Solnyshko:
Фройляйн писал(а):
Хотел сказать "Я вне конкуренции!", но не стал - ох уж эта врождённая скромность.
- Мария, тот приз, с которым я уйду сегодня домой, ничуть не хуже "Самолёта". И да, мужики завидовать мне будут, но!
- Мария, тот приз, с которым я уйду сегодня домой, ничуть не хуже "Самолёта". И да, мужики завидовать мне будут, но!
- Думаешь? - Мария подняла бровки, - Ну, если тот приз настолько великолепен, как ты говоришь, то ты тот ещё везунчик.
- И.... О Боже, такой волнительный момент, - Мария замахала ладонью, обдувая себя ветерком. Потом кощунственно заменила ладонь на конверт. - Лучшая мужская роль. Генри, я сейчас первая увижу, кто стал лучшим! Ты готов узнать, на кого стоит равняться? - подмигнула она. - Интересно, он уже женат? А если нет, то не будет ли здесь заодно его телефончик написан? - шутит она. - Ммм... Кто же это?...
- О Боже, их двое! - первая реакция Марии на содержимое конверта. - И они оба женаты. Боюсь, с ними никому ничего не светит, кроме их собственных жён. Но за ними обоими стоит один человек, и это...
- Фройляйн, мы ждём вас на сцене!
- Поздравляю!!! - Дождавшись, когда победитель поднимется, Мария порывисто обняла её дважды - и за Итана, и за Уэсли, как будто они и стояли на сцене.
Электра:
Вот ещё чувак заскочил... вообще, он планировал отжать у кого-нибудь приз... Но раз уж такое дело, то и похлопать может
Танюшка:
Аплодисменты в честь победителя!!! Бурные и не прекращающиеся!!!
Ну никак не прекращающиеся)))
Фройляйн:
Мария писал(а):
- Думаешь? - Мария подняла бровки, - Ну, если тот приз настолько великолепен, как ты говоришь, то ты тот ещё везунчик.
Кивает, с плутоватой улыбкой, и кидает взгляд на свой приз. Вернее, на декольте приза: спереди и сзади.
Мария писал(а):
- И.... О Боже, такой волнительный момент, - Мария замахала ладонью, обдувая себя ветерком. Потом кощунственно заменила ладонь на конверт. - Лучшая мужская роль. Генри, я сейчас первая увижу, кто стал лучшим! Ты готов узнать, на кого стоит равняться? - подмигнула она. - Интересно, он уже женат? А если нет, то не будет ли здесь заодно его телефончик написан? - шутит она. - Ммм... Кто же это?...
Равняться, конечно. Усилием воли не закатывает глаза, а хочется.
Мария писал(а):
- Итан Макферсон и Уэсли Бронкс!
Хлопает.
Фройляйн:
Ведущая писал(а):
- Фройляйн, мы ждём вас на сцене!
- Поздравляю!!! - Дождавшись, когда победитель поднимется, Мария порывисто обняла её дважды - и за Итана, и за Уэсли, как будто они и стояли на сцене.
- Поздравляю!!! - Дождавшись, когда победитель поднимется, Мария порывисто обняла её дважды - и за Итана, и за Уэсли, как будто они и стояли на сцене.
Можно я не буду произносить речь? Не люблю это.
Я хочу сказать спасибо своим партнёршам, в данном случае: Мие (Марусе) и Джейн (Крошке). Играя, нет большей удачи, чем когда твоего персонажа не пытаются сломать под своего, а принимают и любят таким, каким ты его создала и видишь. Тогда для этой женщины можно сделать/вынести практически что угодно. А ещё, когда женщине удаётся затронуть что-то глубоко внутри и ты понимаешь, что будешь гореть для неё или ни для кого.
И нет более полного чувства удовлетворения чем, когда понимаешь, что партнёрша довольна не меньше тебя.
Вы подарили мне это чувство - спасибо вам!
Спасибо всем, кто голосовал за Итана, Уэсли, Уолтера, Колдера, Горина и Сантьяго в номинации «Лучшая мужская роль». Для меня нет большей награды.
Спасибо!
Solnyshko:
Фройляйн писал(а):
Можно я не буду произносить речь? Не люблю это.
- Можно, - кивает Мария и Солнышко тоже. Просто постой, пока мы вместо слов тебя тискать будем))))
*выполняют обещание и снова обнимаются, пока есть возможность))))
Фройляйн:
- Немного грустно, но наш вечер подходит к концу. И мы стоим перед самой ва-а-ажной номинацией - "Игра года".
Из пяти выдвинутых на звание, до финала дошли только три и сейчас Мария нам их назовёт.
- Мария, не томи.
Solnyshko:
Фройляйн писал(а):
- Мария, не томи.
