся, когда Ева начала обходить машину кругом и внимательно оглядывать ее. Улыбка расплылась еще шире, когда Ева подняла капот. Она совершенно не разбиралась в моторах.

— Да тут все прямо сияет.

— Запрограммировано на солнечную энергию, твердое, невоспламеняющееся и воспламеняющееся топливо. Корпус бронированный, стекла пуленепробиваемые. Настоящий танк, только скорость выше. Летает, как ракета. Автонавигация, разумеется, голографическая карта, голосовое и мануальное управление. Есть электронный детектор, он уведомит тебя, если кто-то попытается установить бомбу или прослушку. Есть камера на щитке с радиусом сто пятьдесят ярдов в любом направлении.

— Господи…

— Кресла с запоминающим устройством. Сирена, аварийная сигнализация, проблесковые маячки — все, что положено по уставу департамента. Между передними и задними сиденьями — подъемный щит армированного стекла, на случай если тебе придется перевозить подозрительных типов. Я ничего не забыл?

— Забыл учебную программу в двенадцать дисков, чтоб я могла понять, как управлять этой тачкой. Рорк, я не могу…

— Машина запрограммирована на твой голос и отпечатки пальцев: никаких кодов не нужно. — Рорк твердо решил, что не даст ей выскользнуть этим путем. — Так что пока можешь просто говорить ей, что делать. На голос Пибоди она тоже откликается. Я же знаю, ты хоть и изредка, но все-таки пускаешь ее за руль. Меня она тоже слушается. Если в какой-то момент захочешь доверить управление кому-то еще, можешь их авторизовать.

— Ладно, теперь притормози. Эта штука стоит раз в пять — а может, и в десять! — больше любой полицейской тачки. Я в жизни не покупала ни одной машины, могу судить только примерно. Но я не могу разъезжать по городу в тачке, которая стоит больше, чем весь парк машин департамента. Повторяю, говорю примерно.

Когда речь заходила о деньгах, Ева становилась пугливой, как девственница.

— А подкупать ублюдков из отдела снабжения выпивкой и билетами на футбол мне можно, да? Ты разрешаешь?!

— Я понимаю, это нелогично, но, да, можно.

Рорк провел пальцем по едва затянувшейся царапине у нее на лбу.

— А ты вот о чем подумай. Если бы вчера ты была в этой тачке, ты бы не только избежала аварии, ты задержала бы тех двоих в фургоне. К этому моменту ты могла бы уже закрыть дело.

— О, это не…

— Мне придется повторить еще раз: это не подарок. Считай, что оказываешь мне услугу. Пока ты в этой машине, я знаю, что с тобой все в порядке. Поэтому я прошу тебя: сделай это для меня.

— Какой же ты коварный! — Ева с шипением втянула в себя воздух. — Да это просто подлость, позволь тебе заметить. Нет, чтобы наорать или потребовать, ты просишь об одолжении. Как будто ты делаешь это не для меня, а для себя.

Рорк встретился с ней взглядом. Было мягкое и теплое весеннее утро, рядом стояла неказистая полицейская тачка.

— Что ж, это чистая правда.

— Да, — согласилась Ева после минутного молчания. — Да, это правда. Ладно, я окажу тебе услугу.

— Спасибо. — Он коснулся губами ее губ.

— Эй! — Ева сгребла его за грудки, подтянула к себе и наградила затяжным поцелуем. — А ты хитрый, верно? Нарочно сделал уродскую тачку, да? Невзрачную. Никто на нее и не взглянет, а взглянет, так не заметит.

— Должен признать, мне это далось нелегко. У одного из дизайнеров случился нервный срыв. Рыдал как ребенок, его целый час приводили в чувство.

Ева засмеялась.

— Здорово. Нет, правда, отличная тачка. И ты приготовил ее специально для меня. Черт, это же первая тачка в моей жизни, чтоб была на самом деле моя, специально для меня.

— Городская модель ЛЕД, и второй такой нет.

— ЛЕД? Что значит… Ой! — Ей потребовалась минута, и она страшно обрадовалась, когда сообразила. — Лейтенант Ева Даллас!

— Верно, и, как я уже сказал, второй такой нет. Мы производим машины такой модели — для людей с ограниченным достатком, — но ни одна из них не будет экипирована так, как эта.

— А какая скорость?

— Я довел ее до двухсот десяти по прямой — на дороге и в воздухе. Но я лучше тебя умею водить машину, так что тебе не стоит особо лихачить.

