Kiki:
Эх, детки-детки - извечная боль и радость... (Покосилась на фото, вздохнула украдкой)
Не побоюсь не быть оригинальной, Тирок, но рыжуля действительно твоя копия.
А вот Доминик заставил мелькнуть в голове крылатое "Где мои 17 лет?", н-даа)))
Loreley:
*вслед за всеми*
Ох, уж эти детки...
Простите меня, мамочки, но мне пока не понять )) А вот отношения брата и сестры... Это самое близкое (особенно если брат старший... хотя бы на вид)!
И да, Софья вся в мамку!!!
Kiki:
Loreley писал(а):
А вот отношения брата и сестры... особенно если брат старший... хотя бы на вид
Да-да-да-да-да-да-да, ну-ну-ну-ну-ну-ну-ну))))) Близнецы вы наши, блин, единоутробные)))
Loreley:
Летом 1941 года на Ленинград шла группа армий "Север", общей численностью 500 тысяч человек, под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба. Леебу поручалось уничтожить части Красной армии, расположенные в Прибалтике, развить наступление, захватить все военно-морские базы на Балтийском море и к 21 июля овладеть Ленинградом.
9 июля был занят Псков. 10 июля немецкие танки прорвали фронт и пошли на Лугу. До Ленинграда оставалось 180 километров. 21 августа немцы заняли станцию Чудово, перерезали Октябрьскую железную дорогу и через 8 дней овладели Тосно. 30 августа пал крупный железнодорожный узел Мга. Последняя железная дорога, соединяющая Ленинград со страной, оказалась в руках немцев. 8 сентября 1941 года гитлеровцы захватили у истока Невы город Шлиссельбург, окружив Ленинград с суши. Началась 871-дневная блокада Ленинграда.
Первые жертвы артобстрелов. На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах, то есть тоже в кольце блокады, осталось 343 тысячи человек. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие хотели выехать, но пути уже были отрезаны.
Вечером 8 сентября, в 18 часов 55 минут на Ленинград обрушился невиданный ранее по ударной мощи налет вражеской авиации. Только за один заход бомбардировщиков на город было сброшено 6327 зажигательных бомб. Черные клубы дыма от 178 пожаров потянулись к небу. От немецкой бомбежки загорелись Бадаевские склады.
уже в сентябре в городе начали появляться такие объявления. Обратите внимание размер туфель в те времена назывался словом «номер».
Люди старались обменять на еду любые вещи. С первых дней сентября в Ленинграде были введены продовольственные карточки. Закрылись столовые и рестораны. Весь скот, имевшийся в колхозах и госхозах, был забит, мясо сдали на заготовительные пункты. Кормовое фуражное зерно перевезли на мельницы с тем, чтобы перемолоть и использовать в качестве добавки к ржаной муке. Администрацию лечебных заведений обязали вырезать из карточек граждан, находящихся на лечении, талоны на продукты за время их пребывания в больницах. Такой же порядок распространялся и на детей, находившихся в детских домах. Занятия в школах были отменены до особого распоряжения.
Как только стало понятно, что город оказался в блокаде, настроение его жителей стало меняться в худшую сторону. Чтобы быть в курсе того, о чем думает население, военная цензура вскрывала все письма - некоторые, в которых горожане высказывали крамольные мысли, изымались. В августе 1941 года цензура изъяла 1,5 процента писем. В декабре - уже 20 процентов. Строки из писем, изъятых военной цензурой (из архивных документов управления ФСБ по С.-Петербургу и области [материалы Управления НКВД по Ленинградской области]):
"…Жизнь в Ленинграде с каждым днем ухудшается. Люди начинают пухнуть, так как едят горчицу, из нее делают лепешки. Мучной пыли, которой раньше клеили обои, уже нигде не достанешь".
"…В Ленинграде жуткий голод. Ездим по полям и свалкам и собираем всякие коренья и грязные листья от кормовой свеклы и серой капусты, да и тех-то нет".
"…Я был свидетелем сцены, когда на улице у извозчика упала от истощения лошадь, люди прибежали с топорами и ножами, начали резать лошадь на куски и таскать домой. Это ужасно. Люди имели вид палачей".
С 1 октября рабочие и инженерно-технические работники стали получать по карточкам 400 граммов хлеба в сутки, все остальные - по 200 граммов. Резко сократилась выдача других продуктов. С пивоваренных заводов забрали 8000 тонн солода и перемололи их. На мельницах вскрыли полы и собрали всю мучную пыль.
С 13 ноября 1941 года норма выдачи хлеба населению была снижена. Теперь рабочие и инженерно-технические работники получали по 300 граммов хлеба, все остальные - по 150.
20 ноября и этот скудный паёк пришлось урезать. Население стало получать самую низкую норму за всё время блокады - 250 граммов на рабочую карточку и 125 граммов - на все остальные.
Эта цифра - "125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам" - навсегда останется одним из символов блокады, хотя эти нормы просуществовали чуть более месяца. 125 граммов хлеба в сутки для иждивенцев были введены 20 ноября 1941-го, а заменены более высокими уже 25 декабря. Однако для жителей осажденного города это была катастрофа - у большинства их них, не привыкших делать какие-то серьезные запасы, ничего, кроме этого кусочка хлеба вперемешку с отрубями и жмыхом, не было. Но даже эти граммы удавалось получить не всегда.В городе резко возросло количество краж, убийств с целью завладения продуктовыми карточками. Начались налеты на хлебные фургоны и булочные.
