Игровой клуб "ОПГ" [АРХИВ 1]

- Конечно, Генри!))) И в "Прорыв года" - тоже!))) Скорей давай, пока номинации не объявили!))) - тянет к себе поближе.

- Спасибо! Спасибо, друзья, за ваши голоса. Очень рад, что наша команда вам так понравилась. И вам тоже спасибо, - смотрит на рядом стоящих младшеньких, не забыв отвесить братский подзатыльник тому, из-за которого, вместо шанса попасть в лав-дуэт, пришлось падать в пропасть. Без каскадёра, между прочим! - За игровое содействие и поддержку! И кстати, - подмигивает в зал и говорит в микрофон, с усмешкой косясь в сторону Ахмета, якобы открывая большой секрет, - А Ахмет ботинки в реквизит так и не сдал!

- И сейчас Генри расскажет нам, кто борется за победу в ней. Генри? - Кошмар в виде безумной женщины отступил, и на лице Марии замерло глуповато-романтичное выражение лица.

Итан Макферсон: Итан не слышал ни жужжание машинок, ни голосов, ставших громче после обеда, ни блеяния. Как ни старался он избежать мыслей об этом, память вернула его на ярмарку восемь лет назад.
Это был удачный год для "Джокера". Итан удачно сбыл большую часть шерсти, выгодно закупил на ферму всё необходимое и был уже здорово навеселе когда в "У Гарри" появилась Миа с горсткой работников. Дартс. Почему-то она любила играть именно в него. А Итану в тот момент море было не то что по колено, оно едва омывало ступни, и на предложение Мии сыграть партию, он, недолго думая, заявил, что если она продует, должна будет провести с ним ночь. Что удивительно, Миа согласилась с условием, ответив нелепым (на его взгляд) требованием в случае проигрыша проехать круг загона на коне голышом. Итан согласился, не раздумывая. Даже не брал в голову, что может проиграть. Но судьба сыграла с ним злую шутку: что-то случилось и он промахнулся. Итан был слишком пьян, чтобы помнить как это произошло, но прекрасно помнил как дротик летел в стену и как чуть позже держал я*ца в пригоршне, запрыгивая на коня в одних сапогах и шляпе. Всё остальное, слава богу, было покрыто мраком алкогольных паров.
Миа Хорнер:- Когда я напилась в первый раз... Мне было 16 и это был День Рождения, то целовалась с Макферсоном, - Миа прикладывает палец ко рту, смотрит в изумленные глаза сестры. - Видимо, это было ужасно, поэтому что повторить он не пытался. - Миа смеётся. Вообще-то она и сама толком не помнит, как это было. Только его веселые глаза, то как она обняла его осторожно и едва уловимый запах мыла. А ещё неловкое чувство после, когда Итан сделал вид, что ничего не было. Не то, чтобы она рассчитывала, что будет любовь до гроба, но уж на головокружительный роман определенно.
Итан Макферсон: Сердце стучит глухо, когда они идут по улице между освещёнными лампочками ларьками и смеющимися людьми. Мысль о презрении Мии, если она узнает правду, не отпускает, ширится, вытесняя все остальные. Он вдруг понимает, что потеряет её навсегда. Ощущение такое болезненное, как будто это случится прямо сейчас. Итан останавливается и разворачивает Мию к себе лицом.
- Почему ты предложила повторить то пари восьмилетней давности? - Он испытующе смотрит в её глаза, требуя честный ответ. - Ты же знаешь, что я был тогда пьян. С чего ты взяла, что условие предложенное тогда актуально и сейчас? Что ты задумала, Миа? Скажи мне, что ты хочешь? Ещё раз увидеть моё унижение или проиграть? Скажи мне. - Его руки снова ложатся на её плечи, слегка сжимая и удерживая. - Хочешь сделать вид, что просто отдаёшь долг проигравшего? Не проще признать, что хочешь меня, и не делать из этого шоу?
Миа Хорнер: Миа старается выдавить ухмылку, губы кривит, хмыкает. Миа чувствует, как ветерок обдувает разгоряченные щеки. Вздыхает рвано. Сбрасывает руки Итана с плеч. Защищается:
- Никогда не соглашаюсь на пари, если не хочу проиграть хотя бы наполовину так же сильно, как и победить. Легче стало? - В глаза смотрит. Злится. Ярится.
- Достаточно поставил меня на место? Я поняла тебя, Макферсон. Как нажрёшься в очередной раз, поиграем в дартс. А теперь отвали, пойду устрою шоу из чего-нибудь ещё. Не провожай, не стоит.
Итан Макферсон: - Мы не будем ждать, когда я в следующий раз нажрусь, - снова переводит взгляд на Мию, - и опустим дартс, за ненадобностью. Хочу тебя трезвым, чтобы хорошо запомнить это событие. В конце концов, я достаточно долго ждал.
Прежде чем Миа успела дать пощечину или взвиться, Итан обхватил её колени рукой и, повесив на плечо, пошёл в сторону мотеля.
Хозяйка, завидев, быстро протягивает ключ от номера и прячет улыбку. Итан не обращает внимание ни на неё, ни на возмущение явно смущённой Мии.
Дверь не поддаётся с первого раза. С матом почти высаживает её, когда погнутый ключ в последний раз выполняет своё предназначение. Эхо, когда он захлопывает дверь пинком, катится до первого этажа.

