Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

Рорк с трудом протискивался через толпу. Визжали сирены, гудели над головой вертолеты. Пахло гарью, потом, кровью. Заходился от плача какой то ребенок. На земле сидела какая то женщина и рыдала, закрыв руками лицо.
Он видел потемневшие лица, перепуганные глаза. Евы нигде не было.
Когда она позвонила Пибоди, они с Макнабом возились с компьютером. Он продолжал работать, прислушиваясь к Евиному раздраженному голосу.
А потом раздался грохот взрыва. Он не стал дожидаться, пока Пибоди снова свяжется с Евой, и тут же выскочил из комнаты.
Машину Рорк оставил за квартал, но и пешком пробирался с трудом. Люди, видя его помертвевшее лицо, послушно расступались.
Он наконец увидел ее машину, вернее – то, что от нее осталось. Она была залита пеной из огнетушителя. Сколько он там простоял, Рорк и сам не знал. Его трясло, сердце отказывалось биться. Он говорил себе, что нужно подойти поближе, найти останки, но не мог двинуться с места.
– Черт подери, я же сказала, что ни в какую больницу я не поеду! – раздался вдруг знакомый раздраженный голос. – Наложите шов здесь и найдите мне рацию. Немедленно, иначе вам не поздоровится!
Рорк встрепенулся, как волк, почуявший собрата. Ева сидела на каталке около машины «Скорой помощи» и ругалась на санитара, обрабатывавшего ее ожоги.
Она была вся в крови и в синяках, но – живая!
Он не кинулся к ней сразу – подождал, пока перестанут трястись руки и уймется сердце. Увидев, как Ева пихнула санитара, пытавшегося дать ей лекарство, локтем в живот, он чуть не засмеялся.

– Прекратите, вы, идиоты! – Ева встала между ними, готовая, если понадобится, блокировать обоих. – Вы останетесь в Дублине, Брайан, пото¬му что этому ублюдку нужна только я. Ваша виза будет недействительна, и, если вы все таки попытаетесь покинуть страну, вам придется провести некоторое время за решеткой.
– Да черт с ней, с визой! Я…
– Замолчите! А ты, – повернулась она к Рорку, – осади назад. Надо же, пара дней в Ирландии – и все становятся такими воинственными! Воздух здесь, что ли, особый?
Ее телефон загудел.
– Это Пибоди. А вы, двое, запомните: с теми, кто ведет себя по идиотски, я не церемонюсь.
Когда она отошла в сторону, Брайан не смог сдержать улыбки,
– Вот баба, а? – сказал он с восхищением и похлопал Рорка по плечу.
– Моя Ева нежна, как роза. Хрупкая и тихая. – Рорк усмехнулся, услышав, как Ева во весь голос ругается с Пибоди. – И голос – как флейта.
– А ведь ты по уши в нее влюблен…
– До смерти. – Он немного помолчал, потом сказал тихо: – Оставайся в Дублине, Брайан. Я знаю, что ты и без визы куда надо доберешься, но я прошу тебя. Я не хочу хоронить еще одного друга.

– Мне придется с ним поговорить – и поскорее, раз уж ты решил отправить его в Вирджинию.
– Думаю, он тебе не понадобится. Он рассказал мне все, что мог.
– Рассказал? – Ева мгновенно напряглась, и Рорк подумал, как быстро она превращается в полицейского. – Ты его расспрашивал?! Черт подери, ты допрашивал его по делу, которое расследуют? Расспрашивал ребенка одного, без родственников и без представителя детской комиссии? О чем, черт подери, ты думал?
– Я думал о юноше и девушке, которые когда то любили друг друга.
Ева принялась расхаживать взад вперед по тротуару, стараясь унять злость. Двух минут ей не хватило.
– Ты же прекрасно понимаешь, что я не могу использовать полученную тобой информацию! А если мальчик хотя бы заикнется о том, что говорил с тобой, мы окажемся по уши в дерьме. Твоя жена – офицер, ведущий расследование; главный подозреваемый – твой служащий, а кроме того – твой друг. И ты думаешь, кто нибудь тебе поверит?
– Я отлично понимал, что ты все воспримешь именно так, поэтому записал весь разговор. – Рорк вытащил из кармана мини диктофон. – Можешь приобщить это к делу. Ты прекрасно знаешь, что монтировать запись у меня времени не было.
– Ты записал разговор с несовершеннолетним по делу об убийстве! – Ева в отчаянии всплеснула руками. – Да, вот уж подарочек!
– Можешь не благодарить, – любезно ответил он. – Даже если ты не захочешь приобщать это к делу – хотя я уверен, что ты можешь найти способ обойти закон, – я не верю, что ты решишь этого не слушать. Твое упрямство все таки имеет границы.
Ева выхватила у него из рук диктофон и сунула его в карман.
– Учти: при первой же возможности я примчусь к тебе в офис и запишу какое нибудь твое совещание.
– Для тебя, дорогая, двери открыты всегда!
– Посмотрим, будет ли тебе так же весело, если я сорву какую нибудь многомиллионную сделку.
– Знаешь, за удовольствие полюбоваться этим я готов и заплатить. – Рорк, все еще улыбаясь, достал из кармана пакетик. – Вот, смотри, я сберег для тебя немного шоколада – а это, учитывая обстоятельства, было совсем нелегко.
– Хочешь меня подкупить?
– Я просто слишком хорошо знаю твои слабости.
Ева разорвала обертку и впилась в шоколадку зубами.
– Только не надейся, что я перестану на тебя злиться.
– Я в отчаянии.
– Да заткнись ты наконец! Я сейчас отвезу тебя домой, – сообщила она, откусив еще кусок, – Но пообещай, что не будешь мешать мне. Я собираюсь побеседовать с Соммерсетом.
– Если ты прослушаешь запись, то убедишься, что человек, описанный Кевином, – не Соммерсет.
– Благодарю за подсказку, но, думаю, я сама во всем разберусь. Боюсь только, что шансов заставить майора поверить словам семилетнего мальчишки так же мало, как заставить меня танцевать обнаженной в ночном клубе.
И Ева ринулась к машине.
– Если тебя пугает атмосфера ночного клуба, – заметил Рорк, догоняя ее, – можешь потренироваться дома.
– Поцелуй меня в задницу!
– Дорогая, я бы с удовольствием, но ты на службе.
– Садись, черт подери, в машину! – Она незаметно кивнула на Пибоди, которая ждала в машине и последние несколько минут тактично притворялась слепоглухонемой.
– Ева, умоляю, перестань демонстрировать свою страсть на людях. Подумай о моей репутации.
– Если ты не прекратишь, я тебе устрою такую демонстрацию страсти, что ты неделю хромать будешь!
– О, я, кажется, уже возбудился. – Рорк с улыбкой открыл дверцу и дружески кивнул Пибоди.
– Может быть, я пересяду назад? – осторожно спросила Пибоди.
– Нет нет, что вы! Будем надеяться, что вас она не пришибет, – шепнул ей Рорк.
– Вот спасибо! Большое спасибо.
– Пибоди, у вас что, насморк? – спросила Ева, выезжая на дорогу.
– Нет, мэм, аллергия. У меня аллергия на семейные скандалы.
– Это не семейный скандал. Когда он начнется, я вас предупрежу. Держите. – Она протянула Пибоди последнюю шоколадку. – Ешьте и молчите.
– Постараюсь.