— Черт, так и хочется устроить гонку! Ладно, это мы еще успеем. Когда-нибудь.

— Без сомнения.

— Зато теперь я могу послать ублюдков из отдела снабжения куда подальше. — При одной мысли об этом Ева сплясала на подъездной дорожке гавайский танец с вихлянием бедрами. — Черт, черт, черт! Я должна ее испробовать. Мне надо на работу, и первым делом я отправлю отдел снабжения к чертям собачьим. — Она опять схватила Рорка и поцеловала. — Спасибо! Увидимся позже.

— Да, непременно.

Рорк проследил, как она садится в машину. Ева улыбнулась, опустившись на сиденье, прижала большой палец к сенсорной подушечке, и мотор с рычанием ожил.

— Черт, черт, черт! — крикнула Ева.

Она еще раз одарила его своей фирменной улыбкой, дала по газам и умчалась вдаль по дорожке, словно преследовала банду злостных нарушителей ограничения скорости.

— О черт!

На этом она могла бы въехать в кирпичную стену и уйти без единой царапины.

— Я вижу, лейтенант довольна своей новой машиной, — заметил стоявший в дверях Соммерсет.

— Да, похоже на то. О боже! — Рорк затаил дыхание, увидев, как Ева проделывает три классических полицейских разворота на триста шестьдесят градусов один за другим, чтобы проверить маневренность машины. Потом она врубила вертикальный режим и проплыла над воротами, вместо того чтобы проехать в них. — У нее никогда не было своей машины. Не понимаю, почему я забываю о подобных вещах. Какое-то время это будет для нее новой игрушкой. Потом она успокоится.

— Ты свою первую машину угнал лет в двенадцать, если не ошибаюсь. И она окончила свои дни, ткнувшись носом в канаву под Дублином.

Рорк повернулся к нему.

— Вот уж не думал, что ты в курсе.

Соммерсет лишь ухмыльнулся в ответ.

— А также о том, что ты две недели прятал машину в гараже дяди твоего приятеля Мика, перед тем как стал слишком нахален и угробил ее. Ты усвоил урок, не правда ли? В следующий раз ты был уже осторожнее с угнанной машиной, верно.

— В этом был весь кайф. Гонять не просто на машине, а на угнанной машине.

Тебе этого не хватает? Скучаешь по добрым старым временам?

— По угонам? Бывает иногда, — признался Рорк, не сомневаясь, что Соммерсет его пойдет. — Но не так сильно, как мог бы.

— Мог бы сильнее, как мне кажется, не будь жизнь так богата другими забавами. — Увидев, что Рорк ухмыляется, Соммерсет покачал головой. — Не надо приписывать мне грязные намеки, мальчик мой. Я говорю о работе — и твоей собственной, и полицейской. И еще одна новость. Она может касаться и твоей обычной работы, и полицейской.