Итан Макферсон: Тихо защёлкнулась дверь ванной. Итан открыл глаза и посмотрел в сторону окна. Светает. Чак с Кидом должны уже сделать своё дело. Он смотрит на свои вещи на полу, недавно беспорядочно перемешанные с вещами Мии. Успеют остановить пожар или "Бумеранг" сгорит до тла? Итан готов к любому из вариантов. Он слишком далеко зашёл, чтобы сейчас остановиться. Да и незачем. Смотреть на агонию - не то, что он хочет. Отрезать и зарубцуется быстрее, чем если будет гнить.
Признание Мии не идёт из головы. Как она может любить его? Но лгать могут только слова, тело не может. Как не может и его собственное. Он может говорить и делать, что угодно, отогнав мысли о ней, но стоит Мие посмотреть ему в глаза и он забывает обо всём. Только она. Всегда только она, себе-то можно не врать. Он так и не женился. Временами чувствуя себя ничтожным из-за того, что думает о женщине, которой не нужен и злился на неё ещё больше. Все отношения - лишь секс. Если убеждать себя, что этого достаточно - эта мысль начинает нравиться. Был ли этой ночью просто секс? Можно сделать вид, что да. Ему не впервой вступать в конфликт со своими чувствами - подавит и в этот раз. Так будет лучше.
Миа Хорнер: Миа просыпается рано. Она и не спала-то толком, дремала немного. Чувствует, как алеют щеки. Нервничает так сильно. Губу прикусывает. Смотрит на спящего Итана. Она тихонько поднимается, стараясь не разбудить, вещи собирает. Идёт в душ. Вода чуть теплая, сон смывает, заставляет думать, а не чувствовать. Надо уйти раньше, чем он проснётся. Теперь у Мии навсегда останется эта ночь и только такой Итан, никакого смущающего и неловкого утра.
Её "Я люблю тебя" можно с легкостью преобразовать в "классный секс". Мужики в постели и не такое говорят, когда им хорошо. Они оба смогут делать вид, что не произошло ничего особенного. Покричали, сняли напряжение, работаем и дружим дальше. Со временем всё забудется, зарастёт словно пастбища новой травой. Миа снова злится на себя, зачем ей нужно было всё портить? Зачем?
Она стоит под теплыми струями воды слишком долго. У Итана сон чуткий, она ведь знает теперь. Сама не понимает себя, то ли ждёт, что он проснётся и не даст уйти, то ли рассчитывает, что уйдёт первый. Определенности ищет. Миа ведь врёт себе, что всё может быть как раньше. Не может. Как она сама счастливые глаза скрыть не может. Даже если всего одна ночь. Теперь её никто не заберёт.

