Илья:
С Т И Х О Т В О Р Е Н И Е И З П И С Ь М А
(найдено в одном из писем с фронта рядового Тимофеева Александра своей жене Тимофеевой Александре)
Этой речки под Бреслау не было на карте,
Имя ей придумал цЫган, что при кухне был.
«Не речка, а могила. Полегём здесь, братья…» -
Так сказал тот цЫган. Он знал, что говорил…
Про его фамилию и в штабе не слыхали,
Ни замполит, ни писарь, ни Сашка-почтальон.
Прозвищей смешною «Столбы» его все звали,
И прозвищей такою был доволен он.
Когда он появлялся, к радости солдатской,
«Столбы, чем угощаешь?» - спрашивал сержант…
Столбы лишь улыбался. В языке цыганском
Нет слов «пустая каша» и «супчик-концентрат»…
Но как же он красиво привозил харчи нам -
На кухне-таратайке, главней, чем комполка,
И что-то очень важное говорил старшинам,
Отпугивая немца блеском черпака…
Его убили первым, причём своим снарядом,
Опять что-то напутали отставшие штабы…
В трёх метрах от воронки они лежали рядом –
Две лошади и цЫган по прозвищу «Столбы»…
Он кличку эту странную получил вначале –
Летом, в сорок первом, когда фриц наступал.
Покамест нас давили, гнали, убивали,
На всех наших дорогах он столбы считал.
И мы тогда не знали, что под столбом у Бреста,
Отпетая ветрами, лежит его семья…
Родители, пять братьев и сестра-невеста
За ни за что расстреляны и брошены в бурьян…
«Куда же вы, сынки?» - в то лето нам кричали
Старухи от обочин. А что нам отвечать?
И цЫган наш молчал. Он занят был столбами,
Он так мечтал обратно их все пересчитать…
Его мечта сбылася. В сорок третьем годе,
Когда наш полк от немца вёрсты возвращал,
Он их считал обратно, на каждом переходе,
И трубы изб сожжённых он за столбы считал.
И мы дошли до Бреста, и столб тот почерневший
Душой почуял цЫган и подошёл к нему…
Он пробыл там недолго, вернулся постаревший,
А что он там увидел, знать нам ни к чему.
С тех пор Столбы, разведчик, из всех своих разведок
Ни одного живого фрица не довёл.
Его наш замполит, про всё это проведав,
От греха подальше на кухню перевёл.
Столбы лишь улыбнулся. Не замполит решает,
Где между жизнью-смертью проложена межа…
Он исчезал ночами и только звёзды знают,
Сколько немца вздрогнуло от холода ножа.
И вот у этой речки, которой нет на карте,
У речки без названья, что текла века,
У чужого города, в ещё мёрзлом марте,
Цыганский Бог забрал его к себе за облака…
Ах, Могила-речка, ты Могила-речка,
Деревянный столбик с жестяной звездой…
ЦЫгану что нужно? Лишь плётка да уздечка,
Да в небесном таборе чтоб конь ждал золотой…
И сейчас наш цЫган где-то возле солнца
И для него, конечно, награды лучше нет…
А мы тут повоюем, были бы патронцы,
Да кухня б не опаздывала привозить обед.
А коль меня подстрелят, не сегодня-завтра,
Ты не плачь, родная, над моей судьбой.
«Убьют – будешь героем, выживешь – солдатом.» -
Так говорил наш цЫган, пока он был живой…
Ты только вспоминай, на Троицу и Пасху,
Вспоминай, пожалуйста, что я когда-то был…
И поминай нас всех – меня, Серёгу, Пашку
И лихого цЫгана по прозвищу «Столбы»…
Илья Криштул
Дели:
» Сурков Алексей. Защитник Сталинграда
Алексей СурковЗащитник Сталинграда
В зное заводы, дома, вокзал.
Пыль на крутом берегу.
Голос Отчизны ему сказал:
“Город не сдай врагу!”
Верный присяге русский солдат,
Он защищал Сталинград.
Гулко катился в кровавой мгле
Сотой атаки вал,
Злой и упрямый, по грудь в земле,
Насмерть солдат стоял.
Знал он, что нет дороги назад –
Он защищал Сталинград.
Сто пикировщиков выли над ним
В небе, как огненный змей,
Он не покинул окопа, храним
Верностью русской своей.
Меж обгорелых черных громад
Он защищал Сталинград.
Танк на него надвигался, рыча.
Мукой и смертью грозил.
Он, затаившись в канаве, сплеча
Танки гранатой разил.
Пулю – за пулю. Снаряд – за снаряд.
Он защищал Сталинград.
