Игровой клуб "ОПГ" [АРХИВ 1]

победитель в номинации "Лучшая история" - Уолтер Дрим!

победитель в номинации "Лучшая история" - Уолтер Дрим!

- Мария, кто они, наши номинантки?

Миа Хорнер всегда терпеть не могла горький кофе. Темный, словно безлунная ночь, вязкий и густой, как грязь под копытами лошадей, заставляющий морщится от этой проклятой горечи, обжигающий язык, убивающий мечты. Миа до сих пор помнит, как девчонкой не выплюнула его, едва попробовав, только из-за глупого упрямства. Она хотела быть ровней работникам на ферме, хотела чтобы отец ей гордился, хотела доказать, что уже взрослая. Словно дурацкого кофе для этого было достаточно. Не было. ни тогда. Ни сейчас. Она пьет его из года в год, всё так же мечтая выплюнуть и сдерживаясь лишь из-за какой-то глупой и даже ей не понятной гордости. В конце концов кофе прекрасная альтернатива слезам и мечтам, её вредная привычка, которая приносит мнимое облегчение.

Миа уже устала быть должной и благодарной, очередное "спасибо" застревает в горле, так и не произнесённое. Это давит, так сильно, что кажется, уже и не подняться. У гордости тоже есть своя цена, её, как оказалось, стоит ни много, ни мало целый "Бумеранг". Чтобы сохранить ферму Миа готова просить, хитрить, занимать. Вот только сейчас она и самой себе не могла сказать - зачем и стоит ли оно того? Стоит ли пропущенного года учёбы у Черри, стоит ли того, что обе они уже и не помнят, когда были в городе или провели весь день без работы, стоит ли всех слез и кружек горького кофе? Наверно, ведь если Миа ошиблась, то вина будет слишком огромной.

Минуты идут быстрее и быстрее, словно торопятся. Миа не открывает глаз, боится, что слёзы прольются. Как же она устала от всего этого. Ей так хочется в безопасность... домой, но она ведь и так дома. И ей некогда жалеть себя и рассиживаться, словно принцесса, уже темнеет, им пора выставлять людей. Миа запрокидывает голову, бьется о стену сарая, морщится, глупо хихикнув. Поднимается и идёт к дому.

Поездка в город казалась ещё вчера чудесной и такой манящей, сегодня потеряла половину привлекательности. Она хоть раз хотела быть недолжной Макферсону, отдохнуть на равных. Вернуться на полгода назад. Когда отец был у руля, а Миа могла себе позволить купить бутылку виски и угостить знакомых. Думает, что Итан поддерживает её, поэтому ставка в дартс не деньги, чтобы не ставить в глупое положение. Думает, что от этого ещё противней на душе, от того, что он её жалеет. Хочет задрать нос и послать его к чертовой матери с этой его жалостью. Почему всё так?

Миа не сразу понимает о чём Итан, задумывается. Слава Богу 12 лет назад она ни у кого не занимала денег. Потом приходит понимание, Миа чувствует, как краска приливает к щекам. Неужели она была такой пьяной, что поспорила ещё пару раз, как минимум? Значит, целоваться с Макферсоном ей определенно понравилось. И точно так же виртуозно продула, наверняка, даже и бросать не пробовала. Как можно было так напиться, она не помнит свой первый поцелуй. Вероятно, воспоминания про второй и третий остались где-то там же. Безотчётно смотрит на его губы, вспыхивает ещё сильнее. Хватает ртом воздух. Может, он вообще о чём-то другом?