Чак О`Райли: - Чак многозначительно помахал машинкой, показывая, что простаивает. - Давай, тащи сюда свою симпатичную мордашку и овцу не забудь.
Валери Янг: Хотелось огрызнуться, но, честно говоря, О' Райли ее всегда немного пугал, впрочем как и сам мистер Макферсон. Эти мужчины были из той породы, что могли заморозить одним взглядом, наверное поэтому она старалась как можно реже пересекаться с ними обоими.
Приведя к мужчине овцу, негромко ответила, уже заранее приняв оборонительную позу.
- У меня не мордашка, мистер Чак. - ее глаза внимательно посмотрели на мужчину, а на следующую фразу ее явно подтолкнули нечистые силы или слишком уставший за последнее время мозг, ибо если бы она соображала хорошо, то просто молча ушла бы за следующей овцой. - Смотрите не состригите лишнего от нетерпения.
Чак О`Райли: - Ну, а что у тебя? - Чак привычно уложил овцу на бок и, отработанными до автоматизма движениями, стал снимать с неё шерсть, с усмешкой поглядывая между делом на молоденькую девчонку, что Итан недавно взял на место ветеринара. - Конечно, мордашка, симпатичная при том. Впрочем, фигурка у тебя тоже ничего. Зря ты её прячешь. - Посмеиваясь про себя, он продолжал орудовать машинкой, отмечая, как рыжуля забавно краснеет от гнева.
Чак О`Райли: Оглядевшись вокруг Чак остановился. Идущая следом Валери тут же врезалась ему в спину. Усмехнувшись, Чак обернулся и подхватил девчонку под руку.
- Рыжуля, ты решила сбить меня с ног? Кто-то же собирался просто пустить в меня пулю, - Воспользовавшись темнотой, Чак прижал девчонку к стене сарая. Её ладная фигурка под его руками... Стремление позлить рыжую занозу сменилось другим, тяжёлым и жарким. Он скользнул ладонью на тонкую талию, привлекая девушку к себе.
Коварный удар пришёлся неожиданно и весьма ощутимо, несмотря на неудобство позы и разницу в росте. И не желая этого, но Чаку пришлось выпустить девчонку из рук.
Валери Янг: - Вот что ты ко мне привязался, а О'Райли?- на глазах неожиданно показались слезы, девушка потерла их рукой, хорошо, что было темно, а Олли до сих пор было не видно, теперь она уже не хотела чтобы он приносил фонари. - Тебе что других мало? Вон у Гарри этих кукол ошивается сколько тебе захочется, даже уговаривать не придется.- Ее руки, наконец нащупала приклад, и она ухватилась за ружье. - Так бы и дала тебе, - с оружием девушка чувствовала себя гораздо спокойней, - по башке!
Чак О`Райли: Просто поразительно, как он мог целый год не замечать её, считать пресной и неинтересной. Где вообще были его глаза? Чак припомнил тех девочек, что проводили время у Гарри, весьма благосклонные к нему, и ко всем прочим, кто мог поставить им выпивку, и понял, что не в состоянии вспомнить ни одного из лиц, слившихся в однообразный и весьма бледный хоровод. Тем более бледный, если сравнивать их с этой взрывоопасной рыжеволосой ведьмочкой, острой на язык, как жгучий перец. - Потому и привязался.