- Разве я могу быть такой жестокой? - улыбается Мария. - Тем более, я сама умираю от любопытства, какая игра победит.
- А в списке номинантов мы видим:
Жёсткая, как её историческое время, игра о рабах и господах, чёрных и белых людях.
~ "Не по своей воле" ~ писал(а): 
Асия: «Закон гласит: если чернокожий посмотрит прямо в глаза белокожему, он получит 10 ударов плетью. Если белокожий поклянется, что чернокожий соврал, чернокожему имеют право отрезать ухо. Если же белокожий скажет, что чернокожий соврал дважды, чернокожему имеют право отрезать оба уха. Закон гласит: если белокожий убьет белокожего, его повесят, а, если он убьет чернокожего, отделается только ударами плетью... Но никто не посмеет бить белого. Чтение и письмо для чернокожих незаконно. Предоставление чернокожим книг также противозаконно».
Зейн: Зейн ревел, рвался и бился в своих колодках, когда двое из бывших подручных Мигеля поволокли его к врытому во дворе столбу. Как же он ненавидел их всех! Всех до единого! И хозяина, который смотрел на него, как на труп. И этих выслуживающихся перед хозяином прихвостней, желающих занять место Мигеля, да гори его душа вечно в аду. И Аарона с Лютером, что убежали, оставив его здесь, расплачиваться за всех. И тех, кто сейчас гнил за бараками, тех, кого он сам отправил ночью на тот свет, потому что теперь они были свободны, а он нет.
Колодки прикрепили цепями и подтянули так, что Зейн еле касался земли босыми ногами. Под собственным весом кандалы врезались в руки. Он уже еле хрипел. Рядом со столбом на решётке раскалялись железные прутья. Один упал и скатился ему прямо под ноги. Запахло палёным мясом и Зейн снова взвыл.
Габи: Постояв немного на дворе, посмотрев на этот ужас. Габи, бочком двинулась к Хозяину, стоявшему скалой по среди двора. Своим взглядом орлана, он оглядывал трясущихся рабов, определяя виноватых. Габи очень боялась, но здесь от неё не было пользы, а на кухне работы невпроворот.
-Хозяин, разрешите мне с моими девочками, пойти порядок на кухне наводить.
Хозяин пристально посмотрел на старую рабыню. Габи показалась, что он заглянул ей в душу. Ощутив под этим цепким взглядом, как её волосы встают дыбом, Габи поняла, что она смотрела на Хозяина. Резко опустив голову и ссутулившись, она так и стояла, пока через время, получила разрешение идти.
Сантьяго да Коста и Парра: Я оттолкнул долговязую, как жеребёнок, девчонку обратно к её матери, обошёл вокруг столба и остановился так, чтобы видеть лицо раба.
- Ты можешь умереть быстро, а можешь промучиться несколько дней. И, поверь, я сделаю так, что они будут наполнены адской болью и мечтами о смерти.
Дождавшись моего кивка, Дрейк провёл раскалённым концом прута подмышкой раба, а затем крепко прижал его к соску, прижаривая плоть. А затем резко отнял, вырывая прикипевший к железу кусок плоти. Зейн дико заорал, а вслед за его криком я почувствовал тошнотворную вонь.
- Назови мне имя того, кто подбил и возглавил вас и я обещаю, что это прекратиться.
Мой тон, лишённый красок и эмоций, не был ширмой, я действительно хотел побыстрее покончить с этим. У меня было много дел. Но раб упрямо продолжал молчать.
- Синьор да Коста, я всех пересчитал. По списку, как вы сказали. Нет троих: Аарона, Асии и Лютера. - Отчитался второй помощник Мигеля, с отвращением отварачиваясь от висящего на столбу ниггера.
- Аарон?
Этот молчаливый, замкнутый раб был у меня так давно, что услышать его имя среди сбежавших было удивительно. Другое дело новые. Высокий, поджарый негр со взглядом голодного пса и вырванная из комфорта мулатка - побег этих двух меня не удивил. Задумчиво кивнув, я отпустил работника и снова посмотрел на Зейна. Теперь мне было нужно только имя предводителя восстания.
Я терял время, а терять его попусту я не любил.
- Дрейк, прут! - Указал на жаровню, приказывая накалить металл до бела. - Эй, вы! - Двум ниггерам в первом ряду. - Ослабьте цепи и нагните его.
Зейн: Зейн с ненавистью смотрел на хозяина. Он что, думает, что сломал его? Зейн всё равно уже труп, так какая ему теперь разница, как подыхать. А о смерти он мечтал давно. Правда не всегда о своей, и хоть немного его мечты сбылись этой ночью. Жаль, что не все.
