Croshka:
Элис так и не решила, за кого болеет сильнее: за Вишенку и Марка или Мию и Итана))
Ура! С победой!!
nikulinka:
За все пары я болела одинаково горячо, и теперь хлопала победителям отбивая ладони!
* исчезаю часа на два
med-ve-dik:
Генри писал(а):
Лучшая сцена близости»
- Австралийские Ромео и Джульетта - Марк Фармер и Черри Хорнер!
- Австралийские Ромео и Джульетта - Марк Фармер и Черри Хорнер!
Подтерев слезу, восторженно хлопая победителям, Габи сказала:
- Такие молодые и такая любовь, поздравляю! Деток вам побольше!
Рядом, вскочил молодой мужчина
и выкрикивая:
- Вишенка, браво!
- потом, явно подумав, добавил, - Вишнёвое недоразумение, я предупреждал, помни! 
Solnyshko:
Фройляйн писал(а):
- Австралийские Ромео и Джульетта - Марк Фармер и Черри Хорнер!
Мария умилённо захлопала объявленным победителям. Ах, молодость! Ах, первая любовь. Как прекрасно, когда она остаётся с влюблёнными навсегда. Но где же они?
- Похоже, чета Фармеров не в зале, - огорчённо заявила Мария. - Молодость, молодость. Видимо, у них важные дела, требующие их присутствия, либо, и я очень на это надеюсь, они как раз заниматься тем, что и принесло им победу.
- А мы продолжаем. Слушаем музыку, дамы и господа.
- А следующая номинация, как вы могли догадаться по музыке - «Лучшая экшн-сцена», и в ней представлены... Генри? - Мария дёрнула плечиком и сверкнула улыбкой. Если предыдущая номинация пролилась бальзамом на женские сердца, то эта была машинным маслом для мужчин.
Фройляйн:
Мария писал(а):
- А следующая номинация, как вы могли догадаться по музыке - «Лучшая экшн-сцена», и в ней представлены... Генри? - Мария дёрнула плечиком и сверкнула улыбкой. Если предыдущая номинация пролилась бальзамом на женские сердца, то эта была машинным маслом для мужчин.
- Мария? - всё так же, не убирая руку с её талии, - А, да, конечно.
Успешная экспедиция чуть не закончилась гибелью всех её участников и погребением найденных сокровищ.
~ Обвал в гробнице ("Долина Царей") ~ писал(а): 
Дональд Колдер: - Уходите! Все уходите! - громко потребовал он, сверкая злым взглядом.
Мейсон Мортимер: А вот теперь гордость не позволяла мне уйти по требованию, пусть даже благодаря этому человеку мы попали сюда.
Сделав несколько шагов к выходу, я остановился и поднял глаза на письмена над входом и, демонстрируя независимость от чьих-либо решений начал читать. Вслух.
София Олдмен: - Мейсон, нет! – выкрикнула я, чтобы он прекратил читать, чтобы замолчал, но тут же послышался скрежет, вверху. Будто открылся засов. Через мгновение, с потолка, яростно посыпал песок, блокируя выход в сокровищницу.
Клэр Бейли: Заинтересовавшись, Клэр подошла поближе. Древние надписи сохранились так изумительно, как будто были нанесены на камень только вчера. Негромкий голос учёного медленно произносил слова древних обрядов, книга в рюкзаке за её спиной вдруг шевельнулась, и Клэр показалось, что каменный пол под её ногами содрогнулся. Странный гул раздался откуда-то издалека и из отверстий в потолке гробницы вдруг хлынул песок, засыпая выход. От неожиданности она схватилась рукой за ближайшую колонну.
- О боже, что это?! - Клэр на мгновение замерла на месте, а потом метнулась к выходу, ноги уже увязали в песке по щиколотку - Нас же сейчас всех засыплет! Надо бежать!
Прижимая к лицу маску, чтобы не задохнуться от песка, она кинулась вверх по коридору, думая лишь об одном, - Она не хочет закончить свои дни рядом с иссохшей мумией, превратиться в такую же. Наверное тот грабитель-неудачник тоже попался в ловушку именно так. - Ведомая инстинктом самосохранения, так быстро, как у неё получалось, она пробиралась наверх.
Ребекка Бенсон: - О, Боже, - эхом повторила Ребекка, - Что?.. О, нет-нет-нет, ну пожалуйста! - ноги приняли решение быстрее разума и она повернулась бежать вслед за Клэр, от души надеясь, что та знает, где выход.
Дональд Колдер: - Нет, только не это... - В ужасе прошептал Дональд, не веря, что это происходит на самом деле. Дело его жизни... Его слава... Его гробница всё катилось к чёрту!
- Нет! Нет!
Он заметался между кучами золота, хватая и роняя предметы. Его пустой взгляд безумно перебегал по периметру комнаты, не задерживаясь ни на чём.
- Нет! Нет! Не-е-ет!
И всё же, увидев источник бедствия, он застыл и лицо его исказилось. В несколько крадущихся шагов подобрался к Мортимеру и кинулся на него, сбивая с ног.
- Это ты! Ты накликал беду!
Колдер занёс кулак и со всей силы опустил его на лицо Мортимера.
Мейсон Мортимер: Если бы я только мог предположить... Я не мог прийти в себя от того, что натворил. Но медлить и сокрушаться теперь не было времени, и все же я стоял парализованный, и смотрел как сверху потекли ручьи песка.
Неожиданный удар в спину подкосил меня, а в следующее мгновение я увидел искаженное дикой злостью лицо Дональда. Его кулак врезался в мое лицо, заставляя мир покачнуться. Боль взорвалась в голове вспышкой кроваво-красного, застилая глаза. "Он убьет меня" пронеслось в мозгу и, вскинув руки, я вцепился в грудки нападающего, пытаясь скинуть с себя. Перекатываясь, краем глаза увидев Софию, я закричал
- Беги! - Но мне казалось, что она не пошевелилась. - Ной, уведи Софию!
Мой крик оборвался в момент встречи затылка с полом, об который меня ударил Колдер, снова оказавшийся сверху. Не знаю кто из нас брал вверх, но владеющая миллионером ярость придавала ему сил. И скоро кроме боли я больше ничего не чувствовал, и не видел ничего, кроме лица Дональда Колдера.
Он снова замахнулся для удара, но в этот раз мой кулак достиг своей цели раньше, врезавшись в солнечное сплетение. Колдер дернулся от боли и этого момента хватило, чтобы вновь сменить позиции. Я вцепился обеими руками в его горло и начал душить.
Уильям Сильвер: Вполне возможно, что они развлекаются засыпая всё вокруг песком. Но в этих развлечениях участвовать Уиллу совсем не хотелось. Если сначала Уилл подумал, что песка будет чуть-чуть, он уничтожит следы, и Уилл захватит с собой ещё пару вещиц, то сейчас стало ясно - засыпает слишком уж основательно, так чтобы наверняка царица не скучала в одиночестве.
Колдер кричал и метался между сокровищ, не думая долго Уилл сунул в руки Виктории какую-то побрякушку, явно золотую, остальные сгрёб в рюкзак. Потом его ещё поблагодарят, а если что и осядет на дне этого самого рюкзака, то то воля случая.
уже не ожидая, что поток прекратится, Уилл потянул за собой девушку:
- Батлер заберет твоего отца. Если нет, я вернусь.
Ной Бербрук: На нос откуда-то сверху спланировали пару песчинок и Ной смахнул их перчатками, зажатыми в руке, точно назойливое насекомое.
Запрокинув голову. он заметил, что песок начинает сочиться сквозь крохотные зазоры между плитами свода, сначала медленно, потом со все убыстряющейся скорость, а сами плиты приходят в движение с угрожающим скрежетом.
Гробницу огласил отчаянный крик Колдера из сокровищницы.
- Дьявольщина! быстро все на выход! - подтолкнув в сторону двери кого-то из девушек, поискал глазами Викторию и убедившись, что она рядом с Сильвером, оглянулся в поисках Клэр. Песок продолжал сыпаться на незащищенную голову, за шиворот, угрожая похоронить заживо всех, кто находился в гробнице.
- Дональд, уходите отсюда !
- Спятили ?!!- Бербрук подбежал к сцепившимся мужчинам. Песка в галерее было уже по щиколотку. Хорошо хоть Сильвер додумался увести Викторию. - Эти побрякушки стоят твоей жизни?! - кричал Бербрук, разнимая дерущихся. - На выход, оба!