Чак О`Райли: Сжав в кулак рыжие волосы, Чак чуть оттянул её голову назад и впился поцелуем в дрожащие губы. Мысль о том, что он, возможно, причиняет ей боль промелькнула и исчезла без следа. Со вчерашнего дня он хотел целовать её, особенно с того момента, как попробовал её губы на вкус в темноте за сараями. Сейчас он наконец это делал, и не в темноте, а при свете дня, и его голова шла кругом. Одна единственная смутная мысль билась в мозгу, что кто бы её ни ждал - может идти лесом. Он не выпустит её. Рыжуля принадлежит ему, и даже если она этого ещё не поняла, он ей объяснит, наглядно.
Его поцелуй, сначала свирепый и ожесточённый, вскоре превратился в обжигающе-страстный. Он уже не стремился наказать её, а овладевал, жадно, горячо лаская её губы, безумно желая пробудить в ней такое же желание, что сжигало его. Руки прижимали её к себе всё крепче. Грубоватой лаской касаясь тела, пытаясь избавиться от мешающей одежды. Оторвавшись от зацелованных губ Чак соскользнул вниз, на стройную шею, кожа под его губами потеплела и залилась румянцем. Ещё ниже, ещё, туда, где под кожей лихорадочно бьётся тоненькая голубая жилка.
Валери Янг: Валери просто разрывало от противоречивых чувств. Она плавилась от его поцелуев, ее будоражили его прикосновения, но он вел себя с ней как с очередной куклой, которых он цепляет "У Гарри" постоянно... явно не как с нормальной девушкой. Если бы у него была сестра, она уверена он бы прибил любого парня, позволяющего себе то, что позволяет себе он. Очнись, идиотка! Это же Чак! Он всегда себя так ведет! Он жестко управляет работниками и берет то, что хочет взять. Что ты хочешь от него? Ощутив на себе множество взглядов, Вэл как будто очнулась от очередного помутнения, в которое ее бросали его прикосновения. Бармен появился весьма кстати. Воспользовавшись тем, что хватка немного ослабла, она соскользнула на скамейку рядом с мужчиной. Сейчас ей казалось, что объяснять что-либо Чаку бесполезно.
Чак О`Райли: - Чёрт, кажется я погорячился, - он растерянно огляделся по сторонам и почувствовал, что должен как-то объяснить... Проклятие! Как это вообще можно объяснить? - Я попросил на ресепшене, чтобы они устроили романтическую обстановку, чтобы было всё как любят девушки. Я не разбираюсь во всём этом... Рыжуля, девушки действительно такое любят?
Валери Янг: Его голос был таким... неуверенным, а взгляд потерянным, что Вэл просто не сдержалась. Смех сам вырвался наружу, а она завалившись прям на пол, полуголая и раскрасневшаяся, просто не могла остановиться. Желание схлынуло, но не исчезло совсем, затаившись где-то в глубине, словно тлеющий уголек, ожидающий порыва ветра, чтобы разгореться вновь ярким пламенем.
- Да ты романтик, Чак,- ее губы снова дрогнули от смеха, а руки попытались стянуть полы рубашки. - Хммм... - Валери поднялась с пола и принялась тушить свечки, оставив лишь штучек пять, - возможно некоторые и любят. А как по мне так это больше похоже на какой-то сектантский ритуал, что-то типа вызова... - ее взгляд окинул количество лепестков и цветов в комнате, - цветочной феи для злого дракона.