Время эфемерно: одна секунда она в его объятьях, тепло, надежно, так, как и должно быть. Следующая - отстранена, голос холодный, как и слова. И Миа сама во всём виновата. Только она одна. Так сильно устала, так запуталась, так хотела свалить на кого-то свою вину, так надеялась просто услышать - Я не причём. Вот только на всё это права не имела. Ни на обвинения, на на объятья.
Найди меня, если тебе будет что-то-то нужно. Это и есть их прощание? Она всегда боялась, что влюбится так сильно, а он однажды просто уйдёт... Так и есть - он уходит. А у неё нет ни сил, ни права его останавливать. Она моргает часто, чтобы загнать слёзы обратно, кофе на столе остывший, видимо, со вчерашнего дня. Миа делает большой глоток. Всё такой же дрянной, как и раньше. Она разрыдаться хочет, в голос, как маленькая. Только вот утешать некому, никто не посадит на колени и не скажет - всё в порядке, Миа, всё в порядке. Потому что она не в порядке и никогда уже не будет. Папа, что же я наделала?
Миа хватает кружку со стола и запускает ей в стену. Осколки разлетаются, на стене расплывшееся пятно. Миа смотрит на него, в очертаниях что-то угадать пытается. Смешок срывается с губ. Наконец-то в себя приходит. Правильно, круши здесь всё, пусть Черри убирает. Ей ведь и так нечего делать, твоя сестра ведь не пашет с утра до ночи, только чтобы ты могла играть в хозяйку. Миа судорожно вздыхает, всхлип давит. И соседям, которые твою задницу спасали тоже "спасибо" ещё раз скажи, не забудь уж, раз ты такая правильная.
Выбегает из дома быстро, пока не уехали. Не так всё должно быть. Не так. Итан уже у машины, она за руку взять хочет, но боится - оттолкнёт. В глаза не смотрит, нервно ладони сжимает. Просит тихо:
- Прости меня, пожалуйста. Не уезжайте, только не так. Пообедайте с нами, вы ведь тоже вымотались. - Плечи ладонями обхватывает. - Я извинюсь перед Кидом.

Август, 1920
Редакция "Daily Mail".

- Мистер Гарфилд, мне сказали, вы хотели меня видеть?
Молодая женщина, уверенно вошедшая в кабинет, мало чем напоминала ту, что впервые вошла в этот кабинет шесть лет назад. Модная короткая стрижка, блеск в глазах, уверенная улыбка на лице.
- Ребекка, ты едешь в Египет, - с ходу озадачил её главный редактор, - Мой старый друг, Дональд Колдер, едет откапывать очередную гробницу, обещает сенсационные находки. Мы договорились, что наш представитель примет участие в его экспедиции.
- И как долго?
- Неделя. Две. Месяц. Сезон. Будь готова к любому сроку, будешь там, пока сам Колдер не решит завершить раскопки. Будет крайне досадно, если ты уедешь, и именно тогда-то и сделают открытие. Поэтому - до самого конца, Ребекка. Статьи шли минимум два раза в неделю. Можешь чаще, я выберу, что пускать в печать, а что того не стоит.
- Хорошо, мистер Гарфилд, - Ребекка задумалась. Колёсики в голове закрутились, запуская процесс возможных тем.

Через неделю в "Дэйли Мэйл" вышла статья о будущей экспедиции, а ещё через две миссис Ребекка Бенсон оказалась в Египте, стране фараонов и древних пирамид.

Верблюды повергли молодую женщину в шок.
- Мы поедем на этом??? Машин не будет? - она-то планировала периодически выбираться с места раскопок в Луксор, чтобы передавать в редакцию статьи всеми возможными средствами связи. Не на верблюде же ей совершать эти поездки?
При себе Ребекка оставила блокнот, в котором периодически делала какие-то записи и идеи будущих статей, и справочник по истории Египта. Книгу она собиралась почитать по дороге, если станет скучно, но пока ещё так ни разу и не раскрыла, ограничиваясь записями.

- Осторожно! - Ребекка, видя качнувшегося на самом краю у внезапно появившегося провала учёного, поступила инстинктивно и совершенно необдуманно: она схватила его за куртку в попытке удержать от падения. Но мужчина неудержимо падал вниз, увлекая за собой и Ребекку, даже не успевшую разжать руки.
- Ай, - вскрик, начавшийся где-то в падении, закончился вторым таким же, уже внизу. Почти всем телом Бекка свалилась на учёного сверху, лишь бедром приложилась обо что-то твёрдое.
Ребекка осторожно пошарила ногой по полу. Приседать и обшаривать пол руками она побоялась, мало ли что тут может валяться! Кости какие-нибудь, например. Или насекомые. Или з... Нет, об этом она думать не будет. Нога наткнулась на стену, на чужую ногу, опять на чужую ногу, тут пусто, наконец что-то покатилось с металлическим звоном и только тогда Бекка нашарила его рукой.