Мейсон Мортимер: Кто-то оторвал меня от Колдера. Я вскочил на ноги и увидел, что это Ной. Конечно, это мог быть только Ной. Один преисполненный благодарности взгляд и я схватил за руку испуганную Софию.
Вход завалило уже на половину. Сцепив руки замком, подставил ей их под ногу, помогая вскарабкаться на кучу песка, и последовал за ней. Боль, паутина коридоров, лестницы уходящие вверх и ловушки - все осталось позади.
Нам в лица сиял рассвет. Самый красивый из всех мною виденых.
Дональд Колдер: - Уходите! Все уходите! - громко потребовал он, сверкая злым взглядом.
Мейсон Мортимер: А вот теперь гордость не позволяла мне уйти по требованию, пусть даже благодаря этому человеку мы попали сюда.
Сделав несколько шагов к выходу, я остановился и поднял глаза на письмена над входом и, демонстрируя независимость от чьих-либо решений начал читать. Вслух.
София Олдмен: - Мейсон, нет! – выкрикнула я, чтобы он прекратил читать, чтобы замолчал, но тут же послышался скрежет, вверху. Будто открылся засов. Через мгновение, с потолка, яростно посыпал песок, блокируя выход в сокровищницу.
Клэр Бейли: Заинтересовавшись, Клэр подошла поближе. Древние надписи сохранились так изумительно, как будто были нанесены на камень только вчера. Негромкий голос учёного медленно произносил слова древних обрядов, книга в рюкзаке за её спиной вдруг шевельнулась, и Клэр показалось, что каменный пол под её ногами содрогнулся. Странный гул раздался откуда-то издалека и из отверстий в потолке гробницы вдруг хлынул песок, засыпая выход. От неожиданности она схватилась рукой за ближайшую колонну.
- О боже, что это?! - Клэр на мгновение замерла на месте, а потом метнулась к выходу, ноги уже увязали в песке по щиколотку - Нас же сейчас всех засыплет! Надо бежать!
Прижимая к лицу маску, чтобы не задохнуться от песка, она кинулась вверх по коридору, думая лишь об одном, - Она не хочет закончить свои дни рядом с иссохшей мумией, превратиться в такую же. Наверное тот грабитель-неудачник тоже попался в ловушку именно так. - Ведомая инстинктом самосохранения, так быстро, как у неё получалось, она пробиралась наверх.
Ребекка Бенсон: - О, Боже, - эхом повторила Ребекка, - Что?.. О, нет-нет-нет, ну пожалуйста! - ноги приняли решение быстрее разума и она повернулась бежать вслед за Клэр, от души надеясь, что та знает, где выход.
Дональд Колдер: - Нет, только не это... - В ужасе прошептал Дональд, не веря, что это происходит на самом деле. Дело его жизни... Его слава... Его гробница всё катилось к чёрту!
- Нет! Нет!
Он заметался между кучами золота, хватая и роняя предметы. Его пустой взгляд безумно перебегал по периметру комнаты, не задерживаясь ни на чём.
- Нет! Нет! Не-е-ет!
И всё же, увидев источник бедствия, он застыл и лицо его исказилось. В несколько крадущихся шагов подобрался к Мортимеру и кинулся на него, сбивая с ног.
- Это ты! Ты накликал беду!
Колдер занёс кулак и со всей силы опустил его на лицо Мортимера.
Мейсон Мортимер: Если бы я только мог предположить... Я не мог прийти в себя от того, что натворил. Но медлить и сокрушаться теперь не было времени, и все же я стоял парализованный, и смотрел как сверху потекли ручьи песка.
Неожиданный удар в спину подкосил меня, а в следующее мгновение я увидел искаженное дикой злостью лицо Дональда. Его кулак врезался в мое лицо, заставляя мир покачнуться. Боль взорвалась в голове вспышкой кроваво-красного, застилая глаза. "Он убьет меня" пронеслось в мозгу и, вскинув руки, я вцепился в грудки нападающего, пытаясь скинуть с себя. Перекатываясь, краем глаза увидев Софию, я закричал
- Беги! - Но мне казалось, что она не пошевелилась. - Ной, уведи Софию!
Мой крик оборвался в момент встречи затылка с полом, об который меня ударил Колдер, снова оказавшийся сверху. Не знаю кто из нас брал вверх, но владеющая миллионером ярость придавала ему сил. И скоро кроме боли я больше ничего не чувствовал, и не видел ничего, кроме лица Дональда Колдера.
Он снова замахнулся для удара, но в этот раз мой кулак достиг своей цели раньше, врезавшись в солнечное сплетение. Колдер дернулся от боли и этого момента хватило, чтобы вновь сменить позиции. Я вцепился обеими руками в его горло и начал душить.
Уильям Сильвер: Вполне возможно, что они развлекаются засыпая всё вокруг песком. Но в этих развлечениях участвовать Уиллу совсем не хотелось. Если сначала Уилл подумал, что песка будет чуть-чуть, он уничтожит следы, и Уилл захватит с собой ещё пару вещиц, то сейчас стало ясно - засыпает слишком уж основательно, так чтобы наверняка царица не скучала в одиночестве.
Колдер кричал и метался между сокровищ, не думая долго Уилл сунул в руки Виктории какую-то побрякушку, явно золотую, остальные сгрёб в рюкзак. Потом его ещё поблагодарят, а если что и осядет на дне этого самого рюкзака, то то воля случая.
уже не ожидая, что поток прекратится, Уилл потянул за собой девушку:
- Батлер заберет твоего отца. Если нет, я вернусь.
Ной Бербрук: На нос откуда-то сверху спланировали пару песчинок и Ной смахнул их перчатками, зажатыми в руке, точно назойливое насекомое.
Запрокинув голову. он заметил, что песок начинает сочиться сквозь крохотные зазоры между плитами свода, сначала медленно, потом со все убыстряющейся скорость, а сами плиты приходят в движение с угрожающим скрежетом.
Гробницу огласил отчаянный крик Колдера из сокровищницы.
- Дьявольщина! быстро все на выход! - подтолкнув в сторону двери кого-то из девушек, поискал глазами Викторию и убедившись, что она рядом с Сильвером, оглянулся в поисках Клэр. Песок продолжал сыпаться на незащищенную голову, за шиворот, угрожая похоронить заживо всех, кто находился в гробнице.
- Дональд, уходите отсюда !
- Спятили ?!!- Бербрук подбежал к сцепившимся мужчинам. Песка в галерее было уже по щиколотку. Хорошо хоть Сильвер додумался увести Викторию. - Эти побрякушки стоят твоей жизни?! - кричал Бербрук, разнимая дерущихся. - На выход, оба!
Мейсон Мортимер: Кто-то оторвал меня от Колдера. Я вскочил на ноги и увидел, что это Ной. Конечно, это мог быть только Ной. Один преисполненный благодарности взгляд и я схватил за руку испуганную Софию.
Вход завалило уже на половину. Сцепив руки замком, подставил ей их под ногу, помогая вскарабкаться на кучу песка, и последовал за ней. Боль, паутина коридоров, лестницы уходящие вверх и ловушки - все осталось позади.
Нам в лица сиял рассвет. Самый красивый из всех мною виденых.
Они решили разрубить узел несправедливости, перебив в кроватях своих белых хозяев. В ночь восстания рабов.
~ Ночь восстания рабов ("Не по своей воле") ~ писал(а):
...
Аарон писал(а):
Сегодня на небе было луны. Господь им благоволил. Всё будет происходить в кромешной темноте. Сегодня несправедливость будет наказана. Они были готовы. Не чувствуя вкус пищи, Аарон дожевал последний кусок, отряхнулся от крошек и встал. Его братья пошли за ним. Сегодня не было лишних слов, сегодня не было песен. Даже Болтун Джоунс молчал – никто бы не рассмеялся его обычным шуткам. Сначала один раб, потом другой, третий, зашли за барак. Тихой поступью они пробрались туда, пока белые думали, что они спят после тяжёлого дня. Лютер уже был там, когда Аарон завернул за угол. У раба тревожно забилось сердце. Речь главаря была проникновенной, она находила отклик в каждой клеточке его измученного рабством тела.
Да! Не будем больше безвольными! Да! Хватит! Мы долго ждали! Очень долго! Мы страдали, мучились и терпели! Но хватит! Сегодня мы победим или умрём! Но терпеть мы больше не будем! Смерть всем белым! Смерть угнетателям! Смерть! За брата! За свободу!!!