Нечеловеческая боль жгла его тело. По сравнению с ней удары просолёного хлыста Корреа казались уже не такими мучительными. Может и не так плохо было на плантации... Зейн бился головой о столб и выл не переставая на одной ноте. Но ещё боролся, боролся, чтобы не доставить этим сволочам радости, что они добились своего. Когда железный прут прижёг ему то, что давало ему право называться мужчиной Зейн заорал и дёрнулся так, что крепления на цепи, удерживающие кандалы погнулись.
Поняв, что сейчас произойдёт, Зейн словно обрёл второе дыхание, он забился в цепях, извиваясь и раскидывая подошедших к нему хозяйских прихвостней, но силы были не равны. Жалкие предатели, Зейн видел их глаза и знал, о чём думает сейчас каждый из них. Они думали, что любой может оказаться около этого столба, так что пусть лучше это будет Зейн, который всё равно сдохнет, чем они. В несколько рук его сломали, согнули и удерживали в унизительной позе, а рядом на решётке истекал белыми каплями металлический прут.
- Нет, не-е-е-т, - заревел он, когда раскалённый до бела металл поднесли к нему, даже ещё не прикасаясь от раскалённого металла шёл нестерпимый жар и Зейн снова забился в удерживающих его цепях. - Нет, не надо, лучше убейте меня, я всё скажу, скажу! Это Лютер! Лютер всех уговорил! Не надо!
Виттория да Коста и Парра: На улице снова послышались крики, больше похожие на звериные, чем на людские. - Боже! Да закройте же окно! Я не знаю, ничего не знаю!
Зейн: Зейн ревел, рвался и бился в своих колодках, когда двое из бывших подручных Мигеля поволокли его к врытому во дворе столбу. Как же он ненавидел их всех! Всех до единого! И хозяина, который смотрел на него, как на труп. И этих выслуживающихся перед хозяином прихвостней, желающих занять место Мигеля, да гори его душа вечно в аду. И Аарона с Лютером, что убежали, оставив его здесь, расплачиваться за всех. И тех, кто сейчас гнил за бараками, тех, кого он сам отправил ночью на тот свет, потому что теперь они были свободны, а он нет.
Колодки прикрепили цепями и подтянули так, что Зейн еле касался земли босыми ногами. Под собственным весом кандалы врезались в руки. Он уже еле хрипел. Рядом со столбом на решётке раскалялись железные прутья. Один упал и скатился ему прямо под ноги. Запахло палёным мясом и Зейн снова взвыл.
Габи: Постояв немного на дворе, посмотрев на этот ужас. Габи, бочком двинулась к Хозяину, стоявшему скалой по среди двора. Своим взглядом орлана, он оглядывал трясущихся рабов, определяя виноватых. Габи очень боялась, но здесь от неё не было пользы, а на кухне работы невпроворот.
-Хозяин, разрешите мне с моими девочками, пойти порядок на кухне наводить.
Хозяин пристально посмотрел на старую рабыню. Габи показалась, что он заглянул ей в душу. Ощутив под этим цепким взглядом, как её волосы встают дыбом, Габи поняла, что она смотрела на Хозяина. Резко опустив голову и ссутулившись, она так и стояла, пока через время, получила разрешение идти.
Сантьяго да Коста и Парра: Я оттолкнул долговязую, как жеребёнок, девчонку обратно к её матери, обошёл вокруг столба и остановился так, чтобы видеть лицо раба.
- Ты можешь умереть быстро, а можешь промучиться несколько дней. И, поверь, я сделаю так, что они будут наполнены адской болью и мечтами о смерти.
Дождавшись моего кивка, Дрейк провёл раскалённым концом прута подмышкой раба, а затем крепко прижал его к соску, прижаривая плоть. А затем резко отнял, вырывая прикипевший к железу кусок плоти. Зейн дико заорал, а вслед за его криком я почувствовал тошнотворную вонь.
- Назови мне имя того, кто подбил и возглавил вас и я обещаю, что это прекратиться.
Мой тон, лишённый красок и эмоций, не был ширмой, я действительно хотел побыстрее покончить с этим. У меня было много дел. Но раб упрямо продолжал молчать.
- Синьор да Коста, я всех пересчитал. По списку, как вы сказали. Нет троих: Аарона, Асии и Лютера. - Отчитался второй помощник Мигеля, с отвращением отварачиваясь от висящего на столбу ниггера.
- Аарон?
Этот молчаливый, замкнутый раб был у меня так давно, что услышать его имя среди сбежавших было удивительно. Другое дело новые. Высокий, поджарый негр со взглядом голодного пса и вырванная из комфорта мулатка - побег этих двух меня не удивил. Задумчиво кивнув, я отпустил работника и снова посмотрел на Зейна. Теперь мне было нужно только имя предводителя восстания.