При виде открывающихся им помещений Ребекка не могла не признать: в том, чтобы вот так находить что-то новое, неизведанное, есть что-то особенное. Они - первые люди, кто за много веков видят всё это. Это - не музей, где всё лежит по отдельности, по витринам, здесь всё на своих местах и в том виде, как задумано теми людьми, кто строил гробницу. Они первые прикасаются к этой истории.
Богатство убранства и имеющихся здесь предметов впечатляло.
- Столько сокровищ... И всё это зарыто вместе с мёртвыми, на века, - прошептала она.
Она не хочет закончить свои дни в этой гробнице!
Песок продолжал сыпаться, добавляя паники в и так едва соображающую голову. Кто-то бесцеремонно толкнул Бекку в строну выхода, инстинкты наконец сработали и они помчалась прочь от всего этого.
...Она не запомнила, как выбралась наверх. Отбежав на подгибающихся ногах сколько можно, Бекка просто рухнула навзничь на песок, тяжело дыша.
В лагере Бекка снова свалилась с ног, едва добравшись до постели. Но, несмотря на накатившую усталость и эмоциональную опустошённость, ей не спалось. Страх быть засыпанной заживо всё ещё витал над ней. Все спаслись, это она знала. Все. А ведь могли и нет...

"Мечты рабов неисполнимы!" - так всегда думала толстушка Габи, добрая, болтливая и заботливая повариха, передвигающаяся с нереальной скоростью по любимой кухне-царству в котором она была маленькой госпожой.
Сегодня был один из дней, когда на неё, по мимо кухонных хлопот, навалились грустные мысли о её житье-бытье.
Осознавать, что твоя жизнь, почти прошла, а ты как-будто смотрела её со стороны, никак на неё не влияя и ничего не выбирая. Ну, окромя зелени да специй для блюд, которые она наготавливает для своей семьи-семьи своего Хозяина Сантьяго де Коста. Конечно, она раба и хорошо знает своё место! Но де Коста, ею любимые, и занимают в сердце очень большое место.
Вся её жизнь с 4-летнего возраста прошла в их доме.
Она хорошо помнит, как их купили с матерью. В тот день она первый раз видела праздник. Так ей показался торговый день на старом рынке. Столько людей и разных предметов она не видела ни до ни после этого дня.
Судьба уже раздала карты. И маленькой Габи достался самый маленький козырь-всегда быть домашней рабыней.
Для неё приготовили одно маленькое чудо- никогда не работать на плантации.
Её жизни потекла спокойно и просто. Мать Габи, матушка Рози, как все её называли, стала нянькой молодого Хозяина Сантьяго. Она приучила Габи к работе и заботе о жителях поместья. Все мелкие поручения по дому выполнялись ею с трепетом и пониманием, но самой любимой стала работа на кухне. Чистка овощей и посуды, самая неэстетическая работа на кухне воспринималась как героическое дело на благо всей Семьи.
Габи, росшая здоровой крепкой, выглядела старше своих лет. В возрасте 10 лет она стала главной и любимой из трёх помощниц старой кухарки Зепы. Почти 20 лет Габи была под её крылом. После смерти своей мамы, в 13лет, она переселилась в комнату к Зепе. Каждый вечер, перед сном она слушала истории о любимых блюдах семьи де Коста, узнавала секреты их приготовления и запоминала тайны хранения. Для них это стало маленьким ритуалом, который в мечтах делал их счастливыми и особенными. Только однажды был у Габи день, который она хотела бы забыть, но у неё это никак не получалось.
Габи было 15 лет. Со стороны она смотрелась, как полностью сформировавшаяся молодая девушка. Широкая в кости, статная, большегрудая красавица с весёлым нравом. В тот день в доме де Коста были гости. На кухне не было розмарина, а Зепе он был необходим. Одно из любимых блюд семьи - говядина с розмарином, приказанное приготовить, без него просто бы не получилось. Шустрая Габи припустила на кухонный огородик для зелени. Такое пустячное дело так изменившее её судьбу. Ведь пойди за травкой кто-то другой и Габи осталась бы счастливой и беззаботной девушкой. Но судьба раздала Габи только одну козырную карту.
С гостями в большой дом приехал какой-то торговец со своим помощником. Не рабом!
Потом Габи поймёт, что изменить она уже ничего не могла, он присмотрел молодую рабыню сразу и только ждал удобного случая.
Всё произошло так внезапно. Чья-то рука сзади крепко сжала её шею, а вторая крепко схватила туловище. Вздохнуть не получалось. Воздуха стало не хватать. Закричать не получалось. Чёрные точки закружились перед глазами, сознание стало уплывать. Темнота.
Её начли через час. Избитая, изнасилованная, потерянная.
Физически поправиться ей помогали почти все в доме. Зепа так переживала и хлопотала над своей подопечной, что закормила ту запеканкой из кукурузы-любимым блюдом Габи. Дажее старый хозяин сказал, что если бы Тобиас был рабом , то его обязательно бы высекли. Эта забота помогла, упавшей духом Габи прийти в себя. Но вернуть прежнюю беззаботность и радость могло лишь время.
А так как история имела последствия, времени не хватило.
Через пару месяцев старушка Зепа заметила изменения и рассказала о своих подозрениях Старой Госпоже. Подозрения подтвердил доктор. А Габи пришла в ужас. Она испытывала такое чувство ненависти к насильнику, что принять своё состояние просто не смогла.
Она перестала есть и нормально спать. Она хваталась за всякую тяжёлую работу. Габи, медленно губила себя и своего не рождённого ребёнка. В одном она преуспела. Такая ненавистная беременность окончилась выкидышем. Это чуть не стоило жизни самой Габи, но крепкое здоровье помогло не перейти грань.
Эта трагедия изменила молодую Габи. Со временем, пришло понимание своего поступка по отношению к ни в чём неповинному плоду. Осознание, что своими руками убила свою кровинку, стала причиной лёгкого помешательства. Ненависть и недоверие к мужчинам стало практически, патологическим.
Только Хозяева не попали под неприятие и остались любимыми и обласканными заботой. Помешательство не влияло на работу Габи. Хозяева были довольны.
К тридцатилетию своей жизни, похоронив свою наставницу Зепу, Габи стала главной кухаркой.
Её стряпнёй восторгались не только Хозяева, но даже гости из города, приезжающие в поместье де Коста. У неё почти всегда получалось запомнить любимые блюда людей, которых ей довелось кормить хоть раз.
Вот так, не торопясь проходила её жизнь. Прошлое вспоминалось ярко, но печально.
Единственную свою радость она получила под её закат. Это делало её ещё счастливей и радостней.
Мысли, что не смотря на грехи, Судьба подарила ей возможность называть дочкой чудо, которому она подарила самый большой кусок своей души.Своей любимой девочке, неродной, названной дочери-молодой девушке квартеронке Марии.
Вот о исполнении её желаний, Габи молилась каждый день. Как же ей хотелось, чтобы её девочка стала свободной и счастливой.