- "Гордость и Предубеждение" - прочитал он вслух и пожал плечами.
Вернувшись в зал, Уэсли прислонился бедром к перегородке и стал ждать Джейн.
Она пришла спустя пару минут, в футболке и пижамных шортах. По-домашнему мягко и интимно. "Волнующе" пришло в голову Уэсли следующее определение, когда он заметил, что грудь девушки под тонкой тканью футболки не стеснена бюстгальтером. Его взгляд быстро метнулся от её груди к лицу, пытаясь понять, поймала ли она его за разглядыванием.
- Эта? - Торопливо продемонстрировал он обложку книги, и пояснил: - Другой там не было.
Джейн улыбнулась, и эту улыбку можно было смело приравнять к всемирноизвестной Джоконде. В том смысле, что он не понял её значения. Джейн пришла - это уже хорошо, и портить то зыбкое, что установилось между ними, Уэсли совсем не хотел. Девушка устроилась у перегородки и он открыл первую страницу...
...
- Джейн, - позвал он и с удовольствием отметил с какой готовностью она обернулась на его голос. - Потанцуем?
Она улыбнулась и сделала шаг навстречу. Они одновременно шагнули навстречу друг другу и сразу стали ближе некуда. От неожиданности оба молча замерли.
Уэсли дотронулся до запястья Джейн и провёл пальцами по её руке вверх, одновременно встречаясь с ней глазами. Тёмными и мягкими. Всё в ней казалось ему мягким: бархат глаз, шёлк волос, пухлые губы, выражение лица. Её хотелось обнять и почувствовать всю мягкость и тепло, что она могла дать. Обнять и сохранить её такой.
Скользнув по талии, рука Уэсли легла на её поясницу, в другую он взял её ладонь:
- Я не умею танцевать танго, - признал он, не отводя глаз от её лица. - А ты?
Музыка убегала от них, оставляя всё меньше времени на танец. Уэсли шагнул в сторону, а затем вперёд, неуверенный что так правильно, а если правильно, что это шаги танго. Джейн пошатнулась и он прижал её к себе ещё чуть сильнее. Несколько раз шагнув невпопад, они нашли общий ритм и начали двигаться более-менее слажено. Но всё то время, что они шагали и поворачивались, Уэсли думал о том, что хочет обязательно сделать этот эффектный наклон, который всегда показывают в фильмах. И на последних аккордах, он поставил правую ногу за Джейн и наклонил её, спиной почти уложив на своё колено. Её глаза сверкнули от неожиданности, когда она вскинула на него взгляд и Уэсли улыбнулся довольный собой.
Поставив её снова ровно, он не сразу отпустил девушку. Её губы манили его своей мягкостью и улыбкой и он посмотрел на них. Джейн сделала шаг назад, высвобождаясь и он опустил руки.
...
Уэсли было чем гордиться. Приступ обещал быть сильным, а он справился с ним за считанные минуты. Застегнув ширинку, он вышел из туалета и остановился перед раковиной. Процедура была отточенной до малейшего движения. Намочить руки горячей водой, выдавить побольше мыла, тщательно распределить его по рукам, растерев каждый палец и смыть такой же обжигающей водой, как до этого. Вытереть руки и не дотрагиваться до того, к чему прикасались другие. Открывать дверь ногой не было проблемой, но иногда он забывался и брался за ручку. Раньше его мозг такого не пропускал, а теперь "сигнал тревоги" иногда не срабатывал. Определённо, ему было чем гордиться.
Уэсли оглянулся и потянулся за своим полотенцем, но замер на полпути. Рядом висело полотенце Джейн. Он колебался не дольше пяти секунд. Сняв полотенце с крючка, он сжал его обеими руками. Сердце забилось быстро и неровно, мозг сигнализировал об опасности. Уэсли поднёс материю к лицу и почувствовал едва уловимый запах шампуня Джейн. Он представил как она вытирала им лицо, руки и повторил движение, словно размазывая её по себе. Он не был спокоен, но вполне контролировал себя. Теперь им владело волнение совсем другого характера. Предательница. Расчётливая и холодная. Позволила ему потерять голову, а потом подставила. Сколько ни пытался, Уэсли так и не смог найти объяснение её поступку. Если не считать объяснением желание унизить, показать всё его ничтожество.
А что если я номинировала тебя?
Если ты ещё раз "сыграешь" меня, Уэсли, я убью тебя.
Сегодня.
Зачем ты говоришь мне об этом?
Потому что так хочу.
Он чувствовал себя ничтожеством, как она и хотела. Худшим ничтожеством, чем могла предположить, чем он мог подумать о себе сам. Потому что продолжал искать ей оправдания, потому что нуждался в ней.
Уэсли повесил полотенце на место и пошёл в спальню. Джейн стояла там, у кровати, спиной к нему. Потрясающе красивая в вечернем платье, вероломная в своих поступках.
- Ты нужна мне.