Я терял время, а терять его попусту я не любил.
- Дрейк, прут! - Указал на жаровню, приказывая накалить металл до бела. - Эй, вы! - Двум ниггерам в первом ряду. - Ослабьте цепи и нагните его.
Зейн: Зейн с ненавистью смотрел на хозяина. Он что, думает, что сломал его? Зейн всё равно уже труп, так какая ему теперь разница, как подыхать. А о смерти он мечтал давно. Правда не всегда о своей, и хоть немного его мечты сбылись этой ночью. Жаль, что не все.
Нечеловеческая боль жгла его тело. По сравнению с ней удары просолёного хлыста Корреа казались уже не такими мучительными. Может и не так плохо было на плантации... Зейн бился головой о столб и выл не переставая на одной ноте. Но ещё боролся, боролся, чтобы не доставить этим сволочам радости, что они добились своего. Когда железный прут прижёг ему то, что давало ему право называться мужчиной Зейн заорал и дёрнулся так, что крепления на цепи, удерживающие кандалы погнулись.
Поняв, что сейчас произойдёт, Зейн словно обрёл второе дыхание, он забился в цепях, извиваясь и раскидывая подошедших к нему хозяйских прихвостней, но силы были не равны. Жалкие предатели, Зейн видел их глаза и знал, о чём думает сейчас каждый из них. Они думали, что любой может оказаться около этого столба, так что пусть лучше это будет Зейн, который всё равно сдохнет, чем они. В несколько рук его сломали, согнули и удерживали в унизительной позе, а рядом на решётке истекал белыми каплями металлический прут.
- Нет, не-е-е-т, - заревел он, когда раскалённый до бела металл поднесли к нему, даже ещё не прикасаясь от раскалённого металла шёл нестерпимый жар и Зейн снова забился в удерживающих его цепях. - Нет, не надо, лучше убейте меня, я всё скажу, скажу! Это Лютер! Лютер всех уговорил! Не надо!
Виттория да Коста и Парра: На улице снова послышались крики, больше похожие на звериные, чем на людские. - Боже! Да закройте же окно! Я не знаю, ничего не знаю!
- Полная открытий и мистических тайн игра начала века.
~ "Долина Царей" ~ писал(а): 
...Сын, мне осталось недолго. Я долго думал и решил оставить тебе карту и письмо своего друга - доктора Фаннинга. То, о чём он говорит в письме, но не называет своим именем - гробница второй жены Рамзеса II - Иситнофрет. У нас есть карта и однажды мы уже отправлялись на её поиски. Фаннинг и я - единственные, кто вернулись из той экспедиции. Проклятие шло за нами по пятам забирая своих жертв одного за другим. Несчастные случаи, болезни, неизвестные приступы - мы так и не нашли гробницу.
Дональд Колдер, британский миллионер, в сентябре этого года отправляется в Египет на раскопки. Он надеется отыскать гробницу царицы Исинофрет, второй жены фараона Рамзеса II, величайшего правителя Древнего Египта.
Перед отъездом Ребекка Бенсон взяла интервью у мистера Колдера, которое мы предоставляем вашему вниманию.
Ребекка Бенсон:- Мистер Колдер, буквально парой слов, расскажите о своей экспедиции для наших читателей.
Дональд Колдер (уверенно): - Нас ждут великие дела! -(смеётся, а затем более серьёзно продолжает): - Ко мне в руки попал документ, после длительного изучения которого, я берусь утверждать, что мы стоим на пороге открытия гробницы царицы Иситнофрет и, кто знает, быть может и других великих открытий.
Песок был теперь не только вокруг, но и в воздухе. Лёгкая дымка быстро превращалась в багровую мглу, затянувшую всё небо. Вершины песчаных холмов зловеще задымились, ветер дохнул в раскрасневшиеся лица путников роем мельчайших песчинок. Стало нечем дышать, воздух точно пропитался жгучим ядом. Сильвер что-то крикнул наёмникам, которые, будучи опытными, уже срывали с шей платки и обматывали ими лица. Вокруг нарастал грохот и гул несущегося издалека ветра, багряное облако быстро потемнело снизу, будто черная завеса задернула небо. Бледный, раскалённый диск солнца скрылся в страшной туче. Подражая местным, люди поспешно срывали с себя шарфы, тряпки, прикрывающие головы и плечи, укутывали лица и падали ниц на горячий песок, прижимаясь друг к другу.
Все вокруг пришло в движение. По песку покатились волны, гонимые порывистым ветром. Холмы выбросили по направлению к нам толстые извивающиеся щупальца, песок задвигался и быстро понесся, растекаясь кругом, точно вода, выброшенная бурей на берег. Клубящаяся масса налетела на людей и животных.