С момента ухода Роузи в окно она чувствовала все. Все, что переживали другие. Иногда эти эмоции хлестали через край, она громко кричала, била кулачками в стенку и пугала ласковых сестричек милосердия и дядей в синем. Раз, когда ее повели гулять в садик при больнице, услышала, как стригут траву и тут же ощутила тоненькие вскрики убиваемого живого…
Эми сутулилась и смотрела в пол. Отныне она постарается всегда смотреть в пол. Так делают все хорошие девочки.
И еще…
Она постарается не чувствовать. Ничего постороннего. Она очень, очень постарается. Иначе крики травы и крики Роузи не дадут спать по ночам.

Возвращаясь с молитвенного собрания, она совсем ушла в свои мысли.
В общем, они и были единственным местом, куда сейчас могла удалиться тихая блондинка в мешковатой унылой одежде. Старая дева с вечно опущенными глазами, которую и в школе, и в университете словно не замечали. А если и замечали, то роняли вдогонку что-то вроде «моль».
Эми относилась к мнению окружающих спокойно. Лишь бы не трогали. И хорошо.

Эми держала свою – полную – Библию в тумбочке и каждый вечер перечитывала любимые места. В последнее время ей особенно нравилась Песнь Песней.
О, конечно, она знала, что это место следует понимать иносказательно – как союз Бога и Церкви. Но от некоторых слов в сердце все замирало, а перед глазами плыли виноградники, робкие взгляды юной девушки и жгучие – царя.
Любовь…
Не будет в ее жизни любви. Любить больно. Это она поняла давным-давно.