Это было сильнее его.

Уильям Сильвер: Единственное, что по мнению Уилла, спасло Роба от расправы - возвращение принцессы живой и невредимой, теперь с неё не спускали глаз ни на миг, в том числе и сам Уилл. И это оказалось ещё одной причиной, почему время летело. Конечно, он прекрасно понимал, что в другом месте и в другое время Виктория даже не посмотрела бы в его сторону, а папаша-Колдер приказал этим же самым охранникам хорошенько выбить дурь, если бы мужчина ошивался рядом. Но в пустыне свои правила и законы, они с принцессой запросто могли болтать, словно добрые знакомцы, черт возьми, она даже угощала его какими-то пирожками, по её словам сделанными лично. И Уилл привыкал к её улыбке. Это было зря. Леди и бродяга не слишком удачная парочка, не в реальном мире.

Уильям Сильвер:Мужчина посмотрел на Викторию, которая, казалось, в порядке, и немного успокоился. Их темница была не слишком большой, с гладкими отшлифованными стенами, значит, выбраться, используя выступы, не удастся.
Виктория, похоже, пришла к тому же выводу, она ударила по стене и тут же отшатнулась, оказавшись в его объятьях. Уилл было все равно напугало ли её что-то, просто ли она пошатнулась или его неумелые попытки флиртовать все-таки подействовали, он просто притянул девушку к себе. Приподнял здоровой рукой подбородок и накрыл её губы своими. Ему не стоило этого делать. Плевать. Может, опасность, может, девушка рядом, но он явно сейчас не думал здраво. Страстные поцелуи, нетерпеливые, пожалуй, совсем не нежные, но у него не было сил остановиться. Всего пять минут назад, когда он лежал тут на земле, а она сверху, то думал только об этом. Ни о спине, ни о руке, просто о том, что стоит её поцеловать. В конце концов, они ведь могут умереть здесь.
Наконец, он всё-таки отпустил Викторию. Чертов ублюдок, стоило бы думать тем, что в голове, а не штанах...
Виктория Колдер: Видимо, он все понял, ощутил ее подкатывающую истерику и успокоил, сделав это, пожалуй, самым неожиданным для нее образом. Поначалу Виктория растерялась, опешила, что-то рациональное, постоянно анализирующее и обдумывающее отключилось, не осталось ни единой мысли, только взрыв эмоций. Девушка забыла обо всем, отвечая на пылкие и жаркие поцелуи мужчины, обнимая его за шею. Он определенно знал, как успокоить девушку, сменив акценты безвыходной по ее мнению ситуации. Когда Уильям разорвал поцелуй и отпустил Викторию, она, пытаясь восстановить дыхание, не проронила ни слова. В голове не осталось ничего, ни одной связной фразы.

Уильям Сильвер: Обещай мне, принцесса. Если к завтрашнему вечеру никто не появится, то вы возьмете мою верблюдицу и сколько сможете воды. Она вернёт вас в Фивы, просто скажи - "домой, девочка..." Но понежнее, она это любит.
Уилл снова притянул девушку к себе. Поцелуй был легким и нежным. Возможно, они прощаются навсегда.
Мужчина внимательно смотрел, как принцесса забирается по веревке, готовый поймать её в любую секунду. Когда, наконец, она достигла верха, облегченно вздохнул.
Виктория Колдер:- Ребро? - подскочив к нему, обеспокоенно спросила Виктория, на что он лишь утвердительно кивнул. - Я же пять раз спрашивала, а ты...
Она подняла руку с аккуратно сложенным кулачком и замахнулась, чтобы хотя бы попытаться дать выход своей злости, но мужчина легко поймал ее запястье, удерживая его удивительно крепко. Так они и застыли, глядя друг другу в глаза, пока девушка не вспомнила, что они в гробнице, по которой ходит немалая группа людей, таких же как и она неподготовленных к прелестям древнего зодчества.
Уильям Сильвер:Уилл просто кивнул, казалось, это почему-то разозлило принцессу, ну или она посчитала - маловато будет. Девушка сжала кулачок и замахнулась, но Уилл успел перехватить руку. Вместо того, чтобы отпустить или притянуть к себе, он просто смотрел на девушку. Слишком красивая, слишком правильная, слишком недостижимая. Ему не стоило целовать её, ей не стоило отвечать на те поцелуи. Но Уилл не жалел и надеялся, что принцесса тоже, в конце концов они оба могут думать, что во всем виновата опасность. Так будет проще для всех.

Виктория Колдер: Что касалось ее самой, то Виктория при всем желании и наличии яркого воображения так и не смогла ответить на собственный вопрос, отвергнув или приняв присутствие мистики в реальном мире. Так и не найдя неоспоримых доказательств наличия или отсутствия магии, глядя на выплывающий из-за песчаных дюн шар, одно она могла сказать точно, все еще держа за руку Уильяма:
- Не отпускай меня больше никогда, ладно?
Уильям Сильвер: Уилл не стал отвечать, только крепче сжал ладошку принцессы в своей руке. Довольно просто раздавать обещания, которые не собираешься исполнять. Другим людям, не ей. Может, потому что эти другие никогда и не верили в Уилла. Это обещание было единственным в своем роде: Уилл так и не сказал "обещаю" вслух, но собирался исполнить его в любом случае.