- Да! – отозвалась толпа. Рабы побежали в сторону места, указанного Лютером. Рыли землю руками, чтобы откопать оружие. В руках у Аарона оказался увесистый топор. Он отряхнул его от земли и, сжимая зубы, пошёл в сторону дома. Ему нужны были убийцы его брата – те надсмотрщики, которые не дали им попрощаться. Размозжить их головы топором и оставить гнить как падаль! Тёмный двор пересекла тень, и следом раздался хлопок от выстрела. Пуля вошла в плечо Аарона с глухим ударом, и изо рта мужчины вырвалось приглушённое рычание. Плавным движением прыгнув на того, кто стрелял и перекрыв этим прыжком огромное расстояние, раб сбил стрелявшего с ног. Изо рта его вырвалось хриплое дыхание. Отбросив прочь ставшую ненужной железяку, выбитую из рук белого он приподнялся и нанёс удар топором одному из помощников Мигеля. За брата! За всё, что они пережили! Всё это не заняло и нескольких секунд: тошнотворный хруст, кровавые брызги. Аарон бил и бил топором, белый был мёртв, а он всё рубил, вкладывая в удары всю свою дикую злость, копившуюся годами по отношению к своим угнетателям. Он мстил.
Лицо белого превратилось в кровавое месиво. Ничего. Пусть посмотрят на то, что будет с каждым из них. Они не пощадят никого: ни женщин, с которыми будут особенно жестоки, ни стариков, ни детей. Тело под ним дёргалось, топор превращал его в куски порубленной плоти. Точно также, как хлыст превращал спины рабов в изуродованные клочья. Добраться бы до Мигеля! Отомстить ему первому, а там уже и самому хозяину! Смерть им всем! Вскочив на ноги с того, что осталось от белого, Аарон побежал к дому. Отёр лицо, убирая с него кровь и ошмётки, двигаясь почти бесшумно и следуя за остальными.
Они дошли до господского дома. Тихий и безмолвный, он белел в темноте. Сигнализируя друг другу жестами, рабы обогнули дом и зашли со стороны кухни и подсобных помещений. В кухне было тепло и пахло мясом. Она была до отказа набита съестными припасами. Рабы всегда были полуголодными, а хозяйский стол изобиловал едой. Даже в этом их угнетали. Смерть! Смерть за это белым! Сейчас рабам нужна была сила, энергия. Похватав остатки с господского стола, они прошли вдоль печей и столов и двинулись в сторону спален. Вырывая куски холодного мяса с жирной ножки индейки, Аарон с силой сжимал челюсти, чувствуя, как остро желудок реагирует на непривычную пищу.
Они ворвались в гостиную и стали крушить всё, что попадалось под руку: тяжёлую мебель, дорогие вазы, врубались тесаками и топорами в полотна картин – пусть ничего не останется целого в доме угнетателей! Всё это было заработано кровью и слезами рабов и рабынь!
Сегодня на небе было луны. Господь им благоволил. Всё будет происходить в кромешной темноте. Сегодня несправедливость будет наказана. Они были готовы. Не чувствуя вкус пищи, Аарон дожевал последний кусок, отряхнулся от крошек и встал. Его братья пошли за ним. Сегодня не было лишних слов, сегодня не было песен. Даже Болтун Джоунс молчал – никто бы не рассмеялся его обычным шуткам. Сначала один раб, потом другой, третий, зашли за барак. Тихой поступью они пробрались туда, пока белые думали, что они спят после тяжёлого дня. Лютер уже был там, когда Аарон завернул за угол. У раба тревожно забилось сердце. Речь главаря была проникновенной, она находила отклик в каждой клеточке его измученного рабством тела.
Лютер писал(а):
— Братья! Все вы хорошо знаете, для чего мы здесь. Не случайно я собрал сегодня самых смелых и умных рабов со всей плантации. Хватит быть безвольными. Наступает решительный час, которого мы так долго ждали. Обстоятельства складываются сейчас как нельзя более благоприятно. Всё зависит от нашего мужества и решимости... Самое важное начать! - Лютер посмотрел в глаза каждому. - Нам сейчас дорог каждый человек. Но если кто-то не видит в себе силы это сделать, может отправляться в барак.
Да! Не будем больше безвольными! Да! Хватит! Мы долго ждали! Очень долго! Мы страдали, мучились и терпели! Но хватит! Сегодня мы победим или умрём! Но терпеть мы больше не будем! Смерть всем белым! Смерть угнетателям! Смерть! За брата! За свободу!!!
Лютер писал(а):
- Здесь неподалеку я закапал топоры, колья и дубины. Орудия нам хватит. Главное проявлять смелость и смекалку. Бить наверняка и не идти в открытый бой. За нас природа. Темная ночь поможет нам. Вы готовы? Если так, то предлагаю начать ближе к двенадцати ночи, когда все уснут.
- Да! – отозвалась толпа. Рабы побежали в сторону места, указанного Лютером. Рыли землю руками, чтобы откопать оружие. В руках у Аарона оказался увесистый топор. Он отряхнул его от земли и, сжимая зубы, пошёл в сторону дома. Ему нужны были убийцы его брата – те надсмотрщики, которые не дали им попрощаться. Размозжить их головы топором и оставить гнить как падаль! Тёмный двор пересекла тень, и следом раздался хлопок от выстрела. Пуля вошла в плечо Аарона с глухим ударом, и изо рта мужчины вырвалось приглушённое рычание. Плавным движением прыгнув на того, кто стрелял и перекрыв этим прыжком огромное расстояние, раб сбил стрелявшего с ног. Изо рта его вырвалось хриплое дыхание. Отбросив прочь ставшую ненужной железяку, выбитую из рук белого он приподнялся и нанёс удар топором одному из помощников Мигеля. За брата! За всё, что они пережили! Всё это не заняло и нескольких секунд: тошнотворный хруст, кровавые брызги. Аарон бил и бил топором, белый был мёртв, а он всё рубил, вкладывая в удары всю свою дикую злость, копившуюся годами по отношению к своим угнетателям. Он мстил.
Лицо белого превратилось в кровавое месиво. Ничего. Пусть посмотрят на то, что будет с каждым из них. Они не пощадят никого: ни женщин, с которыми будут особенно жестоки, ни стариков, ни детей. Тело под ним дёргалось, топор превращал его в куски порубленной плоти. Точно также, как хлыст превращал спины рабов в изуродованные клочья. Добраться бы до Мигеля! Отомстить ему первому, а там уже и самому хозяину! Смерть им всем! Вскочив на ноги с того, что осталось от белого, Аарон побежал к дому. Отёр лицо, убирая с него кровь и ошмётки, двигаясь почти бесшумно и следуя за остальными.
Они дошли до господского дома. Тихий и безмолвный, он белел в темноте. Сигнализируя друг другу жестами, рабы обогнули дом и зашли со стороны кухни и подсобных помещений. В кухне было тепло и пахло мясом. Она была до отказа набита съестными припасами. Рабы всегда были полуголодными, а хозяйский стол изобиловал едой. Даже в этом их угнетали. Смерть! Смерть за это белым! Сейчас рабам нужна была сила, энергия. Похватав остатки с господского стола, они прошли вдоль печей и столов и двинулись в сторону спален. Вырывая куски холодного мяса с жирной ножки индейки, Аарон с силой сжимал челюсти, чувствуя, как остро желудок реагирует на непривычную пищу.
Они ворвались в гостиную и стали крушить всё, что попадалось под руку: тяжёлую мебель, дорогие вазы, врубались тесаками и топорами в полотна картин – пусть ничего не останется целого в доме угнетателей! Всё это было заработано кровью и слезами рабов и рабынь!
Самуэль писал(а):
Самуэль умел молчать. Молча сносить удары, которые доставались ему чаще, чем остальным, просто потому, что он не мог скрыть ненависти, сквозящей во взгляде. Молча ждать того момента, который бы позволил ему выплеснуть всю ту ледяную ярость, что копилась в нём годами. К чему слова, когда его считают бессловесной скотиной, которой стоит только подохнуть, как её заменят на новую скотину? Но подыхать так просто и быстро Самуэль не собирался. Порой, когда он лежал на животе, чувствуя, как спина его горит огнём от адовой боли, он мысленно говорил себе, что эта боль - благо. Что именно она даёт ему силы на то, чтобы выждать. А ещё воображение, подбрасывающее картинки того, что именно он хотел бы сделать с белыми. С каждым из них, не разбирая, кто перед ним. Особенно славно будет поиметь хоть одну эту белую заносчивую бабу, рядящуюся в шелка и жемчуга, купленные на деньги от адского труда рабов. Каждая монета, отданная за побрякушку - это литры пота, крови и слёз, отданных бесправными рабами.