Горожане праздновали, музыка играла. И вдруг...
Со стороны базы пришла волна. Черная, тягучая, тошнотворная волна, обычно ассоциирующаяся у Эми со смертью.
Она побледнела, отложила мелок и села, обхватив ноги руками.
"Надо притвориться, что голова закружилась. Ох, как сильно. Как страшно. Как в день гибели Роузи"
Неужели снова убийство? И если да - почему она теперь чувствует все на таком расстоянии, дар усиливается? Не дай Бог. Только этого ей не хватало.

Машина мчалась вперед, Эми коротко командовала, куда поворачивать.
Краем глаза она ловила пристальный взгляд Джо, задумчиво-изучающий - подполковника Файнса. Оба ей не верили, но это уже было неважно. Главное - найти цель.
Вспышка.

Холодное дуло у виска.
Мужчина в темной, темной комнате. В мраке собственного отчаяния. Вины. Горечи. Ненависти.
Выстрел.
Уолтер.

- Уолтер! Нет! Не надо!
Эми сама не поняла, как оказалась снаружи и рванула к домику, водитель сзади отчаянно ругался и бежал за ней. Но адреналин так выплеснулся в вены, что худенькая, отягченная бронежилетом девушка оказалась возле деревьев первой.
Женщина. Она здесь? Жива?
Эми вслепую закружилась и наконец увидела ее. Агента.
В одно мгновение...

Еще вспышка.

Меня зовут Скарлетт. Тебя - Эми.
Да.
Здравствуй, дорогая. Я все знаю о тебе. Все хорошо. Успокойся.
Да, Скарлетт. Спасибо вам.
Не за что.

Солдат ее нагнал и сгреб в охапку, ругаясь просто по-черному.
- Мэм, мне перед подполковником ответ держать! Назад, в машину!
Она позволила повести себя к авто. Оглядывалась на Скарлетт, которую уже нашли.

Моя сестра. Моя сестра нашлась. Не по крови - по духу. Роуз, спасибо. Господи, и тебе спасибо за все.