Черри Хорнер: Во дворе наткнулась на Марка, с радостью брызгающего вокруг себя воду. Вместо того, чтобы сурово поджать губы и бросить острое "экономь", чуть не роняю таз с продуктами, увлекшись стекающими по загорелой коже каплями. Не позволяя себе в очередной раз краснеть, по широкой дуге обхожу Фармера без единого слова. Пусть. Пусть если ему хочется, а я полюбуюсь откуда-то с безопасного расстояния.
Марк Фармер: Лью напиток в стакан, который держит для меня Черри и, не отдавая себе отчета, улыбаюсь, видя ее легкое смятение. О том, что меня послали мыть шерсть благополучно забыл, вкус лимонада не почувствовал. А вот живое тепло ее бедра под моей нахально улегшейся на него ладонью, пробудило все чувства разом.
- Покажи мне вашу ферму, Вишенка, - ей почти на самое ухо, воспользовавшись шумом стригальни.
Выпавшая из узла прядь ее волос коснулась моего носа, когда она интуитивно обернулась. Неумело заправил ее ей за ухо и легко сжал пальцами мочку, имитируя ласку.
Черри Хорнер: Марк рисковый. Сгребает в объятья, не прячась и не таясь, когда Миа стоит рядом и уже выбирает лопату. Жарко и без него, горячего, как наша старая печь для сушки шерсти. Истерить и разводить панику не вижу смысла. Если бы он мне не нравился, не стала бы отвечать и огрела бы сразу сковородой. Но все же рядом слишком жарко. Отодвигаюсь, но остаюсь рядом. Надо идти готовить ужин, но сперва поздравить Олли.
Марк Фармер: Единственное, по настоящему ценное в этих краях, носит вкусное имя и джинсы в обтяжку. Краснеет глядя на меня и хитрит, сбегая, а потом сама же ищет глазами.
Черри Хорнер: Сожаление остро колет под ребрами. Он же скоро уедет, работы ведь нет. И не будет этих наглых прикосновений, насмешливых улыбок и тепла рядом. Но держать не хочется. Привязывать к себе, гноить в несбывшихся ожиданиях. Лучше так, ничего не обещая, оставить после себя сладкий привкус на губах и легкость в сердце.
- Не буду.
Марк почти уходит, но разворачивается и тянет к себе. Его рука задевает резинку для волос, случайно наматывает на пальцы узкие пряди. Целует крепко, уверенно. По телу льется тепло, мурашки разбегаются, когда касается обнаженной кожи на пояснице. Поцелуй короткий и кажется прощальным. Это все же бред. Но когда уходит, невольно касаюсь губ пальцами.
Марк Фармер: Такого страха как в эти проклятые секунды я не испытывал за всю свою жизнь. Лошадь рвется из-под нее, норовит скинуть. Толпа вокруг орет и толкается, грозясь оттеснить. Кто-то кричит совсем рядом со мной, почти в ухо, когда девушка летит через голову лошади и падает на землю. Всего мгновение, в которое кажется, что сломана, но она откатывается и поднимается на ноги. Рвусь вперед, но на плечо ложится чья-то рука и удерживает. Вишенка попадает в объятия сестры, Макферсон опять дает мне понять, что я никто. Как я ненавижу его за то, что прав, не передать словами.
Вишенка переходит из одних в объятия в другие. Ее хвалят, ругают и обнимают все, кроме меня. Да что мне будет? Стряхиваю с себя руку бывшего шефа, отталкиваю всех, кто попадается на пути, пока не оказываюсь перед девчонкой со сбитыми коленями. Сгребаю в объятия со всеми правами, которые сам себе дал, и отрываю от земли, стискивая так, что замирает сердце. Радуюсь ни каким-то там словам или улыбке, а такому обыкновенному чуду - она жива. Не помню, что ей все равно есть я или нет, вдыхаю запах ее кожи и только тогда чувствую как снова забилось сердце. Хочу что-то сказать, но не могу. Нахожу ее губы и целую. Она поймет. Не может не понять, когда я задыхаясь, ловлю ее дыхание, а сердце колотится так, что грохот слышит весь Квинсленд.