С мыслью о матерях Ева заснула, и ей приснился сон о ее собственной матери.
Волосы… Золотистые волосы, такие блестящие и красивые, такие длинные и кудрявые… Ей нравилось их трогать, хотя она и знала, что нельзя. Ей нравилось их гладить: как то раз она видела, как мальчик точно так же гладил щенка.
Дома никого не было, все было тихо: как раз это ей больше всего нравилось. Когда они уходили – эти… которые мамочка и папочка, – никто не кричал на нее, не производил пугающего шума, никто не запрещал ей делать то, что ей больше всего хотелось делать. Никто не шлепал ее и не бил.
Ей запрещалось входить в комнату, где спали мамочка и папочка, куда мамочка иногда приводила других папочек поиграть на постели без одежды.
Но там было столько всяких штучек! Например, длинные золотистые волосы или ярко рыжие волосы и бутылочки, от которых пахло цветами.
Она на цыпочках прокралась к серванту – тщедушная девочка в мешковатых джинсах и желтой футболке с пятнами от виноградного сока. Слух у нее был острый, какой часто бывает у дичи, и она чутко прислушивалась, готовая в любую минуту задать стрекача.
Ее пальчики погладили желтые локоны парика. Валявшийся рядом шприц ее не заинтересовал. Она знала, что мамочка принимает лекарства каждый день, даже по нескольку раз в день. Иногда лекарство делало ее сонной, но бывало и по другому: она начинала танцевать до упаду. Она становилась добрее, когда ей хотелось танцевать, хотя смех у нее был жутковатый. Но все таки это было лучше битья и пощечин.
Над сервантом висело зеркало, и, вытянувшись на цыпочках изо всех сил, она могла увидеть в нем верхнюю половинку своего лица. У нее были некрасивые волосы цвета грязи, короткие и прямые как палки. Совсем не такие красивые, как мамочкины кукольные волосы. Не в силах устоять, она надела на себя парик. Волосы доставали ей до пояса. В нем она казалась себе красавицей. В нем она чувствовала себя счастливой.
На серванте было множество всяких штучек, чтобы раскрашивать лицо разноцветными красками. Однажды, когда мамочка была в хорошем настроении, она накрасила ей губы и щеки и сказала, что она выглядит как куколка.
Если она будет выглядеть как куколка, может, мамочке и папочке она больше понравится? Может, они не будут кричать на нее и бить? Может, разрешат ей пойти на улицу поиграть?..
Напевая себе под нос, она накрасила губы, потерла верхнюю об нижнюю, как делала мамочка. Она намазала щеки румянами и влезла в туфли на высоких каблуках, стоявшие у шкафа. На каблуках она закачалась, зато ей стало лучше видно себя в зеркале.
– Как куколка, – сказала она, любуясь золотистыми локонами и яркими пятнами красок.
Она решила раскрасить себя еще ярче и так увлеклась игрой, что перестала прислушиваться. – Ах ты, глупая сучка!
Вопль заставил ее шарахнуться, она споткнулась и закачалась на высоких каблуках. Она уже падала, когда рука ударила ее по лицу. Она больно ударилась локтем, на глазах ее выступили слезы, но в этот же самый момент мамочка схватила ее за ушибленную руку и вздернула на ноги.
– Я тебе говорила: никогда сюда не входи? Я тебе говорила: не трогай мои вещи?
Руки у нее… у той, которая мамочка, были такие белые белые, а ногти ярко красные, как будто все в крови. Одной рукой она ударила маленькую накрашенную щеку. Щека запылала.
Девочка открыла рот, собираясь зареветь, и одновременно рука поднялась, чтобы ударить ее снова.
– Черт побери, Стелла! – Это тот, который папочка, ворвался в комнату, схватил мамочку и толкнул ее на кровать. – Тут звукоизоляция на соплях, ты что, забыла? Хочешь, чтобы опять притащился социальный работник по нашу душу?
– Эта дрянь лапала мои вещи! – Мамочка вскочила с кровати, ее пальцы с кроваво красными ногтями скрючились как когти. – Ты погляди, что она натворила! Меня от нее уже тошнит! Сколько я буду за ней подтирать и слушать ее вопли?
Девочка свернулась клубочком на полу, прикрывая руками голову и не издавая ни звука. Хоть бы они забыли, что она тут. Ей хотелось стать невидимкой.
– Я вообще не хотела рожать эту сопливку! – Голос мамочки как будто кусался. Как будто у него были острые зубы и они щелкали при каждом слове. Девочка ждала, что сейчас эти зубы пооткусывают ей пальцы на руках и на ногах. От ужаса у нее вырвался жалобный, мяукающий звук, как у котенка, она крепче зажала руками уши, чтобы не слышать зубастого голоса. – Это ты заставил меня рожать. Вот теперь ты с ней и разбирайся.
– Я с ней разберусь.
Он подхватил девочку на руки и, хотя она боялась его, боялась необъяснимым, инстинктивным, животным страхом, в эту минуту она больше боялась ту, которая мамочка, боялась ее кусачего голоса и больно бьющих белых рук.
Поэтому она свернулась у него на руках и содрогнулась, когда он провел рукой по волосам парика, упавшим ей на глаза и накрывшим ее спину до самой попки.
– Вмажься, Стелла, – сказал он. – Тебе полегчает. Вот проверну дельце, купим няньку робота присматривать за девчонкой.
– Да уж, как же, как же. И дом большой купим, и целый таксопарк шикарных тачек, и все остальное дерьмо, что ты мне наобещал. А все, что я от тебя до сих пор получила, Рич, так это сопливую, ноющую дрянь.
– Это наш будущий дивиденд. В один прекрасный день она нам все вернет с лихвой. Верно, детка? Вмажься, Стелла, – повторил он, выходя из комнаты с девочкой на руках. – А я умою девчонку.
Последним, что видела девочка, пока он выходил из комнаты, было лицо той… которая мамочка. Глаза, карие глаза под накрашенными золотистой краской веками тоже были зубастыми, как и слова. Они были полны ненависти.