Молитв в голову не пришло, Мейси вообще не слишком-то молились, только, когда копы могли замести. Взвизгнув:
- Ой, маааааамочки, - Рика закрывает глаза и готовится шагнуть в пустоту, за мили-секунду она понимает, что так ещё страшнее, кто-то говорил закрыть нос, а как тогда дышать? На фиг, на фиг, все открыть и вперёд.
Это было быстро - вот что самое важное. Рика и испугаться толком не успела, как всё закончилось. Это было больно... Пусть кто-то только скажет, что прыгать в воду словно на перину...от этой перины у Рики точно останутся синяки на попе... Если очень повезёт, то только на ней. Вода забралась повсюду - в нос, в рот, в уши... Одна радость, если Рику всё же вырвет, то всё можно свалить на чёртов бассейн. Кто-то протягивает руку, но раз у она прыгнула не первой, то хоть выбраться надо самой - это такая гордость для нищих.
...
- Это моё ведерко, - Рика кричит истошно, громко, от души. В садике никто не рисковал забрать у Мейси игрушку. - Ты забрал моё ведерко!
Рика толкает Виктора несильно, не сомневаясь, что он подхватит
Рика хватает кого-то из девочек их команды за волосы, чуть дергает и заявляет:
- Марика - очень хорошая девочка... И Марика хочет играть в песочек...
...
Из-за наручников расстояние между ними очень маленькое, Рика тихонько спрашивает у Хелен:
- Бельё парадно выходное? Устроим маленькое шоу? - Им раздеваться и так, и так, почему бы не заработать бонус?
Из-за того, что руки сцеплены, Рика предлагает оставить пока свои майки, если будет дано разрешение, тогда и сменят. Тем более, что на ней вполне симпатичная чёрная, да и на Хелен вполне подходящая. Голова немного кружится, желудок не до конца успокоился, а она, как в утренней шутке про Лео, планирует получить личный Оскар. У Хелен одна рука так близко к её руке из-за наручников, вторая обожжена - поэтому помощь и правда не лишняя, а что уж там додумают зрители не их дело.
Рика легко смеётся и притягивает девушку к себе, шепчет на ухо «Подыграй» смотрит в глаза, расстегивает пуговицу на ремне, помогает спустить одежду на пол, целенаправленно медленно, прослеживая ладонями путь вдоль тела. Словно обводя его контуры. Чуть отталкивает шмотки ногой в угол, плавно наклоняет голову вправо. Так Рика выглядит особенно задумчивой, приподнимает бровь показывая шорты. Кивает - я помогу. Надевают они шорты совместно. Шоу должно получится занятным... Рика снова улыбается и медленно тянет язычок замка вверх, перехватывает руки Хелен и сама закрывает пуговицу. Проводит пальцами по ремню. Голова кружится, Рика закусывает губу. Остаются чулки. Пожалуй самое интересное. Скатать чулок, поставить в него ногу, медленно и нежно расправить его. Плавно провести руками вдоль ноги, повторить, словно нарочно поправить резинку на чулке, Выправить кружево, которое всё-таки зацепилось за резинку. Подняться, чуть прижавшись, наверно, со стороны это должно казаться сексуально. На самом деле Рике просто нехорошо. Смущенно улыбнуться. Встретить взгляд в ответ.
Движения Хелен игривые и ласковые, если Рика немного опасалась реакции, то теперь понимает - зря. Она помогает Хелен разобраться с одеждой. Ахает, когда та, касается обнаженной кожи, прикусывает губу, томно вздыхает. Они обе сейчас словно танцуют, нечто не предназначенное для других глаз, и от того, такое манкое. Рика выгибает спину, когда Хелен расправляет чулки на её ноге. Щелчок резинкой звучит вызывающе громким. И да, сексуальным. Пожалуй, эту серию Майку смотреть не стоит.
Хелен приобнимает её, Рику чуть ведёт. В глазах у напарницы появляется тщательно скрываемое от камер беспокойство. Рика улыбается. Хелен говорит о мужчинах и надевает фуражку. Рика чуть поправляет её, облизывает губы.
...
Город с шикарными пляжами и главное - телефонной связью
Первое, что делает Рика, когда выходит с территории, звонит брату. Микки поднимает с первого же гудка:
- Привет, а ты привезешь с шоу свою хорошенькую подружку?
- Неа, - Рика смеётся, - мы её не потянем. Но я привезу тебе вечернее платье, можешь носить сам или продать за пару сотен.
- Не заберут?
-Им придётся стянуть его с меня, - хмыкает Рика, - скажи что всё в норме, и вы не тратили бабки на смски.
- Не тратили, конечно, но Майк отжал пару мобил в школе, с них что-то кинули...
- Лучше бы перегнали бабки себе на счёт. Скажи, что всё в норме, Микки.
- Он бухает, не трогает Мейсона и обещает свернуть тебе шею, когда вернёшься. Пожалуй, всё в норме.
Рика облегченно вздыхает, закрывает глаза, нащупывает в кармане пачку сигарет:
- Эй, Микки, у тебя есть сигарета? Давай покурим?
Рика слышит в трубке щелчок зажигалки, прикуривает свою сигарету. Делает глубокую затяжку. Слышит, как брат выпускает воздух, точнее сигаретный дым. Он сейчас так близко. Он не задаёт вопросов. Она не отвечает. Они просто вместе курят сигарету. Практически одну на двоих. Рика вытирает слезы, бегущие по щекам.

- Мария, кто они, наши номинантки?

- Уверена, Генри, что тебе они понравятся, - с улыбкой кивает Мария. - Они прекрасны и потрясающи.

На сцену, потеряв по дороге платье, вырывается поклонница Генри и несмотря на удерживающую её за ноги охрану, рвётся к своему кумиру!
- Генри-и-и!!! Выбери меня-я-а-а-а!

- Конечно потрясающи! И самая потрясающая - Я!!!
На сцену вырывается поклонница Генри и несмотря на удерживающую её за ноги охрану, рвётся к своему кумиру!
- Генри-и-и!!! Выбери меня-я-а-а-а!

Мария, говорят, женщина женщине - волк, кому из них ты желаешь победу?

- Генри, за тебя такая конкуренция, что мне уже страшно, - шутит Мария почти всерьёз. Но всё-таки больше шутит, потому что видит, что охране удаётся утащить очередную поклонницу. Зато после такого особенно льстит даже просто постоять рядом на сцене.