Смерть подступала к нему в упор.
Сталью хлестала тьма.
Артиллерист, пехотинец, сапер –
Он не сошел с ума.
Что ему пламя гиены, ад?..
Он защищал Сталинград.
Просто солдат, лейтенант, генерал –
Рос он в страде боевой.
Там, где в огне умирает металл,
Он проходил живой.
Сто изнурительных дней подряд
Он защищал Сталинград.
Время придет – рассеется дым.
Смолкнет военный гром.
Шапку снимая при встрече с ним,
Скажет народ о нем:
– Это железный русский солдат,
Он защищал Сталинград.
Дели:
» Лебедева Т. Лежал в сугробах раненный Ростов
Т. ЛебедеваЛежал в сугробах раненный Ростов
Мела метель по улицам пустым
Он остовами рухнувших домов
Глядел на мир из пепла и руин
Алел от крови гибнущих бойцов
Пушистый снег средины февраля
А руки хлеборобов и творцов
Врага крушили, злости не тая
И миг Победы всё же наступил
И взвился флаг над крышами домов
Всех горожан об этом известил
Победный залп из тысячи стволов
Живи, мой город! Хорошей в веках!
Храни огонь седого февраля
В сердцах людей, в воздвигнутых домах
Не забывай о тех, кто спас тебя.
Ольга А:
Александр Твардовский
Я УБИТ ПОДО РЖЕВОМ
Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва
И не видел той вспышки, -
Точно в пропасть с обрыва -
И ни дна, ни покрышки.
И во всем этом мире
До конца его дней -
Ни петлички,
Ни лычки
С гимнастерки моей.
Я - где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я - где с облаком пыли
Ходит рожь на холме.
Я - где крик петушиный
На заре по росе;
Я - где ваши машины
Воздух рвут на шоссе.
Где - травинку к травинке -
Речка травы прядет,
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.
Летом горького года
Я убит. Для меня -
Ни известий, ни сводок
После этого дня.
Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю -
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?
Этот месяц был страшен.
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за н и м уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался о н?
Нет, неправда! Задачи
Той не выиграл враг.
Нет же, нет! А иначе,
Даже мертвому, - как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -
Спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас.
На земле на проверке
Выкликают не нас.
Мы - что кочка, что камень,
Даже глуше, темней.
Наша вечная память -
Кто завидует ей?
Нашим прахом по праву
Овладел чернозем.
Наша вечная слава -
Невеселый резон.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам все это, живые.
Нам - отрада одна,
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос,
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять как стена,
Ибо мертвых проклятье -
Эта кара страшна.
Это горькое право
Нам навеки дано,
И за нами оно -
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Всем привычно и ясно.
Но да будет оно
С нашей верой согласно.
Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была несомненно
Там последняя пядь
На дороге военной, -
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить...
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы.
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже?
Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой:
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг.
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на войне
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне!
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.
Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос наш мыслимый.
Ибо в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, -
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот - еще под Москвой...
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?!
В городах миллионных,
В селах, дома - в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу...
Я вам жить завещаю -
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать - горделиво,
Не клонясь головой.
Ликовать - не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, - счастье свое, -
В память воина-брата,
Что погиб за нее.
Дели:
» Гольбрайх Гиколай. Восьмидесятая весна...
Николай ГольбрайхВосьмидесятая весна...
Восьмидесятая весна, цветёт Победный Май.
Войны дорога так трудна, всего в ней через край.
Прошло с тех пор так много лет, но помнит весь народ.
Как летний серенький рассвет, невзгодам дал отсчёт.
И потянулся шлейф беды, сплошною полосой.
Стирая мирные следы, смертельною косой.
А дальше, больше и страшней, без продыху бои.
Вражина давит всё сильней, топя весь мир в крови.
Но как бы, ни был враг силён, лупили и его.
И остановлен всё ж был он, хоть было нелегко.
Затем сражений долгий срок, отпор давали злу.
И разных тысячи дорог, на фронте и в тылу.
Четыре года боль и кровь, и плавилась земля.
Атаки, битвы вновь и вновь, нередко всё с нуля.
Давили гада, как могли, под ливнями свинца.
Чтобы сгорели зла угли, до самого конца.
Прошло с тех пор так много лет, но в памяти все те.
Кто отстоял наш белый свет, не дав сгореть в беде.
Восьмидесятая весна, цветёт Победный Май.
Войны дорога так трудна, всего в ней через край.
Настёна СПб:
» Высоцкий Владимир. Ленинградская блокада
ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ «ЛЕНИНГРАДСКАЯ БЛОКАДА»Я вырос в Ленинградскую блокаду,
Но я тогда не пил и не гулял,
Я видел, как горят огнём Бадаевские склады,
В очередях за хлебушком стоял.