Самуэль умел молчать, и сегодня его молчание и ожидание окупились сторицей. Восстание. То, чего он так долго ждал, о чём молил богов, как о самом светлом благе, ниспосланном рабам. И боги были на их стороне. Пусть даже сегодня ему суждено погибнуть - он отдаст всю свою жизнь до капли на то, чтобы его братья были свободными. Но сначала он с особенной жестокостью убьёт как можно больше белых.
При виде роскоши, царящей в доме, при виде того, как жили белые, пока рабы гнули спины на плантациях. Самуэль начал крушит и ломать всё, что попадалось под руку, представляя на месте мебели и дорогих вещиц тела белых. До которых он обязательно доберётся позже. И они будут умолять его, чтобы он убил их поскорее.
Самуэль умел молчать, и сегодня его молчание и ожидание окупились сторицей. Восстание. То, чего он так долго ждал, о чём молил богов, как о самом светлом благе, ниспосланном рабам. И боги были на их стороне. Пусть даже сегодня ему суждено погибнуть - он отдаст всю свою жизнь до капли на то, чтобы его братья были свободными. Но сначала он с особенной жестокостью убьёт как можно больше белых.
При виде роскоши, царящей в доме, при виде того, как жили белые, пока рабы гнули спины на плантациях. Самуэль начал крушит и ломать всё, что попадалось под руку, представляя на месте мебели и дорогих вещиц тела белых. До которых он обязательно доберётся позже. И они будут умолять его, чтобы он убил их поскорее.
Сантьяго да Коста и Парра писал(а):
...странный звук остановил меня. Сквозь не плотно закрытую дверь, я услышал крадущиеся шаги и какой-то грохот. Метнувшись из-за стола к двери, оттолкнул рабыню с дороги и выглянул в щель. Две чёрные тени скользнули в открытые двери гостиной, а за ними следом крались ещё несколько. Они шли сюда.
Нажав на ручку, я плотно закрыл дверь, но, быстро поразмыслив, не стал запирать её на ключ. В два шага вернувшись к столу, я задул свечи и тихо велел Марии:
- Спрячься под стол. Живо. И чтобы ни звука.
Нет, мне не показалось, рабы - эти животные - ополчились и пришли за жизнью своего хозяина. Неблагодарные твари.
Я раздвинул шторы и тем самым ещё сильнее затенил углы по сторонам от окна. Схватив со стены ружьё, быстро проверил его зарядку и замер возле окна. Когда они войдут сюда, то первым делом обратят взгляды на стол в центре комнаты и у меня будет достаточно времени на два выстрела из ружья и по шесть из кольтов.
Я был готов ко встречи.
Нажав на ручку, я плотно закрыл дверь, но, быстро поразмыслив, не стал запирать её на ключ. В два шага вернувшись к столу, я задул свечи и тихо велел Марии:
- Спрячься под стол. Живо. И чтобы ни звука.
Нет, мне не показалось, рабы - эти животные - ополчились и пришли за жизнью своего хозяина. Неблагодарные твари.
Я раздвинул шторы и тем самым ещё сильнее затенил углы по сторонам от окна. Схватив со стены ружьё, быстро проверил его зарядку и замер возле окна. Когда они войдут сюда, то первым делом обратят взгляды на стол в центре комнаты и у меня будет достаточно времени на два выстрела из ружья и по шесть из кольтов.
Я был готов ко встречи.
Александра Максвелл писал(а):
Алекс не ожидала, что чернокожий отступит, видя его горящую ненависть во взгляде, скопившуюся за годы рабства, но здравый смысл взял верх. И он отступил. Он хотел жить. Как и все. Будь то белые или черные. Умирать никто не хотел.
Но и она не могла остаться в стороне и хладнокровно смотреть, как эти рабы будут убивать. А они будут убивать со зверством, словно голодные животные. Она могла их понять, но не могла допустить такого. Там был её брат и Алекс не собиралась копать ему могилу и оплакивать. Алекс держа оружие на готове, тихонько последовала за чернокожим, держась в тени, стараясь бесшумно ступать, но битое стекло так и хрустело под ногами. Первый этаж был полностью разгромлен. Шум раздавался уже с верхних этажей. Визги и крики, смешивались с воплями рабов, извергающих свою ярость и ненависть. Темная фигура в лохмотьях метнулась в сторону Алекс, женщина не медля выстрелила и кинулась к лестнице на второй этаж, где только что раздались выстрелы и покатились мертвые тела. Перескакивая через них она увидела фигуру и уже было хотела спустить курок, как разглядела в нём Сантьяго.
Но и она не могла остаться в стороне и хладнокровно смотреть, как эти рабы будут убивать. А они будут убивать со зверством, словно голодные животные. Она могла их понять, но не могла допустить такого. Там был её брат и Алекс не собиралась копать ему могилу и оплакивать. Алекс держа оружие на готове, тихонько последовала за чернокожим, держась в тени, стараясь бесшумно ступать, но битое стекло так и хрустело под ногами. Первый этаж был полностью разгромлен. Шум раздавался уже с верхних этажей. Визги и крики, смешивались с воплями рабов, извергающих свою ярость и ненависть. Темная фигура в лохмотьях метнулась в сторону Алекс, женщина не медля выстрелила и кинулась к лестнице на второй этаж, где только что раздались выстрелы и покатились мертвые тела. Перескакивая через них она увидела фигуру и уже было хотела спустить курок, как разглядела в нём Сантьяго.
...
За грехи воздаётся всем. Кому-то раньше, а кому-то позже. Расплата - казнь беглых рабов.
~ Казнь беглых рабов ("Не по своей воле") ~ писал(а):
Аарон писал(а):
Первым, что услышал Аарон, был тихий вскрик Асии. Это уже потом задрожала земля, воздух будто сгустился от напряжения и стал вязким, замедлив движения. Резко повернув голову в сторону, Аарон увидел фигуры всадников, дрожащие в мутной дымке. Они что-то кричали, наставляя на беглецом орудия. Собаки рванули к ним, скаля пасти, но до Аарона звуки доносились приглушённо, будто заложило уши. Он неуклюже повернулся, одна нога завернулась об другую, он снова споткнулся и побежал, ломая ветки, пытаясь скрыться в чаще. Он слышал, как Асия и Лютер тяжело дышат, догоняя его. Слышал лай собак и окрики догоняющих их белых, топот копыт и резкие команды. Страх лизал ему пятки. Страх бился в грудь в такт с оглушающим стуком сердца и рёвом крови в ушах. Засвистели пули, вырывая щепки в деревьях, проносясь прямо мимо ушей. Каждый шаг давался всё труднее, каждый мог стать последним, но рабы бежали вперёд, петляя между деревьев, ибо позади их ждала только смерть. Солёный пот струился по лицу раба, застилая глаза, рана так невовремя напомнила о себе, и рука совсем перестала двигаться, тормозя и без того медленный бег измотанных беглецов. Лай раздался совсем рядом, и мохнатая псина накинулась со спины, и от толчка раб покачнулся и покатился кубарем, увлекая за собой разъярённое животное, натасканное на дичь. Щёлкая зубами и брызгая слюной, собака пыталась добраться до горла Аарона, и он, катаясь по земле, изворачивался и отпихивал бешеную шавку, борясь за свою жизнь.
Сантьяго да Коста и Парра писал(а):
Теперь было не до разговоров. Мы молча следовали за собаками, по всё хуже проходимому лесу. Я уже не исключал того, что нам придётся спешиться, когда мы, наконец, увидели беглецов.
- Прекратите пальбу! - Крикнул я наёмникам. - Вы попадёте в собак!
Одна из собак в прыжке настигла Аарона и они покатились по земле живым клубком. К первой тут же присоединилась ещё одна. Асия бросила взгляд через плечо на поверженного Аарона и этой короткой заминки было достаточно, чтобы один из наёмников схватил её за шкирку и, оторвав от земли, перекинул через луку своего седла.
Я впился взглядом в того, кого искал. На моих глазах он отшвырнул одну из собак и та, ударившись о ствол дерева, упала на землю с переломленным хребтом.