В пищу шло все. Первыми были съедены домашние животные. Люди отдирали обои, на обратной стороне которых сохранились остатки клейстера. У нас дома чудом сохранилась дореволюционная книга - кожу с богатого переплета была съедена, но саму книгу не сожгли...
Чтобы заполнить пустые желудки, заглушить ни с чем не сравнимые страдания от голода, жители прибегали к различным способам изыскания пищи: ловили грачей, яростно охотились за уцелевшей кошкой или собакой, из домашних аптечек выбирали всё, что можно употребить в пищу: касторку, вазелин, глицерин; из столярного клея варили суп, студень.
Люди теперь массово умирали не только от голода, но и от крайне распространённых различных отравлений. От всей этой гадости желудки скручивало так, что люди умирали теперь уже в страшных мучениях.
Практически любой блокадник знает выражение "щи без выреза" (я это неоднократно проверяла). Означает это не какой-то особый вид щей, нет - почти постная "бурда" была совершенно обычной. Просто когда на предприятиях её выдавали, при этом не делали выреза из продуктовой карточки.
Пришли и другие бедствия. В конце ноября ударили морозы. Ртуть в термометре приблизилась к отметке минус 40 градусов. Замёрзли водопроводные и канализационные трубы, жители остались без воды - теперь ее можно было брать только из Невы.
Вскоре подошло к концу топливо. Перестали работать электростанции, в домах погас свет, внутренние стены квартир покрылись изморозью. Ленинградцы начали устанавливать в комнатах железные печки-времянки. В них сжигали столы, стулья, платяные и книжные шкафы, диваны, паркетные плитки пола, а затем и книги. Но, подобного топлива хватило ненадолго. К декабрю 1941 года город оказался в ледяном плену. Улицы и площади занесло снегом, закрывшим первые этажи домов.
Для подвоза продовольствия и боеприпасов оставалась единственная коммуникация - по Ладожскому озеру. К началу войны оно было мало освоено и практически не изучено. 30 августа 1941 года Государственный Комитет Обороны принял решение о доставке грузов в Ленинград через Ладожское озеро. На западном берегу озера началось сооружение порта в небольшой бухте Осиновец, в 55 километрах от Ленинграда. 12 сентября 1941 года к причалам мыса Осиновец с восточного берега Ладожского озера пришли две баржи, доставив 626 тонн зерна и 116 тонн муки. Так начала действовать блокадная "артерия" Ленинграда, которую народ назвал "Дорогой жизни". Судов на Ладоге было крайне мало, и они не смогли существенно помочь голодающему городу. В ноябре Ладога стала понемногу затягиваться льдом. К 17 ноября толщина льда достигла 100 миллиметров, но этого было недостаточно для открытия движения. Ждали морозов. 20 ноября толщина льда достигла 180 миллиметров - на лёд вышли конные обозы. 22 ноября на лёд вышли машины. Так родилась ставшая знаменитой ледовая трасса, которую именовали Военно-автомобильной дорогой № 101.
Arabeska:
*Обозревая с терассы морские просторы* И почему Сицилия вызывает острое желание исповедаться? Хотя вроде бы нигде ничего не преступила, в криминале и безобразиях не участвовала... Намазано у них тут, что ли...
Lady Elwie:
**голос с облака** щас швыркану самолетик кое-кому, пусть явится и примет.... исповедь)))
Arabeska:
*Задрав голову к небу, тихонечко так под нос* Да не... показалось... просто давно не виделись, соскучилась и все такое...
Руста:
Arabeska писал(а):
И почему Сицилия вызывает острое желание исповедаться?
За чем же дело стало? Я же всегда здесь. На связи с Небесной Канцелярией. И не надо стесняться!
И черненьких, и беленьких. Такшта диктуйте, я записываю: "Грех № 1..." Или лично встретиться желаешь, Бэс? Так это мы быстро!
И вызову по спецсвязи. Если вдруг самолетик Систер под на землю утянет. (Мычит себе под нос) Как безмерно оно - притяженье Земли, притяженье полей и печальных ракит...
Lady Elwie:
**забирается с ногами в любимое кресло ВРИО и кутается в уютный клетчатый пледик** не дождетесь!
Руста:
(Находит в "вещдоках" подходящий визуальный материал, набирает адрес: "Апартаменты Зерачиила, под пледик" и пишет на обороте)
Lady Elwie:
**высовывает нос из-под пледа и тут же накрывается обратно с головой**
меня нет, нет меня, я в домике, абонент временно недоступен и вообще вне этого мира.. пи-пи-пи-пи-пи......
Руста:
Будет вам пи-пи! За хронические прогулы! (Ебашит лук фоткается на айфон и отправляет в Ад) Херцу должно понравиться))
Руста:
Наверху, Лора, монашеским нарядом не удивишь! Это у них униформа, считай. А внизу это эксклюзив, да))
Lady Elwie:
**вылезает из-под пледа**
ну ладно, так уж и быть!
Систер, передай, пж, от меня мое
по известному адресу))