Это была страшная буря и их удача была в том, что они не оказались в её центре.
Работа закипела. Возможно она была не очень результативной, но вне всякого сомнения, очень тяжёлой. Но Клэр не роптала, понятно, что если что тут и есть, это погребено под многовековыми залежами песка. Вот только знать бы наверняка, что точно есть. Поэтому она с неослабевающим вниманием искала хоть малейший след, оставленный рукой человека. Намёк, что они ищут не зря. Солнце поднялось уже высоко и стало слепить глаза. Нацепив на нос папины очки с тёмно-зелёными стёклами, Клэр убедилась, что так работать стало намного удобнее. Без светофильтров так легко не заметить пятно на выбеленной солнцем поверхности скал. Несколько раз её внимание привлекали поразительно ровные борозды, прочерченные в камне, однажды она даже позвала работающую рядом Софию, чтобы тоже взглянула, но внимательный осмотр всё же убеждал, это не творение рук человеческих, а следы эррозии, оставленные водой.
Ной откинулся на отвесной выступ скалы, чувствуя как острые края впиваются в спину, снял шляпу и отбросил ее в сторону. Можно сказать, что им повезло, несколько часов - не полгода. Но если Иситнофрет захоронена не в Царском некрополе, где тогда? В долине Цариц? Эта версия еще хуже, чем предположении о гробнице в Мемфиса.
Нет, черт возьми, они с Ноланом не могли ошибиться. Жрец похоронил царственную мать в Та-сехет-маат. Но где конкретно? Выражаясь словами Клер, они не могут перелопачивать пески и выворачивать камни до скончания века. Остается одно из двух, либо Колдеру всучили липовую карту, либо топограф неверно ее прочитал.
Если Дональд и впредь собирается дрожать над клочком бумаги , не выпуская его из рук - дальше ему придется заниматься поисками в одиночку.
Они должны решить здесь и сейчас как быть дальше.
...Сын, мне осталось недолго. Я долго думал и решил оставить тебе карту и письмо своего друга - доктора Фаннинга. То, о чём он говорит в письме, но не называет своим именем - гробница второй жены Рамзеса II - Иситнофрет. У нас есть карта и однажды мы уже отправлялись на её поиски. Фаннинг и я - единственные, кто вернулись из той экспедиции. Проклятие шло за нами по пятам забирая своих жертв одного за другим. Несчастные случаи, болезни, неизвестные приступы - мы так и не нашли гробницу.
Дональд Колдер, британский миллионер, в сентябре этого года отправляется в Египет на раскопки. Он надеется отыскать гробницу царицы Исинофрет, второй жены фараона Рамзеса II, величайшего правителя Древнего Египта.
Перед отъездом Ребекка Бенсон взяла интервью у мистера Колдера, которое мы предоставляем вашему вниманию.
Ребекка Бенсон:- Мистер Колдер, буквально парой слов, расскажите о своей экспедиции для наших читателей.
Дональд Колдер (уверенно): - Нас ждут великие дела! -(смеётся, а затем более серьёзно продолжает): - Ко мне в руки попал документ, после длительного изучения которого, я берусь утверждать, что мы стоим на пороге открытия гробницы царицы Иситнофрет и, кто знает, быть может и других великих открытий.
Песок был теперь не только вокруг, но и в воздухе. Лёгкая дымка быстро превращалась в багровую мглу, затянувшую всё небо. Вершины песчаных холмов зловеще задымились, ветер дохнул в раскрасневшиеся лица путников роем мельчайших песчинок. Стало нечем дышать, воздух точно пропитался жгучим ядом. Сильвер что-то крикнул наёмникам, которые, будучи опытными, уже срывали с шей платки и обматывали ими лица. Вокруг нарастал грохот и гул несущегося издалека ветра, багряное облако быстро потемнело снизу, будто черная завеса задернула небо. Бледный, раскалённый диск солнца скрылся в страшной туче. Подражая местным, люди поспешно срывали с себя шарфы, тряпки, прикрывающие головы и плечи, укутывали лица и падали ниц на горячий песок, прижимаясь друг к другу.
Все вокруг пришло в движение. По песку покатились волны, гонимые порывистым ветром. Холмы выбросили по направлению к нам толстые извивающиеся щупальца, песок задвигался и быстро понесся, растекаясь кругом, точно вода, выброшенная бурей на берег. Клубящаяся масса налетела на людей и животных.
Это была страшная буря и их удача была в том, что они не оказались в её центре.