Резкий свист заставил собак замереть, а потом нехотя отступить от поверженного раба. Я направил кольт на Лютера, бросив на Аарона лишь мимолётный взгляд.
- Настало время ответить за смерти всех черномазых, что сдохли этой ночью за твою мечту, Лютер.
Я выстрелил. Пуля перебила ему коленную чашечку и он рухнул на колени.
- Прекратите пальбу! - Крикнул я наёмникам. - Вы попадёте в собак!
Одна из собак в прыжке настигла Аарона и они покатились по земле живым клубком. К первой тут же присоединилась ещё одна. Асия бросила взгляд через плечо на поверженного Аарона и этой короткой заминки было достаточно, чтобы один из наёмников схватил её за шкирку и, оторвав от земли, перекинул через луку своего седла.
Я впился взглядом в того, кого искал. На моих глазах он отшвырнул одну из собак и та, ударившись о ствол дерева, упала на землю с переломленным хребтом.
Резкий свист заставил собак замереть, а потом нехотя отступить от поверженного раба. Я направил кольт на Лютера, бросив на Аарона лишь мимолётный взгляд.
- Настало время ответить за смерти всех черномазых, что сдохли этой ночью за твою мечту, Лютер.
Я выстрелил. Пуля перебила ему коленную чашечку и он рухнул на колени.
Аарон писал(а):
Слыша обрывки фраз, Аарон понимал, что погоню возглавляет ненавистный хозяин. Никто из рабов не добрался до него. Всё было напрасно.
Аарон простонал и рухнул на колени, склонив голову. Палка выпала из ослабевших рук. Покачиваясь, он упёрся руками в мокрые листья и сжал их, ощущая, как его сердце кровоточит от поражения. Он хотел бы заскулить, как та собака, которую шандарахнули об дерево, тихо плача о своей тяжёлой доле. Но он был мужчиной, не собакой. Тем, кто дерзнул поднять руку на своих хозяев. Тем, кто убил одного из них. Раб гордо встал, глядя в глаза своим врагам. Он знал, что его будут пытать, калечить и мучить. Простой смерти он не ждал. Раб знал, что его мучения только начинаются. Он смотрел на богатых плантаторов и продавшихся им за барыши наёмников, на своих друзей, которые вместе с ним хапнули немного счастья, он смотрел на просвет между деревьями, где маячила долгожданная свобода, недостижимая и, наверное, даже не существующая, и молился о том, чтобы пришёл тот день и час, когда иго белых будет свергнуто. Но это будет не с ним, не с Лютером и не с Асией. И ни с кем из его чёрных собратьев.
Аарон простонал и рухнул на колени, склонив голову. Палка выпала из ослабевших рук. Покачиваясь, он упёрся руками в мокрые листья и сжал их, ощущая, как его сердце кровоточит от поражения. Он хотел бы заскулить, как та собака, которую шандарахнули об дерево, тихо плача о своей тяжёлой доле. Но он был мужчиной, не собакой. Тем, кто дерзнул поднять руку на своих хозяев. Тем, кто убил одного из них. Раб гордо встал, глядя в глаза своим врагам. Он знал, что его будут пытать, калечить и мучить. Простой смерти он не ждал. Раб знал, что его мучения только начинаются. Он смотрел на богатых плантаторов и продавшихся им за барыши наёмников, на своих друзей, которые вместе с ним хапнули немного счастья, он смотрел на просвет между деревьями, где маячила долгожданная свобода, недостижимая и, наверное, даже не существующая, и молился о том, чтобы пришёл тот день и час, когда иго белых будет свергнуто. Но это будет не с ним, не с Лютером и не с Асией. И ни с кем из его чёрных собратьев.
Лютер писал(а):
Лютер засмеялся. И смех этот был страшным. Этот выродок заботится лучше о своих собаках, чем о людях! Замах его стал более мощнее и он вкладывал больше силы в свои удары, стараясь задеть, как можно больше собак. Он не видел, как поймали Асию, не видел, что делает Аарон. Он просто боролся за жизнь, надеясь и молясь, чтобы Асия спаслась. Замахнувшись еще раз, он увидел всадника с Асией на перевес и замер. Нет! Только не она.
Он слышал, но не слушал, что говорил ему плантатор. Он не сводил глаз с Асии, которая испугано смотрела на него. Во его взгляде можно было прочесть: "Прости!" А потом взгляд его наполнился ненавистью и он перевел его на да Коста, который уже выпустил пулю из кольта. Доля секунды, и колено прорезала острая боль. Нога подломилась и Лютер упал на колено. Ладонью придерживая больное место, Лютер продолжил стоять на колене, упрямо выпрямив спину и подбородок. И было столько ненависти во взгляде, что атмосфера вокруг них накалилась еще больше.
Он слышал, но не слушал, что говорил ему плантатор. Он не сводил глаз с Асии, которая испугано смотрела на него. Во его взгляде можно было прочесть: "Прости!" А потом взгляд его наполнился ненавистью и он перевел его на да Коста, который уже выпустил пулю из кольта. Доля секунды, и колено прорезала острая боль. Нога подломилась и Лютер упал на колено. Ладонью придерживая больное место, Лютер продолжил стоять на колене, упрямо выпрямив спину и подбородок. И было столько ненависти во взгляде, что атмосфера вокруг них накалилась еще больше.
Сантьяго да Коста и Парра писал(а):
Они смотрели на нас своими чёрными, как преисподня, глазами и я не видел в них раскаяния за десятки жизней, что по их вине унесла с собой прошедшая ночь. И они смеют осуждать меня?
- Повесить их. - В лёгком шелестве листвы было больше эмоций, чем в моём голосе.
- Повесить их. - В лёгком шелестве листвы было больше эмоций, чем в моём голосе.
Грей Палмер писал(а):
Он понял, что лично хочет вздёрнуть раба. Наёмник перекинул ему верёвку, второй осмотрел дерево, ища толстый сук. Всё быстро и без тени эмоций, как и должно быть, когда убиваешь бесправных животных. И злость стала исчезать, едва петля оказалась на шее раба и тот пошёл к месту своей казни. Всего пара шагов, последних. И неотвратимых.
Они вздёрнули обоих рабов, подождав немного, пока те перестанут дёргаться, и перебрасываясь короткими фразами о том, что стоит поскорее начать путь обратно, чтобы попасть домой до темноты.
Через несколько минут, Грей Палмер сидел в седле, направляя Ворона к дому и желая скорее оставить это отвратительное место и топи, которые уже казались ему ненавистными.
Они вздёрнули обоих рабов, подождав немного, пока те перестанут дёргаться, и перебрасываясь короткими фразами о том, что стоит поскорее начать путь обратно, чтобы попасть домой до темноты.
Через несколько минут, Грей Палмер сидел в седле, направляя Ворона к дому и желая скорее оставить это отвратительное место и топи, которые уже казались ему ненавистными.
Ложь из уст любимых ранит сильнее всего. Макферсон на пути к своей цели - пожар на "Бумеранге".
~ Пожар на "Бумеранге" и его тушение ("Бумеранг") ~ писал(а):
Уже издалека они увидели серый дым, стелющийся на полотно ярко-голубого неба.
Миа Хорнер: Миа замирает, говорить : Гони! нет нужды, Итан и так вжимает педаль газа в пол. Она набирает телефон пожарки, затем звонит одному из людей Итана - они ближайшие соседи. Пожар в их местах общая беда, предупреждены, наберут цистерны, если разгорится - полосу выжгут. Дышит судорожно, руки сжимает. Чувствует, как паника накрывает волной. Сердце пропускает пару ударов. Узел внутри , который будто ослаб, снова скручивает. В глазах темнеет. Она не хочет видеть, что дома. Но должна. Сжимает зубы крепко, так чтобы не вырвалось ни звука.
Машины на скорости врываются на территорию фермы. Полыхает ярко. Миа чувствует, как лицо обдает жаром. Горит одна из построек, уже и крыша обвалилась. Ей хочется кричать, но сил нет. Горло перехватывает, дышать забывает как. Она смотрит на сараи и цистерну. Решение приходит за доли секунды. Говорит привычно скупо:
- Заливайте дом! - Он не горит, но огонь может перекинуться в любую секунду. Надо спасать то, что можно ещё спасти.
Сама бежит к скважине, чтоб запустить насос. Это её земля, её ответственность.