Черри Хорнер: Но Марк находит меня раньше. Давит в тесных объятиях. Приходит осознание, что ему бы простила сломанные ребра, только бы и дальше так обнимал. Поцелуй больше не наглый, не завоевывающий. Он почти нежный, с примесью горечи нашей глупости. Жадный, потому что оба живы. Цепляюсь за шею, прижимаюсь всем телом. Он держит над землей, крепко обняв за бедра. Волосы рассыпаются, не сдерживаемые больше прической, мешают мне, путаются в пальцах.
Воздуха надолго не хватает, и я опускаю его губы, пытаюсь сделать вдох. И вижу в глазах напротив пережитый страх. Одной загадкой меньше. Оказывается, чтобы увидеть в чужих глазах хоть что-то достаточно просто влюбиться.
- Ты делаешь глупости. Миа тебя убьет. А это событие меня крайне расстроит, - и пока сестра его и правда не убила, целую еще раз, чтобы не сдавался без боя.
Марк Фармер: Присев на корточки, смотрю на нее снизу вверх. Надо нанести мазь. Она улыбается и ждет. Обхватив лодыжку рукой, прижимаюсь губами к одной из ссадин. Затем чуть выше к колену. Черри замирает и кажется чего-то ждет. Подхватив под коленку, собираюсь отвести ее ногу в сторону и целовать выше. Рядом кто-то возмущенно восклицает и вспоминаю, что мы на стоянке. Мазь втираю медленно, пользуясь возможностью прикасаться и гладить.
Черри заворачивает тюбик сама и ждет пока уберу аптечку в багажник. Вернувшись, становлюсь между ее ног, и, обняв, целую так долго, что пора бы перебираться в машину. Она мотает головой.
Черри Хорнер: Металл капота теплый потому что машина стоит в тени бутылочного дерева. Хочу отодвинуть его руки и самостоятельно обработать ссадины, но забота приятна, и я сдаюсь. Вода холодит кожу и заставлять шипеть от царапающей боли. От пластыря отказываюсь, потому что он сделает только хуже. Тюбик с мазью маленький, скользит в руках. Не сдержав улыбки, смотрю как Марк касается губами царапины ниже колена. Ласка осторожная, будто боится, что сломает. Поцелуи продолжаются, падают все выше, тепло разливается внутри, а место, где целовал, начинает покалывать. Жду, когда начну краснеть, ведь совсем позабыла, что на парковке, кругом столько народа, а я уже хочу откинуться на капот и ловить звезды. Мимо нас проходит пожилая женщина с ребенком, очевидно, внуком, она что-то восклицает опредленно возмущенное, не вслушиваюсь и наконец, смутившись, краснею. Сдвинуть ноги не дают его пальцы, уверенно удерживающие, мазь ложится тонким слоем, пощипывая. Мутная боль теряется в его прикосновениях, теплых, легких и совсем невинных.

- Мария, ты хочешь знать кто победил? - смеясь, поднимает конверт над головой, - Уговори меня его тебе отдать.

Итан Макферсон и Миа Хорнер.

Чета О Райли пришла с детьми))) ( не спрашивайте как они так сумели и так быстро))) Они все могут))))))))))))0

Чета О Райли пришла с детьми))) ( не спрашивайте как они так сумели и так быстро))) Они все могут))))))))))))0

Лучший Love-дуэт» Итан Макферсон и Миа Хорнер.

*мягко улыбнувшись, начала громко хлопать победителям, не громко приговаривая, зная что с последнего ряда меня все равно никто не услышит* Ребята, вы очень сильно и трогательно сыграли, поздравляю вас!

У нас с Аланом тоже пополнение))

Её рука всегда в его руке.
Ей микрофон дают, а она глаза смущенно прячет. Хотя никогда суеверной не была, а сказать боится. Словно счастье сглазить можно... Поэтому просто всем собравшимся желает:
- Пусть ваша рука всегда в руке любимого будет. Как моя сейчас. Потому что без Итана счастливой Мии быть не может. и любящей. И любимой. спасибо, что он есть.