Работа закипела. Возможно она была не очень результативной, но вне всякого сомнения, очень тяжёлой. Но Клэр не роптала, понятно, что если что тут и есть, это погребено под многовековыми залежами песка. Вот только знать бы наверняка, что точно есть. Поэтому она с неослабевающим вниманием искала хоть малейший след, оставленный рукой человека. Намёк, что они ищут не зря. Солнце поднялось уже высоко и стало слепить глаза. Нацепив на нос папины очки с тёмно-зелёными стёклами, Клэр убедилась, что так работать стало намного удобнее. Без светофильтров так легко не заметить пятно на выбеленной солнцем поверхности скал. Несколько раз её внимание привлекали поразительно ровные борозды, прочерченные в камне, однажды она даже позвала работающую рядом Софию, чтобы тоже взглянула, но внимательный осмотр всё же убеждал, это не творение рук человеческих, а следы эррозии, оставленные водой.
Ной откинулся на отвесной выступ скалы, чувствуя как острые края впиваются в спину, снял шляпу и отбросил ее в сторону. Можно сказать, что им повезло, несколько часов - не полгода. Но если Иситнофрет захоронена не в Царском некрополе, где тогда? В долине Цариц? Эта версия еще хуже, чем предположении о гробнице в Мемфиса.
Нет, черт возьми, они с Ноланом не могли ошибиться. Жрец похоронил царственную мать в Та-сехет-маат. Но где конкретно? Выражаясь словами Клер, они не могут перелопачивать пески и выворачивать камни до скончания века. Остается одно из двух, либо Колдеру всучили липовую карту, либо топограф неверно ее прочитал.
Если Дональд и впредь собирается дрожать над клочком бумаги , не выпуская его из рук - дальше ему придется заниматься поисками в одиночку.
Они должны решить здесь и сейчас как быть дальше.
И наше реалити-шоу на выбывание.
~ "Big brother" ~ писал(а): 
Ты не боишься принять вызов, не закомплексован, уживчив и психически стабилен? Всемирно известное реалити-шоу "Big brother" ждёт именно тебя!
Каждый день между командами survivor и люкс проводятся поединки. Команда-победитель проводит сутки до следующего вызова на территории люкс, проигравшая - survivor. Время на сборы для переезда - 15 минут.
Виктор: За спиной захлопнулись двери, отрезая от внешнего мира. На ближайшие дни, а на сколько конкретно, станет скоро видно, его мир ограничится этими стенами. Эксперимент будет весьма интересным. Виктор окинул глазами увешанный камерами периметр, из-за которого доносился отдалённый шум большого города и прошёл в большой зал, напоминающий своим безликим уютом гостиничный номер. Взгляд остановился на невысокой загородке, пересекающей помещение, обстановка за ней отличалась весьма радикально. Криво усмехнувшись, Виктор сбросил с плеча спортивную сумку и рухнул на одно из кресел, вскинув руку вверх помахал приветственно, обращаясь в никуда.
- Привет, Большой Брат! А у тебя тут ничего так, жить можно. Будем знакомы, я Виктор.
Уэсли: Тонкие пальцы, цепляющиеся за проволоку - первая мысль накрыть их своими. Но он подавляет это желание и, остановившись точно напротив, прислоняется к сетке лбом, как Джейн до этого, и очень тихо говорит:
- Джейн, наклонись, пожалуйста, ближе. Я не стану к тебе прикасаться, только хочу сказать кое-что на ухо.
Когда девушка всё же наклонилась так близко, что он мог говорить, не боясь быть услышанным даже камерами, Уэсли зашептал ей на ухо. Время от времени она кивала и коротко отвечала, а когда он закончил - отстранился немного от сетки и посмотрел на неё:
- Что скажешь?
Джейн только настороженно смотрит: касаться, нет, она не боится. Не касаний.
Слушает внимательно, чуть склонив голову, чтобы быть ближе, чтобы ему не надо было говорить громче.
- Не побоишься? - произносит чуть громче нужного.
Он качает головой.
Секунды, когда она позволяет себе решить, подумать, убедить себя ответить иначе.
- Нет, - произносит она, глядя ему в глаза. Знает, ее улыбка становится той, что из нее так стремились вытрахать.
Если бы дотянуться и коснуться его сейчас у глаз, кто отшатнулся бы из них двоих? Зачем ей знать.
- Надо поспать, - запахивает кофту, вздохнув глубже. - Доброй ночи.
Узел сетки царапает подушечку пальца, когда Джейн убирает руку и отходит. Возможно, она только что оступилась. Не поэтому ли от этого чувства тошнит.
Стейси уже конкретно начинал раздражать этот закрытый наглухо человек! Ну просто ходячий футляр. Никаких эмоций. Сплошной самоконтроль и чистоплюйство! С одним голосом было решено.