Огонь полыхает, жар со всех сторон, а её трясёт, словно провалилась в ледяную воду. И дыхания не хватает, вырывается со свистом, грудь сдавило до боли. Мие кажется, что она сейчас упадёт, просто свалится и будь что будет.
Алан Лейкер: - Джек, Олли, воду! - Алан направил парней, а сам выскочил из машины и побежал к гаражам, где у них стоял трактор, как раз подготовленный к рыхлению земли. Невыносимо медленно для такой ситуации, но так быстро, как вообще мог, Алан выехал на тракторе и подъехал к горящему сараю. Вся шерсть пропала, и это удар для фермы, но будет ещё ужаснее, если огонь пойдёт дальше.
Перед горящим сараем он опустил борону. Железяки вгрызлись в землю, оставляя широкую полосу за собой, отделяя от огня дом.
Марк Фармер: Слово "Пожар!" заставляет вытянуть шею. Вишенка бледнеет и не зря.
Одним из первых начинаю заливать дом водой. Алан прокладывает борозду, предотвращая распространение огня, но это не гарантия, что не перекинется. Люди работают споро - огонь - опасность, которую нельзя недооценивать.
Джек Олсопп: А ноги уже сами несут к бочкам.
Таская воду, заливал всё что только можно ещё спасти.
Запущенный насос немного помогает, но рук не хватает.
Бен, весь в саже, с испуганными глазами, заливает сарай, который уже точно не спасти.
Схватив лопату, бросаю землю на стену мастерской, которая стоит между горящим сараем и стригальней.
Итан Макферсон: Постройки стоят довольно близко друг к другу и мастерскую рядом с сараем уже тоже лижет огонь. Джек кидает землю на стену, пытаясь сбить пламя, Итан встаёт с другой стороны и делает то же самое.
Валери Янг: Кто-то сунул ей в руки ведро, разглядывать было некогда и она бросилась к насосу с водой, возвращая уже полное ведро по цепочке. Секундная передышка. Взгляд на постройки. Ведро воды. Сгоревший сарай. Ведро воды. Занимающаяся огнем мастерская. Ведро воды. Противный запах паленной шерсти. Ведро воды. Испуганные крики овец. Черт, овцы!
Миа Хорнер: Сарай пока не горит, но дымит уже сильно, перекинутся может в любой момент. Она свистит собаке, Пёс, хоть и дрожит, но подбегает к хозяйке. Миа быстро открывает ворота. Овцы начинают выбегать. Не все, часть тупых созданий блеет, и жмётся к дальней стене. Придётся идти. Миа свистом подманивает пса и забегает внутрь.
Темно и жарко словно в печке, Миа чувствует, как стекает пот по спине, перепрыгивает через одну из овец, криком подгоняет другую. От дальней стены идёт жар, тупые овцы мечутся туда-сюда, словно не могут найти выход. Это злит безмерно, она должна помогать своим людям, а работает овечьей нянькой. Пёс работу знает хорошо, прикусывает ляжки, рычит, сгоняет. Миа кричит, топочет ногами. Становится всё жарче и жарче, скорее от того, что бегает в теплом и закрытом сарае, но страшно от этого не меньше. Дышать нечем, сил просто не хватает.
Лесли Донахью: Она мигом побежала к загону для животных, чтобы выпустить живность, иначе они могли если не сгореть, то задохнуться в дыму. Потом она схватила ведра и стала таскать воду, как могла и чем могла помогая спасти хоть что-нибудь. Было непереносимо жарко. Дым попадал в легкие. Глаза щипало. Где-то сквозь дымку она видела мужчин и женщин, работающих во благо спасения Бумеранга. Она и сама принимала активное участие в тушении.
Чак О`Райли: Чак присоединился к тем, кто ломал горящие стены, одновременно ища глазами в толчее рыжеволосую головку.
Слава богу, лишь бы не лезла в огонь. Горящая стена сарая рухнула, рассыпаясь искрами. Мелькнула мысль, что это верх лицемерия помогать гасить тех, кого сам и поджёг, но Чак отогнал её подальше. Поджог - это бизнес, а пожар - уже бедствие.
Джек Олсопп: Жар от рухнувшего здания практически жёг кожу.
Пытаясь остановить переход огня на соседнее здание, Джек работал на такой адреналиновой подпитке, что вчерашние скачки на дикой лошади казались детской забавой.
-Мы справимся,-сказал он громко, ни к кому не обращаясь, а больше для собственного настроя.
Бен, с работающим шлангом, подключенным к насосу показался Мессией.
-Лей на стены,-крикнул парню, который еле удерживал брандспойт, который долга лежал в гараже и был забыт за ненадобностью.
С таким водным напором дело пошло веселей.
Уже издалека они увидели серый дым, стелющийся на полотно ярко-голубого неба.
Миа Хорнер: Миа замирает, говорить : Гони! нет нужды, Итан и так вжимает педаль газа в пол. Она набирает телефон пожарки, затем звонит одному из людей Итана - они ближайшие соседи. Пожар в их местах общая беда, предупреждены, наберут цистерны, если разгорится - полосу выжгут. Дышит судорожно, руки сжимает. Чувствует, как паника накрывает волной. Сердце пропускает пару ударов. Узел внутри , который будто ослаб, снова скручивает. В глазах темнеет. Она не хочет видеть, что дома. Но должна. Сжимает зубы крепко, так чтобы не вырвалось ни звука.
Машины на скорости врываются на территорию фермы. Полыхает ярко. Миа чувствует, как лицо обдает жаром. Горит одна из построек, уже и крыша обвалилась. Ей хочется кричать, но сил нет. Горло перехватывает, дышать забывает как. Она смотрит на сараи и цистерну. Решение приходит за доли секунды. Говорит привычно скупо:
- Заливайте дом! - Он не горит, но огонь может перекинуться в любую секунду. Надо спасать то, что можно ещё спасти.
Сама бежит к скважине, чтоб запустить насос. Это её земля, её ответственность.
Огонь полыхает, жар со всех сторон, а её трясёт, словно провалилась в ледяную воду. И дыхания не хватает, вырывается со свистом, грудь сдавило до боли. Мие кажется, что она сейчас упадёт, просто свалится и будь что будет.
Алан Лейкер: - Джек, Олли, воду! - Алан направил парней, а сам выскочил из машины и побежал к гаражам, где у них стоял трактор, как раз подготовленный к рыхлению земли. Невыносимо медленно для такой ситуации, но так быстро, как вообще мог, Алан выехал на тракторе и подъехал к горящему сараю. Вся шерсть пропала, и это удар для фермы, но будет ещё ужаснее, если огонь пойдёт дальше.
Перед горящим сараем он опустил борону. Железяки вгрызлись в землю, оставляя широкую полосу за собой, отделяя от огня дом.
Марк Фармер: Слово "Пожар!" заставляет вытянуть шею. Вишенка бледнеет и не зря.
Одним из первых начинаю заливать дом водой. Алан прокладывает борозду, предотвращая распространение огня, но это не гарантия, что не перекинется. Люди работают споро - огонь - опасность, которую нельзя недооценивать.
Джек Олсопп: А ноги уже сами несут к бочкам.
Таская воду, заливал всё что только можно ещё спасти.
Запущенный насос немного помогает, но рук не хватает.
Бен, весь в саже, с испуганными глазами, заливает сарай, который уже точно не спасти.
Схватив лопату, бросаю землю на стену мастерской, которая стоит между горящим сараем и стригальней.
Итан Макферсон: Постройки стоят довольно близко друг к другу и мастерскую рядом с сараем уже тоже лижет огонь. Джек кидает землю на стену, пытаясь сбить пламя, Итан встаёт с другой стороны и делает то же самое.
Валери Янг: Кто-то сунул ей в руки ведро, разглядывать было некогда и она бросилась к насосу с водой, возвращая уже полное ведро по цепочке. Секундная передышка. Взгляд на постройки. Ведро воды. Сгоревший сарай. Ведро воды. Занимающаяся огнем мастерская. Ведро воды. Противный запах паленной шерсти. Ведро воды. Испуганные крики овец. Черт, овцы!
Миа Хорнер: Сарай пока не горит, но дымит уже сильно, перекинутся может в любой момент. Она свистит собаке, Пёс, хоть и дрожит, но подбегает к хозяйке. Миа быстро открывает ворота. Овцы начинают выбегать. Не все, часть тупых созданий блеет, и жмётся к дальней стене. Придётся идти. Миа свистом подманивает пса и забегает внутрь.