Граждане смелые,
А что ж тогда вы делали,
Когда наш город счёт не вёл смертям?
Ели хлеб с икоркою?
А я считал махоркою
Окурок с-под платформы чёрт-те с чем напополам.
От стужи даже птицы не летали,
А вору было нечего украсть,
Родителей моих в ту зиму ангелы прибрали,
А я боялся — только б не упасть!
Было здесь до фига
Голодных и дистрофиков —
Все голодали, даже прокурор.
А вы в эвакуации
Читали информации
И слушали по радио «От Совинформбюро».
Блокада затянулась, даже слишком…
Но наш народ врагов своих разбил!
И можно жить как у Христа за пазухой под мышкой,
Но только вот мешает бригадмил.
Я скажу вам ласково,
Граждане с повязками:
В душу ко мне лапами не лезь!
Про жизню вашу личную
И непатриотичную
Знают уже «органы» и ВЦСПС!
(1961 г.)
Настёна СПб:
» Воронов Юрий. Память
«ПАМЯТЬ» ЮРИЙ ВОРОНОВНеверно,
Что сейчас от той зимы
Остались
Лишь могильные холмы.
Она жива,
Пока живые мы.
И тридцать лет,
И сорок лет пройдёт,
А нам
От той зимы не отогреться.
Нас от неё ничто не оторвёт.
Мы с нею слиты
Памятью и сердцем.
Чуть что –
Она вздымается опять
Во всей своей жестокости нетленной.
«Будь проклята!» – мне хочется кричать.
Но я шепчу ей:
«Будь благословенна».
Она щемит и давит.
Только мы
Без той зимы –
Могильные холмы.
И эту память,
Как бы нас ни жгло,
Не троньте
Даже добрыми руками.
Когда на сердце камень –
Тяжело.
Но разве легче,
Если сердце – камень?..
Настёна СПб:
» Боков Виктор. Встречаемся у Вечного огня...
ВИКТОР БОКОВ «ВСТРЕЧАЕМСЯ У ВЕЧНОГО ОГНЯ…»Встречаемся у Вечного огня,
Подолгу смотрим на живые пряди.
Я знаю, что твоя родня
Погибла от бомбежки в Ленинграде.
Волнуется, дрожит огонь живой,
То встанет, то наклонится он гибко.
Не прекращается поток людской,
И неусыпна память о погибших.
Еще цветы! Еще сирень несут,
Кладут, оправив бережно руками.
Цветы, цветы, цветы! Они растут,
Не зная, что придется лечь на камень.
Седая мать скорбит, а рядом внук,
Он для нее единственная радость.
Из юных неокрепших детских рук
На обелиск ложится нежный ландыш.
В глазах мальчонки пламя и печаль,
Которую не высказать речами…
Я завтра буду здесь, и ты встречай
Меня опять минутою молчанья…
(1978 г.)
Настёна СПб:
» Решетина Марина. Ленинградская Пасха
МАРИНА РЕШЕТИНА «ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПАСХА»Очередью меткой
Грянет пулемёт,
Кобальтовой сеткой
Треснет невский лёд.
Нет воды в бидоне,
Парит полынья.
Кто-то молча тонет.
Боже, это я.
Стонут самолеты,
Воют корабли,
В страхе кони Клодта
Ржут из-под земли.
Крест на фюзеляже
Или звёзды в ряд -
С крыши Эрмитажа
Статуи глядят.
Сотня ополченья.
Будут вечно ждать
Чина погребенья
Девяносто пять.
Это ты. Бездонен
Смерть вместив, зрачок.
Навсегда в ладонях
Невский пятачок.
Бомбами изранен,
Голодом распят -
Свят. Прекрасен. Странен.
Страшен Ленинград.
Кузов с мертвецами
В рост. До колеса
Через борт свисает
Девичья коса.
С ликами святыми
Воинством Твоим
Это мы - с живыми
Спаяны, стоим.
Холод кости выжег,
Голод выжег плоть.
Это ли они же?
Кровь и дух. Господь.
Эту кровь святую
Из блокадных вен -
На передовую,
Пролитой взамен.
Этот дух взмывает
Обуху навстречь -
Жизни отдавая,
Главное сберечь -
Шпиль, фарфор, колонны,
Семена, левкас,
Малыша гиббона,
Человечность в нас.
Годы час за часом
Дней испив до дна,
Город мой, ты спасся,
Претерпев сполна.
Связан, смерти предан,
Ты низложен, Ад!