Быстренько покидав не удавшийся обед в мусорку Стейси отправилась в исповедальню.
-здравствуй большой брат, к сожалению мне не удалось сегодня себя проявить. Чувствую себя одинокой и чужой. Не так я представляла себе пребывание здесь...
Мои голоса против Уэсли и Меган.
Уэсли, потому, что этот человек наимение мне близок и понятен.
Ну а Меган просто потому, что мы с ней за всё время и парой фраз не перекинулись.
Чтобы просыпаться было веселее, сегодня заставка теле-шоу "Большой брат" зазвучала в роковой обработке.
Big brother: - Дорогие жильцы!
Телезрители решили...
Меган, ты должна покинуть дом.
Стэйси покинула проект добровольно.
Меган, у тебя полчаса на то, чтобы собрать вещи и уйти. Большой брат желает тебе удачи на жизненном пути.
Марика: Почти сразу слышен голос Большого Брата, который зовёт Хелен.
- Эй, Большой Брат, это мне надо покалечиться, чтобы ты позвал к себе во внеурочное время? - Затем кричит Хелен:
- Не забывай вертеть задом!
И музыка в ответ, заставляет танцевать. Не успевает Рика сделать парочку волн, как у неё неожиданно появляется партнёр по танцу. Наверно, Лео когда-то учился танцевать, не иначе именно ради этого его и будили в пять утра. Его движения кажутся Рике какими-то странными, на улице учат танцевать не так. Всё проще и доступнее. Рука на бедре несильно напрягает, а вот ладонь в чужой руке - да. Попытка облапать вполне привычна, даже приемлема, а вот попытка держать за руку - это ближе к доверию. Рика забирает свою ладонь из руки Лео, не отстраняясь, разворачивается, поднимает руки и тоже приседает. Потом пара шагов по кругу, Рика немного отстраняется. Движения всё такие же мягкие и манкие, но не позволяют приблизиться.
Джордж: Снова зазвучала музыка, ё... танго... Я подозрительно посмотрел на подбирающегося ко мне Эдриана. Отступать было некуда я заржал, пытаясь увернуться, но прохвост был проворней и схватив меня за пояс повёл????? Пока я пытался не согнуться пополам от хохота и подстраивался под его шаг, быстро достал бандану и повязал как девчонки платочки повязывают, завязав узел под подбородком. В это время Эдриан оттолкнул меня на вытянутую руку и я чуть не грохнулся об столбик душа.
- Эй, дорогой! - Похлопал ресницами. - Поосторожней! - И ринулся ему на шею, задрав для остроты момента ногу наверх в полуласточке.
Эдриан: Здесь нет зла и добра,
Это маленький лайф.
Я прожил ее в кайф.
Большой брат – это ты,
Он вокруг и внутри,
У него нет души?
Кто сказал? Не смеши.
У него голос есть,
Ум, и совесть, и честь.
У него есть семья
Это ты, это я.
Большой брат – это смех,
Вера в общий успех.
Большой брат – это плач,
Злость, обиды и срач.
Ухожу не спеша,
Тихо стонет душа,
Мне здесь больше не жить,
Не любить, не дружить.
Я вокруг оглянусь,
Фотографий коснусь,
Не увидите слез,
Все внутри и всерьез.
Каждый день между командами survivor и люкс проводятся поединки. Команда-победитель проводит сутки до следующего вызова на территории люкс, проигравшая - survivor. Время на сборы для переезда - 15 минут.
Виктор: За спиной захлопнулись двери, отрезая от внешнего мира. На ближайшие дни, а на сколько конкретно, станет скоро видно, его мир ограничится этими стенами. Эксперимент будет весьма интересным. Виктор окинул глазами увешанный камерами периметр, из-за которого доносился отдалённый шум большого города и прошёл в большой зал, напоминающий своим безликим уютом гостиничный номер. Взгляд остановился на невысокой загородке, пересекающей помещение, обстановка за ней отличалась весьма радикально. Криво усмехнувшись, Виктор сбросил с плеча спортивную сумку и рухнул на одно из кресел, вскинув руку вверх помахал приветственно, обращаясь в никуда.
- Привет, Большой Брат! А у тебя тут ничего так, жить можно. Будем знакомы, я Виктор.
Уэсли: Тонкие пальцы, цепляющиеся за проволоку - первая мысль накрыть их своими. Но он подавляет это желание и, остановившись точно напротив, прислоняется к сетке лбом, как Джейн до этого, и очень тихо говорит:
- Джейн, наклонись, пожалуйста, ближе. Я не стану к тебе прикасаться, только хочу сказать кое-что на ухо.