Темно и жарко словно в печке, Миа чувствует, как стекает пот по спине, перепрыгивает через одну из овец, криком подгоняет другую. От дальней стены идёт жар, тупые овцы мечутся туда-сюда, словно не могут найти выход. Это злит безмерно, она должна помогать своим людям, а работает овечьей нянькой. Пёс работу знает хорошо, прикусывает ляжки, рычит, сгоняет. Миа кричит, топочет ногами. Становится всё жарче и жарче, скорее от того, что бегает в теплом и закрытом сарае, но страшно от этого не меньше. Дышать нечем, сил просто не хватает.
Лесли Донахью: Она мигом побежала к загону для животных, чтобы выпустить живность, иначе они могли если не сгореть, то задохнуться в дыму. Потом она схватила ведра и стала таскать воду, как могла и чем могла помогая спасти хоть что-нибудь. Было непереносимо жарко. Дым попадал в легкие. Глаза щипало. Где-то сквозь дымку она видела мужчин и женщин, работающих во благо спасения Бумеранга. Она и сама принимала активное участие в тушении.
Чак О`Райли: Чак присоединился к тем, кто ломал горящие стены, одновременно ища глазами в толчее рыжеволосую головку.
Слава богу, лишь бы не лезла в огонь. Горящая стена сарая рухнула, рассыпаясь искрами. Мелькнула мысль, что это верх лицемерия помогать гасить тех, кого сам и поджёг, но Чак отогнал её подальше. Поджог - это бизнес, а пожар - уже бедствие.
Джек Олсопп: Жар от рухнувшего здания практически жёг кожу.
Пытаясь остановить переход огня на соседнее здание, Джек работал на такой адреналиновой подпитке, что вчерашние скачки на дикой лошади казались детской забавой.
-Мы справимся,-сказал он громко, ни к кому не обращаясь, а больше для собственного настроя.
Бен, с работающим шлангом, подключенным к насосу показался Мессией.
-Лей на стены,-крикнул парню, который еле удерживал брандспойт, который долга лежал в гараже и был забыт за ненадобностью.
С таким водным напором дело пошло веселей.
По миру их разбросаны десятки, но наш отличается ото всех других. Город-призрак.
~ Локация «Город-призрак» ("Блуждая во времени") ~ писал(а): 
Зигзаг молнии, вспоров темноту, ярко осветил здание, перед которым стояли четверо. С карнизов на них злобно пялились горгульи с диковинными крыльями и рогами. Во время дождя их зияющие пасти извергали потоки воды, сейчас они словно кричали и казались живыми в свете мелькающих молний. Под карнизом били молотами кобольды. Еще более фантастические существа являлись из камня на оконных перемычках и косяках, на панелях и колоннах. Василиски сверлили взглядом, грифоны и виверны вставали на дыбы. Прыгали пантеры и сциоподы на своих громадных ступнях. Безголовые блемии ластились к гигантам, являющим собой колонны, поддерживающие крышу. В глубине, за слепым окном,сверкнули два красных глаза и снова спрятались за веками существа.
По затаившему дыханию городу, зародившийся в самой преисподней, мощной волной нёсся гул. Здания выгибались и выплёвывали стекло их своих глазниц, кривились и складывались, как скомканная материя. Гул окружил их, вибрируя тугим кольцом вокруг здания и четверых людей.
Тени подворотен зашевелились и уставились в центр десятками жёлтых глаз. Рык привёл в движение людей и они кинулись в дом. Огромная тяжёлая дверь намертво захлопнулась за путниками. Здание обступили голодные псы. Им нипочём смертоносный ливень.
Молчун Джек: Вокруг творилось что-то невообразимое. Даже в снах, наполненных похмельными парами, ему не приходилось видеть ни одного из мелькающих поблизости существ.
Да что существ! Дома, будто живые, стонали то ли от боли, то ли от наслаждения. Постройки, скрепя петлями покосившихся дверей, пристально всматривались в четырех человек пустыми глазницами окон.
Никогда Джек не мог назвать себя трусом. Выхватив кольт из кобуры, он примеривался то к одной твердолобой твари, то к другой крылатой и не менее пуленепробиваемой.
Хозяйка: - Где ты, мой герой? - Она медленно подошла к мужчине, который обожающе смотрел ей в глаза. Сколько бы это ни повторялось, но Хозяйке всегда нравился этот момент, полного подчинения жертвы. Жаль, что он всегда бывает таким коротким. Хозяйка многообещающе улыбнулась ковбою и разрешила его рукам прикоснуться к себе. Сама же наклонила голову, длинные зубы показались между губ и, прокусив кожу, Хозяйка впилась длинными зубами в мужскую шею. Вкус крови пьянил и давал силы. Пожалуй, она не будет всё же есть его сразу. Этот раб уже полностью в её власти, и весьма вкусен, она растянет удовольствие на подольше. Сначала она скормит его подру
Роуз Блек: Бетонные ступени под ногами уходили вниз. Оттуда веяло плесенью, смешивающейся с душными затхлыми запахами подвала.
Коридор закончился комнатой, напоминающей склеп. Света было слишком мало, чтобы рассмотреть все детали.
Впереди высилось что-то вроде алтаря, засланного белой тряпкой, похожей на скатерть. В центре стояла чаша, похоже золотая. И полная какой-то дряни, напоминавшей по цвету кровь.
- Храм? Жертвоприношения? - девушка, строя бредовые догадки, обошла алтарь и громко завизжала.
Нет не крыса. Хуже. За алтарем валялось тело без признаков жизни. И все бы ничего, ведь ей приходилось видеть трупы. Но этот напоминал мумию.
Таша Арсеньева: Когда всё-таки мозг смирился с тем, что это не игра, очень захотелось выжить. Ужас затопил почти до пределов сознания: ей хотелось спрятаться в какое-нибудь безопасное место, оказаться снова в банкетном зале и смотреть на свечу, спрятаться в конце концов под одеяло с телефоном и интернетом. Дрожь волнами пробегала по её телу, когда она следовала за Егором, который упрямо искал ковбоя. Вздрагивая от каждого звука, она вцепилась в ремень его брюк и шла как привязанная.
Хозяйка: Она погладила техасца по щеке, с удовлетворением отмечая, как его взгляд становится шальным и блаженным. - Я вижу, тебе понравились мои ласки, ковбой, я не против повторить это с тобой, - кокетливо усмехнулась и перевела взгляд на бритого крепыша, - но позднее, сейчас я хочу тебя. Так же сильно, как ты, я знаю, хочешь меня. - Она оттолкнула девицу в шубе и наклонила к себе голову мужчины. Острые зубы выдались вперёд, когда она прикусила губу парня в страстном поцелуе. На вкус его кровь была более терпкой, чем ковбойская, но пилась удивительно вкусно.
Дикий визг глупых девчонок заставил Хозяйку поморщиться. Тоже мне, впечатлительные нашлись. Подумаешь, валяется немножко трупов, и что? И они тоже будут тут валяться скоро. Она оторвалась от крепыша и прошептала, глядя ему прямо в глаза.
- Как они мне надоели. Ты выполнишь мою просьбу, мой герой? Свяжи их и брось в угол. Вон, - кивнула на алтарь, - можешь ту тряпку на верёвки разорвать.
Егор Арсеньев: Он только улыбнулся в ответ, развернулся и движимый внушением направился к Джеку. Без предупреждения со всей силы двинул парню по морде и завернул руку за спину, вынуждая встать на колени. Егор потянулся за тряпкой на столе...
Роуз Блек:Егор направился к Джеку, который особо не сопротивлялся. Смотрел на старуху влюбленными глазами, пока муж Таши скручивал его в бараний рог.
Первой мыслью Рози было пальнуть по Егору. В отличие от старухи он точно из плоти и крови.
Она навела кольт, но выстрелить не смогла. Он был жертвой, такой же как и ее бандит.
Резко дернув на себя тряпку, которой был застелен алтарь, Роуз набросила ее на голову Егора.
Егор Арсеньев: - А может они... - "сдохли вместе с ней" Егор не договорил, потому что взгляд, брошенный за окно, убеждал, что твари живы и голодны.
Он остановился у двери и попытался вспомнить всё, что когда-либо видел в фильмах. Нечисть уходит с наступлением утра, ведь так? Хозяйка говорила, что одна-одинёшенька, так может переждать тут до утра - псы, глядишь, и сами сгинут.