Где твоя победа?!
Вот он, Ленинград -
Слово горло сжало -
Смерти предстояв,
Смерти вырвал жало,
Смертью смерть поправ.
Настёна СПб:
» Казакова Римма. На фотографии в газете
РИММА КАЗАКОВА «НА ФОТОГРАФИИ В ГАЗЕТЕ»На фотографии в газете
Нечетко изображены
Бойцы, еще почти что дети,
Герои мировой войны.
Они снимались перед боем –
В обнимку четверо у рва.
И было небо голубое,
Была зеленая трава.
Никто не знает их фамилий,
О них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын и чей-то милый,
И чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,
Жить начинавшие едва,
И было небо голубое,
Была зеленая трава.
Забыть тот горький год неблизкий
Мы никогда бы не смогли,
По всей России обелиски,
Как души, рвутся из земли.
...Они прикрыли жизнь собою,
Жить начинавшие едва,
Чтоб было небо голубое,
Была зеленая трава.
Настёна СПб:
» Гамзатов Расул. Нас двадцать миллионов
РАСУЛ ГАМЗАТОВ «НАС ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ»От неизвестных и до знаменитых,
Сразить которых годы не вольны,
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.
Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Где путь, как на вершину, был не прям.
Еще мы женам снимся молодыми,
И мальчиками снимся матерям.
А в День Победы сходим с пьедесталов,
И в окнах свет покуда не погас,
Мы все от рядовых до генералов
Находимся незримо среди вас.
Есть у войны печальный день начальный,
А в этот день вы радостью пьяны.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.
Мы не забылись вековыми снами,
И всякий раз у Вечного огня
Вам долг велит советоваться с нами,
Как бы в раздумье головы клоня.
И пусть не покидает вас забота
Знать волю не вернувшихся с войны,
И перед награждением кого-то
И перед осуждением вины.
Все то, что мы в окопах защищали
Иль возвращали, кинувшись в прорыв,
Беречь и защищать вам завещали,
Единственные жизни положив.
Как на медалях, после нас отлитых,
Мы все перед Отечеством равны
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.
Где в облаках зияет шрам наскальный,
В любом часу от солнца до луны
Бьет колокол над нами поминальный
И гул венчальный льется с вышины.
И хоть списали нас военкоматы,
Но недругу придется взять в расчет,
Что в бой пойдут и мертвые солдаты,
Когда живых тревога призовет.
Будь отвратима, адова година.
Но мы готовы на передовой,
Воскреснув,
вновь погибнуть до едина,
Чтоб не погиб там ни один живой.
И вы должны, о многом беспокоясь,
Пред злом ни шагу не подавшись вспять,
На нашу незапятнанную совесть
Достойное равнение держать.
Живите долго, праведно живите,
Стремясь весь мир к собратству
сопричесть,
И никакой из наций не хулите,
Храня в зените собственную честь.
Каких имен нет на могильных плитах!
Их всех племен оставили сыны.
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.
Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
А ветки ив плакучих склонены.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.
(Перевод Я.Козловского)
Настёна СПб:
» Прокофьев А. Великий день
А. ПРОКОФЬЕВ «ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ»Великий день! Мы так его назвали,
Пред ним стеною дым пороховой.
Над пеплом, гарью, грудами развалин
Им поднят стяг победы боевой.
И там, где бились воины простые,
Размашисты, суровы, горячи,
Победа распростерла золотые,
Прямые, незакатные лучи.
На мрамор занести б всех поименно
Солдат России, чтоб в века, в века,
Да, чтоб над этим мрамором знамена
Простреленные рвались в облака!
(9 мая 1945 г.)
Дели:
» Пивоваров Семен. У обелиска
Семен ПивоваровУ обелиска
Застыли ели в карауле,
Синь неба мирного ясна.
Идут года. В тревожном гуле
Осталась далеко война.
Но здесь, у граней обелиска,
В молчанье голову склонив,
Мы слышим грохот танков близко
И рвущий душу бомб разрыв.
Мы видим их — солдат России,
Что в тот далёкий грозный час
Своею жизнью заплатили
За счастье светлое для нас…
Настёна СПб:
» Зайцев С. День Победы
C. ЗАЙЦЕВ «ДЕНЬ ПОБЕДЫ»Есть день в Отечестве моём.
Он не похож на все иные.
K могилам братским мы идём,
Надев костюмы выходные.
Пред теми, кто войной убит,
Стоим, глотая горький ветер…
Цветы кладут на мрамор плит
B молчанье строгом наши дети…
Весной сменяется весна…
Но тем священнее минута,
Когда родные имена
Мы шепчем в грохоте салюта…