Когда девушка всё же наклонилась так близко, что он мог говорить, не боясь быть услышанным даже камерами, Уэсли зашептал ей на ухо. Время от времени она кивала и коротко отвечала, а когда он закончил - отстранился немного от сетки и посмотрел на неё:
- Что скажешь?
Джейн только настороженно смотрит: касаться, нет, она не боится. Не касаний.
Слушает внимательно, чуть склонив голову, чтобы быть ближе, чтобы ему не надо было говорить громче.
- Не побоишься? - произносит чуть громче нужного.
Он качает головой.
Секунды, когда она позволяет себе решить, подумать, убедить себя ответить иначе.
- Нет, - произносит она, глядя ему в глаза. Знает, ее улыбка становится той, что из нее так стремились вытрахать.
Если бы дотянуться и коснуться его сейчас у глаз, кто отшатнулся бы из них двоих? Зачем ей знать.
- Надо поспать, - запахивает кофту, вздохнув глубже. - Доброй ночи.
Узел сетки царапает подушечку пальца, когда Джейн убирает руку и отходит. Возможно, она только что оступилась. Не поэтому ли от этого чувства тошнит.
Стейси уже конкретно начинал раздражать этот закрытый наглухо человек! Ну просто ходячий футляр. Никаких эмоций. Сплошной самоконтроль и чистоплюйство! С одним голосом было решено.
Быстренько покидав не удавшийся обед в мусорку Стейси отправилась в исповедальню.
-здравствуй большой брат, к сожалению мне не удалось сегодня себя проявить. Чувствую себя одинокой и чужой. Не так я представляла себе пребывание здесь...
Мои голоса против Уэсли и Меган.
Уэсли, потому, что этот человек наимение мне близок и понятен.
Ну а Меган просто потому, что мы с ней за всё время и парой фраз не перекинулись.
Чтобы просыпаться было веселее, сегодня заставка теле-шоу "Большой брат" зазвучала в роковой обработке.
Big brother: - Дорогие жильцы!
Телезрители решили...
Меган, ты должна покинуть дом.
Стэйси покинула проект добровольно.
Меган, у тебя полчаса на то, чтобы собрать вещи и уйти. Большой брат желает тебе удачи на жизненном пути.
Марика: Почти сразу слышен голос Большого Брата, который зовёт Хелен.
- Эй, Большой Брат, это мне надо покалечиться, чтобы ты позвал к себе во внеурочное время? - Затем кричит Хелен:
- Не забывай вертеть задом!
И музыка в ответ, заставляет танцевать. Не успевает Рика сделать парочку волн, как у неё неожиданно появляется партнёр по танцу. Наверно, Лео когда-то учился танцевать, не иначе именно ради этого его и будили в пять утра. Его движения кажутся Рике какими-то странными, на улице учат танцевать не так. Всё проще и доступнее. Рука на бедре несильно напрягает, а вот ладонь в чужой руке - да. Попытка облапать вполне привычна, даже приемлема, а вот попытка держать за руку - это ближе к доверию. Рика забирает свою ладонь из руки Лео, не отстраняясь, разворачивается, поднимает руки и тоже приседает. Потом пара шагов по кругу, Рика немного отстраняется. Движения всё такие же мягкие и манкие, но не позволяют приблизиться.
Джордж: Снова зазвучала музыка, ё... танго... Я подозрительно посмотрел на подбирающегося ко мне Эдриана. Отступать было некуда я заржал, пытаясь увернуться, но прохвост был проворней и схватив меня за пояс повёл????? Пока я пытался не согнуться пополам от хохота и подстраивался под его шаг, быстро достал бандану и повязал как девчонки платочки повязывают, завязав узел под подбородком. В это время Эдриан оттолкнул меня на вытянутую руку и я чуть не грохнулся об столбик душа.
- Эй, дорогой! - Похлопал ресницами. - Поосторожней! - И ринулся ему на шею, задрав для остроты момента ногу наверх в полуласточке.
Эдриан: Здесь нет зла и добра,
Это маленький лайф.
Я прожил ее в кайф.
Большой брат – это ты,
Он вокруг и внутри,
У него нет души?
Кто сказал? Не смеши.
У него голос есть,
Ум, и совесть, и честь.
У него есть семья
Это ты, это я.
Большой брат – это смех,
Вера в общий успех.
Большой брат – это плач,
Злость, обиды и срач.
Ухожу не спеша,
Тихо стонет душа,
Мне здесь больше не жить,
Не любить, не дружить.
Я вокруг оглянусь,
Фотографий коснусь,
Не увидите слез,
Все внутри и всерьез.
- И лучшей игрой 2015 года становится... - Мария даже держалась и не пыталась заглянуть в результаты, терпеливо дожидаясь, пока они не будут озвучены для всех. - Генри?