Егор развернулся, чтобы высказать мысль, но увидев тёмный коридор, казалось, затаившегося, а не освободившегося дома, передумал. Валить и ловить попутку. Только так.
Он распахнул дверь и сделал шаг за порог, держа факел над головой. Ощетинившись и утробно рыча, псы стали подбираться ближе. Егор интуитивно опустил руку и ткнул факелом в самую ближнюю морду. Псы отступили на пару метров.
Зигзаг молнии, вспоров темноту, ярко осветил здание, перед которым стояли четверо. С карнизов на них злобно пялились горгульи с диковинными крыльями и рогами. Во время дождя их зияющие пасти извергали потоки воды, сейчас они словно кричали и казались живыми в свете мелькающих молний. Под карнизом били молотами кобольды. Еще более фантастические существа являлись из камня на оконных перемычках и косяках, на панелях и колоннах. Василиски сверлили взглядом, грифоны и виверны вставали на дыбы. Прыгали пантеры и сциоподы на своих громадных ступнях. Безголовые блемии ластились к гигантам, являющим собой колонны, поддерживающие крышу. В глубине, за слепым окном,сверкнули два красных глаза и снова спрятались за веками существа.
По затаившему дыханию городу, зародившийся в самой преисподней, мощной волной нёсся гул. Здания выгибались и выплёвывали стекло их своих глазниц, кривились и складывались, как скомканная материя. Гул окружил их, вибрируя тугим кольцом вокруг здания и четверых людей.
Тени подворотен зашевелились и уставились в центр десятками жёлтых глаз. Рык привёл в движение людей и они кинулись в дом. Огромная тяжёлая дверь намертво захлопнулась за путниками. Здание обступили голодные псы. Им нипочём смертоносный ливень.
Молчун Джек: Вокруг творилось что-то невообразимое. Даже в снах, наполненных похмельными парами, ему не приходилось видеть ни одного из мелькающих поблизости существ.
Да что существ! Дома, будто живые, стонали то ли от боли, то ли от наслаждения. Постройки, скрепя петлями покосившихся дверей, пристально всматривались в четырех человек пустыми глазницами окон.
Никогда Джек не мог назвать себя трусом. Выхватив кольт из кобуры, он примеривался то к одной твердолобой твари, то к другой крылатой и не менее пуленепробиваемой.
Хозяйка: - Где ты, мой герой? - Она медленно подошла к мужчине, который обожающе смотрел ей в глаза. Сколько бы это ни повторялось, но Хозяйке всегда нравился этот момент, полного подчинения жертвы. Жаль, что он всегда бывает таким коротким. Хозяйка многообещающе улыбнулась ковбою и разрешила его рукам прикоснуться к себе. Сама же наклонила голову, длинные зубы показались между губ и, прокусив кожу, Хозяйка впилась длинными зубами в мужскую шею. Вкус крови пьянил и давал силы. Пожалуй, она не будет всё же есть его сразу. Этот раб уже полностью в её власти, и весьма вкусен, она растянет удовольствие на подольше. Сначала она скормит его подру
Роуз Блек: Бетонные ступени под ногами уходили вниз. Оттуда веяло плесенью, смешивающейся с душными затхлыми запахами подвала.
Коридор закончился комнатой, напоминающей склеп. Света было слишком мало, чтобы рассмотреть все детали.
Впереди высилось что-то вроде алтаря, засланного белой тряпкой, похожей на скатерть. В центре стояла чаша, похоже золотая. И полная какой-то дряни, напоминавшей по цвету кровь.
- Храм? Жертвоприношения? - девушка, строя бредовые догадки, обошла алтарь и громко завизжала.
Нет не крыса. Хуже. За алтарем валялось тело без признаков жизни. И все бы ничего, ведь ей приходилось видеть трупы. Но этот напоминал мумию.
Таша Арсеньева: Когда всё-таки мозг смирился с тем, что это не игра, очень захотелось выжить. Ужас затопил почти до пределов сознания: ей хотелось спрятаться в какое-нибудь безопасное место, оказаться снова в банкетном зале и смотреть на свечу, спрятаться в конце концов под одеяло с телефоном и интернетом. Дрожь волнами пробегала по её телу, когда она следовала за Егором, который упрямо искал ковбоя. Вздрагивая от каждого звука, она вцепилась в ремень его брюк и шла как привязанная.
Хозяйка: Она погладила техасца по щеке, с удовлетворением отмечая, как его взгляд становится шальным и блаженным. - Я вижу, тебе понравились мои ласки, ковбой, я не против повторить это с тобой, - кокетливо усмехнулась и перевела взгляд на бритого крепыша, - но позднее, сейчас я хочу тебя. Так же сильно, как ты, я знаю, хочешь меня. - Она оттолкнула девицу в шубе и наклонила к себе голову мужчины. Острые зубы выдались вперёд, когда она прикусила губу парня в страстном поцелуе. На вкус его кровь была более терпкой, чем ковбойская, но пилась удивительно вкусно.
Дикий визг глупых девчонок заставил Хозяйку поморщиться. Тоже мне, впечатлительные нашлись. Подумаешь, валяется немножко трупов, и что? И они тоже будут тут валяться скоро. Она оторвалась от крепыша и прошептала, глядя ему прямо в глаза.
- Как они мне надоели. Ты выполнишь мою просьбу, мой герой? Свяжи их и брось в угол. Вон, - кивнула на алтарь, - можешь ту тряпку на верёвки разорвать.
Егор Арсеньев: Он только улыбнулся в ответ, развернулся и движимый внушением направился к Джеку. Без предупреждения со всей силы двинул парню по морде и завернул руку за спину, вынуждая встать на колени. Егор потянулся за тряпкой на столе...
Роуз Блек:Егор направился к Джеку, который особо не сопротивлялся. Смотрел на старуху влюбленными глазами, пока муж Таши скручивал его в бараний рог.
Первой мыслью Рози было пальнуть по Егору. В отличие от старухи он точно из плоти и крови.
Она навела кольт, но выстрелить не смогла. Он был жертвой, такой же как и ее бандит.
Резко дернув на себя тряпку, которой был застелен алтарь, Роуз набросила ее на голову Егора.
Егор Арсеньев: - А может они... - "сдохли вместе с ней" Егор не договорил, потому что взгляд, брошенный за окно, убеждал, что твари живы и голодны.
Он остановился у двери и попытался вспомнить всё, что когда-либо видел в фильмах. Нечисть уходит с наступлением утра, ведь так? Хозяйка говорила, что одна-одинёшенька, так может переждать тут до утра - псы, глядишь, и сами сгинут.
Егор развернулся, чтобы высказать мысль, но увидев тёмный коридор, казалось, затаившегося, а не освободившегося дома, передумал. Валить и ловить попутку. Только так.
Он распахнул дверь и сделал шаг за порог, держа факел над головой. Ощетинившись и утробно рыча, псы стали подбираться ближе. Егор интуитивно опустил руку и ткнул факелом в самую ближнюю морду. Псы отступили на пару метров.
- Отчаяние, кровь, адреналин и отвага. Как же зовут наших победителей?
med-ve-dik:
Вспомнив кое-какие экшн-сцены из своей жизни, Габи, вытерла вспотевшие ладони о любимый праздничный фартук и замерла в ожидании.
Lapulya:
А пауза все затягивалась и затягивалась.
Даже забыла о дымящейся сигарете, глядя сосредоточенно на сцену.
Solnyshko:
- Боже, вы не представляете, как волнительно открывать эти конверты! - поделилась Мария с залом своими эмоциями, - Но у меня есть преимущество: я узнаю результаты на целых две секунды раньше вас! Генри, ты что-нибудь подобное испытываешь?
- И победителем становится...
«Лучшая экшен-сцена»
- У нас два победителя! Но волею судьбы, обе сцены принадлежат одной и той же игре. "Ночь восстания" и "Казнь беглых рабов", игра "Не по своей воле".
- Просим тех, без кого эта сцена не состоялась бы, подняться на сцену! Исполнители ролей Лютера, Аарона и Самуэля - прошу вас! Поделитесь с нами, как вам дались ваши роли, трудно ли было отыгрывать такие трагические сцены?
Lapulya:
Solnyshko писал(а):
- У нас два победителя! Но волею судьбы, обе сцены принадлежат одной и той же игре. "Ночь восстания" и "Казнь беглых рабов", игра "Не по своей воле"
Чего греха таить, болели мы за другую игру,
...но продолжаем с энтузиазмом хлопать вместе со всеми
